Империя Поттеров (джен)

Часы на камине тихо отсчитывали минуты, еще только приближаясь к пяти утра, а Генри уже был на ногах, пил свою первую чашку чая и разбирал письма, которых за эти дни накопились целые горы. Он знал, что леди Блэк придет ровно к тому времени, к какому он обещал пробуждение Регулуса. Поэтому когда перед ним появилась Тайни с известием о том, что леди Блэк прибыла и ожидает его в холле, Генри тут же отложил недописанный ответ одному из поставщиков и поспешил вниз.

Он подозревал, что леди Блэк этой ночью не сомкнула глаз от волнения. Несмотря на безупречный внешний вид и суровое спокойствие на лице, он видел, что она нервничает: тонкие губы были слегка поджаты, а осанка была слишком железной. В ее руках была трость, но она забывала на нее опираться.

— Доброе утро, Генри, — тихо, чтобы не разбудить дом, сказала она. — Все готово?

— Доброе утро, леди Блэк. Прошу, пройдемте вниз.

Они спустились в ритуальный зал, где Регулус все так же неподвижно лежал на ритуальном ложе, но выглядел теперь гораздо лучше, а его аура сияла более ровно и сильно.

— Восстановление завершено, — прокомментировала Диана в его голове. — Запуск процесса пробуждения безопасен.

Генри медленно и осторожно деактивировал все артефакты, подключенные к телу, убрал портативные источники магии — кристаллы, которые пассивно подзаряжались излишней магией от выплесков волшебных обитателей дома и сада. И только когда связь с внешними источниками силы была разорвана, снял чары целебного сна.

Регулус глубоко вздохнул, и его ресницы дрогнули.

Генри отошел в сторону, пропуская Вальпургу, которая замерла, затаив дыхание.

Регулус открыл глаза. Он был слаб и все еще не мог говорить. Он медленно моргнул, пытаясь понять, где находится. Его глаза с трудом сфокусировались на фигурах, стоящих рядом, скользнули по лицу матери, задержались на Генри.

— Он придет в себя только через пару часов, — тихо сказал Генри. Вальпурга кивнула, не сводя глаз с сына. — Предлагаю оставить его еще на несколько дней в Поттер-мэноре для окончательного выздоровления. Здесь налажена система ухода, под рукой все необходимые артефакты и зелья, и мне проще будет контролировать его состояние.

Вальпурга медленно перевела на него взгляд.

— Нет, — твердо сказала она. — Магия родового дома поможет лучше любых артефактов.

Генри кивнул. Она была права. Родовая магия играла огромную роль в восстановлении волшебников, особенно в таких древних семьях, как Блэки.

— Хорошо, — согласился он. — Только боюсь, что в таком состоянии аппарация или перемещение камином могут навредить его магии. Могу предоставить вам зимнюю карету Поттеров.

— Она еще цела? — удивилась Вальпурга.

— Понимаю ваше волнение, леди Блэк. На ней путешествовали мои предки еще до изобретения автомобилей. Но она в превосходном состоянии — мы с Гарри проверяли, — он улыбнулся, вспоминая этот полет над землями Поттер-мэнора, когда они оба, как двое мальчишек, прижимались носами к стеклам и глядели с большой высоты на крошечные силуэты озер и холмов. Правда, перед этим ему пришлось основательно подлатать выдохшиеся чары и восстановить пару рунных цепочек, но теперь карета была как новая.

Леди Блэк медленно кивнула, принимая его предложение.

— Тайни, — позвал он. — Запряги фестралов.

Пока домовичка занималась каретой, Генри и Вальпурга с помощью чар левитации подняли Регулуса. Вальпурга укутала сына в загодя приготовленное теплое одеяло из шерсти единорога, закрывая его от зимнего холода. Потом они подняли его наверх, минуя лестницы, и вышли на крыльцо. На улице их уже ждала карета.

Это было роскошное зимнее транспортное средство, волшебное и древнее. Снаружи она была строгой и почти готической: черный лак дерева, серебряная отделка, огромные колеса с тонкими спицами. Внутри уютная кабина была обита темно-зеленым бархатом, а на полу лежали пушистые ковры. Уже работало магическое отопление, наполняя пространство мягким теплом, несмотря на морозный воздух улицы.

Запряженные в карету фестралы стояли спокойно, белыми глазами глядя в пространство.

Генри помог разместить Регулуса внутри, устроив его на мягком диване, затем подал руку леди Блэк, помогая подняться на подножку. Она уселась напротив сына, поправляя складки мантии. Леди Блэк выглядела весьма гармонично в этом старомодном сооружении, будто каждый день путешествовала в каретах.

— Я навещу вас сегодня, чтобы проверить состояние Регулуса, — пообещал Генри напоследок. — Легкой дороги.

Он захлопнул дверцу, и карета тут же плавно тронулась с места, постепенно набирая ход. Фестралы взмахнули крыльями, и колеса оторвались от земли.

Генри стоял на крыльце, наблюдая за удаляющейся в темном небе точкой, которая достигла определенной высоты и плавно растаяла в воздухе под чарами невидимости. Еще некоторое время был слышен шелест крыльев, и все стихло.

* * *

Проводив леди Блэк и Регулуса, Генри напоследок еще раз вдохнул воздух, полный утреннего мороза и аромата волшебных зимних лилий, который только начали распускаться в восточной части сада, и вернулся в свой кабинет. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату уютным теплом и запахом горящей древесины. На столе стоял фарфоровый чайник, от которого поднимался легкий пар. Тайни уже заменила остывший чай на свежий, ароматный, с нотками мяты.

— Спасибо, Тайни, — мягко сказал Генри в пустоту, садясь в глубокое кожаное кресло. На столе рядом с чайником лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка». Страницы еще пахли типографской краской, а заголовки кричали о громкой сенсации.

Генри развернул газету. Статья Риты Скиттер занимала всю первую полосу и продолжалась на второй и третьей. Заголовок, набранный жирным шрифтом, буквально бил по глазам: «ПРЕДАТЕЛЬ ЖИВ! Питер Петтигрю арестован, Сириус Блэк невиновен!».

Статья была написана мастерски — хорошо продуманная, хлесткая и бьющая точно в цель. Рита не просто сообщала факты; она создавала драму, и любой ее читатель становился свидетелем вопиющей несправедливости и ужасающей истории предательства. В тексте подробно описывалось, как внезапно оказавшийся живым Питер Петтигрю был обнаружен в Лондоне. А на его руке был найден символ Пожирателей смерти (тут же прилагались фотографии, в том числе — крупное четкое фото грязной руки с порванным рукавом, где во всей красе чернела Темная Метка). Похоже, они с Гилбертом позаботились об этом заранее и сделали снимки еще до того, как Генри подкинул крысу аврору Долишу.

Далее следовало подробное описание событий вчерашней ночи: как Петтигрю на глазах у толпы свидетелей признался в убийстве двенадцати магглов, предательстве семьи Поттеров и в верной службе Сам-Знаешь-Кому. Каждое слово было пропитано праведным гневом, который Рита мастерски умела внушать своим читателям.

Но главной темой статьи стала история безвинно осужденного Сириуса Блэка. Рита писала о четырех годах ада в Азкабане, о человеке, который пострадал от беззакония и судебного произвола, чьей жизни и судьбе из-за лености судей и авроров — или же по чьему-то злому умыслу — была нанесена непоправимая рана.

В конце страницы размещалось короткое емкое интервью с Джоном Гилбертом. Адвокат, сохраняя свой обычный деловой тон, сообщил, что в интересах своей клиентки, леди Вальпурги Блэк, он уже подал официальный запрос об открытии заново дела Сириуса Блэка в Аврорате и срочном заседании Визенгамота.

"Волшебник, без суда и следствия проведший в Азкабане четыре страшных года, не может ждать ни дня больше!" — цитировала его Рита.

Журналистка также отмечала, что министр Милисент Багнолд выражает глубокую озабоченность такой вопиющей ошибкой судебной системы. По словам Скиттер, министр лично инициировала не просто срочный сбор Визенгамота, а экстренное заседание, назначенное уже на завтрашний день.

В самом конце статьи Рита задавала вопросы, которые теперь будут обсуждать в каждом волшебном доме от Лондона до Хогсмита: «Как же так вышло, что ярый борец против Сами-Знаете-Кого столько лет безвинно просидел в темнице? Кто виноват в этой трагической ошибке? И как долго мы должны закрывать глаза на несправедливости бюрократии, позволяя им рушить жизни?»

Генри отложил газету. Все шло по плану. Общественное мнение было подготовлено, колеса правосудия раскручены на полную мощность. Оставалось лишь доработать мелочи.

* * *

Весь этот день Генри носился по Лондону как сумасшедший. Он улаживал оставшиеся детали, прыгая из одного конца города в другой. Ему пришлось лично договориться со специалистами из больницы Святого Мунго о проведении экспертизы на вменяемость для Сириуса. Экспертиза должна была состояться сразу же, как только его выпустят из Азкабана — процедура необязательная, но возможная. Он ссылался на то, что выполняет поручение главы рода мистера Блэка, леди Вальпургу Блэк, и с ним, лордом Поттером, благодетелем и дядей национального героя Гарри Поттера, не решались спорить.

Из Мунго он напрямую отправился в Аврорат, где поздравил сияющего Долиша с громким арестом и передал ему запрос из Мунго на проведение той самой экспертизы прямо в зале суда после вынесения оправдательного приговора.

Затем заглянул в редакцию «Пророка», где царил настоящий хаос. Сияющая Рита Скиттер встретила его в дверях своего кабинета.

— Это потрясающе! — она едва ли не визжала, размахивая стопкой писем. — Читатели в ярости! В их сердцах горит негодование от творящейся в Визенгамоте несправедливости!

Она была права. Волна общественного возмущения нарастала с каждой минутой, и это было именно то топливо, которое не позволит замять дело, даже если Петтигрю вдруг случайно насмерть захлебнется овсянкой за завтраком или удерет, когда дежурный отвлечется на пересчитывание галеонов, полученных от заинтересованных в деле лиц.

После редакции Генри отправился на встречу с Гилбертом. Тот вернулся незадолго до его визита. Как настоящий профессионал, Джон добился невозможного: встречи с Сириусом прямо в Азкабане.

— Сегодня утром мне удалось к нему пробиться, — сообщил Гилберт. — Я хотел услышать его версию событий своими ушами перед завтрашним днем.

Генри взволнованно подался вперед. При мысли о Сириусе его сердце все еще сжималось от чувства вины — ведь из-за его необдуманных поступков тот погиб в предыдущей версии будущего.

— Как он? — спросил Генри.

— Скажем так, не совсем в форме, — честно ответил адвокат. — Когда я сообщил ему, что Петтигрю жив и арестован, мистер Блэк загорелся жаждой убить его. Причем немедленно. Он начал кричать и биться головой о решетку, требуя палочку.

Генри кивнул. Этого и следовало ожидать.

— Мне удалось его вразумить, — продолжил Гилберт. — Я объяснил, что если он сейчас сорвется, то все наши усилия пойдут насмарку. И что единственный способ получить месть и свободу — это вести себя спокойно на суде и довериться закону. То есть — мне.

— Он спрашивал о Гарри? — уточнил Генри.

— Да, ему явно небезразличен крестник. Я его заверил, что Гарри Поттер находится в самых надежных руках. И пообещал, что если мистер Блэк сделает все, как я скажу, и не будет чудить на заседании, то они очень скоро увидятся. Полагаю, это не противоречит вашим планам, лорд Поттер? — Гилберт вопросительно поднял брови. Он дал это обещание Сириусу без ведома Генри. Его не волновало, будет ли оно выполнено — его целью было мотивировать подзащитного не наделать глупостей. Но все же он не хотел портить с лордом Поттером отношения, если того разозлит этот шаг.

— Ничуть. Сириус крестный моего племянника, и, кроме того, мы родственники, пусть и дальние. Я хочу наладить отношения.

Генри очень надеялся, что Сириус сумеет удержать себя в руках. Потому что он всегда был непредсказуем. А постазкабанский Сириус был непредсказуем вдвойне. Но также Генри знал, что ради крестника он готов пойти на многое — и даже не распсиховаться в суде.