Истина важнее правил (гет)

Каменщики не любили, когда кто-то вмешивался в их работу. Аврора поняла это ещё до начала работ: старший мастер смотрел на алхимические пластины Сахарозы с таким видом, будто те лично испортили его раствор. А когда Альбедо предложил установить временную раму снаружи стены, мужчина наконец не выдержал.

— Если мы зажмём участок досками, как вы предлагаете, он продержится. Но кто даст гарантию, что ваша защитная прокладка не осядет, пока мы будем выбирать старый раствор? Стена не книга, её нельзя раскрыть на нужной странице и посмотреть, что внутри.

— Именно поэтому я и предлагаю начать с небольшого участка у края ремонта, — ответил Альбедо. — Его можно удержать отдельно от соседних камней. После первого извлечения остановимся и сравним показания с контрольными. Если нагрузка распределится иначе, продолжать не станем.

Мастер почесал щетинистый подбородок. Он явно хотел возразить, но Джинн, наблюдавшая за подготовкой, не стала его торопить и попросила подробно объяснить, чего именно он опасается. Вскоре выяснилось, что дело не только в недоверии к алхимии: у каменщиков не хватало подходящих подпорок. Им привезли обычные доски, рассчитанные на кратковременную работу у дорожного откоса, а не на удержание городского укрепления.

— Тогда сегодня к стене не приступаем, — решила Джинн. — За безопасность людей отвечаю я, и рисковать из-за неподходящих креплений не позволю.

— Если позволите, — вмешалась Аврора, — в старой описи, которую принесла Лиза, перечислены подпорки и поперечные распорки для укрепления дорожных откосов. Это не готовый чертёж стены, но описание креплений может пригодиться столярам. Можно сопоставить его с размерами повреждённой секции.

Мастер оживился заметно сильнее, чем при всех объяснениях Альбедо.

— Вот это уже ближе к делу. Если размеры сойдутся и мы найдём хороший лес, к завтрашнему полудню рама будет готова.

— А если не сойдутся, сообщите об этом до начала работы, — ответила Аврора.

Кэйа, стоявший у оцепления, тихо рассмеялся.

— Вот видите, — заметил Кэйа, — стоило заговорить о хорошей древесине, и даже наши переговоры пошли быстрее.

Начать удалось лишь после полудня следующего дня. За это время Джинн приказала проверить все оставшиеся мешки из спорной партии. Их пересчитали по номерам, записали, где каждый побывал, и вывезли в закрытое хранилище за пределами жилых улиц. Никому не позволяли открывать мешки без письменного разрешения и присутствия исследователей. Рабочих, участвовавших в прежнем ремонте, опросили. У двоих обнаружились обмороженные пальцы, хотя они не работали в сильный мороз. Барбара осмотрела пострадавших и назначила уход, а Джинн распорядилась компенсировать им время вынужденного простоя. Остальные жаловались скорее на тревогу, чем на физические симптомы.

Аврору удивило, насколько облегчало положение простое объяснение происходящего. Людям не рассказывали о Дурине и её снах, зато честно говорили, что часть строительного материала оказалась опасной и причина проверяется. Даже раздражённый мастер перестал ворчать о бессмысленной задержке, когда узнал, что работы не собираются возобновлять за его счёт и на его страх.

Во время первого извлечения они стояли за защитной перегородкой. Альбедо руководил измерениями, Сахароза следила за откликами, а Аврора по схеме сравнивала расположение подозрительных включений с тем, что удалось установить о первоначальной кладке. Каменщик осторожно поддел тонкий пласт раствора. На пластине вспыхнула бледно-голубая линия.

— Остановиться, — сразу сказал Альбедо.

Рука рабочего замерла. Никто не предложил продолжать, даже когда линия быстро погасла.

— Сахароза, положение контакта изменилось? — спросил Альбедо.

— Да, но слабее, чем при контрольном образце. Изолирующий слой принял часть воздействия. Я хотела бы повторить измерение, прежде чем двигаться дальше.

— Повторить без движения камня, — уточнила Аврора. — Иначе мы не поймём, чем вызвано второе изменение.

Они потратили почти час на один участок. Когда первый небольшой фрагмент наконец оказался в закрытом керамическом сосуде, мастер сел на землю и попросил воды.

— Если каждый камешек будет выходить так медленно, — сказал он, — мы до старости отсюда не уйдём.

— Главное, чтобы ушли своими ногами, — отозвалась Розария. Она пришла проверить посты оцепления и теперь стояла чуть в стороне, спрятав руки в рукава. — Я уже вытаскивала людей из-под камней. Одного раза мне хватило.

— Справедливое замечание, — признал мастер.

Дальнейшая работа пошла быстрее, но не стала простой. К вечеру выяснилось, что два нижних шва соединены скрытой полосой нового раствора, которой не было на первоначальной схеме ремонта. Пришлось разобрать часть безопасной внешней облицовки, чтобы получить доступ к загрязнённому материалу, не нарушая несущую секцию. Джинн оставила оцепление ещё на сутки. Альбедо не возражал. Сахароза предложила повторить испытание защитного слоя после того, как он пролежал под нагрузкой всю ночь. Его свойства сохранились.

На третий день прибор наконец показал отсутствие отклика в ремонтной части стены при тех же проверках, на которые она раньше отвечала. Ни один опасный фрагмент не оставили внутри. Заменённый раствор изготовили из обычных материалов, проверенных отдельно. Сахароза настояла, чтобы результаты измерений записали при двух разных температурах, а Альбедо добавил условие повторной проверки после первых сильных холодов. Лишь тогда Джинн сняла оцепление с соседней дороги. Сами работы по обычному укреплению стены продолжились под надзором мастеров.

Кэйа принёс известие о Гейсе, когда все уже собирались возвращаться в штаб. Посредник признал, что изменил перевод и воспользовался старой матрицей печати. Он уверял, будто не ожидал серьёзной опасности, однако в его черновиках нашли несколько указаний скрыть от рабочих прежние предупреждения об обвалах. Счёт за ещё не добытые два ящика минерала и письмо коллекционеру подтвердили, ради чего он торопился. Джинн передала материалы дела на дальнейшее разбирательство. Бертольда отпустили из-под стражи после проверки его показаний, но потребовали являться по вызову. Обман не отменял его попытки нарушить оцепление, и тот не возражал.

— А ведь он почти убедил всех, что лишняя подпись только задерживает работу, — заметил Кэйа, убирая бумаги. — Жаль, что последствия такой экономии времени приходится разбирать всему городу.

Аврора хотела согласиться, но подумала о другом. Она сама за последние месяцы не раз требовала, чтобы ей позволили решать за себя, и почти всегда видела в отказе попытку подчинить её чужим правилам. Теперь перед ней лежал случай, когда условие согласия было удалено намеренно и последствия достались совершенно посторонним людям. Не всякое ограничение было несправедливостью. Гораздо важнее оказалось понять, кого именно оно защищает и кто имеет право его менять.

Однако городская стена была только половиной дела.

Вернуться на Хребет удалось позже, когда караулы доложили, что возле Пещеры звёздного сияния не замечено новых нарушений. На Хребет отправился небольшой отряд: Альбедо, Сахароза, Кэйа, Розария и два рыцаря. Аврора тоже поехала, хотя накануне дала слово не входить в повреждённый проход. Повязку с руки к тому времени уже сняли, но чувствительность пальцев восстанавливалась медленнее, чем ей хотелось. Она взяла с собой записи, линейку и чистые листы, отказавшись от тяжёлой сумки с книгами.

У пещеры их встретила тишина. Плита оставалась на том же месте, в каком Альбедо видел её при последнем осмотре. Стекловидные каналы под ней больше не светились непрерывно. Иногда по ним проходила слабая полоса, но она не распространялась за пределы повреждённого участка. Сахароза измерила её и получила частоту, близкую к той, что прежде появлялась в образцах опасной крошки.

— Остаточный отклик, — предположила она. — Он ослаб после удаления материала из городской стены.

— Или просто изменился за прошедшие дни, — заметил Альбедо. — Мы не можем установить причину без более длинной серии измерений. Но главное сейчас другое: за время наблюдения отклик не распространился дальше, и новых разрушений мы не обнаружили.

Розария подошла к натянутой на камнях предупреждающей ленте.

— И что теперь? — спросила Розария, оглядев тропу. — Поставим табличку и будем надеяться, что следующий охотник за камнями умеет читать?

— Одной таблички будет мало, — согласился Кэйа. — Джинн уже одобрила караул на ближайшее время. Затем закроем опасные подходы, а Розария поможет проверить тропы, которых нет на картах. Не хотелось бы снова встречать здесь любителей лёгкого заработка.

— А саму кладку? — спросила Аврора.

Альбедо развернул план. Он объяснил, что возвращать последнюю плиту в прежнее положение без понимания механизма нельзя. Вместо этого можно укрепить окружающую породу независимыми опорами, не соприкасающимися со стекловидными каналами. Извлечённые фрагменты следует поместить в отдельное хранилище под надзором Ордо. Внешний подход закрыть решёткой с замком и предупреждением, а внутреннюю часть оставить доступной только для наблюдения.

— Мы не чиним то, в устройстве чего ещё не разобрались, — подвела итог Аврора. — Но и не бросаем опасное место без защиты.

— Именно. И будем продолжать измерения, — сказал Альбедо. — Если появится новый отклик, он не должен застать нас врасплох.

Работа заняла почти весь день. Опоры по отдельному заказу заранее изготовили городские каменщики и доставили с припасами. Рыцари вместе с Альбедо проверили, чтобы установленные крепления не перекрывали естественный выход воды из пещеры и не создавали новой нагрузки на повреждённый участок. К вечеру доступ был закрыт. Никто не называл это восстановлением древнего соглашения. Исследователи не знали, что именно оно соединяло, и не собирались изображать, будто знание появилось после нескольких удачных опытов. Зато люди могли больше не опасаться случайно оказаться возле нестабильной плиты.

Когда Кэйа подписал акт о закрытии работ, Аврора попросила у Альбедо копию последней схемы. Её занимала разница между основной кладкой и знаками возле стекловидных каналов. Судя по следам обработки, некоторые насечки могли появиться уже после того, как уложили камни. Насколько позднее, пока было неизвестно. Возможно, кто-то воспользовался готовым сооружением и изменил его назначение.

— По следам обработки можно предположить, что насечки добавили позднее, — сказал Альбедо, изучив чертёж. — Но установить исполнителя по ним одним не получится. Понадобится сравнение с другими образцами.

— Знаю. И не хочу снова приписывать Рейндоттир всякую непонятную вещь, которую мы находим на Хребте. Но я бы хотела посмотреть записи об изменениях границ в каэнри'ахской алхимии. Не только сами символы. Мне кажется, нас интересует принцип, при котором можно изменить связь, не разрушив удерживаемое.

Альбедо долго рассматривал схему. Аврора уже приготовилась услышать, что такие записи недоступны или слишком опасны. Вместо этого он спросил:

— Ты хочешь сравнить их с опытами над кристаллом?

— Да. И с моими наблюдениями. Но без попыток заставить голос говорить ради удобной нам проверки. Если это действительно чей-то голос, у него тоже должно оставаться право промолчать.

— Согласен. Если мы действительно имеем дело с сознанием, то отсутствие ответа тоже придётся уважать. Пока же нам нужно разобраться, что именно мы наблюдаем.

Ветер усилился. Над пещерным входом посыпалась снежная крупа, и Розария недовольно велела всем заканчивать разговоры, пока дорога не стала хуже. Сахароза убрала приборы в футляр, а Кэйа велел рыцарям ещё раз проверить замок. Они спускались к лагерю уже в ранних сумерках.

Аврора поймала себя на том, что впервые за много дней не оглядывается на каждое потрескивание льда. Она не считала загадку решённой. Просто часть беды наконец имела конец: груз возвращён под контроль, люди выведены, виновник установлен, опасный раствор удалён, дорога открыта, а пещера не оставлена на произвол случая. Это было меньше, чем ответ на все её вопросы, но больше, чем очередная догадка.

Поздним вечером они вернулись в домик среди скал и берёз. В тесной комнате пахло холодной золой и высохшими травами. Альбедо растопил печь, а Аврора, не снимая накидки, принялась искать в ящике продукты. Из запасов нашлись рис, немного овощей и пряности. При виде знакомого мешочка ей неожиданно захотелось приготовить что-нибудь острое, почти как дома.

— Ты уверен, что хочешь доверить мне ужин? — спросила она. — В прошлый раз мы едва не превратили похлёбку в учебное пособие по ошибкам.

— Если я правильно помню, большую часть ошибок тогда допустил я, — ответил Альбедо. — Теперь по крайней мере не стану добавлять лекарственный экстракт в еду.

— Какая предусмотрительность. А я-то надеялась, что ты наконец научился рисковать.

— В разумных пределах.

Она усмехнулась и отвернулась к столу. Альбедо взял нож, не дожидаясь просьбы, и начал нарезать овощи. Некоторое время они работали молча. За окном шуршал снег, печь понемногу прогревала маленькую комнату. Здесь не было ни городской стены, ни караула, ни десятка людей, ожидавших от них ответов.

Аврора вдруг почувствовала такую усталость, что не смогла сразу высыпать рис из мешочка. Она отложила его на стол и села.

— Я боялась, что мы никого не успеем вывести, — сказала она. — В тот день, когда плита треснула. Я всё пыталась думать о переводе, потому что стоило представить, что происходит внутри, и я переставала понимать даже собственные записи.

Альбедо отложил нож.

— Я не был уверен, что опора выдержит до выхода последнего рабочего. И предпочёл бы не узнавать, что случилось бы, задержись Розария ещё на минуту.

— Ты выглядел так, будто всё под контролем.

— Я старался не показывать сомнений. Они всё равно ничем не помогли бы людям в проходе.

Она подняла глаза. Он произнёс слова без улыбки, и оттого они прозвучали неожиданно откровенно.

— Мне не хочется снова проходить через это, — призналась Аврора. — Но я понимаю, что нам ещё многое предстоит. И самое неприятное, что теперь мы даже не можем притворяться, будто мир за пределами лаборатории нас не касается.

— Не можем, — согласился Альбедо. — Однако сегодня мы хотя бы исправили часть того, что от нас зависело.

Он поставил рядом с ней кружку тёплой воды. Аврора взяла её левой рукой и некоторое время согревала пальцы. Альбедо вернулся к готовке, но больше не пытался заполнить тишину объяснениями.

Позже, когда ужин был готов, они сидели у печи с мисками риса и овощей. Альбедо, вопреки собственным обещаниям, положил себе слишком много острой приправы. Аврора заметила это по тому, как долго он пил воду, и впервые за весь день рассмеялась по-настоящему.

— Зато теперь у нас есть новые экспериментальные данные, — сказал он, когда смог говорить.

— Не проси меня заносить их в журнал.

— Возможно, так даже лучше. Не каждое наблюдение обязано стать научной статьёй.

Перед сном Аврора задержалась у шкафчика с книгами. Из-под стопки записей выглядывал старый рисунок Дурина, оставленный ещё во время первых исследований. На нём маленькая фигура дракона была совсем не похожа на огромные кости, скрытые под снегом Хребта. Она осторожно вытащила лист и переложила на полку, чтобы завтра не забыть к нему вернуться.

Никто не ответил ей из глубины памяти. И впервые отсутствие ответа показалось не угрозой, а возможностью дать кому-то покой.