Любопытство волка сгубило (гет)

Поместье Лонгботтомов вызывало неловкость от нахождения в нем. Привычные маршруты стопорились в попытке не наткнуться на Энтони, но мужчина, казалось, пребывал везде и сразу. Он был обходителен с домовиками, помогал на кухне и поощрял разговоры Невилла с ним. Вильгельмина же жаждала по возможности избежать столкновения. От разного любопытствования, что от попытки узнать, как протекает ее положение дел и здоровье, что от сближения, основанного на простых беседах. Стоило дождаться ночи после их прибытия из Хогвартса, она скорее натянула одеяло, толком не распаковав вещей. Дорожные сумки стояли раскрытыми настежь. Девочка остановила эльфов от перебирания поклажи. Тонкая стенка, разделяющая их с братом, содрогнулась под стуком костяшек по поверхности.

— Спишь? — донеслось до её слуха.

— Засыпаю, — нетерпеливо бросила Вильгельмина, переживая, что сон слыхнет.

— Ты совсем не будешь пытаться наладить общение с доктором Брайном? — Вилл поразилась осознанием, как быстро брату удалось распознать сухую обходительность. Не думала, что ее так просто прочитать.

— С чего ты взял? — сказала она это тише, чем мог бы расслышать Невилл, не наделенный столь же чутким слухом.

— Ты ведь уже оттолкнула Люпина. Я не хочу, чтобы около нас совсем не осталось мужских фигур. Постарайся хоть в этот раз.

Могли ли их услышать бабушка и обсуждаемый Энтони, можно было только догадываться, но рисковать и общаться громче Вилл не захотела. До слуха донеслось, как после шаги скрипнули у ее двери. Притворившись спящей, девочка скорее выждала, когда в самом деле сумеет угомониться и погрузиться в глубокий сон. Видения, беспокойные и яркие, сопровождали в отрезки краткого пробуждения и новой попытке укутаться, улегшись на другой бок. Лазутчик, точно позабыв дом, исследовал углы с особой тщательностью, и привалился рядом, когда Вильгельмина уже планировала подняться. С раздражением потормошила стоявшие уши кота, тот явно пытался уломать хозяйку прикорнуть с ним до самого полудня, и переложила на противоположную сторону матраса. Лазутчик посмотрел со снисходительностью и обидой, замедленно потряс длинным хвостом в воздухе и точно плотнее вдавил тело в кровать, смирившись, что с ним спать не планируют. Медленно моргал, глядя на Вильгельмину, не сводя взгляда, и из-под тонкой щелочки не прикрытых век проследил, как Лонгботтом закопошилась в чемодане. Легкий интерес и стремление с разбегу запрыгнуть поверх сложенной одежды оказались подавлены разморенной теплотой постели.

* * *

Как таковой, разговор Вилл с Поттером не требовался: Ларсон и без того поднял списки пропавших слизеринцев. Но он в самом деле здорово затянулся и отвлёк Лонгботтом, что ее уже не тревожила никакая лихорадка и что-либо еще, что требовало бы регулярной отправки писем и выращивания у взрослых седых волос. Стоило малышке ворваться после прекрасного долгого отсутствия в счет ее пребывания на занятиях, Ларсон ощутил, насколько верное решение принял: Лонгботтом умела наскучить. Она пустилась в рассказы сиюминутно, только отворилась дверь, должно быть, девочка боялась позабыть хоть сколько-то важные события. Можно подумать, не часто писала. Что бы случилось со Сноу, не отправляй Вилл совят Уизли? Наверное, совершила информационный обвал, потратив все дни каникул.

— Как-то, как мы потеряли Трэвора, это жаба моего брата, — ввинтила Вильгельмина, — бабушка сказала нам, что фамильяры отличаются от обычных животных. Они привязаны к хозяину, и их можно приманить магией. Она нашла Трэвора в лягушатнике, где была целая куча жаб.

— Хочешь сказать, анимаг отреагирует иначе?

— Это ты мне скажи, не я служу в Отделе тайн, — самодовольно оскалилась девчонка, наконец сумев найти момент, как можно приткнуть Сноу, вечно кичившегося, что суются не в его дела и слишком много знают.

— Смелости в Хогвартсе набралась?

— Я же не из Гриффиндора, — не менее нагло парировала Вильгельмина. Сноу критически вгляделся в вытянувшуюся девчонку. В самом деле подросла.

— И где твоя хваленая вежливость? В моём кабинете её достоин только Дамблдор.

— Сняла с дорожной мантией.

Беспечная шаловливая улыбка не раздражала вопреки ожидаемому. Сноу подумал, что Уайт был прав, напоминая всякий раз, что Лонгботтом — ребенок. Так с чего бы требовать с нее взрослого отношения к делу. Но приходилось спускать ее с небес, указывая, что дело касается не простого веселья, а возможности дать шанс Сириусу освободиться от гнёта лживых обвинений. И что если они не справятся, Питер продолжит гулять на свободе, пока Блэк сменил одну решётку на вольер с возможностью посещений.

Вилл приосанилась, чуть сжалась и спрятала влажный взгляд. Разумеется, она понимала, а он был жесток, выставляя ее виновной, что шутит над серьёзным делом. Что если смех ее на нервной почве, и это способ справляться с тяжелыми испытаниями?

— Я пойду к доктору Уайту, мне еще нужно успеть показаться ему и проверить, все ли в порядке, — сухо оповестила она, мигом засобиравшись. — Раз уж я ничем не могу помочь.

Ларсон поймал себя на упреке, что не умеет расслабляться, и оторвался на девчонке. Но слова извинений, как и попытки переубедить во мнении, что она не несет важной роли, застряли в глотке. И комок этот до больного напоминал, в точности как он не мог признаваться Поттер и Люпину в прямоте своих суждений и злобной сухости своего характера. Дверь затворилась слишком быстро, в воздухе стоял жаркий след недомолвки и бьющий по носу резкий аромат высушенной лаванды. Это было так в его природе — не сказать главного, но не умолчать в упрёке.

Когда он решился в качестве примирения предложить Вилл отправиться с ним на Гриммо, в Мунго ее уже не было. Ассистент оповестил, что доктор Уайт отбыл.

Ларсон не отправился следом, а пошел к Роберту из Отдела слежения за магическими существами. Если в чем Вилл и была права, он имел связи в Отделе тайн, и предстояло выяснить, есть ли в этом практическая польза. Путь его простирался до Отдела слежения за магическими существами. Он уже бывал здесь годами ранее, пытаясь выяснить природу нападения.

Главенствующий специалист Отдела, Роберт Беннет, был мужчиной порядка шестидесяти лет, по волшебникам сложно судить о точности количества прожитых ими лет, но известно, что львиную долю своей жизни он посвятил исследованиям. После инцидента с Джейн Доу и главенства Уайта в наблюдениях поговаривали: он не особо радушно принимал поднятый вокруг юнца ажиотаж. Но более-менее скрывал свое истинное отношение, тем более, что благодаря его дочери, Оливии, они с Эндрю породнились. Неизвестно, изменило это градус общения в лучшую или худшую сторону, Уайта он терпел. И Ларсон осознавал, что с наибольшей долей вероятности окажется, что шапочное недовольство касается и его самого — мало того, что якшался с Эндрю, так еще и тоже был центровой фигурой в деле Джейн Доу, хоть официально и был отстранен.

— Чем обязан? — и теплого приветствия в самом деле не получено. Частично облысевший, с торчавшими по бокам клочками волос и с недовольным выражением лица Роберт казался растрепанной птицей. Лаборатория выглядела сосредоточием хаоса и била по глазам дотошного аккуратиста Сноу своим изобилием разложенных тут и там свитков с записями, клеток с предметами исследований и сброшенными халатами.

— Мне бы хотелось получить профессиональную консультацию. Если я Вас не отвлекаю, разумеется, доктор Беннет. — Может, Ларсону и не хватало в полной мере вежливости, чтобы без приветствия в его сторону показать должное уважение, он все же понимал, что без капли лести не добиться желаемого. И обращение сработало: враждебность от неожиданного визита схлынула. — Как Вы считаете, возможно отличить обратившегося анимага от фамильяра, если их приманить?

— Это не в полной мере моя специализация, — помешкал Роберт. Но в нем преобладал ревностный научный интерес. — Зависит от тесноты связи фамильяра и хозяина, много условий, которые дадут разные результаты.

— Но все же как считаете, что произойдёт с анимагом, если его приманить как фамильяра? — Беннет задумался и завалился на спинку стула, подавшись всем телом назад. Сноу осознавал, что подобные случаи могли и не быть зафиксированы хоть в каких-то исследованиях, но всегда был шанс, что Роберт переадресует его другому специалисту.

— Вряд ли хоть кто-то из нашего отдела найдет что ответить, — буркнул старик после размышлений. — Нам не позволят провести подобное исследование на анимаге. Но если в Отделе регистрации есть кто-то из пойманных незарегистрированных, и они в задержании до начала следствия, или есть осужденные, пойманные на преступности…

— Хотите сказать, такое дозволят?

— Вероятность имеется.

Ларсон уже было бросил сухую благодарность, как Роберт подорвался, бросив повисшее над пергаментом перо. Сноу особо не хотелось таскаться со стариком, но тот вдвое бодрее самого Ларсона зашагал впереди, вынуждая поторапливаться следом.

* * *

Гриммо все меньше создавало впечатление отчужденной зоны с мрачным следом злого колдовства. Внешне дом никак не украсили, но при отворении двери висел рождественский венок, и свешенные с пихтовых игл колокольчики трелью оповещали о приходе гостей. Уайт повесил мантии у входа и прошел к кухне, откуда ему было хорошо видно гостиную. Вильгельмина не успевала озвучивать, что и где приобрела. Блэк с мальчишеским восторгом ухватывал шоколадных лягушек за лапки и первым озвучивал, что это куплено в Хогвартс-экспрессе, а это точно в Хогсмиде. Какие-то рецептуры Зонко сменились, но золотая классика вроде тягучих ирисок и шипучих леденцов теплились в памяти Сириуса, когда он сам мчался из замка, чтобы их достать. Эндрю утешительно дал Вилл понять, что, может, она не способна вызволить Блэка одним днем, но ее силами она ослабила оковы, стеснившие сердце пострадавшего юнца.

— Ну, зверёныш, весь Хогвартс опустошила? — задорно шуршал фантиками Блэк. Камень с души Лонгботтом скатывался прочь, видя, как расслабляются давно сжатые от недовольства мышцы лица и радостно горят глаза.

— Если не весь, то я постаралась, — застенчиво краснела Вилл от понимания, что угодила Сириусу. — В сундуки студентам не стала соваться и в ящик мадам Помфри.

— Ой, как вспомню Костерост, оно и к лучшему, — мужчина отряхнулся, точно пёс, и азартно осмотрел груду подарков, где звякнуло стекло бутылок. — Но ты от нее недалеко ушла, вон опять твои травы.

— Вытяжки растений очень полезны. Я тебе еще положила сушёные плоды шиповника, заваривай их с чаем для поднятия иммунитета. У тебя не то здоровье, чтобы жаловаться и воротить носом. — Но Блэк носом повёл, по-звериному, с недовольством от найденного. Подумаешь, затяжной кашель. По сравнению с этим приятнее наткнуться на конфету с козявками, чем исправно подливать себе жижу, пахнувшую старостью. — Мне посмотреть в буфет? — посуровела Лонгботтом, настойчиво буравила взглядом, и с обессиленным выдохом Блэк уверил, что бутыльки пусты, можно не переживать так за него.

Суетная забота сковывала Блэка и вызывала больше отторжения. Но мужчина знал, что за этим кроется глубинное неравнодушие девочки, думавшей, как бы помочь и сделать лучше. Сириус не любил, когда над ним беспокойно кружились, точно проверяя, что и как он делает. Это напоминало времена, пока Блэк не покинул собственный дом. Чета Поттеров приняла его к себе, но он имел куда больше свободы, не будучи их наследником и ощутив, как давление спало. И хоть отношение Вилл в корне отличалось от Вальбурги с Орионом, тень контроля подстегивала отнекиваться. Уайт позволил себе оставить Сириуса переговариваться с Вилл и направился на кухню к Люпину. Тот явно был бы не прочь получить толику внимания. И хоть он горячо поблагодарил за подаренный термос, исподтишка подглядывал на гостиную.

— Налью чай? — Римус оторопело оторвал взгляд и кивнул, указав на чайник. — А непрошенный совет дать можно?

— Не замечал, что он идет в комплекте, — хмыкнул Люпин. — Хочешь сказать, что мне не обязательно сидеть в отдалении.

— Скорее что чем быстрее ты определишься со стороной, тем станет проще. И тогда ты будешь сидеть там с ними и помогать Вильгельмине держать челюсть Блэка, когда она будет его опаивать своими вытяжками и настойками.

— Против настоек он бы так рьяно не отбрыкивался.

— Ты ведь скучаешь по вашей дружбе? — ложка Эндрю отстукивала о края стакана, размешивавшего куски сахара, точно гипнотически завораживавшего звуками.

— Иногда надо оставить дружбу прошлому, но не всегда понятно, когда стоит тянуться к ушедшему и что это того стоит. Вот как бы ты себя чувствовал на моём месте?

— Я боюсь себя представить на твоем месте, — честно сознался Уайт. Отставил стул и подсел напротив Люпина, продолжая движение ложкой. Чайные листья поднимались по поверхности движущейся жидкости. — Тебе выпала тяжелая доля, и ты столько испытаний пережил, сколько некоторым дается на весь их род. И будет неправильно сказать тебе, что надо забыть обо всем и жить, как ни в чем не бывало. Но тащить на себе груз сомнений и вины порой тяжелее, чем попытаться узнать правду и довериться. Разве тебе ни разу не хотелось поверить, что убийства совершил не Сириус?

Одному Мерлину ведомо, сколько раз Люпин слышал эти вопросы. Отчего-то повального расспроса, действительно ли он опасен, принесения ему извинений, убедившись, что он полноценный член общества, не следовало. Но если говорить о вето по приближению к семье Августы, то оно было бы абсолютно и всеобъемлюще равноценным что для него, что для Сириуса. Ровно до той поры, пока бы Дамблдор не провозгласил на весь Орден Феникса о важности верить в товарищество, что для него отчуждение от Сириуса неверно. Тогда для Блэка наступит первая фаза амнистии. А для него, Люпина, груз вины продолжит тянуться. Он все еще остается нападавшим на Джейн Доу, ненужным Вилл родителем, нанесшим рану и, возможно, заразившим ликантропией. И нет очереди людей перед Лонгботтомами, спешивших вступиться и дать пищу для размышлений, хотел ли прийти к нынешнему пути Люпин, нарочно ли оказался там, где был.

— А плохо, что мне хочется получить хоть каких-то доказательств? Что-то, знаете, доктор Уайт, ощутимее одной веры, — ведь у Люпина не оставалось даже этого. Почему он должен быть выше предубеждений? Эндрю участливо кивнул. Ничего плохого в желании убедиться нет.

— Только помни, что доверию тоже надо оставлять место, — если перестать хотеть верить в лучшие помыслы друзей, их неукоснительную поддержку, много ли остается.

Эндрю допил чай и напомнил Римусу, что его чашка стынет, и продолжил наблюдать, толком не слыша разговора. Вилл удалось развеяться. От Ларсона девочка пришла хмурой и мрачной, поспешно попросила осмотреть ее, чтобы не тратить время, и попросила помощи с отправлением на Гриммо. Поначалу она и говорить не хотела, с чем связано настроение, но Уайт был в курсе о том, что Вилл писала, как хочет скорее встретиться со Сноу, а Сноу в свою очередь давал знать, что ему не помешает свежий взгляд Вильгельмины. И не надо быть гением, зная Ларсона, тематику около Сириуса, чем мог Невыразимец обидеть девочку. Но старался не один он, в единое мгновение радостный смех Вилл закупорился, померкла радушная атмосфера.

— А что же Гарри? Не удастся провести его сюда, на Гриммо? — с Вилл схлынул весь восторг, и настежь ширившийся в бескрайней беспечности взгляд дрогнул. Ее одной для счастья Блэка оказалось недостаточно, даже в комплекте с коробкой ностальгии, любовно повязанной лентой.

— Гарри выбрал остаться на каникулах в Хогвартсе, — откликнулась девочка с промедлением. — И он ведь тебя совсем не знает, Сириус. Пойми, он испугается…

Не по своей воле Вильгельмина точно повторила сцену из Министерства. Она замерла, поняв прежде Сириуса, как хлестко звучат сказанные слова. И плеть еще не опустилась на кожу, не рассекла росой кровь, но Вильгельмина уже рассыпалась в объяснениях, оправдывая себя, подстилая хоть какой-то барьер, который бы оградил от удара.

— Звереныш, разве ты хуже меня знаешь, что я понимаю, о чем ты? Ты, пожалуй, единственная, кто печется о моих чувствах и не хочет потоптаться на ране, но прекращай. Детям не надо оберегать взрослых от враждебности мира. Ты заигралась и забыла, что должно быть наоборот. Я скажу за тебя, что ты боишься озвучить: «Гарри меня не знает», «Гарри читал заголовки, что его крестный, ответственный за горе его семьи, на свободе». Это ты хотела донести. Теперь выдыхай и не пекись обо мне больше, чем о самой себе.

— Не только это, — Лонгботтом хорошо знала о ранах, словесных и физических, наносимых ею, но еще знала, что повреждения кожи не заживают с омертвевшими краями, их надо отсекать, чтобы дать живой плоти все ресурсы для регенерации. — Еще ты говоришь о Гарри как о давнем друге, но Гарри не Джеймс. Он — подросший ребенок, но каким он вырос, ты не имеешь ни малейшего понятия. Для Поттера ты являешься чужим, и будет лучше, если ты не будешь строить надежд, что все складно срастется. — Вот теперь бы Вилл не помешало поспешно извиняться, продолжить пояснения для смягчения оторванного края раны. Лонгботтом же стойко смотрела на Блэка, с надеждой выжидая, когда понимание проступит на чертах лица мужчины.

— Конечно, нет, — сухо согласился Блэк. Суетная Вилл помчалась за чаем с зажатыми в ладошками плодами шиповника. Чтобы как-то унять неудобство, она заладила, что Сириус не может есть только сладости, совсем ничего не пить. Кухня же в свою очередь была не в меньшей степени с накаленной обстановкой, но Лонгботтом поспешила сделать вид, что не заметила неловко сидевших взрослых, мигом замолкших, стоило ей появиться.

Свечи парили в воздухе. Вилл перехватила мандарины, разложенные в качестве украшений, и нетерпеливо подцепила корку, не побоявшись пожелтения ногтевой пластины. Всплеск цитрусового аромата разлился по комнате. Сириус обеспокоенно посмотрел на ее руки, в мелких царапинах, зацепках, с поддетой кутикулой и ломающимися ногтями. Блэк не преминул уточнить, повинен Лазутчик, близнецы или же Нюниус.

— Профессор был справедливо суров с наказанием. Я действительно перегнула тогда палку. Вас всех тоже встревожила, так что чистка котлов мне не повредила, — и пока Сириус кривился с того, что девочка ответила как примерная слизеринка, она со смешком добавила: — но оставшиеся трое тоже постарались.

* * *

В купе Хогвартс-экспресса на обратной дороге по окончании каникул Вилл была практически заперта с Невиллом, брат не унимался, указывая, как хрупок баланс семьи. И пока она у них стала полноценной, необходимо не провоцировать конфликты, чтобы ячейка из Августы и Энтони не распалась. Лазутчик вместо хозяйки то и дело уныло зевал, нараспашку разевая пасть, сверкая длинными клыками и резцами. Вильгельмина бы тоже не прочь показывать, до чего скучны проповеди о семейных ценностях, точно и без разжевывания девочке не ясно, что Августа заслужила своего счастья, и им всем пойдет на пользу наличие Энтони (как и подаренный им радушный настрой бабушки).

— Из-за тебя Люпин перестал приходить! Твоё любопытство обрубило все контакты, — Вилл дернулась, и вовсе не из-за рваного хода поезда.

— Мне тебе напомнить, что там не ограничилось прекращением посещения нашего дома? — Невилл потупился, осекшись на ставшим металлическим тоне.

— Если ты продолжишь игнорировать Энтони и не примешь его, он может посчитать это личным оскорблением и уйти, как ты не понимаешь. Почему перед тетками ты изображала радость при их появлении? Только для принятия в семью?

— Тихо ты! — резко подорвавшаяся и зацыкавшая девочка переполошила кота, Лазутчик прыгуче справился на верхние полки для багажа. — Давай на весь Хогвартс-экспресс будешь голосить, чего только одному вагону все слышать, да? Поспешу напомнить, что, когда дражайшая родня испытывала тебя на зачатки волшебства, это я тебя успокаивала и была рядом, и когда насмехались, что какая-то девчонка с сильными магическими выбросами, смешно иметь в наследниках сквиба, я с ними и не разговаривала.

С последним гудком детвора посыпалась из вагонов, спеша к сопровождавшим. В этот раз Вильгельмина пообещала себе не упустить рассмотрение деревни Хогсмид, кто бы ни попытался ее отвлечь. Мысленно образы рисовались под голос Джорджа, рассказывавшего ей про заведения, когда она попросила его купить конфет. Мех на хвосту Лазутчика тормошился в стороны, точно наэлектризованный, и был таким объемным, что удачно прикрывал пальцы Вильгельмины, торчавшие из митенок. Кот усиленно урчал, грудная клетка вибрировала в руках. Сумки обозленная Вилл оставила брату, даже не глядя, в самом ли деле он их несет, она помчалась как ужаленная, почти распихивая остальных учеников. И только на перепутье коридоров, ведущих к разным факультетам, Лонгботтом вырвала поклажу из рук Невилла, не дав шанса что-то ей сказать. Рон с Гарри сочувственно глянули на друга:

— Ты ей книжку на ногу уронил? — предположил Рон, зная особенности сокурсника.

— Да даже не в неуклюжести дело, — рассеянно буркнул Невилл. — Если не считать неловкости в словах.

Невилл не мог подступиться к Вильгельмине до следующего матча по квиддичу. Ученики так и гудели от новости, что судить игру предстоит Северусу Снейпу. Не сложившиеся отношения с зельеваром заставили Лонгботтома располагать неприятными предчувствиями. Сам не свой Поттер, не находивший себе места, словно был живым подтверждением опасений.

Невилл наблюдал, с каким жаром поддерживала Джорджа Вильгельмина, даже в моменте, как он бладжером едва не угодил в ее декана и схлопотал штрафные очки, она бесстрашно хлопала, окруженная слизеринцами. И именно в этот момент Малфою понадобилось проходить именно через их ряд. Первым было якобы случайно касание Рона по затылку. Увлеченный игрой, он и не спохватился, плюнув на Драко и припевал. А Невилл, сжав зубы, тотчас припомнил склеенные слизеринцами ногами, как едва удалось доковылять до башни. В нем уже закипала злоба. Но Малфою надо было еще и издеваться над сиротством Гарри, бедностью Рона и близнецов, что в сборную квиддича набирают из жалости, и Невиллу стоило бы тоже войти в состав. Мальчик давно перестал смотреть на Вильгельмину и упустил момент, как она во все глаза наблюдала за столпотворением с участием брата.

— Да я стою десяти таких как ты… — донесся обрывок фразы. Невилл глянул на Рона, но тот отмахнулся, давая карт-бланш на разбор ситуации. От Малфоя поочередно слышались издевки то над семьей Уизли, то над Лонгботтомами.

Гарри Поттер промчался мимо зло выглядевшего Снейпа и урвал снитч под оглушительные овации толпы. Вильгельмина подорвалась с трибун, обходя скакавших в обнимку Гермиону и Парвати, она подошла к моменту, как успокоенный исходом игры Рон, наконец, присоединился к распри, и с разбегу плюхнулся на грудки Драко, придавив того сверху, тогда как Невилл собрал в кучу Крэбба и Гойла. Комки тел перекатывались и стукались то о трибуны, то о скамьи. Драко не унимался, возвышая свою семью:

— Знаешь, Малфой, мы тоже из древнего рода, но никто из наших не марал рук, и вот этим уже можно гордиться, — Вильгельмина до последнего не хотела врываться в межклановые волшебные разборки. Но и Рон так отмутузил Драко, что тот мог и не сообразить, что к чему. Чарами волшебной палочки Вилл подняла подпевал Малфоя в воздух, точно они не были громилами, но это уже не спасло Невилла, которому требовалась помощь Мадам Помфри. Брат скорчился, когда Вильгельмина склонилась к нему, проверяя, ровно ли тот дышит, но криво улыбнулся: — Ну что, загордился небось?

Драки было почти не слыхать — Гарри уже подняли в воздух и ликовали победе. Вильгельмина не спешила разнимать Рона, тот еще с огромным удовольствием заносил кулаки. Но готовилась оторвать от веселья других Уизли, близнецы вместе с остальной командой скандировали восторженные кричалки Поттеру, когда она юрко проникла к ним и дернула за рукава мантии. Победа оказалась такой великой, что Фред будто и позабыл разом недовольства. Когда они подошли к месту драки, Рон и Малфой уже валялись в разных сторонах друг от дружки, только пуляясь словами, обессиленные после стычки.

— За правое дело хоть? — спросил Джордж.

— А весело было? — задорно хохотнул Фред.

— А то! — гордо озвучил Рон и отключился.

Близнецам пришлось сделать круг, оставив метлы в специальном помещении, но не переодеваясь. Еще в ярком спортивном облачении они подхватили на руки Рона и Невилла, чтобы доставить их в Больничное крыло. Вильгельмина, желая унять тревогу, шла чуть позади и неловко говорила про тот самый удар почти по Снейпу, про Гарри, а мальчишки, точно понимая тревожность, беспечно пустились в объяснения, как отпразднуют и будут чествовать Оливера с Гарри. Рона и Невилла уложили на койки. Мадам Помфри заверила, что Рону надо лишь хорошенько отоспаться, и все с ним будет в порядке.

— И торт притащим, — заверили близнецы дружно. Тогда как Вилл, озираясь на окна, заприметила фигуру на метле.

— Это Гарри? — спросила Лонгботтом. Но близнецы, вертя головами, упустили момент.

— Услышал, что торт ему принесем, вот и примчался, — уверенно заявил Фред. Вильгельмина чуть тревожно улыбнулась, но стресс в самом деле подотпустил ее.

* * *

«Конфискованное» высилось в коробке над картотекой особо опасных смутьянов Хогвартса, которым Филч поплёвывал на мантии, если счастливилось красться сзади.

— Да что, да как ж ты!.. — возмущенно пыхтел Фред, вдыхая глубоко грудью, заходясь в возмущениях. — Вилл, позорище попасться Филчу, когда мы тебя лично за ручку по всем тайным проходам провели.

— Точно! — заявил Джордж, не так сильно заведенный, но всё-таки уязвленный. — Что, заставил зубной щеткой полировать каменную дорожку?

— Стыдно было Филчу. Я ж столько пакостила всю неделю, только смог поймать, — у Вильгельмины имелась другая причина досадовать. Пораженными оказались оба близнеца. У Фреда вырисовывалось удивление-догадка во взгляде и лукавость в улыбке. — Думала, идеи закончатся. Филч разорался, что я столько шерсти успела оттяпать Миссис Норрис, но вот про ошейник со стразами ничего не сказал. А ведь теперь у нее есть очень звонкий бубенец… — тут и Джордж подхватил понимание ситуации и уже улыбался. — Я Перси, конечно, особо не уважаю. Но давайте вы его новогодний подарок все-таки распакуйте, мне понадобится новая зубная щетка.

Дружный хохот раздался до самого потолка, и это с его-то высоким сводом. Близнецы окружили Лонгботтом.

— Что стащила у старины Филча? — Фред навис, норовя разглядеть, что в руках у подруги. — Ну же. Что ты там крысишь?

— Я разведала про карту…

— Подслушала, — кашлянул Джордж, скрывая подколку.

— Разведала, — шикнула Вильгельмина, — и все думала, сколько еще добра старик может прятать от досужих глаз.

— От наших очень любопытных, развитых глаз, — одобрительно закивал Фред, говоря о своей заинтересованности и ожидая, что девушка продолжит.

— Лучше бы так от глаз Снейпа меня прятал. Нет ведь, чуть не на острие рыцарской пики вел, специально через подземелья, — Вилли возвела глаза к небу. — Не будь он вредным старпером, точно бы вписался к нашим презентациям шуток, с его-то помпезностью.

— Да ну тебя, — единодушно воскликнули Уизли. Фред поспешно добавил: — Прекращай уже зубы заговаривать, тяни лапки.

— Ничего интереснее карты там не было, — развела руками Лонгботтом. — волчки какие-то, прыгучие змеи, подушки-пердушки, — но мальчишки слушали, сверкая глазами.

Так они и шли, переговариваясь, мимо них промчался бледный Квирелл, и ход их разговора развернулся в сторону обсуждения профессора. Со смешками Фред и Джордж делились, что Гарри и Рону пришло на ум защищать Квиринуса, ведь, когда Вильгельмине показалось, что она увидела Поттера, она в самом деле его заметила, когда он пустился в полет, следя за Снейпом, запугивавшем Квирелла. И чем бледнее казался Квирелл, тем больше походило на правду, в чем подозревали Северуса. Позже мальчишки поспешили озвучить план подготовки к экзаменам Золотой троицы, которых было не выдернуть. Но Вилл и сама заметила, что Гарри с Роном все чаще оставались в библиотеке, хотя до конца учебного года оставалось еще два месяца.

Постепенно теплело. Пасхальные каникулы пронеслись мимолетно. Очевидно заметные проталины курсивом чередили по снежным сугробам и совсем оттаявшим дорожкам, черневшим издалека на контрасте природы, оставшейся в серых оттенках. Однако Хогвартсу сложно было похвастаться идеальным порядком и чистотой, лесник, а если быть точнее, Хагрид, исчез из виду и не высился громадой среди малышни. Ходили слухи, что он приболел, и догадка довольно хорошо подтверждалась исходящей паром деревянной хижиной. Должно быть, простуду Хагрид жаждал устранить высокими температурами. Вилл засомневалась, достаточно ли у нее запасов липового цвета, которого бы хватило лесничему для заваривания действенного крепкого раствора. Но отвлеклась от мысли: тяжело дышавший, что аж свесил язык, Клык с усилием передвигал лапами, когда ему приотворили дверь и тут же закрыли, чтобы не выпустить тепло. Облако пара исходило во все стороны от пса. Вилл усиленно принялась растирать мощные лапы с выступавшими когтями липким снегом, и чуть легче задышав, Клык всей тушей повалился наземь в попытке выровнять температуру, а склонив голову набок, тут же набрал в рот снег и захрустел им. Снега оставалось совсем уж мало, но промерзшая к вечеру почва хорошо помогла Клыку, и он перевел дух, благодарно лизнув кисть Лонгботтом. Вильгельмина чуть было не отдернула руку, но перетерпела и не допускала лишних резких движений. Клык разнесся лаем к западной стороне хижины, и не успев распутать лапы из вынужденной позы, вместе с Вильгельминой воззрился на стоявших в проеме двери троицу с Хагридом.

— Ты помогала Малфою, отвлекла Клыка, — неверяще протянул Рон. Что больше удивило Вилл: само оскорбительное подозрение от Рона или что он озвучил его быстрее Гермионы, или же присутствие Драко, которого Вилл в глаза не видела, она не могла сказать.

— Рон! — с укором возмутилась Грейнджер. И точно природа ее порыва не касалась оскорбления Лонгботтом в недоверии к ней. Что значило иную причину. И шестеренки незамедлительно закрутились в голове Вильгельмины: Чарли больше всего славился своими познаниями в драконоводстве, Хагрид питал слабость к волшебным тварям, Троица скрывала какую-то тайну, а печка в хижине топила так, что способна была поменять микроклимат в округе.

— Это противозаконно! Я не планировала становиться соучастницей. Зачем вы вообще начали что-то выяснять, не могли меня просто выгнать отсюда? — первым сорвалось с уст Вильгельмины, никак не удерживаемое от волны возмущения происходящим. Поймав себя на том, что звучит именно так, будто жаждет избавиться от опасности и вслед за Малфоем нажаловаться Дамблдору, но все еще шокированная, она могла лишь завопить: — Рон, ты-то должен понимать, чего Малфой прилип. Он искал способ отомстить за драку. И если уж ты ее учинил — и был рад ей, — был бы добр наблюдать за Малфоем. Он вился за вами в библиотеке.

— И ты оказалась здесь, потому что следила за Малфоем? — с ехидством поинтересовалась Грейнджер. — Или все же за нами было интереснее следить?

— За норвежским горбатым пришла! — копившаяся обида оказалось, что была переполненной в чаше терпения, и зелье злобы выкипало, никак не помешиваемое и оставшееся вариться на сильном огне. — Уж скучнее человека, чем ты, Грейнджер, сложнее вообразить, следить за книжными червями, как и за девчонками, которыми интересно лишь в компании мальчиков, — уволь, хуже занятия не найти, — и по мере возмущения Вильгельмина заметила, как Рон выставил в шаге ногу и подался вперед, невербально защищая Гермиону, позабыв, кто на самом деле был зачинщик спора. Грейнджер возмущенно дернула головой, тряхнув кудрявой гривой, и открыла рот в новой волне оскорблений. Хагрид было попытался остановить и Рона, и Гермиону, но был таким шокированным происходящим, до жути неловко заправлял за воротник острую морду детеныша дракона, пряча от уличного холода, что едва ли находил нужные слова.

— Да прекратите же! — заголосил Гарри, проталкиваясь сквозь сжавших его со всех сторон друзей. — Дайте Вилл объясниться. — Лонгботтом с тяжелым сердцем благодарно взглянула на Поттера, не ожидая, что именно он окажется голосом здравого смысла.

— Не следила я ни за кем, — первым делом провозгласила Вильгельмина, не дав себе заострить внимания на недоверчивые взгляды в свою сторону. — Да вы не делали ничего такого, чтобы наблюдать за вами. По Малфою тоже нельзя было сказать, что он что-то запланировал. Можно подумать, раньше на вас не склабился. Ходили слухи, что Хагрид приболел, вот почему я здесь оказалась. Но вижу, ты в порядке. Пока дракон еще у тебя, не забывай про Клыка. Не перегревай его так, собаки не могут потеть, а он у тебя еще и не молодой, ему совсем невмоготу в хижине.

И точно стоило лишь упомянуть имя Клыка, компания, стоявшая на пороге, опустила взгляд на пса, заметив, что звучавший ранее лай раздавался вовсе не издалека, как они могли подумать из-за плотно затворенных в хижине ставен. Но Гермиона была уверена: слизеринке ничего не стоило прознать, как успокоить пса, точно так же, как некто прознавал, как справиться с Пушком. И оба эти поступка казались Грейнджер равноценно корыстными. Холодно Вилл было не только от дувшего ветра. До чего по-дурацки она оказалась именно в моменте, как Малфою приспичило насолить Троице, и она в отличие от засранца была поймана. Хагрид бы в любой другой момент наверняка бы душевно подступился и дал ребятам понять, как он тронут такой заботой, но детеныш и дальнейшая угроза расстаться с ним застилали глаза. А Поттер, хоть и предпринял попытку дать ей шанс оправдаться, стоял по-прежнему отстраненно с толикой недоверия, как именно все настолько удачно могло сложиться.

— Я все поняла по вашим лицам, что бы я ни сказала, вы не поверите, что мне интереснее всего в этой теме это поболтать с Чарли.

Удостовериться в сказанном Вильгельминой не помогло даже то, что она никак не проявилась после встречи у хижины, и лишь зорко проследила за совой, тащившей в сцепке когтей весточку от Чарли, и то, поймав на себе взгляд, горделиво отвернулась и принялась переговариваться со слизеринками, окружавшими ее. Тем не менее Золотая троица плотно сгрудилась вокруг письма, точно боясь, что содержимое либо она, либо Малфой рассмотрят с противоположной стороны Большого зала. И зароптали с встревоженными лицами. Может, Вилл и была слишком высокого мнения о себе, рассчитывая, что думают о ней одной. Но посматривавшие на нее лица имели озабоченный вид, и считать, что ее это никак не касалось, являлось делом сложным. И хоть Вилл было о чем позаботиться — Невилл после столкновения с Крэббом и Гойлом еще находился в Больничном крыле, — она не могла думать лишь о брате. Тот сам ввязался в драку и нес свою долю ответственности за участие. Вот на нее ополчились ни за что, и к тому же она-то не спустила гнев посредством кулаков, что казалось наиболее обидным в ситуации.

В одно из посещений Вилл, скрытая ширмой, поставленной вокруг кровати Невилла, подслушала, как к укушенному Рону пришел Малфой, объявив мадам Помфри, что из благих намерений хочет навестить сокурсника и одолжить у него книгу. Тонкий слух Вильгельмины уловил манипуляцию:

— Мадам Помфри может ведь узнать, кто именно тебя укусил, Уизел, — насмешливо протянул Драко. По силуэту тени виднелось, как с неохотой Рон протягивал книгу, а Малфой поспешно поднялся с койки мальчика и направился к дверям.

— Не следила я, — поспешно затараторила Лонгботтом, на корточки подсев у кровати бледного Рона. — Подслушивала немного, но ничего не поняла. Зачем Малфою учебник? — Уизли сконфуженно скорчился, не обрадованный возможности признать унижение.

— Нашел повод поизмываться и поугрожать. Но, Вилл, в книге ведь было письмо Чарли. Мы пропали!..

С момента ухода Малфоя за порог Больничного крыла прошло не больше трех минут. Повезло, что Рон не размусоливал и не потратил время. Никак не ответив мальчику, Вильгельмина ринулась к дверям, обогнула мадам Помфри и, наплевав на эффект тихих шагов, понеслась скорее по коридору. Драко самодовольно насвистывал мотив, не зная, что тем самым привлекает к себе внимание — Вилл была уверена, что уже потеряла слизеринца из виду. И только завидев платиновую макушку, она утихомирила ноги, крадучись прошлась мимо Малфоя и выбила из хватки книгу. Корешок с шумом хрустнул от падения на каменную кладку, и с форзаца вылетел тонкий конверт. Не дав Малфою опомниться от столкновения и заозираться, она пнула письмо под дверь кабинета. И злобный взгляд мальчишки упал на учебник, он подхватил его раньше, чем Вилл могла бы притворно опуститься и подобрать его, сделав вид, что случайно напоролась.

— Снова принялась липнуть, Лонгботтом? — самомнения Драко было не занимать. Вилл понуро опустила взгляд, притворно поддавшись нападке мальчика. И жертва поддалась, и подпевал не было, все сложилось к тому, что довольный собой, сияющий Малфой мимолетно пронесся дальше по коридору.

Обнажив палочку, Лонгботтом подавила желание пустить вслед мальчишке заклинание склеивания ног. Это была бы неплохая месть за Невилла, но поймалась бы она сиюминутно по магическому следу проделки. А щелкнувшая взломанная дверь и поднятие украденного конверта приносили долгосрочное удовольствие. Ничто не могло сравниться с удовлетворением, охватившим все ее тело, когда мадам Помфри уже выпроваживала Гарри и Гермиону от Рона, они застыли при ее появлении, а Вильгельмина с улыбкой взмахнула конвертом как флагом, показывающим физическое подтверждение выигрыша в этой битве. Рон с нервно присвистнутым «Ого» и облегченной улыбкой опустил голову на подушку, проследив краем глаза, как Вилл передала конверт Гарри, но не услышав, что сделала она это исключительно ради Чарли. Так бы он задался вопросом: «А как же для малыша Ронни?». Как и не узнал, как Вильгельмина возмущенно засопела, прознав, что наименованный Норбертом дракон укусил Клыка за хвост.

— Будь потише, Лонгботтом, — застопорила Гермиона поднятый ажиотаж. — Ты и без того прочитала содержимое письма, так что знаешь, Норберт в Лондоне лишь проездом, — озираясь на толпы студентов, гриффиндорка и так шептала, но зашифровала драконова детеныша, точно речь велась про любого среднестатистического британского гостя по имени Норберт.

— Ничего я не читала, — взбрыкнула Вилл, раздосадовав, что ей в самом деле не пришло на ум сначала ознакомиться с запиской, а уж потом трясти ей у носов Золотой троицы. — Урвала у Малфоя и побежала узнать, что с Роном. Даже Невилла вон бросила, мадам Помфри теперь и не пустит обратно.

— Спасибо, Вилл, — радушно отбросил сомнения Гарри, решив не переживать, знает ли о мантии, встрече на башне или о чем-то еще Лонгботтом. Ведь то, что Вильгельмина отобрала улику, которая послужила бы аргументом в словах Малфоя, — это было что ни на есть фактом.

Позднее Вилл узнала, что Малфоя в полуночи поймала профессор Макгонагалл, по громкому отчитыванию Снейпа, кроме ехидной ухмылки, она уловила себя на успокоении: хижина Хагрида не сгорит, его не арестуют, Чарли не поймают за несанкционированное содействие в выращивании дракона, и Хагрид вновь будет занят хлопотами о Клыке. Но еще выяснилось, что Гарри также был обнаружен той ночью, только уже Филчем, а к нему ко всему прочему добавился Невилл, только отпущенный ночевать в спальни Гриффиндора, он наткнулся на Малфоя, услышал о планах навредить Поттеру, и естественно, не усидел на месте. Чем больше Вильгельмина узнавала, тем больше пухла голова.

И до подслушанной информации Вилл не спалось, она беспокойно кругами рассекала гостиную Слизерина. Но примчавшаяся Минерва, вырвавшая из комнат Северуса, окончательно отбила всякий сон. Только версия, что Гарри историю выдумал, чтобы раздразнить Драко, странным способом отбила желание нервничать, впрочем следом засаднил удар от знания, что Невилла привлекли к наказанию, а Гриффиндор получил ужасный штраф. Лонгботтом на носочках приникла к двери, ведущей из гостиной, что еще немного навались она, и портрет отворится, кувырком выбросив девочку прямиком в коридоры, к ногам деканов. А еще ожидая, что сейчас Малфоя передадут Снейпу, обнаружив Вилл подслушивающей, помогло оторваться и уйти восвояси.

Вилл бы и не прочь было насмехаться над тем, как популярность Гарри следующим утром превратилась в искреннюю ненависть за упавший рейтинг факультета. Ведь оскорбленными оказались не только гриффиндорцы, но и Хаффлпафф, и Рейвенкло. В большей степени Вильгельмина довольствовалась бы такому ополчению против Грейнджер, но она была ответственна лишь за треть потерянных баллов, да и как заучка, приносившая очки за верные ответы, воспринялась девочкой на поводу у прихоти Избранного.

Поттер же так грызся виной, что не слышал слов Рона про кучу штрафов, полученных его братьями, и мало утешился тем, что Оливер возмутился на предложение от Гарри отчислить его из команды по квиддичу. Поттер даже жалел, что Оливер так отнесся, ведь остальная команда была вне себя от ярости. Может, Вильгельмина не узнала все так подробно, не окажись брат вовлечен в конфликт. Особенного возмущения Невилл добился, рассказав про наказание, звучавшее дурнее совершенного проступка.

— В одиннадцать ночи следовать прочь из замка под ручку с Филчем! — близнецы мялись, слушая Вилл, ведь они не меньше прочих злились за проступок, к тому же не знали подробностей.

— Слушай, заслужили, — решил Фред, и Вилл пораженно воззрилась на мальчишку.

— Даже Оливер с его жестким тоталитаризмом в квиддиче и всей репутации не обвинил Гарри, а от кого он получил поддевки, от строжайших поборников дисциплины! — Уизли кисло усмехнулись. Пусть Вилл частично права, они не обязаны были поддерживать ее в переживаниях за отбытие наказания, как и присоединяться к ее мнению.

— Тебе легко говорить, твой факультет выигрывает Кубок школы который год подряд. А стоило надежде пробиться для нас, как мы упали ниже плинтуса, так нам еще и нельзя расстроиться, — шикнул Джордж.

— Я не говорю, что вы не правы, но иногда надо смотреть на ситуацию не только с точки зрения собственных амбиций. Это же наказание ночью с Филчем. Какие он пытки придумает? — по тому, как близнецов дружно передернуло, стало ясно: мальчишки хоть чуточку ее поняли.

Но никто из них не мог отменить наказания. Это Вилл еще не успела узнать, как именно оно проходило, и снова не спала ночью, выжидая, когда же вернется в гостиную Малфой, и она вытрясет с него подробности, ведь иначе не сможет дотерпеть до утра. В гостиной теплился слабый свет ее ночника. Вильгельмина доделывала карту ночного неба. Особенно яркий Марс, который она наблюдала в подзорную трубу, прежде чем засела за записи, все еще стоял перед глазами.

Много вытянуть из Драко не вышло. Следующим днем Вилл узнала и про кентавров, и опасное разделение на группы посреди Запретного леса, и что Малфой вознамерился поиздеваться над Невиллом среди ночи, а после и про кровь единорога. Ведь совсем недавно на прогулках они обнаружили лишь волос на ветви, а теперь со слов Хагрида выходило, что он регулярно находил следы блестящих лужиц, а вчера обнаружился труп животного с жемчужной гривой, к которому некто приник, выпивая кровь. Сердце ее упало только от знания, что кто-то посмел обречь себя на проклятье, отняв жизнь чудесного создания, но оно не поспешило подниматься еще долгое время, придавленное грузом слов: «Волан-де-Морта хотят вернуть к жизни».

⁽¹⁾

1) Даты пасхальных каникул не фиксированные, поэтому я предположу, что будет в начале апреля, где вечером и ночью еще холодно, а следовательно, могут оставаться какие-то остатки снега.

Вернуться к тексту