Прозрачность (гет)

— Гинтрейме, ты… внизу?

И Соа с Тесхвой свернули плотную ткань ковра, до этого закрывающую большую часть пола в комнате, и оставили в углу, чтобы не путался под ногами. Увидев рельефный пол, юноша удивился особенно сильно, ведь он, столько ночей проведя на нем, не почувствовал никаких неудобств. Но сразу же в глаза бросилось иное — они сидели прямо на массивной двери и именно из-под нее доносился голос девушки.

— Крышка погреба соскочила и захлопнулась! — прокричала Гинтрейме.

Повышать голос в ее ситуации было необходимо, иначе толстый пол, разделявший их, попросту не позволил бы слышать друг друга. Для пущей убедительности она стукнула ладонью изнутри, но этот тихий стук И Соа различил с трудом.

Ухватившись за металлическое кольцо, И Соа потянул на себя. Крышка не сдвинулась с места. Юноша удивленно округлил глаза, на что Тесхва оттолкнул его и решительно дернул ручку сам. Но и в этот раз крышка отошла от пола лишь на несколько миллиметров и с шумом встала обратно. Переглянувшись, на этот раз они принялись тянуть вдвоем, а также с Гинтрейме, которая толкала дверь со своей стороны. Ситуация не изменилась: крышка приподнялась чуть выше и с еще более громким звуком вернулась в пазы.

— Как ты туда попала? — громко спросил И Соа.

— Просто подняла дверь, — прозвучало устало.

— Тогда почему мы не можем это сделать?

Тесхва с силами схватился снова, но его прервала девушка, вновь подавшая голос:

— Вы ведь открыли замок?

Оба, не сговариваясь, принялись искать замочную скважину или что-то похожее, но кроме неизвестных символов, ничего полезного на двери они не видели.

— М-м, — промычал И Соа, и с некоторой неловкостью спросил: — О каком именно замке ты говоришь?

— О формуле звездчатого сапфира, конечно же! Часть деталей можно двигать! Просто соберите из них формулу.

Просто?

И Соа посмотрел на палочки и кружочки перед ним: он протянул руку, трогая их. Действительно, они перемещались, складываясь в другие символы. Знать бы еще, какие именно.

— А… Откуда ты знаешь?

Он услышал раздраженный вздох.

— Очевидно же, что замок декоративный, — тем не менее объяснила Гинтрейме. — Ничего путного собрать здесь не получится, кроме этого. А эту формулу знают все. Теперь ясно?

И Соа почувствовал неожиданное единение с Тесхвой, который вместе с ним выпучил глаза на фразе “знают все”. Они помолчали, переваривая услышанное.

— Гинтрейме, не подскажешь, как должна выглядеть эта формула?

Не то, чтобы И Соа не знал о звездчатом сапфире совсем ничего, но его знания ограничивались общеизвестными фактами. Ведь одно из первых, о чем родители рассказывают своим детям, когда те начинают интересоваться окружающим миром, о его основании. Юноша исключением не стал. Поэтому да, он знал, что сердце мира являлось сапфиром. Синим, красивым и звездным. Во всяком случае, так говорили в его время.

— …Тесхва, ну ты-то знаешь, верно? — в ее голосе проскользнула надежда.

Тесхва не ответил. Он как поруганный ученик вжал голову в плечи и покачал из стороны в сторону, будто девушка могла его видеть. Впрочем, Гинтрейме верно интерпретировала это тягостное молчание. Она в отчаянии простонала.

— Ладно И Соа, но ты…

И Соа еще раз попробовал переставлять палочки, но, когда он нечаянно собрал человечка, в дело вмешался Тесхва, силясь вспомнить хоть что-то в сфере алхимии.

— Так. Тогда слушайте! — спустя время вновь подала о себе знать запертая девушка. — Первый знак — две наклонные черты и одна короткая горизонтальная!..

Со всем усердием юноша принялся выстраивать узор во что-то осмысленное, вслушиваясь в каждое слово. Как оказалось, объясняла Гитрейме крайне плохо, не зная как описать другому человеку что-то для нее очевидное, но мало-помалу за каждым новым символом появлялся следующий и спустя несколько минут, когда И Соа по реям передвинул черту, раздался щелчок, и крышка подвала, до этого крепко и почти бесшовно прилегающая к полу, приподнялась. И Соа с Тесхвой вновь взялись за кольцо и рывком потянули на себя, и на этот раз это вышло с поразительной легкостью. Сама по себе толстая и тяжелая крышка была отложена в сторону, а в темноте появилось долгожданное лицо — Гинтрейме с растрепанными от волнения вьющимися волосами и бегающими глазами. Она от облегчения прикрыла их и даже мимолетно приподняла уголки губ, увидев И Соа и Тесхву, но затем сразу нахмурилась.

— Где вас носило? Я звала вас по меньше мере полчаса.

— Ну…

Чем бы не закончилось словесное поругание, оно все равно не произошло — И Соа, заглянув за плечо девушки, приподнял брови и как будто невзначай протянул:

— Не для солений это место создавалось.

Гинтрейме обернулась. До этого пребывая в темноте, она не могла рассмотреть как следует, что находится дальше первых ступеней, так что теперь, когда часть их были освещены светом свечей… Все еще оставалось полутемно и, начиная с пятой, ступени проваливались во тьму.

И Соа многозначительно опустил глаза ей под ноги, а затем указал на край проема: и там, и там виднелись капли въевшейся старой крови.

— Да ладно вам, — боязливо произнес Тесхва. — Бывает, порезался человек…

Невольно юноша кивнул, соглашаясь. Драматизировать пока не стоило.

Он спустился к Гинтрейме и сел на корточки, присматриваясь. Девушка опустилась напротив него, также пристально обводя взглядом пятна. Тесхва остался снаружи.

— Что ж, — произнес И Соа и с любопытством поскреб ногтем кровь. — Вниз?

— Вниз.

Гинтрейме поднялась и подняла глаза на Тесхву, все еще стоявшему рядом с выходом. Тот замахал руками.

— Нет-нет, не люблю темноту, — нервно ответил он на молчаливое предложение. Мужчина посмотрел сначала на подругу, затем на проклятого и виновато опустил голову. — Пусть моя удача будет с вами. Думаю, вы справитесь. Побуду здесь… на всякий случай.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Тогда подай свечу или лампу.

Тесхва быстро удалился и также быстро вернулся: в обеих руках он держал ручки от масляных ламп с длинными колбочками. Одну из ламп Гинтрейме оставила себе, другую же передала И Соа.

Теперь они хотя бы могли разглядеть ступени под ногами, поэтому, не медля больше, принялись спускаться. Тесхва остался смотреть им вслед.

* * *

— Как, ты сказал, к нему обращались?

— Дасх. И до этого, мне кажется, я никогда не слышал это имя.

Свет, который проникал со стороны входа, окончательно съелся темным шершавым камнем стен, оставив спускающимся не так много вариантов: прислонившись к стене, они, не различая ничего в темноте перед собой, медленно нащупывали каждую широкую ступеньку носком обуви. Их маленькие лампы совсем не помогали. Времени было предостаточно, поэтому И Соа решил потратить его на то, чтобы ввести Гинтрейме в курс дела.

— Поверить не могу, что вы вдвоем такое учудили.

И Соа в тусклом свете увидел, как девушка покачала головой. Резкие, глубокие тени делали ее черты еще более точеными, а темные глаза еще чернее.

— Я хотела бы поговорить с акарой, — произнесла Гинтрейме. — Точнее… с этим мальчиком.

— Думаешь, это поможет что-то вспомнить?

— Нет, — она задумчиво закусила губу. — Но это может дать толчок.

На этой фразе ступени закончились и они остановились перед дверью. Металлические нашлепки поблескивали в свете ламп. Впрочем, не смотря на то, что девушку так некстати прервало это препятствие, И Соа не нуждался в продолжении. Он чувствовал то же самое.

Но прямо сейчас путь им преграждала старая, но крепкая дверь и эта проблема была куда насущней кудрявого подростка со сложным характером.

Гинтрейме приложила ладонь к деревянной поверхности и несильно, навскидку толкнула.

— Будь здесь Диастр, думаю, она бы просто выломала ее, — пробормотала девушка. Она взяла в руки тяжелый замок, осматривая. — Может быть, наверху есть что-нибудь достаточно тяжелое, чтобы вскрыть его… — нахмурившись, Гинтрейме вопросительно посмотрела в сторону И Соа. — Если я дам тебе свою заколку, ты смог бы?..

— Нет, — моментально ответил юноша.

Он видел несколько раз, как его давний знакомый в считанные секунды вскрывал замки, но сам так научиться не смог. И Соа почесал в затылке, перебирая все вплетенные предметы и раздумывая.

Между тем Гинтрейме ощупала замок, а также дерево в поисках слабого места, которое легче было бы проломить. Она нахмурилась.

— Давай вернемся, нужно придумать, как вскрыть дверь без лишних повреждений.

Девушка обернулась, намереваясь сделать шаг, но наткнулась на вытянутую руку И Соа: в ней он сжимал, протягивая, металлический ключ с острыми зубцами. Гинтрейме потребовалось несколько секунд, прежде чем она заговорила.

— Это ключ от двери? — уточнила она.

— Вероятно, — И Соа пожал плечами. — А может быть и нет.

Гинтрейме приняла ключ и, все еще недоверчиво поглядывая на юношу, аккуратно вставила его в замочную скважину. Девушка сделала два поворота. Замок, удовлетворенно щелкнув, открылся.

— Откуда он у тебя, позволь спросить? — с неверящей улыбкой повернулась она.

И Соа указал на свою голову.

— Был в одной из кос.

Тяжелая дверь отворилась с протяжным скрипом и в лицо Гинтрейме с И Соа дыхнуло чем-то затхлым и стерильным одновременно. Юношу передернуло, но тем не менее он все равно сделал шаг вперед и поднял лампу повыше, проводя ею вдоль стен. Никаких возможных источников света побольше не нашлось. Оставалось пока так и продолжать шагать в полутьме.

Но пройдя не больше метра, И Соа остановился: вид непрерывных массивных стен неожиданно сменился — на решетку. Прутья, идущие вдоль и поперек, образуя маленькие окошечки, казались в таком месте зловещими. И Соа услышал позади себя тяжелое дыхание Гинтрейме.

— Там… кто-то сидит? — еле-слышно спросила она.

И Соа всмотрелся в темноту, засунув руку по локоть между решеток, но девушка тут же оттащила его. Юноша вслушался.

— От тишины у меня закладывает уши, — в конце-концов признался он.

Если здесь все еще кто-то оставался, то он был невероятно тих и неслышен. Обволакивающая темнота совсем не помогала.

— Нам нужно что-то поярче, — произнес И Соа.

Девушка согласно кивнула. Она было сжала уголок его рукава, но, смутившись, убрала руку. Тогда И Соа сам, как в дни, когда он не мог видеть, взял ее за рукав, и таким образом они направились вперед.

Мимо проплыли еще две клетки, не отличающиеся друг от друга. Проявился большой шкаф с широкими створками, а затем зеркало, свет в котором они поначалу приняли за еще одного человека. Теперь, когда света в комнате стало ровно в два раза больше, ориентироваться стало немного легче.

Вдоль стены стоял длинный стол, который напоминал тот же, что находился под потолком в библиотеке. Он также был завален всевозможными вещами и инструментами. И Соа направил в ту сторону лампу, и огонек задел еще одно зеркало, осветляя комнату. Теперь она была освещена достаточно, чтобы безбоязненно ходить вокруг стола, не спотыкаясь. И Соа присмотрелся к одному из зеркал: оно отличалось от того, что стояло в кабинете. Без вычурной серебряной рамы, и не такое большое.

Гинтрейме между тем подошла к столу поближе. Ее заинтересовала круглая выемка посередине, в которой стояла еще одна лампа, больше, чем те, которые находились в руках пришедших. Девушка задумчиво склонила голову и проследила взглядом за одной ей известным направлением. Поставив свою масляную лампу на стол, она потянулась к той, что стояла в центре.

Когда И Соа отвлекся и услышал, как Гинтрейме возится, что-то щелкнуло, звенькнуло, и затем, после того, как девушка часть масла перелила в настольный фонарь, зажегся свет. Он был намного больше тех, которые находились в руках И Соа с Гинтрейме. Однако самое главное стало не это, свет, отразившись от зеркал, коих в комнате оказалось намного больше, чем они заприметили изначально, распространился по всем уголкам, и комната в миг стала такой яркой, будто веранда в ясный день.

И Соа присвистнул.

— Почему бы просто не сделать несколько окошек, выходящих наружу? — нахмурилась девушка.

— Потому, — юноша указал на то, что теперь они могли ясно увидеть, — что из этой комнаты не должно было вырваться ни звука.

Палец И Соа был направлен на пять клеток, занимающих внушительную часть помещения. Теперь они могли разглядеть внутри длинные цепи и пустые миски.

К их облегчению, они действительно были пусты.

Какое-то время И Соа и Гинтрейме просто стояли, не зная, что сказать. Они переглянулись.

— Хорошо, что Тесхва не пошел с нами.

— Определенно.

Темнота больше не мешала им, так что отчетливо стала заметна пыль, толстым слоем усевшаяся на полу и предметах мебели. Гинтрейме с некоторой брезгливостью посмотрела на свои сапоги, из черных превратившихся в серые от налетевших пылинок и грязи.

— Смотри, — произнес И Соа, протягивая листок бумаги, валявшийся на столе.

Ровными рядами знакомым почерком были выведены имена.

“Пилом Рагис / мужчина, на вид 30 лет, среднее телосложение, внешность ниже среднего, агрессивный”.

“Гардия Телли / женщина, молодая, хрупкое телосложение, внешность привлекательная, стерва”.

“Донк Жтори…”

Напротив каждого также значились цифры с указанием валюты.

— Гинтрейме, — медленно сказал юноша, — ты уверена, что записи, что ты изучаешь, действительно посвящены тому, как вернуть память?

С неожиданной пустотой И Соа вспомнил, что первая его встреча с девочкой произошло непосредственно рядом с библиотекой, там, где даже слуги прекратили ухаживать за садом. И вместе с тем в его голове зрел один важный вопрос: три ребенка, живущие в этой семье, Эри, Алиссум и Дасх — кто из них, с такой теплотой вспоминавший дедушку, знал об этом?

И неужели это место действительно может помочь Гинтрейме обратить благословение акары вспять?