Bleach: Император душ. (джен)

— Ну и мерзкая же у тебя харя. — Я скривился и едва не плюнул в светящийся полог, под которым бесновался Пустой.

Вообще, наткнулся я на него совершенно случайно. Возвращался после очередной поездки по своим городам, когда на самой границе восприятия уловил слабый сигнал, распознанный мной как гарганта. Подобный отголосок легко было пропустить, но я всё же его засёк и не поленился свернуть с пути, хотя источник находился хрен пойми где.

Когда я добрался до провала в пространстве, из него навстречу вывалился адьюкас. После такого оставалось только признать: без провидения Императора тут явно не обошлось.

Аве мне, как говорится.

Шутки шутками, а не окажись я поблизости, этот свиномордый пострел и вправду везде бы поспел. Он вполне мог выжрать несколько районов — и даже особо не напрячься. На окраинах Руконгая подобное было почти нормой, но приемлемым от этого не становилось.

Что с ним делать, стало ясно сразу. Первый порыв — развоплотить тварь на месте — я задавил в зародыше. Убить его я всегда успею, поэтому любителя человечинки решил взять живьём. И не прогадал: неожиданному трофею как раз нашлась работа.

Мысленным усилием я развеял преграду между нами. Одна из лент за моей спиной метнулась вперёд, словно стрела. Адьюкас не успел даже дёрнуться: она обвилась вокруг него плотными витками и спеленала целиком.

Через мгновение внушительная туша Пустого исчезла внутри сияющего кокона. Ни капли мерзкой рейацу наружу не просачивалось. Думаю, даже лучшие сенсоры, окажись они всего в паре шагов, ничего бы не заметили.

Я подтянул пленника поближе к лицу. Сквозь оболочку едва проступали очертания маски, а по телу адьюкаса то и дело пробегали судороги.

Удерживать его оказалось проще простого. Куда труднее было дозировать собственную силу: бороться, по сути, приходилось не с Пустым, а с самим собой.

Всё-таки демоны не зря прозвали Императора Анафемой. Теперь это имя по наследству досталось моему зампакто. В шикае моя рейацу и исходящий от него свет разъедали Пустых не хуже кислоты. Чуть ослабь я контроль — и связанная тварь превратилась бы в горстку серого пепла.

— Ну что, приятель? Пора нам с тобой поиграть в догонялки.

Я развернулся и двинулся к выходу, увлекая кокон за собой.

* * *

Я вышел из сюмпо примерно в сотне метров над землёй. Под сапогами вспыхнули две небольшие площадки из твёрдого света, без труда принявшие вес моей истинной формы. Благодаря им я мог спокойно стоять в воздухе даже здесь, в Обществе душ.

Внизу раскинулось постепенно погружавшееся в сон поселение. Улицы пустели, в окнах один за другим гасли огни, и лишь кое-где среди домов ещё мелькали запоздалые прохожие. Я скользнул взглядом по крышам, после чего прикрыл глаза. Для того, что мне предстояло сделать, обычное зрение было слишком узким инструментом.

Я распустил сенсорику во все стороны, накрывая восприятием поселение и окрестности. В сознании начала складываться не плоская карта, а подробная объёмная модель будущего поля боя. Дома, улицы, расстояния между постройками, духовные следы жителей, четыре поместья и возможные линии движения — всё занимало своё место. Каждая мелочь тут же получала нужную пометку: «важно», «неважно», «может пригодиться», «держать под особым контролем».

Отдельным слоем восприятия шли шесть световых лент за спиной. Они слушались меня, но пока ещё не стали такой же естественной частью тела, как руки или ноги, поэтому положение каждой приходилось отслеживать сознательно. При этом общая картина ни на мгновение не замирала: люди продолжали двигаться, духовные сигнатуры смещались, а мысленная модель послушно обновлялась вслед за ними.

Подобная тщательность была необходима: бой должен был выглядеть настоящим от начала и до конца. Те, кому предстояло стать свидетелями моей игры, не должны были заметить ни одного неверного хода и уж тем более догадаться, что одну из фигур по ту сторону доски тоже передвигаю я. Малейшая неточность могла разрушить весь замысел, а потому в моей картотеке не существовало мелочей, которыми можно было бы пренебречь.

В такие моменты я особенно ясно понимал, насколько невероятное тело досталось мне в этой жизни. А уж во время шикая его возможности выходили на какие-то совершенно запредельные значения.

Сейчас мой разум охватывал пространство на многие километры вокруг, обрабатывал сотни тысяч деталей, непрерывно обновлял их положение и вдобавок следил за шестью новыми конечностями. И всё это — без малейшего напряжения. Ни тяжести в голове, ни усталости, ни ощущения перегрузки. Только лёгкость и мощь — как в теле, так и в душе.

Пожалуй, именно эта лёгкость пугала сильнее всего. Чтобы уничтожить всё живое вокруг, мне не потребовалось бы даже шевелиться. Хватило бы одного чётко сформированного намерения — и всё исчезло бы в ослепительной вспышке, рассыпавшись мельчайшими золотыми крупицами и растворившись в окружающем пространстве.

И это была не отвлечённая теория. Я чувствовал, что действительно способен на подобное.

Дело было даже не в самой возможности, а в том, насколько естественной она казалась. Как будто речь шла не об уничтожении целого района, а о простом движении рукой. Захотел — и десятки тысяч жизней оборвались. Без сопротивления, без усилий, без какой-либо цены, которую пришлось бы заплатить лично мне.

Но даже при таком уровне силы я прекрасно понимал: до Императора мне пока не дотянуться, как бы сильно того ни хотелось. Расстояние между нами всё ещё оставалось огромным. Вот только непреодолимой стены впереди я больше не чувствовал. Не было ни потолка, в который я рано или поздно упрусь, ни узкого места, способного окончательно остановить мой рост. Оставались лишь неполная совместимость с Анафемой, недостаток опыта в обращении с новой силой и время.

А всё это можно было исправить.

И тогда мысль неизбежно упиралась в одно короткое слово:

ЗАЧЕМ?

Для чего в этом мире вообще могла понадобиться подобная мощь?

Айзен? Яхве?

Возможно, пока каждый из них ещё сумел бы преподнести мне крайне неприятный сюрприз. Но лет через пятьдесят? Может быть, через сто? Если мой рост продолжится прежними темпами, ответ выглядел до смешного очевидным.

Очень сомнительно.

В известном мне будущем попросту не находилось противника, ради которого требовался бы такой запас прочности. Либо я чудовищно недооценивал этот мир, либо то тяжёлое предчувствие, которое уже давно подталкивало меня вперёд, относилось к чему-то, о чём я пока даже не подозревал. И ни один из этих вариантов спокойствия не добавлял.

Впрочем, неизвестная угроза пока оставалась слишком далёкой и расплывчатой. Куда сильнее меня беспокоило то, что уже происходило с моей собственной душой. Я оказался одной ногой в том, что любители тысячелетиями полировать даньтян назвали бы трансцендентным царством, и приближение границы больше не было отвлечённой догадкой. Я ощущал её всем своим естеством.

И, буду честен, мне было по-настоящему страшно.

Предстоящий шаг не просто нарастит мои бицепсы и трицепсы. Речь шла не об очередной прибавке к силе, скорости или запасу рейрёку, а о куда более фундаментальном изменении.

Тела я менял больше сорока раз и давно привык воспринимать очередную оболочку как набор инструментов. Одна была сильнее, другая быстрее, третья обладала необычными возможностями, но под всеми ними неизменно оставался я.

Теперь же измениться предстояло не телу. Перемена затронет ту самую душу, которую я протащил через все свои жизни.

Смерть давно перестала меня пугать, но здесь речь шла совсем не о смерти. Я не знал, кем стану по ту сторону границы и насколько это существо будет похоже на нынешнего меня. Сохранится ли мой взгляд на мир? Не изменятся ли желания, привязанности и сами принципы, на которых держалась моя личность? Хуже всего — проверить это заранее было невозможно. Сначала придётся сделать шаг, и только потом я узнаю, куда именно он меня привёл.

Готов ли я к такой трансформации? Однозначно нет.

Буду ли готов через сотню лет? А вот на этот вопрос я не мог ответить, сколько бы ни задавал его себе. Одного времени здесь было недостаточно. Чтобы к чему-то подготовиться, нужно хотя бы понимать, что именно тебя ожидает.

А я не понимал.

Первое сигнальное кидо вспороло ночное небо зелёной вспышкой, вырвав меня из размышлений. Оно напоминало обычную сигнальную ракету, только состояло целиком из духовной силы.

Первая группа закончила работу. Женщин и детей из поместья уже вывезли, а значит, я мог приступать к своей части операции.

Остальные группы Второго отряда не заставили себя ждать. Одна за другой над поселением взмыли ещё три зелёные вспышки. С каждым новым сигналом в моей мысленной картотеке ещё одна пометка «ждать» сменялась на «можно действовать».

Тяжёлые вопросы могли подождать. Сейчас передо мной стояла куда более понятная задача, требовавшая полного внимания.

Последний зелёный огонь растаял в ночном небе.

Пора было приступать к делу.

Когда я вытряхнул адьюкаса из светового кокона, он уже почти лишился рассудка от боли. Я не позволял силе кокона уничтожить Пустого, однако даже дозированного воздействия хватило, чтобы затопить его разум агонией. Поэтому, оказавшись на свободе, он не попытался ни осмотреться, ни сбежать, а просто камнем полетел вниз, дёргаясь всем телом и не переставая орать.

Его рёв не шёл ни в какое сравнение с визгом низших Пустых. Над поселением прокатилась тяжёлая волна, и на мысленной карте одна за другой замерли сигнатуры жителей. Судя по охваченному воем пространству, свиномордый разом парализовал несколько кварталов, в каждом из которых жили тысячи душ.

На мгновение мне даже стало его немного жаль. Беспричинную жестокость я не любил даже по отношению к такому чудовищу — бывшему человеку, который сотни лет пожирал себе подобных. Сочувствия он, конечно, не заслуживал, но и терзать его исключительно ради удовольствия я не собирался. В этот раз всё было сугубо практично: освободи я способного нормально соображать Пустого, свиномордый тут же смазал бы пятки салом и на всех парах рванул подальше от меня. Мне же требовался разъярённый монстр, который бросится на того, кто довёл его до этого состояния, не задумываясь о последствиях. Вот я и оставил ему достаточно разума, чтобы помнить виновника своих страданий, но слишком мало, чтобы подумать о побеге.

Расчёт оправдался: даже падая и продолжая вопить во всё горло, адьюкас уже заряжал серо. Над его пятачком стремительно уплотнялась отрицательная энергия, а когда до земли осталось всего несколько метров, сформировавшийся заряд сорвался с места и ударил в меня. Уклоняться я не стал, поэтому со стороны, наверное, казалось, будто серо поглотило меня целиком. На деле багровый поток лишь обтекал моё тело, не в силах преодолеть даже пассивный слой рейацу. Разница между нами была огромной — и в объёме силы, и особенно в её качестве. При всём своём неуёмном желании Пустой попросту не мог причинить мне никакого вреда.

Ещё через мгновение адьюкас рухнул на выбранный мной недостроенный особняк. Его туша проломила перекрытия, выбросив вверх облако пыли, щепы и обломков. Внутри, разумеется, никого не было — это я проверил заранее. К тому же полностью обходиться без разрушений я и не собирался. Если после такой схватки не останется вообще никаких следов, это будет выглядеть пиздец как подозрительно. Так что уж лучше слегка разбомбить пустой дом, чем уронить разъярённую тварь посреди жилой застройки.

Перед тем как рвануть к беснующемуся монстру, стоило немного подсветить будущее поле боя. Будет до смешного обидно, если все мои усилия пропадут втуне лишь потому, что никто ни хрена не разглядит.

Я зачерпнул внушительную пригоршню рейрёку и, не заморачиваясь, выплеснул её наружу, вложив простенький волевой посыл. Энергия должна была подняться над поселением, сконденсироваться в подобие облаков и залить всё вокруг мягким сиянием.

Но одной видимостью дело не ограничивалось. Рассеянный в воздухе золотой свет должен был заодно защищать окружающих: ослаблять парализующий крик Пустого и не позволять его грязной рейацу поганить, а тем более ранить, обычные души.

Замысел казался простым и, по моим меркам, довольно скромным. По крайней мере, так всё выглядело у меня в голове.

Что я малость переборщил, стало понятно лишь после того, как рукотворная туча разрослась далеко за видимый горизонт. Затем небо над головой начало походить на распахнувшийся портал в небесные кущи, а сверху посыпались медленно кружащиеся светящиеся крупинки. Пришлось признать: у меня, как всегда, всё идёт через задний проход.

Почти сразу обнаружилась ещё одна проблема: добравшись до Пустого, моё творение попросту растворило бы его без остатка. Пришлось срочно накинуть на заряжавшего очередное серо поросёнка полог из моей энергии. Завеса отсекла адьюкаса от разлившегося вокруг света, но для постороннего взгляда осталась почти незаметной. Если кто-нибудь заметит, как я заботливо оберегаю монстра, спалюсь раньше времени.

Тем временем багровый заряд окончательно сформировался и рванул ко мне. Я ускорил восприятие, и стремительная атака словно увязла в воздухе, оставив достаточно времени, чтобы спокойно прикинуть следующий ход.

В отдалении выделялось здание Совета. Судя по метавшимся там духовным сигнатурам, внутри уже начиналась паника. Однако стены надёжно скрывали от собравшихся всё самое интересное. Я решил подкинуть дровишек и заодно прорубить товарищам, которые нам совсем не товарищи, обзорное окошко с видом на происходящее.

Когда серо приблизилось вплотную, я выставил меч под нужным углом и вложил в свою силу предельно простой волевой посыл: отразить.

Поток ударил в Анафему и отскочил, словно свет от зеркала, после чего устремился к намеченной цели.

Луч разрушения в исполнении адьюкаса — это вам не шутки. Он прошёлся по верхней части здания и подчистую срезал кровлю. Над стенами взметнулась пыль вперемешку с обломками, а я аж присвистнул.

— Что-то у меня нездоровая нелюбовь к крышам. Каждый раз, выходя на бой, я сношу чей-то чердак — как в прямом, так и в переносном смысле.

Отбросив глупости, я перешёл к главному блюду.

Я переместился к Пустому и впечатал кулак ему прямо в подбородок. Силу дозировал так, чтобы адьюкаса как следует подкинуло в воздух, а не снесло ему голову. Кувыркающаяся туша долетела до верхней точки траектории и на миг зависла там.

Одна из световых лент подплыла ко мне, повинуясь мысленной команде. Я ухватился за энергетическое копьё на её конце и дёрнул. С громким чавком оно отделилось от ленты и осталось у меня в руке. Оружие низко засвистело, а дрожь пробежала по ладони и отдалась прямо в зубах — те даже заныли.

Я как следует прицелился, оценил расстояние и необходимое усилие, после чего метнул копьё в Пустого.

Но поросёнок каким-то образом умудрился увернуться от моего «точного» броска. Остриё лишь чиркнуло его по боку, заставив снова взреветь от боли и ярости. Благодаря «маленькой тучке», которую я устроил над округой, гражданским этот вопль уже ничем не грозил.

Оружие продолжило полёт и — вот так неожиданность — рухнуло точнёхонько на поместье бедного и несчастного советника.

На месте некогда богатого и красивого особняка вспыхнула ослепительная точка. В следующее мгновение она разрослась и поглотила его целиком. Затем в небо ударил столб золотого света, а вскоре над руинами поднялось облако пыли, накрывшее ближайшие постройки.

— Один есть, — прошептал я и рванул следом за «летающим» Пустым. — Куда же это вы, мистер Пиги?

Адьюкас повернул ко мне свиную морду и отблагодарил за искреннее беспокойство багровым лучом в грудь.

Первой резиденцией дело не ограничилось: ещё три мы с «другом» превратили в прах столь же решительно и, разумеется, совершенно «случайно». То мистер Пиги выпускал серо по дому очередного уважаемого человека, то мы устраивали внутри небольшую потасовочку. Тогда в ход шли мой клинок и когти адьюкаса, а те, кто ещё находился в усадьбе, вскоре превращались в мелко нарубленный паштет.

Четвёртое поместье разделило участь первого. Бедные-бедные советники. Как же они теперь без своей славной родни, частенько наведывавшейся в «увеселительное» заведение, которое я недавно закрыл? Не будет больше рядом с ними этой дружной компании садистов и моральных уродов.

Адьюкас уже выглядел изрядно помятым и держался из последних сил.

— Твоё время истекает, дружок.

Мне даже захотелось похлопать напарника по плечу и таким образом выразить признательность за столь плодотворное сотрудничество. Но, негодяй обломил мой благородный порыв и начал заряжать очередное серо.

— Это ты удачно решил со мной попрощаться.

Я ещё раз пустил мистера Пиги в дело. Переместившись ему за спину, одной рукой ухватил за затылок, а другой вцепился в костяную пластину, прикрывавшую позвоночник.

Рывок сюмпо — и мы уже напротив здания Совета.

У пролома столпились важные лица Сейретея. Они что-то яростно обсуждали, тыкая пальцами в облака дыма на горизонте. Не теряя времени, я повернул голову Пустого в нужную сторону, отпустил его и, прежде чем кто-нибудь успел меня заметить, скользнул в сюмпо, оказавшись высоко в воздухе.

Советники и их охрана повернулись на характерный нарастающий гул. Ещё мгновение назад они раскраснелись в пылу спора, а теперь разом стали мертвенно-бледными. Все застыли, с ужасом наблюдая, как серо сорвалось с пятачка Пустого и устремилось прямо к ним, разрастаясь перед глазами сплошным багровым маревом.