Вопреки року (гет)

Ириссэ летела, мысленно прося коня не сбавлять скорость, но быть осторожным. Тот и сам понимал, что их настигают. Не орки, конечно, но прорвавшиеся вместе с ними варги. Псов Ангбанда было немного, но вполне достаточно, чтобы разорвать одну излишне самоуверенную нолдиэ и ее скакуна.

Аредель краем глаза заметила тень, метнувшуюся под копыта коню. Резкий прыжок. Удар задними ногами. Визг. И снова вперед, к холму, на котором возвышалась спасительная крепость. Дева еще не видела, что навстречу ей спешат дозорные, и прикидывала, как и где ей принять бой — сдаваться и покоряться врагам и судьбе она не собиралась. Одетая подобно неру, с оружием при себе, Ириссэ была готова поквитаться с наглыми тварями.

Прыгнувший первым на нее варг подавился метательным ножом. Убить его она не убила, но волк Моргота остался на земле, харкая кровью. Однако этот успех стоил Аредель скорости, и несколько тварей сумели опередить коня, окружив деву.

Стрелы полетели в противников одна за другой, но лишь несколько нашли свои цели — волки крутились, уворачивались, плотнее сжимая кольцо.

Тем временем ирчи, ехавшие на более крупных варгах, из мелких точек на горизонте превратились в довольно большие и очень злые фигуры.

Мечом Аредель владела неплохо, но продержаться одной даже против десятерых она бы точно не смогла. Память услужливо и совершенно некстати подкинула образы кузена, спасенного братом. Тряхнув головой, Аредель стиснула зубы и достала клинок.

Дева успела отразить несколько ударов и даже ранить одного из орков, подобравшихся слишком близко и попытавшегося стянуть ее за ногу с коня, когда засвистели стрелы. Ириссэ успела удивиться и инстинктивно пригнуться к шее лошади, когда осознала, что целились не в нее. Дозорные Амон Эреб пришли на помощь.

Не присматриваясь к гостю, нолдор расстреляли опасно подобравшихся ирчей и занялись варгами, которые, до этого лишь не дававшие коню унести прочь своего седока, решили пустить в ход когти и зубы.

Бой продолжался. Ириссэ билась, однако подоспевшие дозорные Амон Эреб почти сразу же поняли, что рядом с ними не опытный воин, лица которого они, однако, не разглядели.

Амбаруссар с верными практически смели конями тварей, врезавшись в них на полном скаку. Дозорные успели крикнуть Аредель, чтобы та отступила с ними и не помешала лордам. Дева с радостью послушалась, до конца еще не веря в свое спасение. Впрочем, ей теперь ничто не мешало начать охоту и прицельно стрелять по оркам с относительно безопасного расстояния.

Как и планировали близнецы, ирчи были загнаны в овраг и перебиты. Варгов также не пощадили и очень надеялись, что больше тварей на юг не проникло, хотя Амрас тут же приказал усилить дозоры и быть всем предельно внимательными.

— Приветствуем тебя, друг, в своих землях, — начал, как старший, Питьяфинвэ, подъезжая ближе к незнакомцу в светлых одеждах, лицо которого было скрыто капюшоном от плаща. — Кто ты и откуда?

На мгновение повисла тишина.

— Благодарю за помощь, лорды и кузены. Я, Ириссэ Нолофинвиэн, не забуду ваших деяний, — в том ему ответила Аредель.

Дружных смех радостным эхом прошелся по полю, прогоняя тьму, исходящую даже от убитых тварей.

— Добро пожаловать, сестренка! — весело сказал Тэльво, однако после вернулся к отряду, оставив деву под присмотром близнеца.

— Поехали в крепость. Здесь нам делать нечего, — распорядился Питьо. — Отряд брата вернется позже — проверят все в округе в очередной раз.

И уже тихо, почти шепотом, когда они были в пути, добавил:

— Сама-то цела?

Аредель кивнула.

— Ты молодец. Но с одиночными прогулками придется повременить. Свяжешься с отцом и задержишься у нас в гостях.

Ириссэ вновь согласно кивнула.

— На охоту съездим, — продолжал Амрод. — Танцы устроим. А пока что, — он спрыгнул с коня во дворе крепости и помог кузине, — отдыхай.

* * *

Несмотря на то, что дни становились короче и в скором времени ожидался приход зимы, стало теплее и спокойнее. Исчезло злое колдовство, спряталось в подземельях Ангамандо, где раздосадованный поражением Моргот без малейшие жалости уничтожил перепуганные остатки армии, прибежавшие в свои норы.

Ветер с северного сменил направление на юго-западное, и закружили золотые листья, осыпая ими возвращавшихся в крепость нолдор. Куруфин поймал один, второй, третий… Четвертый выкинул, а пятый с шестым оставил.

— Атто, зачем они тебе? — спросил подъехавший ближе Тьелпэринквар. — Расскажи, что ты задумал.

Любопытство и азарт так и плескались в глазах юного нолдо, совсем недавно показавшего свою храбрость и непреклонность.

— Красивые они, йондо, — с легкой улыбкой ответил Куруфин, подставляя лицо лучам Анара, выглянувшего из-за облака. — Маме твоей подарю. А после сделаю похожие на них украшения.

— А-а-а, — несколько разочарованно протянул Тьелпэ, но тут же спросил: — Научишь делать такие, чтобы как настоящие выглядели?

— Конечно. Ты уже отличный мастер, а станешь… Тебя и твои творения запомнят. Возможно, их даже воспоют менестрели.

— Атто, прекрати, — рассмеялся он.

— А я серьезно. Так, показалось, — Куруфин тряхнул головой, потому как четко увидел, как его сын разглядывает только что созданные им кольца, а рядом стоит…

«Быть того не может», — сам себе тихо сказал Искусник и, выслав коня в рысь, вместе с пятью верными отправился вперед — убедиться, что тварей не осталось в Эстоладе.

* * *

— Теперь мне и в самом деле пора возвращаться, — сказал Телпетар.

Отряд Финдекано как раз готовился покинуть крепость в Дортонионе. Верные собирались, седлали коней, а на постепенно светлеющем небе уже начинали одна за одной гаснуть звезды.

Нолофинвион закрепил седельные сумки и обернулся к подошедшему:

— Домой?

— Да, — подтвердил тот. — Теперь, когда я точно знаю, что Дортонион устоял, мое сердце спокойно.

Фингон вздохнул и, прикрыв глаза, втянул полной грудью воздух. К запаху хвои примешивался аромат влажной земли, а морозной свежести, ставшей привычной за последние недели, больше не ощущалось.

— Я рад, что приехал к вам, — продолжал Телпетар.

— Я тоже, — кивнул принц. — И благодарю тебя за помощь.

Оба замолчали, не зная, по-видимому, что еще сказать. В воздухе витало ощущение легкой грусти, и им казалось, что при иных обстоятельствах они вполне могли бы стать друзьями.

Синда кивнул наконец и пошел собирать своего коня. Двор постепенно наполнялся звуками. Все громче становились голоса, звенело оружие и металл доспехов, чуть слышно скрипели кожи.

Ведущая в донжон дверь распахнулась, и показались Майтимо с Нолофинвэ, пришедшие проводить отъезжающих.

— Надеюсь, теперь у нас будет несколько спокойных лет, — сказал лорд Химринга, подходя к другу.

Финдекано кивнул и продолжил мысль:

— И возможности встречаться почаще — не только в бою, но и на праздники.

Он улыбнулся широко и напомнил:

— Жду тебя на свадьбу.

Фингон вновь стал серьезным: хотя основная угроза миновала, кто знает, сколько еще орков бродит по дорогам Белерианда. Расслабляться пока рано, да и можно ли, если Враг еще не побежден.

Друзья обнялись, а после сын простился с отцом, и лорд Ломинорэ скомандовал отправление.

Верные зашумели, и тот самый синда первым вскочил в седло. Нолофинвион проводил его задумчивым взглядом и вдруг подумал, что будет, если перевести явно выдуманное имя на синдарин? «Серебро» и «высокий». Разбить слово «Телпетар» на составляющие оказалось не так уж трудно — пришелец из белериандских лесов очевидно не пытался его намеренно усложнить. И что же получается в таком случае на языке лесного народа? Celeb — название металла, блеском сходного с Тельперионом, а orne — старое прилагательное, обозначающее высоту.

И тут у Финдекано кровь шумно застучала в висках. Вспомнился давний разговор с Кирданом в один из вечеров за бокалом вина. Они сидели на балконе и любовались закатом. Ладья Ариэн скрывалась в водах на западе, постепенно превращая день в ночь. После Анара на небо поднялся Исиль, и море ярко засеребрилось, точно кто-то неведомый щедрой рукой взмахнул и усыпал его бриллиантами. Тогда владыка Бритомбара и упомянул о родиче Тингола по имени Келеборн.

«Славный синда, — сказал он, — еще совсем молодой и иногда почти по-нолдорски горячий. Мне приходилось встречаться с ним».

Нолофинвион в ответ улыбнулся, и разговор плавно перетек на иные темы. Теперь же принц, с трудом уняв волнение, еще раз нашел среди своих верных Телпетара, ожидающего уже около самых ворот, и смерил его новым взглядом. Тот, почувствовав, должно быть, что его разглядывают, обернулся и, весело улыбнувшись, кивнул. Фингон выдохнул.

Вновь распахнулись двери донжона, и хозяева Дортониона в свою очереди вышли проводить родичей. Спустя еще несколько минут лорд Ломинорэ протрубил в рог, и главные ворота распахнулись, чтобы выпустить отряд.

Келеборн (а теперь уже не оставалось сомнений, что это именно он) первым выехал и пустил коня бодрой рысью. Финдекано хотел было последовать за ним, но замешкался и, обернувшись к Майтимо, проговорил задумчиво:

— Я знаю, кто был этот синда.

Когда часть воинов нолдор все-таки покинула крепость Дортониона, на восточном крае небосвода уже вовсю разгоралась заря. Их ждал долгий путь на запад, к морю. Туда, где на волнах покачивались белоснежные лебеди-корабли, и где Фингона ждала прекрасная дева. И дороги, полные опасностей.

* * *

Всю ночь ветер гнал по небу обильные серые тучи. Он рвал с деревьев пожелтевшую до времени листву, и настроение Лехтэ, по-прежнему помогавшей целителям, было под стать погоде.

Впрочем, раненых более не привозили, и это внушало надежду. Те же пострадавшие, что уже находились на их попечении, медленно, однако уверенно шли на поправку.

Она тщательно вымыла руки и, вытерев их мягкой тканью полотенца, вышла во двор крепости. На востоке постепенно светлело небо, возвещая, что скоро наступит новый день. Стражи на стенах стояли неподвижными изваяниями, и только редкие голоса нисси в крыле верных вносили хоть какое-то оживление.

Нолдиэ поплотнее запахнула плащ и подумала, не стоит ли пойти в донжон — поесть и отдохнуть. Однако после короткого размышления она поняла, что лучше чуть-чуть постоит на стене — восход обещал быть ярким и даже радостным.

Легко взбежав по чуть влажным от недавнего дождя ступеням, она встала у одной из бойниц и принялась разглядывать простиравшуюся перед ней равнину, порой прикидывая, какие особенности рельефа могли бы стать хорошими опорными пунктами на случай боя. Разумеется, выводы стоило обсудить хоть с кем-нибудь из командиров, однако поблизости стояли только те, кто нес дозор, а их отвлекать леди, конечно же, не могла.

Усталость и голод давали о себе знать, и Лехтэ, достав из кармана лембас, откусила кусочек — идти на кухню и начинать что-то готовить не было никакого желания.

Вдруг вдалеке показалась фигура всадника, которая быстро приближалась, и воины оживились, незамедлительно послав за командиром смены. Тот пришел и, оценив обстановку, приказал открывать ворота. Лехтэ сбежала во двор, чтобы одной из первых узнать вести, которые принес посланник.

— Лорды с войсками возвращаются, — доложил тот после короткого приветствия, спрыгнув на землю. — Они в половине дня пути.

Сердце ее подпрыгнуло, а дыхание перехватило. Значит, битва закончена. И стоит, пожалуй, приготовить замок к возвращению хозяев, ибо, занятые ранеными, обитатели его до сих пор не отвлекались ни на какие иные дела. Сама она заглядывала в спальню примерно раз в пару дней, исключительно для того, чтобы немного поспать. Очаг же и вовсе не разжигался, должно быть, с неделю — питалась Лехтэ тоже от случая к случаю, и чаще всего лембасом.

Поискав в крыле верных нисси, она передала им новости и попросила заняться комнатами воинов и покоями лорда Туркафинвэ, а сама отправилась в комнаты мужа и сына.

Смахнуть пыль, непонятно откуда постоянно бравшуюся в Белерианде, сменить постельное белье, распахнуть окна и проветрить комнаты. Покончив с этим, она направилась на кухню — следовало подумать о еде для возвращавшихся. И эта несложная работа заняла куда больше времени, чем Тэльмиэль предполагала.

Сначала она замесила тесто, потом отправилась в кладовые и принесла оттуда мясо, овощи, сыр и орехи с медом. Достав мясо, она хотела просто пожарить его, но потом передумала и потушила в горшочках с овощами. Испекла два пирога — с птицей и с вишней. Поставила воду под травяной напиток.

Когда все было готово, Лехтэ вернулась в покои и разожгла там камины, затем положила в постели сыну и мужу горячие камни, чтобы согреть их, и закрыла окна. Теперь, кажется, крепость точно была готова к встрече хозяев.

Вновь спустившись вниз, она накрыла на стол в обеденном зале, поставив, впрочем, мясо и пироги в очаг, чтобы подольше оставались горячими.

Наскоро ополоснув лицо, Тэльмиэль вышла во двор и в тот момент услышала, как за стеной трубят знакомые рога, возвещая о возвращении хозяев крепости. Дыхание снова перехватило, и уже мгновение спустя Лехтэ бежала к медленно открывавшимся воротам.

* * *

Эльдалоттэ пропустила золотистую прядь волос сквозь пальцы и принялась заплетать мужу косу, изредка прикасаясь к его шее, кончикам ушей или же очерчивая линию подбородка.

— Мелиссэ! — несколько раз Ангрод порывался встать и обнять жену, однако та настойчиво возвращала его назад.

— Сейчас я выполню все, что велели целители, и отпущу тебя, — по возможности строго сказала она.

Ангарато рассмеялся:

— Отпустишь? А я разве собирался уходить?

Арафинвион перехватил ее руку и быстро поцеловал запястье.

— Снимай рубашку, — требовательно произнесла Эльдалоттэ.

— Всегда пожалуйста, — откликнулся он.

— А штаны оставь, — поставив рядом поднос со всем необходимым заявила эльфийка. — Во всяком случае пока, — добавила она.

Ангарато шутил и заигрывал с женой, однако когда она крайне бережно и аккуратно принялась разматывать повязки, сцепил зубы и почти до боли сжал челюсти, чтобы ни единым звуком не показать, что на самом деле ощущает.

— Ш-ш-ш, расслабься, мельдо, пожалуйста, — Эльдалоттэ смочила бинты отваром, немного подождала и вновь принялась их снимать. — Еще немного. Я знаю, чувствую, как тебе плохо. Я с тобой, держись, — ласково шептала она.

Наконец грязные полоски ткани были отброшены, и эльфийка принялась обрабатывать раны мужа, как показал ей целитель, которого ее супруг решил более одного раза не беспокоить — раненых в Дортонионе было много.

— Выглядит намного лучше, — сообщила Эльдалоттэ, когда промыла и нанесла все предписанные мази. Сейчас перевяжу чистым и на сегодня закончим, — ее голос был уверенным и почти веселым, однако эльфийка до сих пор с ужасом замирала, стоило ей представить, что случилось бы, прийдись удар немного выше.

— Не туго? — спросила она, завязывая бинт.

Дождавшись ответа, что все в порядке и что совершенно не о чем беспокоиться, она занялась относительно мелкими порезами и ссадинами.

— Теперь совсем все, — сообщила она, помогая супругу надеть рубашку. — Выпей настой и полежи немного.

— Нет времени. Я же говорил, что должен…

— Всего полчасика. Просто немного отдохни — ничего срочного или такого, с чем бы Айкьо не справился без тебя.

Ангарато тяжело встал. Голова еще кружилась, хотя и несильно, тело болело, рана неприятно щипала и пульсировала.

— Хорошо, но только на полчаса, — согласился он с женой.

Та улыбнулась любимому и направилась к двери.

— Лоттэ, — остановил ее Ангрод. — Побудь со мной, если можешь.

Он понимал, что у его супруги, леди Дортониона сейчас более чем много дел, но нестерпимо хотелось обнять, зарыться лицом в ее волосы и никогда-никогда не отпускать от себя.

Эльдалоттэ улыбнулась и осторожно устроилась рядом с мужем.

— Хочешь, я спою тебе?

Тот кивнул, прикрывая глаза. Голос любимой прогонял боль, рассеивал тьму и горечь от потерь, придавал сил и в то же время погружал в сон.

Эльфийка пела и нежно гладила любимого по волосам, а когда тот задышал реже и глубже, замолчала, и прилегла рядом, обнимая, готовая сейчас закрыть и защитить своего любимого от тьмы и зла. Ангарато, не просыпаясь, повернулся удобнее, и крепко прижал к себе Эльдалоттэ. И свет их любви разрывал, сжигал уничтожал темные липкие нити, что тянулись от ран нолдо к самому Ангамандо.

* * *

Луч Анара заглянул в окно, скользнул по подоконнику, спустился на столик, сверкнул на сосудах с травяными отварами и наконец обосновался на осунувшемся лице нолдо, призывая того открыть глаза.

Аракано лежал неподвижно и практически безжизненно, несмотря на то, что его раны более не кровили, а некоторые уже начали затягиваться. Целители давно извлекли из него все осколки, проверив их после на наличие яда — ничего обнаружено не было. Кроме следов темной и очень злой магии, которая, как решили они, и не отпускала Нолофинвиона из своих пут.

Финголфин зашел к сыну в комнату, поздоровался с ним и уже привычно устроился в кресле рядом, взяв Аргона за руку. Он не расставался с надеждой, что однажды тот сумеет побороть колдовство Моринготто и вновь откроет глаза.

Тем временем золотой лучик нежно гладил щеки и скулы лежавшего нолдо, щекотал кончик носа и танцевал на ресницах до тех пор, пока Аракано не сделал резкий вдох, дернулся всем телом и увидел сидевшего рядом отца, чьи пальцы он непроизвольно сжал своими.

— Йондо! Родной мой, — Финголфин бережно обнял того за плечи и на мгновение прикрыл глаза, позволив лишь одной соленой капле сбежать вниз по щеке.

— Я сейчас позову целителей, они…

— Не стоит, атто, все хорошо, — Аракано слабо улыбнулся и сделал попытку приподняться на подушках.

— Я помогу, не торопись, — Нолофинвэ бережно устроил сына удобнее. — Чего бы тебе хотелось?

— Морошки, — неожиданно для себя сказал он, вспомнив о яркой светящейся ягоде, что привозили верные из Дортониона или даже Химринга, и которая почти не встречалась в Хитлуме.

Финголфин задумался, пытаясь вспомнить, есть ли такая в запасах крепости.

Подошедший в это время целитель быстро осмотрел Аргона и удалился, сообщив, что сейчас принесет принцу желаемое.

— От меня одни хлопоты, — вздохнул он. — Но я не хочу назад, во тьму. Свет. Атто, пусть никогда не угаснет свет!

— Мы не допустим этого, йондо. Никогда, — уверенно произнес король.

«Где же была твоя фэа? Что сотворил с тобой Моргот, что ты так страшишься тьмы?» — с горечью подумал Нолофинвэ. И, словно услышав его мысли, Аргон глухо произнес:

— Он словно отрезал пути фэа к хроа, не отделив ее, впрочем, до конца. Там пустота. Там нет совсем ничего. Вечный холод, с которым не сравнятся даже ветра Хэлкараксэ. Нет надежды. Нет никого и ничего. Ты лишен любой защиты, но постоянно, каждое мгновение ощущаешь его омерзительный взгляд. Стоит лишь захотеть — и все в миг завершится. Только цена, атто, меня не устраивала — он требовал за освобождение службу ему, — Аракано замолчал, переводя дыхание. — Но каждый раз я отвечал отказом. Искал иные пути вернуться. И наконец нашел.

Финголфин вопросительно посмотрел на сына.

— Память. Меня разбудил свет Лаурелина. Хотя, конечно, это был Анар. И ты. Ты ведь звал меня? Я слышал все это время. И тебя, и Финьо. Не мог ответить. А сегодня я увидел, нет, почувствовал золотой свет Древа и смог прорваться, услышав твой зов.

— Все верно, йондо, все верно, — шепотом произнес Нолофинвэ. — Я вспоминал нашу первую поездку в Валмар. Ты тогда был совсем малышом и так радовался, что увидишь золотой город. И Лаурэлин с Тельперионом. Помнишь?

Аракано кивнул и вновь сжал пальцы отца.

Дверь распахнулась, и верный, держа поднос с кувшином, в котором плескался янтарный напиток из северных ягод, улыбнулся Аргону. Рядом с сосудом на блюде лежали ароматные, только что выпеченные лепешки, к которым полагалось морошковое варенье, налитое в керамическую мисочку.

— Угощайтесь, лорд, — радостно произнес он. — С возвращением!

* * *

Крепость приближалась, а голову никак не желали покидать картины недавнего видения. Было ли это будущее, или же усталость сыграла с ним злую шутку, Куруфин не знал, однако, оглядев войско, а также не обнаружив даже следов присутствия тварей, решил оставить сына во главе и подъехал к брату, тут же улыбнувшемуся ему. Турко был бледен и, как понял Искусник, уже с трудом держался в седле, но сообщать об этом категорически не желал. Наоборот, продолжая несколько деланно улыбаться, Келегорм завел совершенно неуместный разговор о погоде, охоте и даже попытался пошутить. Впрочем, он был тут же раскрыт.

— Будет тебе и добыча, и танцы, и состязания. Ты только держись, подъезжаем уже, — Куруфин внимательно посмотрел на брата. — Осталось совсем немного, торон.

— Курво! Да я… — он опасно качнулся в седле.

— Тьелко, кого ты хочешь обмануть, а? — с легкой укоризной произнес он.

Хуан преданно продолжал трусить рядом, тяжело дыша и вывалив язык. Пес категорически отказывался оставлять хозяина одного, а взять его в седло перед собой Келегорм по понятным причинам не мог — размеры волкодава не предполагали таких поездок.

Тем временем в крепости заметили возвращавшихся воинов и, получив сигнал от лорда, распахнули ворота.

Первым во двор въехал Тьелпэринквар. Он же и раздал распоряжения верным, не дожидаясь отца и дяди, ехавших ближе к концу войска. События последних дней сильно повлияли на юного нолдо, сделавшегося намного серьезнее и в то же время внимательнее и заботливее по отношению к окружающим.

Выбежавшую навстречу мать он заметил сразу же. Быстро спешился, и обнял ее.

— Тьелпэ, родной мой, — проговорила Лехтэ. — Ты в порядке? Я так за тебя волновалась!

— Аммэ, все хорошо. Мы остановили ирчей, а скоро покончим и с теми, кто сумел все же прорваться к югу, — начал он. — Так что ни ты, ни другие нисси пока не покидайте крепость. Впрочем, отец тебе сам об этом еще скажет.

— А он…

Договорить Лехтэ не успела, заметив мужа, помогавшего брату спешиться. Тот сопротивлялся, ругался, но в итоге почти повис на руке Куруфина.

— Что с Турко? — обеспокоенно спросила Тэльмиэль. При этом она не сводила глаз с любимого, который, во всяком случае, выглядел хоть и усталым, но не таким бледным, как Тьелкормо.

— Дяде досталось в бою, — ответил Тьелпэ и поспешил к тому на помощь, чтобы дать возможность родителям наконец встретиться после относительно долгой разлуки.

— Мельдо! Я… — договорить она не смогла, тут же оказавшись в объятиях мужа.

Молча, без слов они поняли друг друга, стоя почти посередине двора, среди нолдор, занятых делами. Для них в тот миг не существовало никого. Впрочем, таких пар было не так уж и мало, а остальные эльфы с пониманием отнеслись к происходившему, и некоторые даже призадумались, что и в Белерианде, где враг так близко, стоило бы создать семью.

— Это тебе, мелиссэ, — Куруфин вручил букет из осенних листьев.

И этот простой подарок, но сделанный искренне и от всего сердца, растрогал Лехтэ. До слез, до жаркого поцелуя, до вырвавшегося признания:

— Люблю тебя!

* * *

Погода теперь все сильнее напоминала весеннюю, хотя безусловно никто не рассчитывал полностью избежать зимы. Однако солнце проглядывало чаще, чем в последние недели, освещая еще прятавшийся под деревьями снег, шире были и встречавшиеся в полях ручьи и разводья. Казалось, природа, сбросив наконец гнетущую тяжесть темной магии Моринготто, спешила вернуться в свое привычное, естественное состояние. И часто Финдекано, глядя на весело поблескивающие в лучах Анара капли, гадал, чего ждать дальше — цветения вереска и душицы, маков, ромашек и колокольчиков или же наступления холодов в положенные сроки.

На ветку неподалеку опустилась желтогрудая иволга и, обдав неосторожных наездников каскадом холодных капель, принялась прочищать горлышко. Воины было заслушались, но лорд поспешил им напомнить, что опасности еще не миновали, и расслабляться недопустимо.

Однако продвигаться вперед с каждым днем становилось все трудней. Дороги порядком развезло, и часто приходилось ждать ночи, которые все еще бывали прохладны, и тогда тропы немного подмораживало. Однако нередко они вынуждены были спешиваться и идти напрямик — через грязь и топи.

— Тут неподалеку, — заговорил подъехавший Тарион, — есть поселение авари. Заглянем к ним?

Фингон подумал немного и покачал головой:

— Еды у нас достаточно, а ради праздного любопытства не стоит — только время потеряем.

— Понял.

День клонился к вечеру, и очередной переход, порядком измотавший отряд, остался позади. Разведчики высматривали подходящее для стоянки место, и вскоре предводитель приказал направляться в сторону небольшой березовой рощицы, что виднелась в отдалении.

Разбив лагерь и выставив часовых, все с удовольствием наконец спешились и принялись расседлывать лошадей. Фингон тревожно посматривал на небо, сам плохо понимая, что его гнетет. Закат был в этот день немного ярче обычного — богаче краски, от золотого до темно-багряного и фиолетового, однако ухо не улавливало никаких подозрительных звуков. Он уже собирался послушать, что происходит в округе, с помощью фэа, тем самым способом, какому научила его Армидель, однако в этот момент еле слышно зашуршал подлесок, и два разведчика, выйдя на поляну, направились к нему.

— Мой принц, ирчи, — четко и лаконично доложил один из них и принялся излагать подробности.

Отряд голов в двадцать шел через поля, тяжело нагруженный — очевидно, что кто-то в окрестных селениях уже пострадал от нашествия тварей. Решение Финдекано принял мгновенно:

— По коням!

Воины спешно поседлали лошадей и, несмотря на усталость, скоро были готовы к бою.

— Ничего, — погладил принц по носу своего четвероногого друга, — еще немного, и мы с тобой оба отдохнем.

Конь кивнул, давая понять, что может продолжать путь. Оставив нескольких воинов для охраны лагеря, нолдор поспешили туда, куда указали им дозорные.

Вечер постепенно перерастал в ночь, и эльдар торопились. В темное время преимущество все же было на стороне тварей.

Деревья закончились, и Финдекано сделал знак рукой, призывая остановиться, а сам стал присматриваться. До ирчей оставалось не более полулиги, и их фигуры уже были четко видны на фоне прогорающего заката. Они двигались, выстроившись в рваную цепь. План созрел мгновенно.

— Разбить их отряд на мелкие части и окружить, — приказал Нолофинвион.

Тарион кивнул:

— Понял тебя.

— Тогда вперед.

Нолдор сорвались с места, и дальше, казалось, никому из воинов уже не требовались дополнительные распоряжения. Они двигались, как единый организм, каждый член которого точно знал, что намеревается совершить сосед.

Ирчи, разумеется, заметили эльфов, но тяжесть добычи замедляла их. Они не хотели ее бросать, и это сыграло на руку атакующим.

«Должно быть, разорили то самое селение авари, — предположил Фингон, и мысль эта неприятно кольнула фэа. — Что там с Бритомбаром и мелиссэ?»

Впрочем, начавшийся бой скоро оттеснил на задний план посторонние думы. Звон стали и крики ирчей — все смешалось в один нестройный, рваный гул.

Цепь тварей быстро оказалась прорвана, и нолдор, сменив мечи на луки, принялись их расстреливать, выискивая щели в доспехах. Орки пронзительно завизжали и сделали попытку прорваться. Впрочем, оная окончилась неудачей. Командир тварей кричал что-то на темном наречии, но распоряжения его действия не возымели. Прошло всего с четверть часа, как бой был кончен. Воины спешились и добили орков.

— Ну что, возвращаемся? — предложил Финдекано.

Нолдор охотно поддержали командира. Тарион подошел к одной из куч, куда была свалена добыча, и, осмотрев ее, пнул:

— Согласен, мой принц. Вряд ли мы чем-нибудь сможем помочь тем, кого они ограбили.

— И все же поселение авари стоит навестить. Утром.

— Слушаюсь.

И отряд эльфов, вновь вскочив на коней, вернулся в оставленный лагерь. Там их уже ждал горячий ужин, наскоро приготовленный заботливыми товарищами, и отдых. Дозоры были усилены, однако больше до конца ночи их никто не побеспокоил. Так же как и в последующие дни.

Вскоре выяснилось, что лесные жители, на которых напал отряд орков, не пострадали. Увидев тварей, они поспешили укрыться среди деревьев, и только приезд нолдор заставил их показаться и вернуться в разграбленные дома. От приглашения погостить эльдар отказались и, убедившись, что их помощь не нужна, продолжили свой путь.

Финдекано с верными уверенно и споро продвигался в сторону гаваней, и освобождавшаяся от преждевременной власти снега земля шептала ему, что они и правда покончили с темным воинством, что пока у нолдор есть возможность, чтобы подумать о более мирных и приятных делах, а не о войне.