Гнев Шпиля (гет)

Сид сердито уставилась на Фрица, безмолвно обвиняя того. Берт рассмеялся, поднял руки и сжал их в кулаки, поворачиваясь к низкому рычанию, эхом катившемуся по каменному тоннелю. Сквозь рык Фриц слышал скрежет когтей по камню. Опустившись на колено, Фриц принялся рыться в рюкзаке, нащупал янтарный светокамень и вытащил его вместе с завихряющимся жёлтым светом наружу, изгоняя черноту пещеры вокруг них.

Глубокий низкий звук усилился, когда его источник осветил свет янтарного камня. Перед ними, на четырёх мощных косматых лапах, стояло нечто, что можно было назвать только медведем. Хотя оно было не похоже на многих других медведей, чьи изображения Фриц видел в бесчисленных руководствах по монстрам и звериных альманахах. Зато оно совпадало с описанием Костепанцирного медведя: его голова, передние лапы и плечи были защищены костяными пластинами.

Из щелей между костями и за бронированным желтовато-белым гребнем верхней части спины торчал ковёр лохматого чёрного меха. Морда зверя напоминала медвежий череп, а в глубоких глазницах Фриц видел блестящий красный взгляд. Рычание внезапно оборвалось, и монстр широко раскрыл свои страшные челюсти, выпустив оглушительный рёв ярости. Зверь бросился на незваных гостей, когти скребли по камню, пока он тяжело нёсся вперёд. Через считаные мгновения он будет на них.

Одна из наполненных ветром стрел Сид пронеслась над плечом Фрица прежде, чем он успел среагировать. Та скользнула по бронированной шкуре Костепанцирного медведя, оставив лишь маленькую царапину на костяной пластине, и разбилась о каменную стену рядом. Берт рванул к существу, чтобы встретить его наступление кулаками и внезапной Едкой струёй. Медведь слегка дёрнулся от резкого выплеска туманной струи, которую Берт выпустил из вытянутой ладони. Она окатила его желтовато-белую морду, плечи и гребень, шипя на тех. Берт тоже поморщился, пробегая с бранью через жгучий след собственной кислоты.

«У этого остолоп нету устойчивости к собственной Способности», быстро заключил Фриц, когда бледная кожа Берта покраснела.

И всё же этот дурак не отступил: он встретил рывок медведя и его рёв собственным, на волосок уклонился от щёлкнувших челюстей и ударил вверх могучим апперкотом. Кулак зарябил силой и качнул черепообразную голову зверя вверх, с клацаньем сомкнув его клыки и оборвав громовой рёв.

Но времени злорадствовать у Берта не было: огромная лапа швырнула его в сторону, когти прорезали три длинные борозды в его крепкой коже и с хрустом бросили его в стену. Фриц поморщился от увиденного, но уже побежал, зная, что должен добраться до спины медведя, где брони было меньше и его рыбному мечу придётся справляться только с толстой шкурой, а не с кажущейся непробиваемой пластиной.

Он нырнул мимо передней лапы и скользнул вдоль бока затхлого медведя. Фриц не доверял себе настолько, чтобы не попасть под случайный взмах лапы или какую-нибудь скрытую способность, поэтому активировал кольцо барьера, бросаясь вдоль грозной туши зверя. Он напитал рыбный меч холодной теневой магией, активируя Сумрачный удар, и полоснул монстра по покрытому мехом боку. Оружие прочертило толстую шкуру, но выбило лишь несколько капель крови и оставило тонкую красную линию вместо того, чтобы распороть её, как он надеялся.

«Монстры становятся всё крепче, но этого и следовало ждать, чем выше мы поднимаемся», отметил Фриц, добежав до задней части существа и повернувшись — как раз вовремя, чтобы увидеть нечто ошеломительное. Сид подпрыгнула в воздух, а на вершине прыжка шагнула на всплеск ветра, подбросивший её ещё выше, над головой медведя. Монстр махнул по ней когтистой лапой, но она снова наступила на порыв воздуха, оттолкнувшись в сторону, размазавшись и ускорившись. Она разминулась с ударом лапы на считанные сантиметры и плавно приземлилась на покрытую мехом спину медведя.

Сид на мгновение споткнулась на ненадёжной опоре и уже почти падала, когда Пояс Лунного змея пролил мягкий свет. Она грациозно поправила стойку и положение ног, удерживая равновесие, и развернулась, натягивая тетиву и призывая стрелу на место. Она выпустила новосотворённую, стеклоподобную стрелу в левый плечевой сустав медведя, прямо в щель между костяными пластинами.

Монстр раскрыл клыкастую пасть и взревел от боли. Он затрясся и вздёрнул могучие плечи, ломая застрявшую стрелу на сверкающие осколки. Сид потеряла равновесие и упала вперёд, на спину медведя; её кираса глухо лязгнула. Она отбросила лук и вцепилась в подвижные пластины, пока монстр пытался сбросить её — и не мог.

«Нужно его отвлечь», подумал Фриц как раз в тот момент, когда Берт, похоже, решил сделать то же самое: он поднялся с пола пещеры и, пошатываясь, двинулся вперёд, чтобы обрушить усиленные удары на череп зверя. Костяные пластины там, где Берт окатил их кислотой, оказались на удивление хрупкими: они ломались под его кулаками и отваливались хлопьями, открывая бледную кожу медведя под ними.

Фриц присоединился к попыткам отвлечь зверя от Сид, выбрав точку на задней лапе медведя, где, вероятно, проходило важное сухожилие. Он окутал рыбный меч холодными тёмными энергиями и вонзил затенённое остриё в заднюю сторону медвежьего колена. Это далось нелегко, но, давя изо всех сил, он почувствовал, как кончик пробивает прочную шкуру и входит в мясо ноги. Лапа лягнула после небольшой задержки — видимо, только когда боль пробилась сквозь притуплённые тенью нервы, зверь отреагировал. Удар попал Фрицу прямо в грудь, лопнул его барьер и сбил с ног.

Фриц тяжело рухнул, ударившись затылком о свободный камень. Он лежал и стонал, мир кружился перед ним мгновение, затем ещё минуту. Новый рёв выдернул его из оцепенения, и он сел, выискивая источник страшного звука. Пропустить его было трудно: волосатая задница медведя споткнулась вперёд, задняя лапа подломилась из-за рыбного меча, всё ещё торчавшего в коленном суставе.

Фриц вскочил на ноги, похлопал себя по поясу и огляделся в поисках костяного кинжала. Его не было. «Должно быть, выронил, когда меня ударило», предположил его плывущий разум. Пока забив на костяного кинжал, Фриц бросился ухватиться за рыбный меч, пытаясь по ходу дела сложить воедино, что случилось за то время, пока он оглушённо валялся на земле.

Фриц не мог как следует видеть переднюю часть медведя или Берта, но всё ещё слышал тяжёлые удары кулаков по плотной плоти и треск по кости. Сид по-прежнему цеплялась за спину зверя, держась за плавниковый меч, который, должно быть, вонзила в покрытую мехом спину. Короткое плавниковое лезвие, казалось, сочилось зелёно-чёрным ядом, а медведь содрогался и трясся, пытаясь сорвать решительную женщину со своего тела.

Схватившись за грубо обмотанную тканью рукоять меча, Фриц толкнул рыбный клинок вперёд и снова активировал Сумрачный удар, разливая клубящуюся тьму по оружию в надежде как можно сильнее притупить ощущение от своих атак. Когда тени рассеялись, погружаясь в плоть медведя, он сотворил заклинание снова и потянул меч назад, формируя тёмную шепчущую силу вдоль кромок, чтобы она закрывала и глушила мучительный скрежет кости и болезненный хруст связок и сухожилий, вызванные его пилящими движениями.

И снова тьма окутала клинок, и снова он толкнул. Огромная лапа медведя подогнулась и вывернулась вбок в колене. Зверь повалился, и Фриц услышал громкий человеческий крик. Он выглянул из-за рухнувшего зверя и увидел, как Берт воспользовался падением медведя и обрушил пульсирующий кулак вниз, словно молот. Удар с треском врезался в обнажённую голову медведя, проломил тому череп и с глухим стуком вбил его в каменный пол. Не доверяя кулаку в том, что дело закончено, Берт ударил ногой, рябящей силой, и раздробил верх черепа, вминая его нисходящей пяткой.

Медведь рухнул на камень так тяжело, что по пещере прошла дрожь. Кровь пузырилась, медленно вытекая из его размозжённой головы. Сид наконец отпустила зверя, соскользнула вниз и приземлилась сидя, привалившись спиной к его косматому боку. Она тяжело дышала и широко раскрытыми глазами оглядывалась по сторонам. Берт упал на спину и лежал, хватая воздух.

«Он смеётся, этот поехавший идиот смеётся», понял Фриц, уже даже не удивляясь безумию этого человека после нырка в улитку.

Раздался ещё один, более высокий рокот, и тогда Фриц понял, что тоже смеётся. Значит, они оба сошли с ума, заключил он.

— Во имя Последнего Шпиля, почему вы оба хохочете? Что-то тут такого смешного? — мрачно проворчала Сид сквозь их тихий, неконтролируемый смех.

— Я не говорил, что она пустая! Слишком смешно, Фриц, — сказал Берт, хватая ртом воздух.

— Я не знал, что тут будут костепанцирные медведи, — сказал Фриц, задыхаясь, когда его смех стих, а серьёзность опасности снова дала о себе знать. — В этом месте самое большое разнообразие живности среди всех этажей. Там было один-два вида максимум.

— Мы так и не увидели тех больших крыс на улиточном этаже, да? — задумался Берт, тоже трезвея после вспышки веселья.

— Нет. А я видела и ела достаточно крыс, чтобы об этом не жалеть, — вмешалась Сид.

— Кстати о еде, мы знаем, медведь съедобный? — спросил Берт.

Фриц повернулся к знающей Сид, и та ответила:

— Да.

— Что ж, похоже, еды у нас хватит, чтобы переждать бурю. Нужно только дерево, — заметил Фриц. — Берт, будь добр, возьми Ртуть и спили несколько деревьев.

— Ртуть? А, твой рыбный меч, — усмехнулся Берт. — Зачем?

— У него хорошая кромка для таких вещей. Можешь спросить у медведя. И нам нужен огонь, чтобы не замёрзнуть насмерть. Или у тебя есть идея получше? — сказал Фриц.

— Я думал, мы просто прижмёмся друг к другу и будем делиться теплом, ну знаешь? — лениво предложил Берт, активируя самовосстанавливающуюся одежду, быстро зашивавшую разрывы, которые медведь продрал в ней когтями.

— Пожалуй, нет. Ты будешь вертеться и не дашь никому спать. К тому же я не уверен, что Сид так уж горит желанием укутываться вместе с нами. Даже если альтернатива — замёрзнуть, — сказал Фриц, затронув тему настолько деликатно, насколько умел.

Сид лишь непроницаемо уставилась на них двоих, потом кашлянула и уткнулась лицом в алый шарф.

— Совсем не горю желанием, — проворчала она сквозь шерсть.

— Справедливо, — сказал Берт, садясь с хрипом и направляясь к изуродованной ноге медведя. Он тихо присвистнул, вытаскивая рыбный меч, и сказал: — Ого, Фриц, от тебя этой ноге серьёзно досталось... ты довёл её прямо до косолапия.

Фриц застонал, но Сид хихикнула, а потом разразилась полноценным смехом от живота, который сорвался в визг несдерживаемого веселья. Смех быстро стих, и Сид смущённо отвернулась, что-то бормоча себе под нос. Берт уставился на неё, потом повернулся к Фрицу с широко раскрытыми от удивления глазами; похоже, её, надо признать, неожиданная реакция его потрясла до глубины души. Фриц пожал плечами, решив, что это явление похоже на их с Бертом собственные приступы безумного смеха. Просто следствие огромного давления, под которым они находились.

Легко взвалив рыбный меч — куда легче, чем сам Фриц, с завистью отметил тот, — Берт вышел наружу, в теперь уже завывающий ветер за пределами пещеры. Через несколько минут он вернулся, волоча за собой одно тонкое дерево, а затем снова ушёл, едва оно оказалось в безопасности внутри каменного тоннеля. Снег начал валить всерьёз, но он продолжал работать на пронизывающем холоде, пока Фриц и Сид готовили костёр. Берт притащил ещё три дерева и уже собирался идти за следующим, когда они его остановили.

Босые ступни у него синели, а сам он яростно дрожал. Он сделал вид, что спорит с их требованиями остановиться, но легко сдался, когда искры взялись за растопку и разгорелись, обжигая слишком зелёную древесину тонких деревьев. После долгой заботы и внимания огонь наконец весело запылал, но из-за их выбора топлива дымил тот ужасно. Они кашляли и давились, пока дым поднимался к своду пещеры и висел там, словно ещё одна буря.

Фриц воспользовался Каменной ямой, призывая камень сдвинуться в общую форму дымохода. Ему понадобилось несколько применений, затем ещё несколько, чтобы обеспечить лучший приток воздуха. После этого он лежал на земле, ныл и стонал от усталости. К тому же у него всё ещё немного кружилась голова из-за раны на затылке, которая только начинала опухать. К счастью, с новыми запасами выносливости и восстановлением всё было не так ужасно, как в прошлый раз, когда он злоупотребил магией и выжал из себя всю энергию.

Пока он «строил» дымоход, Сид занялась разделкой медведя, снова используя костяной кинжал Фрица, найденный рядом с местом, где того сбили с ног. Сдя по всему, это был единственный клинок, способный хоть сколько-нибудь точно резать его шкуру. Сид велела Берту уносить прочь все потроха и органы, которые им, скорее всего, не понадобятся, и выбрасывать их в поднимающийся снег.

Когда они не помогали Сид с медведем и не поддерживали огонь, они смотрели, как снег покрывает землю снаружи, подрастая с каждой минутой. Это было в новинку: они никогда прежде не видели снега. Ближе всего по узнаваемости для них в Дождевом городе были ливневые бури, но даже они никогда не переходили в град или снег. В Дождевом городе было прохладно, а не морозно. Фриц знал, что за чем-то подобным нужно идти на северо-запад, к Большому Ледяному Шпилю. Не то чтобы в Дождевом городе не приходилось быть осторожным: прохлада и сырость были верным способом соскользнуть в холодный сон и больше никогда не проснуться.

Фриц протянул руку, позволяя снегу падать на свою раскрытую ладонь. Потом он сжал его в маленький шарик и тут же швырнул в тупую голову Берта — как раз в тот миг, когда Берт зачерпнул снега и метнул в его сторону. Они оба рассмеялись и продолжили бросаться друг в друга горстями ледяно-белого порошка, к явному раздражению Сид.

— Вам что, по пять лет? Прекратите! — потребовала она, поворачиваясь к ним с окровавленными руками и капающим кинжалом.

Они резко развернулись к ней и тут же швырнули снежки в её хмурое лицо. Когда ледяные шары понеслись между ними, она усмехнулась, и ветер закрутился вокруг её пустого кулака. Она ударила раскрытой ладонью, разбивая их снежки и отбрасывая остатки порывом воздуха, обрызгав их мокрым снегом.

Они зафыркали, вытирая снег с лиц и одежды, а потом освистали её.

— Жульница! — провозгласил Берт.

— Портишь веселье! — обвинил Фриц.

Сид лишь показала им язык и вернулась к своему занятию, купаясь в сиянии лёгкой и полной победы.

Живот Берта заурчал так громко, что, казалось, изображал медведя. Фриц поднял бровь и спросил:

— Голоден?

— Так голоден, что мог бы съесть медведя, — с жадной ухмылкой признался Берт.

— Ну, Сид всё ещё возится с медведем, как насчёт... другого мяса? — предложил Фриц, не желая называть кошку.

— От такого не откажусь, — дружелюбно сказал Берт. — Мне насаживать на вертел или делать опору?

— Насаживай, я сделаю опору, — сказал Фриц.

После того как Берт согласно кивнул, Фриц содрогнулся и отошёл от входа в пещеру, заметив, что температура в ней неуклонно падает даже при маленьком костре. Он решил бросить в огонь ещё один отрезок дерева. Тот зашипел и заплевался, когда сок начал выходить и испаряться. Кашляя от нового пара и дыма, Фриц подошёл к запасным деревьям, которые срубил Берт, и начал обрезать одно из них, чтобы сделать вертел для мяса монстра. Отпилив ветви и укоротив его до подходящей длины, он бросил его Берту, тот ловко поймал и побрёл к туше большой кошки.

Фриц отвёл взгляд, сосредоточившись на том, чтобы нарезать куски дерева для опоры, которая удержит вертел. На установку всего ушло около двадцати минут проб и ошибок. Им никогда прежде не приходилось делать опору или вертел такого размера: самым крупным, что они когда-либо жарили, наверно, была одна из водяных крыс, заполонивших Затопленное Кольцо. Они были большими, но не настолько. Им удалось взвалить огромного монстра на конструкцию и расположить над дымящим, плюющимся костром, где мясо начало медленно готовиться.

Мясо стало румяниться, и, к счастью, без меха и головы оно уже совсем не походило на то, чем было раньше. Фриц чувствовал меньше вины и больше голода, наблюдая за медленным, восхитительным процессом приготовления. Берт и Фриц по очереди вращали сочную плоть, пока она подрумянивалась, а струйки жира капали в пламя.

Они не были уверены, что мясо полностью готово, но спустя несколько часов наблюдения за жарким им стало всё равно. Особенно если вспомнить кое-что из того, что им приходилось есть в канавах: они рассудили, что если та прогорклая дрянь их не убила, то мясо монстра вряд ли сможет сделать что-то хуже. Фриц срезал куски и раздал мясо, дважды обслужив Берта, прежде чем дошла очередь до него самого. Он немного покачивался на неустойчивых ногах, но считал, что подать зверя к столу — самое малое, что он может сделать, ведь двое других внесли куда больший вклад что в сам бой, что в приготовление столь нужной еды.

Когда Фриц наконец откусил горячую плоть, оказалось, что мясо волокнистое, жирное и жёсткое. Оно было с душком дичи, но точно не худшим из того, что он ел. Оно даже не было металлическим, как рыба, чего он опасался. На самом деле из-за чистого тепла, которым оно его наполнило, он оценил бы это как одну из лучших трапез с тех пор, как его выгнали из приюта. Он ел столько, сколько мог, несмотря на тошноту и головокружение, мучившие его после удара медведя. Ему удалось удержать еду внутри, и он почувствовал, как сила возвращается в его дрожащие конечности.

— А недурно. Точно лучше, чем канавные кошки, — заявила Сид, сдирая мясо с бедренной кости зубами и вытирая жир, стекающий к подбородку.

— Немного подгорело, и приправы были б в самый раз. Щепотка соли или, если боги будут милостивы, перца очень возвысило бы это блюдо, — предложил Фриц, зная, что ничего такого у них нет, но всё равно сказав это — в основном чтобы досадить Берту.

— Может, тебе тогда стоит получить кулинарную Технику, — проворчал Берт между кусками мяса.

— Заполнить один из моих драгоценных Каналов Техники поварской Техникой? — с преувеличенной обидой сказал Фриц.

— Ага, пригодилось бы. Проводнику, который готовит, рады куда больше, чем тому, который ноет и воет, — парировал Берт.

— О, не говори «воет»! Это почти звучит как «вино». Что бы я отдал за хорошее вино! — почти взвыл Фриц, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, подражая увядающей девице на грани обморока.

Сид подавилась едой, выплюнула кусок в огонь и закашлялась. Она ударила себя по груди, добившись лишь лязга по кирасе, но в конце концов прочистила горло. Она уставилась на Фрица влажными глазами.

— Прости, — смущённо сказал Фриц.

Сид отвернулась и вытерла глаза шарфом.

Нарушая неловкое молчание, Берт сказал:

— Забудьте про повара. Нам нужен кожевник. Эти шкуры просто сгниют. Жалко, блин.

Сид прохрипела что-то, что могло быть согласием, а Фриц вздохнул, глядя на растущую стену снега у входа в пещеру.

— Меня больше тревожит запас дров, — сказал Фриц, многозначительно глядя на Берта.

Берт нахмурился, но, бросив взгляд на оставшийся запас тонких деревьев, кивнул и поднялся.

— Подожди, — прохрипела Сид, потом вытащила промасленное покрывало из свёртка, закреплённого на её рюкзаке. Она протянула узел ему и жестом показала, что нужно обернуть его вокруг себя, когда он тупо на неё уставился.

Берт серьёзно кивнул, затем вытащил собственную промасленную ткань и накинул обе на плечи, связав углы вместе, чтобы получился импровизированный плащ. Фриц передал ему рыбный меч, говоря оружию:

— Не смотри на меня так, Ртуть. Просто потерпи этого Громилу совсем немного, мы скоро воссоединимся.

Берт изобразил хмурое лицо, а Сид закатила голубые глаза.

Берт повернулся и начал уходить, нашёптывая рыбному мечу нежности.

— Харэ соблазнять мой меч! — крикнул Фриц, к веселью Берта, который ухмыльнулся через плечо и шагнул в снег и воющие ветра.

Сид проводила его взглядом и сказала:

— Вы двое такие странные.

— Благодарю, — ответил Фриц с подмигиванием и улыбкой.

Сид слегка покачала головой, но легко улыбнулась в ответ; её глаза блеснули в мерцающем свете огня.

Ветер усилился, и Фриц с тревогой посмотрел из пещеры. Он надеялся, что буря не будет слишком страшной, хотя чувствовал, что надеется на это особого смысла нет.