Кладбище эонов (джен)

В банкетном зале, готовом принять гостей, все сверкало, но у Сандея было темно в глазах. Паркет под ногами казался холодным, мертвым озером, белые скатерти — саванами, сцена — его эшафотом.

Он еще раз нажал кнопку. Уже пятый или десятый раз. Серый экран не реагировал. Ни один из трех телевизоров, размещенных среди декораций сцены, не включался. Тишина оглушала.

Экран вспыхнул только у самого крупного, «Диктора» РКП, стоявшего в зале. Телевизор вспыхнул густой чернотой, в центре которой медленно взмахивал крыльями белый мотылек. Сандей замер, парализованный миллионом кошмаров одновременно.

«Привет, Настройщик. Я решил принять твое приглашение», — послышался негромкий мужской голос.

Экран взорвался взмахами сотен белых крыльев. Стая мотыльков ринулась на Сандея. Отступив, он поднял руки, чтобы прикрыть голову и лицо. Часть мотыльков оказались бумажными, еще часть и вовсе белыми пригласительными карточками, сложенными пополам. Пол уходил из-под ног. Он проваливался в самый худший из кругов ада — в неизвестность. У него не было ни сил, ни плана, ни времени, чтобы все исправить. Он не справился, не оправдал ожиданий. Его вычеркнут и забудут. Семья отвернется от его позора.

«Диктор» погас, и неожиданно включилась «Панорама» в обтекаемом бирюзовом корпусе. На экране появилось лицо Джека. «Всем, что у тебя есть, ты обязан Семье. Если ты чего-то не добился, в этом виноват исключительно ты сам. Знакомо? Победы — их. Поражения — твои. И когда ты упадешь, чьи руки тебя подхватят? Ничьи. Думаешь, ты первый, с кем это случится? Отнюдь».

Голос Джека был тихим, ровным и проникновенным, будто звучал прямо в голове у Сандея, а не доносился из динамиков.

Он не просто провалил план. Он позволил Лэмпорту превратить его собственный труд в оружие против него. Он не смог защитить даже это. Он был ненадежным.

Его ценность условна. Любовь Мэйвен, место в Семье, статус Настройщика держатся на хрупком условии — он полезен, он вместе со всеми вплетает свой голос в радостный хор. Он нужен, пока он Настройщик.

А Джена? Он ничем не сможет ей помочь. Захочет ли она вообще его видеть? Он пригласил ее на вечеринку, с которой его самого выгонят с позором.

Сердце казалось слишком большим и билось слишком быстро. Не в силах совладать с болью он прижал правую руку к груди, а левой развязал галстук-бабочку. На плохо слушающихся ногах он дошел до бокового выхода из зала. Рядом не было никого, на кого он мог бы опереться, да он и не хотел никого видеть.