Быть человеком-2 (гет)

С каютой я парням, конечно, помогла, а потом мы пошли на праздник. Времена года по месяцам стали условностью с тех пор, как человечество расселилось по всему космосу — вот и Новая Земля-7 встретила нас ясным солнышком и вполне себе весенней теплынью, несмотря на декабрь по стандартному календарю.

— Лепота! — возвестила я, потянув носом ласковый воздух, перед тем как спуститься по трапу и уступить место мальчишкам.

Однако денрожденный вайб мне основательно подпортил служащий на выходе в город. На Дэна (верней, на его одежду) намеревались ляпнуть здоровую голографически-переливающуюся печать в полспины, облегчая местным задачку «Найди десять отличий».

— Чтобы каждый истинный верующий мог загодя распознать бесовскую технику и не осквернить себя случайным прикосновением, — процитировал какую-то хренову заповедь служащий, а потом буднично, без всякого пафоса добавил, снова сверившись с документами: — Не говоря уж о том, что это «шестерка», от нее всякого можно ожидать.

Мне очень хотелось, чтобы хоть кто-то из них, людей системы, проговорил вслух свою мозаичность сознания. «Ожидать всякого» — это как? Что ваши «универсальные солдаты» начнут своевольничать — то бишь, действовать СВОЕЙ ВОЛЕЙ?! Предположить такое — значит, мигом поставить себя — на одну доску с теми самыми работорговцами, а человечество в целом — на место средневековых плантаторов. Никому этого, естественно, не хотелось, а потому и мысль даже если в это русло шла, то не доходила, останавливаясь в паре шагов от правильного ответа. Так что я даже и не ждала никаких умственных движений от таможенника, просто упаковала всё свое негодование в одно-единственное вежливо-заинтересованное замечание:

— Какого «всякого»? — кажется, мета-иронии я помаленьку училась у Дэна.

Ни грамма конкретики в ответ, естественно, не получила. Тед попробовал было ерничать, но добился лишь угрозы завернуть не только киборга, но и людей.

Мы отошли от терминала и его зоны слышимости и возбурлили. Тед — витиевато и непечатно, я ограничилась ёмким:

— Экое… гадство!

Дэн в обсуждении не участвовал, довольно безучастно наблюдая что за таможенником, что за нами. Привык, наверное, с горечью подумала я. И сколько ни старайся, чтоб с нами он привыкал к чему-то другому, реальность то и дело снова щелкает по носу.

— Схожу переоденусь, — только и сказал он, разворачиваясь к кораблю, явственно не желая портить этой дрянью мой подарок.

— Во что?.. — я остановила его за локоть.

Действительно, выбор одежды у Дэна был весьма невелик. Свалочный свитер и моя рубашка на молнии — слишком теплые по здешней погоде; новая футболка, что на нем, и та «кошмарная» желтая, игравшая роль домашне-спальной и с некоторых пор переселившаяся ко мне в каюту.

— В майку, — ответил он.

Форменных сетчатых маек, надеваемых под комбез, у нас на корабле было в избытке — как и самих комбезов: военное наследство. Но выглядели они… как армейское уставное белье.

— Погоди, — осенило Теда, — пойдем, я тебе одну из своих рубашек дам — всё равно не ношу, не жалко.

Вернулся Дэн в тонкой просторной рубахе в сочную черно-синюю клеточку поверх футболки. Это сочетание придавало его бледной коже какой-то нездоровый оттенок, вдобавок — рубашка оказалась ему ощутимо великовата: Тед был выше сантиметров на десять и ощутимо мощнее в плечах. Но рукава Дэн невозмутимо закатал по локти, а прочее его не беспокоило.

Вскоре клеточка «украсилась» монументальными буквами «DEX», и пропускной пункт остался позади. Мне при виде этого безобразия постоянно хотелось отвернуться, а то и спрятаться, хотя вот тут Дэну и правда было, кажется, «до звезды».

— Может, снимешь уже ее, а? — жалобно попросила я, когда таможенник остался так далеко позади, что не смог бы разглядеть нашу компанию и в бинокль.

— За киборга без маркировки тут полагается значительный штраф. Так зачем рисковать? — воззрились на меня удивленные голубые глаза.

Я досадливо прикусила губу и пошла дальше, смотря куда угодно по сторонам, лишь бы не на испятнанную клеточку.

* * *

Городок оказался тихим и на удивление приятным. Я вообще с осторожностью относилась к всевозможным религиозным фанатикам (особенно к тем, что оккупировали систему Тхи, но не только), тем более — тут ещё и киборгов вон не любят, однако ни культовых изображений, ни торжественных транспарантов, ни замотанных по глаза женщин не увидела, что несколько сгладило первое, незадавшееся впечатление. Может, этот святой, что собрался у них сегодня сходить, чисто символический.

Но, если мы с планеткой, вроде как, друг другу понравились, то Тед тихонько исходил на гадючий яд. Выяснилось, что правоверность местных выражается не только в киборго-, но и в пивофобии, и это обломало пилоту всё удовольствие от увольнительной.

— Ханжи несчастные! — бухтел он, поддевая носками кроссовок пыльные камешки. — Что им пиво-то сделало?!

— Может, они заботятся о моральном облике или о бессмертной душе — своих и туристических? — беззлобно подначивала я кипятящегося пилота.

— Моя бессмертная душа без пива обречена на адские муки! — кипятился Тед, с ненавистью провожая глазами уже десятый ларек с газировкой, на месте которого могла бы быть разливнуха.

— Есть некоторая вероятность, что пива требует твоя органическая составляющая, — с невинным видом уточнил его напарник, утюжа глазами горизонт.

— Которая есть бренная плоть, что следует держать в узде и всячески умерщвлять, — подхватила я.

— Вот умерщвлюсь напрочь — и что будете делать?

— Реанимировать, — тут же ответил Дэн.

— Пивом, — прилетело дополнение от меня. — Продержись уж до конца прогулки, а на корабле оторвешься. У тебя же в холодильнике заначка стоит. Неужто не перетерпишь?

— Да не в этом дело! — против воли разулыбался на наш дружеский троллинг Тед. — Во-первых, хотелось именно сейчас, по жаре, чего-то холодненького. А во-вторых — бесит сам факт дискриминации по пивному признаку!

— Это, безусловно, самая вопиющая из дискриминаций, — покосилась на оскверненную клеточку я, но пилот, кажется, не уловил намека. — А насчет холодненького… Мороженое устроит? Я проставляюсь! В честь прошедшей днюхи. Кстати, надо бы ещё тортик для кэпа с доком купить. Но это уже на обратном пути, чтобы сейчас с ним не таскаться…

— Ого, — округлил глаза Тед. — А чего раньше молчала?!

— Обстановка не располагала, знаешь ли, — фыркнула я и сделала движение к лотку под навесом у края парковой аллейки. — Так что, устроит такая замена?

— Валяй, — милостиво согласился пилот. — Только посмотри какое-нибудь поинтересней.

Я кивнула, принимая «заказ», и обратилась к Дэну:

— Ты же тоже будешь? Какое мороженое тебе взять?

Тот оторвался от созерцания гор, акварельно синеющих вдали за городом, и недоуменно посмотрел на меня:

— Мороженое что?

Стоило больших трудов не засмеяться, но я смогла, я молодец.

— В основном, молоко с сахаром, не считая россыпи пищевых добавок.

И, дождавшись неуверенного кивка, удалилась к палатке. Смешно это было только отчасти. От малой части, а от большой — грустно. И верно: где боевому киборгу было свести знакомство с мороженым? С замороженными пайками, разве что, или чем-то ещё в этом роде.

Пару минут спустя я вручила холодный пакетик фисташкового пилоту, надеясь, что это достаточно «поинтересней». Из двух остальных: с кусочками процыкулыра и с вишневым сиропом — предложила выбрать Дэну.

— А ты какое возьмешь? — переспросил он, как будто речь шла о чем-то очень серьезном.

— А мне всё равно! — рассмеялась я.

* * *

Он чувствовал себя странно. С одной стороны, он был рад идти с Нелли и Тедом по этому парку — без определенной задачи, без четко фиксированной цели, люди называют это «гулять». С другой — ему было неуютно. И дело было вовсе не в голограмме на рубашке, что так раздражала Нелли. К тем или иным маркировкам для киборгов он привык и считал их чем-то, не стоящим внимания, просто фоном по умолчанию. К тому же, будучи заявленным как DEX, не притворяясь человеком, он имел большую свободу действий по обеспечению безопасности своих людей.

Его беспокоило другое — что-то неоформленное, уворачивающееся от пристального анализа, не выходящее из странного «Потому что» в рациональную плоскость. Всё же в порядке? Угроз не обнаружено? Что же тогда не так? Определить он не мог, но лучше бы они поскорее все снова оказались на транспортнике.

Вопрос Нелли вырвал его из задумчивости, с которой он сканировал юго-западный сектор горизонта с возвышавшейся там горной цепью. Источник свербящего «Потому» крылся там, и он всё пытался найти его причину.

Мороженое в его жизни было. Мороженая водка, которую следовало подавать Уайтеру, когда та достигала ровно определенной степени охлажденности. Мороженые туши в холодильнике «Черной звезды». Мороженые брикеты стандартных пищевых рационов. Даже мороженый он сам в криокамере. Слово всегда было определением, признаком, не предметом. Мороженого молока с сахаром он до этого не встречал. Похоже это на сгущенку или нет? Любопытство на время затмило даже настырное «Потому».

Оказалось — не похоже. Во всяком случае, на вид. Тонкая полимерная пленка вместо жестяной банки. Твердое агрегатное состояние вместо вязкой субстанции. Объектов было два, и один из них предлагалось забрать себе. Выбрать.

Он воспользовался бы системным генератором случайного выбора, если бы был уверен в равнозначности объектов. Но они были разные: разного цвета упаковки, разные надписи на них, разный состав, красители и ароматизаторы. Нелли чем-то руководствовалась, беря именно эти из всего ассортимента, и случайный выбор мог лишить выбора уже ее. Вдруг он возьмет тот, который она предполагала для себя?

Поэтому он уточняет. Он знает, как неприятно, когда выбора не остается. Но ее ответ: «А мне всё равно!» — со смехом, с 90+%-ной искренностью — несколько его успокаивает. Наверное, это действительно неважно, какой из объектов «мороженое» достанется ему.

Он берет тот, что с вишней. Это будет уже третья вишня — и наверняка снова другая. Хотя бы потому, что от вишни тут — только «ароматизатор, идентичный натуральному». Но он всё-таки берет с вишней. Кажется, она довольна его выбором, потому что снова улыбается.

Чтобы правильно справиться с распаковкой и употреблением незнакомого продукта, он проводит скрытное визуальное наблюдение в течение десяти секунд. Система захвата движений фиксирует, как раскрывает упаковку сверху и спускает до оконечности объекта «палочка» Тед, как разрывает упаковку по всей длине и полностью снимает, бросая в придорожный утилизатор, Нелли. Тед кусает новый продукт, напрягая губы и отводя их от зубов. Нелли лижет языком, как кошка — воду. С упаковкой он поступает как Нелли, с продуктом — тестирует попеременно обе тактики.

Мороженое не похоже на сгущенку, а ароматизатор — на вишню, но всё равно это вкусно.