Лучший друг (джен)

— Асока! Асока! — звал ученицу Энакин.

Она возвращалась в сознание. Боль отступала, приходило понимание. Асока хотела откликнуться, но горло сдавливала и жгла боль. Он стоял рядом, сияя в Силе, как новорожденная звезда. Кажется, он заплакал от радости, когда почувствовал, что она пришла в себя. Асока открыла глаза. Энакин стоял рядом, неуверенно протягивая руку к ней, но не решаясь коснуться, боясь причинить боль.

Асока и Энакин просто смотрели друг на друга. Асока почувствовала облегчение, которое испытал Энакин, снову увидев ее глаза. Энакин почувствовал испытанную ею радость снова узнавать мир, видеть его.

* * *

Шло время. Асока выздоравливала. Снова вернулось одиночество, когда Энакина срочно отозвали на внешние регионы, но он и так достаточно времени провел с ней, когда долг и обязанности не могли столько времени ожидать. Асока посвящала много времени медитациям. Это помогало ее выздоровлению. Изредка с ней связывался или Энакин, или Рекс, или еще кто-нибудь из 501 легиона. Шло время.

* * *

— Асока Тано, — металлическим голосом сказал дроид-медик, который сегодня снова ее осмотрел. — Вы полностью здоровы и больше не нуждаетесь в пребывании здесь.

Асока зевнула и привычно сморщила лицо, растягивая кожу, покрытую шрамами от ожогов и ранений, потом неопределенно пожала плечами: наплевать, мол. Вслух же сказала:

— Ясно. Вечером, когда прибудет корабль, я улечу.

— Назначьте точное время отлета, — проскрипел дроид, и Асока, прикинув в уме, назвала цифры.

* * *

Она собиралась нарочито долго. Вертелась возле зеркала, словно впервые увидев себя, разглядывала шрамы.

«Шрамы красят бойца!» — подумала она и изящно провела рукой по сморщенной коже на щеке, улыбаясь себе в отражении.

Самый минимум вещей, который был у Асоки, она складывала по несколько раз, хотя обычно бы небрежно запихнула их в сумку и забыла.

Разум успокаивался. Ощущение было приятным, но необычным. В то же время пропало и чувство неограниченной возможности влиять на предметы вокруг и на саму жизнь. Что-то в этом было джедайское.

Асока села на кровать и притянула Силой настенную лампу, которую Тано открутила во время выздоровления, пытаясь развеять скуку разборкой и сборкой по деталям лампы. Оставалось несколько часов, которые Асока должна было провести наедине с собой до посадки на корабль, полный веселых солдат, возвращающихся в столицу. Тогрута закрыла глаза и нырнула в медитацию. Автоматически пальцами она разбирала лампу по деталькам. Так всегда делал учитель, а это помогало концентрации.

Вскоре Асока заметила, что постороннее занятие только отвлекает ее и медитировать все равно не получиться, поэтому Асока начала мечтать на отвлеченные темы, пребывая в полузабытьи, пока не настала пора идти на взлетную площадку.

* * *

Асока поднялась на борт транспортного судна и заняла место в общем зале, где уже находилась группа солдат, очевидно, возвращавшихся с фронта. Она скользнула взглядом по лицам. Никого из знакомых не было. Однако ее удивило то, что не все солдаты были клонами. Появлялись новые лица. Конечно, Асока понимала: армия Империи должна быть постоянной, а производство клонов и так проело дыру бюджете государства, но полное озознание всех масштабов нововведений пришло сейчас, когда она украдкой разглядывала голубоглазого блондина с нашивкой капитана на мундире.

— Леди Тано, — кивнул в знак приветствия незнакомый капитан. — Большая честь увидеть вас живую.

Асока кивнула в ответ, продолжая аккуратно изучать попутчика.

— Правда? — искренне улыбнулась она. — Раз вы меня знаете, то можете представиться?

— Конечно, — обрадовался блондин тому, что диалог начал мирно завязываться. — Меня зовут Константин.

— Асока. Будем знакомы.

Асока протянула руку для рукопожатия и заметила несколько заинтересованных лиц солдат, сидящих в отдалении.

* * *

— Куда направляетесь? — спросил новый знакомый Асоки за чашкой кафа из старого аппарата, который, очевидно, собрали еще в довоенное время, а сейчас просто переставили на новое судно.

— Военная тайна! — фыркнула девушка и подмигнула. — Сама пока не знаю. Должна встретиться со Скай… кхм… лордом Вейдером.

Константин кивнул с пониманием.

— А потом, — Асока мечтательно подняла глаза к потолку, — мы полетим в далекие миры Внешнего кольца, чтобы вместе громить повстанцев и искать последних джедаев… Хе-хе…

— Правда?

— Нет, конечно. У милорда и без меня, увы и ах, полно дел… Но не суть. Сами-то вы куда и откуда?

— На Корусант, а потом домой к матери и сестрам.

На некоторое время возникла пауза, которую нарушил молодой человек, задумчиво поглядывая на мечтательную Асоку, теребящую голубой хвостик лекку кончиками оранжевых пальцев с едва заметными следами от ожогов.

— Вы генерал 322 легиона. Я прав?

Асока моргнула, прогоняя образ Энакина, сидящего возле серой постели в военном госпитале. Это было смутное воспоминание, которое постоянно возвращалось во снах. После них у Асоки оставалось теплое солнечное настроение. Они согревали изнутри.

— А? — переспросила Асока. — Простите, задумалась. Да, все верно, а что, это имеет значение?

Константин кивнул с самым серьезным видом.

— Мне говорили, что это один из лучших легионов в нашей армии.

— Врали, — хмыкнула Асока, глядя в иллюминатор с таким выражением лица, какое всегда принимал Энакин, когда она отвлекала его от полета разговорами. Поговорить сейчас Асока была не против, но отстраненно досадливый вид, который она считала таким крутым у старшего брата, слишком прочно въелся в привычку. — Самый лучший легион — 501. Впрочем, 322 основан на солдатах, служивших в 501. Меня назначили генералом почти сразу после основания Империи и один из батальонов, которым я командывала в Войны Клонов, стал основой для нового легиона.

— Приму к сведению, — помолчали. Константин метким броском отправил пустой одноразовый стаканчик из-под кафа в мусоропровод. — Знаете, мой брат… двоюродный брат, ему сейчас восемь, мечтает попасть в 501 легион штурмовиком.

Асока мягко улыбнулась.

— Надо же. Если он этого действительно хочет, то очень постарается и непременно попадет. Это не так просто.

— Скажите, лорд главнокомандующий и вправду лично набирает солдат? Или это миф?

Асока поглядела на потолок, обвела глазами комнату, пожала плечами.

— Не знаю. Не помню такого. Во время войны я была ближе знакома с милордом, а тогда он не набирал солдат для легиона, — она помолчала. — А правда в том, что лорд Вейдер вынужден принимать пополнение значительно реже всех прочих. Выживаемость солдат выше, — Асока улыбнулась.

* * *

Тихо скрипнула дверь, открываясь. В кабинете с серыми стенами, таком же, как и у любого другого, в углу, за столом правильной геометрической формы с модельками космических кораблей, стоящими на нем, сидел Дарт Вейдер, Энакин. Асока на секунду остановилась в дверях. Посреди гробовой тишини очень громким показался стук, с которым захлопнулась дверь за ее спиной.

— Энакин! — воскликнула Асока и бросилась к нему в обьятья. — Я скучала! — прошептала она тише, утыкаясь носом в плечо друга.

Энакин первым аккуратно разорвал объятия, отстранившись.

— Я тоже, — сказал он спокойно, — скучал.

— Ну… — протянула Асока, счастливо глядя в глаза другу. — Что дальше?

— Возвращение к обычной цивилизованной жизни, Шпилька, — хмыкнул Скайуокер.

Он достал информационный кристалл и включил его. В воздухе над столом повисла миниатюрная модель галактики.

— Точно цивилизованной? — спросила Асока с наигранно испуганной миной.

— Конечно. Твоя цель — истребление аборигенов, враждебно настроенных против Империи повстанцев, на планете Отавон 12.

— Моя? А ты?

— Остаюсь тут. Провожаю тебя и твоих солдат, а потом улетаю на Рилот.

— Круто, класс, — уныло сказала поникшая тогрута, опуская глаза.

Энакин сидел неподвижно, даже не моргая, концентрируясь на другой плоскости восприятия мира.

Асока почувствовала, как в Силе ее обнимают светло-желтые мягко мерцающие щупальца. Они обволакивают ее спокойствием, чувственной радостью, которую не смогла отнять у них Темная Сторона, или же это Энакин сумел пронести ее в сердце через все пережитое за последние пару лет. Асока попробовала ответить тем же и прикоснуться к Энакину светлым щупальцем, поделиться лучиком сияния. Это было проще, чем обычно. Казалось, что в ней после того странного ритуала поселилась светлая искра. Сейчас таких искры было две. Обе — инородные, но слившиеся с ней и ставшие единым целым. Как будто донорский орган.

— Ох! — тяжело выдохнул Энакин, словно его ударили.

— Энакин? — тут же откликнулась Асока, легко касаясь плеча друга ладонью. Светлые щупальца скрылись, но общее чувство, что ее защищают и любят, осталось. — Энакин, что-то случилось?

— Прости, — пробормотал он неуверенно. Асока смотрела большими голубыми глазами с искреннем беспокойством. — Ты изменилась… несколько неожиданно…

Асока нахмурила брови, очерченные белыми пегментированными узорами.

Как она могла так измениться, что напугала самого близкого человека? Себя она продолжала чувствовать все такой же Асокой, какой было месяц или год назад, разве что чуть более счастливой и здоровой.

— Не понимаю.

— Нет, ничего. Просто немного неожиданно.

— Неожиданно что?

— После ритуала в тебя осталась искра жизни, которая раньше была в Кеноби. Не ожидал, что почувствую ее так ярко. Не переживай.

Асока пожала плечами и улыбнулась, незаметно отстраняясь от Энакина.

— Итак, — после уютного, но недолгого молчания продолжила Асока. — Я отправляюсь на Оттавон. Когда?

— Через два дня. Два дня весь мир в твоем распоряжении, если, конечно, ты успеешь собрать бойцов к этому времени — транспорт тебе организовывают, — хмыкнул Энакин.

— Ладно, — недолгое молчание. — А ты… м-м… являешься частью всего мира, который в моем распоряжение?

— После двадцати одного ноль ноль по стандартному времени — да.

— Фу! Скучная взрослая жизнь! — запротестовала Асока, — Увольняйся и уйдем в космические пираты или наемники!

— Чтобы нас потом Рекс застрелил за преступления перед Империей? Ладно ты, а я? Я жить хочу! — едва сдерживая ухмылку, пошутил Энакин.

— Ладно, ты. Представь, каково будет Рексу! Его съест совесть… Надо его с собой взять. Угоним самый быстрый имперский шаттл, пару истребителей. Бороздить космос, грабить богатых сенаторов и торгашей, обдирающих простых граждан, и отдавать часть награбленного этим самым простым гражданам.

— Размечталась! Асока, как же твое воспитание? Только подумайте, ее до семнадцати лет воспитывали в лучших традициях, учили добру и законопослушности, а потом она говорит вот такое.

— До четырнадцати, — поправила Асока друга.

— Что «до четырнадцати»?

— До четырнадцати меня воспитывали в лучших традициях, как ты сказал. Потом меня отдали тебе.

— Не забывай, был еще Оби-Ван. Он не упускал шанса всадить в наши с тобой головы добро и научить причинять всем вокруг благо.

— Ну да, был еще Оби-Ван…