Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

План сиятельного Лорда вызвал у Тобиаса живейший отклик и понимание. Он ведь, как сквиб, тоже ощущал нечистую магию этого места, да и городские легенды о ней ходили нехорошие ещё во времена его детства. А уж то, что исследовать этот нехороший феномен собрались какие-то мутные, с его точки зрения, маги, вызвало у него желание развалить этот самый феномен к свиньям собачьим раз и навсегда.

— Дело, конечно, хорошее. Правильное дело, — задумчиво сказал Тоби, навернув глубокую миску наваристой мясной похлёбки и от души похвалив Эйлин. И то правда — получилось вкусно и сытно. Похоже, вместе со снятым проклятием у Эйлин разблокировался кулинарный талант, и она готовила всё вкуснее.

Так вот, Тобиас план одобрил с одной только закавыкой. Городские легенды городскими легендами, водокачку в Коукворте  многие не любили, но что должно было стать последней искрой? Да и викарий — человек серьёзный, его просто так практически на бунт не сподвигнешь.

— А ты скажи, что в подвалах водокачки проводятся сатанинские ритуалы, — невинно предложил я. — И сошлись на то, что я это видел и еле ноги унёс. Отец Патрик точно возжелает изничтожить гнездо поганых нечестивцев. И вообще, про сатанистов говорят всякое, так что, думаю, тебя поддержат.

— Пожалуй! — воскликнул Тобиас. — Пойду собирать наших, а потом все вместе отправимся к отцу Патрику. А уж от церкви и пойдём к водокачке.

— Один момент, пап, — быстро сказал я. — Все, кто с тобой пойдёт, должны быть трезвы. Чтобы ваш поступок не выглядел пьяным безобразием. 

— Неприятности всё равно будут, — мрачно сказал Тобиас. 

— Лорд Малфой обещал помочь, если что-то пойдёт не так,  — парировал я.

— Идея с сатанистами хорошая, — кивнул Тобиас. — Но чем я это докажу?

— Лорд Малфой сказал, что доказательства будут. Главное — привести людей после полуночи. Не раньше.

— Кхм… Задал ты мне задачу, Севи… И что делать до полуночи?

— Я думаю, вам стоит собраться и сходить к отцу Патрику. Он ведь давно служит в Коукворте?

— Не так, чтобы очень, — ответил Тобиас. — Лет семь… Первое время он был у старого викария кем-то вроде помощника. А вот прежний викарий, отец Иона — тот ещё до моего рождения служил. Хороший был человек… Добрый. Сам воскресную школу вёл и никого никогда не ругал. А малышей всегда леденцами угощал — знаешь, такие тросточки красно-белые.  Помню, когда случился с ним сердечный приступ, так весь город его хоронил. Многие плакали. Кстати… он ведь здешней историей интересовался. Может, и отцу Патрику что-то рассказывал? Ведь приступ-то  с ним случился после того, как он ходил осматривать старую водокачку.

— Серьёзно? — поразился я. — Тогда я тоже с вами к отцу Патрику пойду. Мне интересно.

— Нет, — сказал Тобиас. — сиди дома и береги маму. Сам справлюсь. С этой водокачкой точно дело нечисто.

— Ну, папаааа… — сделал я щенячьи глазки. — Ну, я только к отцу Патрику. А вдруг он что-то интересное про эту водокачку расскажет…

Но решимость Тобиаса была тверда как алмаз.

— Нет уж, сынок. Если отец Патрик что-то интересное расскажет, я сам тебе всё обскажу. Не хватало ещё детей в это дело впутывать. Твоё дело такое сейчас — поберечь маму, чтобы она не нервничала. Хорошо?

Пришлось согласиться.

Тобиас отначил для друзей большой свёрток маленьких пирожков с разными начинками и ушёл поднимать народ на праведное дело. А мы с Эйлин отправились сначала в зельеварню — наварили про запас всего, что может понадобиться беременной женщине, а заодно Укрепляющего и Рябинового отвара. Потом Эйлин занялась зельями для Киддела, доверив мне нарезку ингредиентов… так что несколько часов пролетело незаметно.

Бетховен всё это время ходил за нами, не спуская глаз. Он не показывал волнения, не посылал мне мыслеобразов, просто сопровождал нас повсюду… и от него словно исходила волна спокойствия и уверенности. Похоже, мой дорогой фамильяр подшаманивал что-то, чтобы мы с Эйлин не волновались. Спасибо ему за это, особенно за то, что он успокаивал Эйлин.

Занятый разнообразными делами, я не сразу заметил отсутствие Палыча.

«Бетховен, где Палыч?» — спросил я.

«Глупый Палыч учится действовать самостоятельно, — невозмутимо ответил Бетховен. — Он будет наблюдать и сможет помочь при непредвиденных обстоятельствах. Не волнуйся, Хозяин. Глупый Палыч уже достаточно силён. Скоро его можно будет представить Хозяйке. Пусть ещё немного ума наберётся, и его Хозяйка будет в безопасности».

Ну что ты будешь делать! Осталось только пожать плечами и затеять кулебяку на четыре угла. Для начала я поставил дрожжевое тесто, которое потом будет нужно тонко раскатать, чтобы готовая кулебяка не была «тяжёлой». Кстати, четыре угла — четыре начинки и это совсем не предел. В старомосковских трактирах девятнадцатого века для подгулявших купцов делали кулебяку и на двенадцать углов. С разными интересными начинками, включающими сомовий плёс и жареные мозги. Столько начинок я делать не собирался, хватит  четырех. Грибы, рыба, рис с курицей и капуста. Простенько и со вкусом.

Белые грибы не все пошли в ризотто, так что я быстренько подготовил остатки — почистил, обжарил, снял со сковороды и обжарил отдельно нарезанный лук на сливочном масле. Когда лук зарумянился, смешал его с грибами, капнул капельку трюфельного масла и немного сливок. Первая начинка была готова.

Рыбу я отварил, отделил мясо от костей, измельчил его и добавил сливок, немного чеснока и зелени. Размешал всё сырыми желтками куриного яйца.

Небольшие кусочки курицы обжарил, добавил рис альденте. Отдельно обжарил мелко нарезанную петрушку и лук. Третья начинка.

Потушил капусту, добавил к ней пассерованные морковь и лук, перемешал, заправил трюфельным маслом и парой сырых желтков. Перемешал всё очень тщательно. Четвёртая начинка была готова.

После этого я замесил ещё одно тесто — бездрожжевое, на сей раз для блинов и испёк два десятка тонких блинчиков. После этого выложил уже дрожжевое тесто сразу на противень и начал выкладывать начинки, прослаивая их блинчиками и добавляя сметану. 

Когда всё было выложено, я осторожно «закрыл» кулебяку, получился этакий батончик. Из остатков теста я сделал «листики» и «колоски» для украшения и смазал всё взбитыми желтками. Так украшения будут держаться, а сам пирог приобретёт приятный и аппетитный вид. После этого я скрепил кулебяку зубочистками и поставил в уже разогретую духовку.

Через полчаса проверю. Надеюсь, Эйлин и Тобиасу это понравится. А уж запах… Запах скоро по кухне поплыл умопомрачительный.

Интерлюдия. Тобиас и эпичное уничтожение водокачки

Собрать друзей и знакомых Тобиасу удалось быстро. После недавних событий с маньяком мужчины Коукворта всерьёз озаботились безопасностью детей и женщин. Повторения событий со своим ребёнком, женой или сестрой не хотел никто. Поэтому рассказ Тобиаса о том, что его сын видел в районе старой водокачки группу людей, по описанию похожих на богомерзких сатанистов, вызвал полное доверие. Тем более что Тобиас добавил, что следы нехорошего ритуала можно увидеть и сейчас.

Народ сначала захотел проверить всё немедленно, но Тобиас покачал головой.

— Нет уж. Ребята, ежели мы просто так попрёмся всей толпой, это ничем хорошим не закончится. Кто-нибудь полицию вызовет — и объясняйся потом. Нам оно надо?

Собравшиеся покачали головами. Лишних проблем с полицией не надо было никому.

— И что ты предлагаешь, Тоби? — спросил Джо Кокер из первого цеха. — Оставить всё как есть? А ведь говорят, что сатанисты эти людей в жертву приносят. А вдруг им в лапы какой-нибудь пацан попадётся? Или девчонка? А в полицию заявлять — не вариант. Пока они раскачиваются, эти твари могут полгорода в жертву принести! Точно, парни?

— Точно, Джо! — заорали присутствующие.

— А ты-то что скажешь, Джо? — поинтересовался красильщик Роби Гудлайт, которого коллеги для краткости величали Робин Гуд.

— А я скажу так, — разошёлся Джо Кокер. — Нет места этого сатанинского — нет проблемы! Ведь в этой водокачке чего только не случалось!

Тобиас мысленно потёр руки. Теперь все запомнят, что предложение снести к чертям собачьим треклятую водокачку исходило не от него.  Он задумчиво кивнул, вслед за ним закивали остальные, а Робин Гуд высказался вслух:

— Я скажу, парни, что Джо дело говорит.  А ты что скажешь, Тоби?

— А я скажу,  — солидно произнёс Тобиас, — что нам нужно сходить к отцу Патрику. Джо, конечно, говорит складно, да только отец Патрик получше нас всех в сатанистах разбирается. Работа у него такая. И ежели он нас поддержит, то нынче же ночью… Сами понимаете.

Народ загудел, соглашаясь. И после недолгого обсуждения все отправились в церковь.

Викарий, естественно, был на своём рабочем месте и после краткого, но весьма эмоционального рассказа про водокачку, сатанистов и грядущие безобразия, только головой покачал и вздохнул.

— Не зрел я подобного, но это не значит, что слова ваши ложь. Нечистое это место, скверное. А в скверном месте быстро всякая дрянь заводится.

— Отец Патрик, а вам что-то известно про это место? — сказал Тобиас, тихонько покосившись на часы. До полуночи был ещё час, а раньше появляться в районе старой водокачки настоятельно не рекомендовалось.

— Известно, -  отозвался отец Патрик. — Мне об этом рассказывал мой предшественник, и я это запомнил. И могу рассказать.

— Думаю, — очень убедительно произнёс Тобиас, — нам стоит послушать о том, с чем мы можем столкнуться. Пусть знающий человек расскажет.

После такого возразить никто не посмел, и викарий начал рассказывать. Надо отметить, что этот рассказ выгодно отличался от обычных проповедей святого отца, обычно грешивших некоторым занудством. То ли сами давние события были так интересны, то ли горячее желание узнать побольше захватило рабочих, но у отца Патрика давно не было такого количества благодарных слушателей.

— Мало кто из вас знает, — начал отец Патрик, — что изначально это здание не было водокачкой. И оно гораздо старше, чем кажется. Когда-то это была колокольня католического монастыря, построенного в середине пятнадцатого века. Это был женский монастырь. Монахини молились господу, занимались лечением и обучением детей, выращивали лекарственные травы, переписывали книги, держали странноприимный дом, и не делали никому ничего плохого. Но когда к власти пришёл король Генрих VIII, для католической веры настали сложные времена…

— Да-да, отец Патрик, — воскликнул Джо, — историю про то, как король Гарри женился шесть раз, мы помним! И про то, как он разругался с папой римским за то, что тот не дал ему развода, тоже!

— Рад, Джо Кокер, что в школе ты не только просиживал штаны и подглядывал за девочками в спортивной раздевалке, — ехидно заявил отец Патрик, — изволь всё-таки слушать, а то я не посмотрю, что ты уже не тот непоседа, запросто получишь линейкой по рукам!

Грянул взрыв хохота, а когда он стих, викарий продолжил:

— Да, Джо прав. Генрих VIII действительно не стерпел того, что папа римский не дал ему развод с Екатериной Арагонской для женитьбы на Анне Болейн… и с тех пор церковь Божия в нашей стране претерпела большие перемены. Но об этом можно говорить долго, а ведь вас интересует история старой водокачки?

Мужчины дружно закивали, и викарий продолжил дальше.

— По указу короля Гарри стали закрываться монастыри. Должны были закрыть и этот, большинство монахинь покинуло его и вернулось к мирской жизни. Но пяти самым немолодым и больным идти было некуда и они стали умолять власти, чтобы им дозволили дожить последние годы в месте, к которому они привыкли и в котором провели почти всю свою сознательную жизнь. Над старухами сжалились, и хоть монастырь был закрыт и большая часть его зданий снесли, несколько келий и колокольня остались нетронутыми. В них и жили старухи, за которыми присматривали две монахини помоложе. Одну из них звали сестра Мэри, другую — сестра Рейчел. Так они и прожили несколько лет — тихо, мирно и в апостольской бедности. Они держали кур, двух коз, возились в огороде и как могли ухаживали за старыми монахинями. Так бы всё и закончилось тихо и мирно, если бы в округе не возникли слухи о том, что монахини остались на старом месте не просто так. Якобы в глубоких подвалах монастыря хранились ещё со времён войны Роз считавшиеся утерянными сокровища Ланкастеров. И что старухи — это стражи сокровищ, и только они могут указать путь к ним. Как водится, большая часть людей просто трепала языком, некоторые мечтали о богатствах, но были и те, кто поверил в эту ересь всерьёз.

И случилось страшное. Молодой пастух в одно летнее утро завернул к монашьим кельям — мать послала его отнести монахиням немного лепёшек. И то, что он там увидел, заставило его бежать без оглядки, крича от ужаса и призывая на помощь людей.

Все семь монахинь были мертвы. И не просто мертвы. Перед смертью их жестоко пытали — выкололи глаза, отрезали пальцы и груди, жгли и мучили. А над сестрой Мэри и сестрой Рейчел  ещё и надругались многократно. Весь жалкий скарб женщин был разбит и разломан — словно негодяи, не получив желаемого, мстили даже вещам несчастных женщин. Это был кошмар наяву — так вспоминали об этом очевидцы.

Монахинь похоронили. Остатки келий разобрали, с колокольни сняли крест, и она осталась своеобразным напоминанием жестокости человеческой. Долгое  время это место никто не посещал, ходили слухи о том, что семь монахинь по ночам бродят вокруг здания и ищут своих убийц.  И не дай Бог попасть им навстречу, если ты мужчина… Прошло  лет десять, и округа содрогнулась от нового преступления. На сей раз его жертвами стали семеро мужчин — семеро бродяг из тех, что сбивались в многочисленные банды и промышляли на жизнь грабежом и разбоем. О них не плакали особо — без таких жизнь будет спокойнее, но большой страх внушали обстоятельства их смерти. Тела их были словно растерзаны клыками и когтям гигантских зверей, а таковых в округе не водилось никогда. Самой большой напастью были волки, но в те времена в Королевском лесу олени водились во множестве, и у серых хищников  не было нужды нападать на людей.

И снова поползли слухи о том, что невинно убитые сёстры так отомстили за свою смерть, став ужасной нечистью. И никто, никто по доброй воле более не подходил к заброшенной колокольне.

Спустя столетия страх перед старой колокольней поугас. Могилы монахинь исчезли, и когда в здешних местах обнаружили железную руду, старую колокольню переделали  в водонапорную башню. И она сразу же стала пользоваться дурной славой из-за большого количества несчастных случаев и странных смертей, которые происходили поблизости. Но времена тогда были жестокие, люди нуждались в работе и проблем с водонапорной башней старались не замечать. Жила железной руды, проходившая возле Коукворта, при тогдашней интенсивной разработке истощилась довольно быстро, и с тех пор водокачка вновь стоит заброшенная. Но теперь я верю, что зло вновь проснулось и требует своих жертв.

Так закончил свой рассказ викарий, и некоторое время все мужчины молчали.

А потом Джо Кокер сказал:

— Нам надо туда пойти. Вы с нами, викарий?

— Да, — ответил отец Патрик. — Иногда вера важнее силы.

Часы на колокольне пробили полночь.

— Самое время для нечисти, — заметил кто-то из сидящих сзади.

— Вот и славно, — добродушно улыбнулся священник. — Не придётся долго искать, если что. Секунду. Я возьму с собой кое-что.

* * *

Спустя пять минут довольно большая группа мужчин, прихвативших с собой что Бог послал, в арьегарде которой двигался викарий с потёртым кожаным саквояжем, молча и быстро прошла по безлюдным ночным улицам к старой водокачке.

Тобиас шёл в первых рядах, рядом с Джо Кокером и длинноносым красильщиком, чьё имя никак не мог вспомнить. Да и не особо пытался, если честно. Его сильно потряхивало внутри, но отступать было поздно. Если верить Северусу, магические умники могли выпустить оттуда что-то похлеще призраков, и тогда могло сильно не поздоровиться всему Коукворту.

Чем ближе была цель, тем больше ощущалось неприятное чувство… нет. Не страха. Ожидания опасности. И это чувство разделяли, похоже, все.

Отец Патрик негромко кашлянул и начал читать вслух  Давидов псалом тихим, но твёрдым и хорошо поставленным голосом.

— Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего…

Многие стали повторять знакомые слова, от этого становилось легче. Стал молиться и Тобиас:

— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня… Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость Твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

Молитва воздействовала удивительным образом, люди преисполнились сознания своей правоты и веры в себя, и даже не слишком испугались, когда возникший перед ними силуэт старой водокачки оказался словно подсвечен тусклым багровым сиянием.

— Смотрите! — воскликнул кто-то. — Это сатанинский знак!

И точно, прямо перед входом была выложена пентаграмма, в центре которой дымилось несколько почти сгоревших свечей чёрного воска, а между ними закатывала бельма отрезанная голова чёрного козла с огромными рогами.

— Мерзость! — вырвалось у вышедшего вперёд отца Патрика. — Это место должно быть уничтожено!

— Яаааауоооо!!!  — донёсся из подвала жуткий нелюдской вой, заставивший некоторых попятиться. Но старого ирландца такими вещами было не пронять. Он бесстрашно достал из саквояжа кропило со святой водой, накинул на шею епитрахиль* и сказал:

— Ищите. Господь должен послать нам знак.

Разумеется, знак в виде заправленной бетономешалки и двух (умный мальчик Люциус решил, что много — не мало) бульдозеров был немедленно найден и приспособлен к делу. Мужчины Коукворта обладали многочисленными и весьма разнообразными рабочими навыками и быстро сообразили, что делать с этими Божьими дарами.

Правда, когда бетон по жёлобу пошёл в подвал, вой усилился, полезли жуткие тени, и всех обдало холодом, но отец Патрик громко начал:

— Живый в помощи Вышняго, в крове Бога небесного, речет Господеви… Заступник мой еси и прибежище мое… Бог мой и уповаю на него…**

Жуть отступила.

В критические минуты люди способны на редкую работоспособность, и уже через четыре часа дело было сделано. Подвал водокачки залили бетоном, жуткую башню снесли бульдозеры, оставив только груду старательно раскатанных развалин, не подлежавших никакому восстановлению.

Удивительно, но ни шум, ни грохот, ни жуть так и не достигли основной части города. Поэтому когда усталые, но довольные мужчины разошлись по домам, ночь продолжала оставаться тихой.

Появившийся в ночи неизвестный переместил из безопасного места два неподвижных тела. Авроры, охранявшие водокачку физически не пострадали.

Неизвестный окинул взглядом получившиеся живописные руины и удовлетворённо хмыкнул, предварительно убедившись, что никаких остаточных магических эманаций уловить было невозможно. После этого он исчез так же легко, как и появился.

Довольно крупный кот-подросток, чёрный, как смоль, с разноцветными глазами, на мягких лапках обошёл руины. Кажется, двуногие уловили волны ужаса, которые он посылал, и впечатлились — вон как постарались. А сейчас, пожалуй, стоит рассказать всё Старшему…

* Епитрахиль — часть облачения викария. Это длинная лента, огибающая шею и обоими концами спускающаяся на грудь. Епитрахиль — часть богослужебного облачения. Она символизирует благодатные дарования священнослужителя.

**Псалом 90.