Джедай почти не виден (джен)

Столичный планетарный город Корусант никогда не засыпает и никогда не просыпается. Сорок минут назад средь бела дня толкал предвыборную речь на фармацевтическом заводе, как доверенное лицо кандидата в императоры. Пока летел домой, пересек терминатор, время приближалось к ужину.

Тихо. Только с кухни доносится шкварчание мультиварки. Ишме принимает мой плащ.

— Как день?

— Продуктивно. Как дети?

— С дедом играют.

Замираю в дверях детской, где сидящий на ковре Шив Палпатин строит замок из кубиков, а мои маленькие разбойницы то ли помогают, то ли разрушают построенное. От всех троих лучится радостное довольство.

Кто бы еще месяц назад мог подумать, что Дарт Сидиус окажется любящим дедом. Хотя, почему, собственно? Уж чем-чем, а любовью старый ситх избалован точно не был. Моя умница-жена это почувствовала. А может просто увидела одинокого человека, а не кровавого монстра. Она ж его раньше только в императорской ложе видела, а там он ничего лишнего себе не позволял, напротив — считался ценителем и тонким знатоком. В общем, в мой дом он проник легко и непринужденно. Коли и дальше так дело пойдет, начну называть старого лиса папашей, куда деваться.

Меня замечают. Дочери с радостным визгом кидаются навстречу. Палпатин поднимается на ноги. Под его властным взглядом детские кубики опрометью бросаются в коробку, что вызывает новый всплеск восторга у уже сидящих у меня на руках девочек.

— Вам надо было жениться, учитель.

— На ком? — заинтересованно поворачивает ко мне голову Палпатин.

— Ну, на Мон Мотме, например.

— Да не приведи Сила! — с наигранным ужасом отмахивается от меня тот.

— Тогда в Опере надо было внимательнее на балеринок смотреть.

— Хм, можно подумать ты свою на сцене присмотрел. Да и зачем жениться, если все и так получилось. Сын, правда, балбес. Внук по малолетке с плохой компанией связался. Внучка в подоле от контрабандиста принесла. Но младшие внуки и правнук радуют.

— Все за стол! — раздается из гостиной.

— Мы кого-то ждем? — замечаю два лишних прибора на столе.

— Люк со своей девушкой придет. Знаешь, Энакин, по-моему, это официальное знакомство.

— В смысле?

— Говорю же: балбес, — тихо хихикает "папаша Шив".

Да, понял я, понял. Растерялся просто. Для собирания мыслей в кучку отправляюсь укладывать малышек.

В прошлом месяце правитель Джеды Кота с делегацией прилетал на Корусант подписывать договор о дружбе и сотрудничестве. Среди членов делегации и Клор с Рроузом красовались. Последний со своей бывшей подопечной Ситой точно встречался. И ему не нужно было сильно врать, просто рассказать ей правду, чтобы она за три парсека нашу семейку обегала. А тут надо же.

Сын с гостьей не заставил себя долго ждать. Девушка если и стеснялась, то от силы пять минут. За столом завязался непринужденный разговор. Обсуждали какую-то новую песню на тему недавних Джедских событий. Мол, идея красивая, а слова искусственные. Те, кто разгонял закабаливших планету фундаменталистов-храмовников думали об этом, но слова употребляли куда попроще. Только те слова в рифму не ложатся и при детях не произносятся. А хотелось бы совместить.

Пользуясь тем, что в творческий процесс постепенно втянулись все, включая "папашу Шива", тихонько лезу в память девчонки:

…Сита и Пин Рроус сидели на открытой веранде кафешки где-то на средних уровнях. Про свою жизнь на Барре он рассказывал скупо. Сообщил о том, что на Корусант возвращаться не собирается, потому что у него в прошлом были серьезные проблемы с властями Союза, и, хотя обвинения сняты, всем будет спокойнее, если он обоснуется на пока независимой Джеде.

— Так что использовать твою квартирку во время командировок в центральное управление больше не буду.

— Так вы останавливались у меня, чтоб на гостинице сэкономить? — засмеялась Сита.

— И на такси. Мне от тебя до офиса технического отдела пять минут пешком.

— А я, дура, боялась. Простите.

— Чего? Приставаний? Так не маленькая вроде уже была. Поговорить не пробовала?

— Не решилась. От чего-то, чем дороже тебе человек, тем сложнее с ним говорить о том, что тревожит. Боишься обидеть, боишься, что не так поймут. Все одно получается глупо.

— Тебя что-то тревожит?

Девушка нахохлилась как мокрый цыпленок. Но, наверное, с почти чужим человеком о сокровенном говорить проще.

— Я люблю Люка Скайуокера.

— Он в курсе?

— Да. Мы встречаемся уже больше полугода.

— Любовница официального преемника императора, даже если его будут утверждать через выборы. Поздравляю. Надеюсь, ты понимаешь, что официальную супругу ему дед из принцесс подберет?

— Это неважно.

— Тогда, слава Силе, что я не пытался к тебе клеиться. Второй раз перейти дорогу Дарту Вейдеру — занятие с жизнью несовместимое. Но это — мои заморочки, тебя-то что тревожит?

— Мама с папой… А я вместо того чтоб ненавидеть…. Вроде как ради выгоды.

— Вот ты о чем…

Рроус несколько минут помолчал.

— Решать тебе, только… Несколько месяцев назад на Барре я участвовал в похищении Леи Соло и ее ребенка. Расследованием занимался лично темный лорд. И он не церемонился. Он вообще склонен разбираться со своими противниками без скидок на обстоятельства. Где поймает — там и разберется: в космосе — значит в космосе, под водой — значит под водой. В сортире найдет, там замочит. А я живой.

— Вы были ему нужны?

— Не так чтобы очень. Просто, он провел для себя черту и не берет в настоящее ничего из того, что случилось до. Не знаю, каких волевых усилий это требует, но с очень многими людьми он начинает, как с чистого листа. И мне кажется, что он заслуживает того, чтобы к нему самому и к его близким относились так же. Нам всем не надо прощение — надо перевернуть страницу…

…Люк замечает мои манипуляции и показывает кулак под столом. Делаю невинную рожу и тут же отбиваюсь от влезшего уже в мою память Палпатина, которому тоже интересно. Пришлось делиться. И в качестве ответного жеста обнаруживаю в руках планшет с обсуждаемой песней. Машинально пробегаю текст глазами и меняю несколько слов. Люк заглядывает из-за плеча.

— А что? По-моему, гораздо лучше.

Сын берет инструмент и пробует наложить текст на мелодию:

Вежливым людям не все равно.

Людям охота жить в мире.

Но если кто в этом мире дерьмо,

Замочим его в сортире.(1)

Палпатин загворщически подмигивает и показывает большой палец.

— Ты б, сынок, связался с этим поганцем Соло. Долго он еще от меня прятаться будет? А то ведь дело молодое: либо он кого на стороне найдет, либо одинокую молодую принцессу кто утешит. По принципу ваши друзья всегда готовы разделить с вами вашу долю. И чем больше доля, тем больше народа сбежится ее делить. Так, что давай, давай, двигай.

Встаю. Иду. А куда деваться?

Моя семья…

Конец второго тома

Примечание к части

1 слова песни Алексея Коркина.