




| Название: | Адаптация |
| Автор: | ShayneT |
| Ссылка: | https://forums.spacebattles.com/threads/adaptation-dragon-ball-z-alt-power-complete.675247/ |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
— В десять раз сильнее, — сказал Оружейник. — Впечатляет.
В отличие от остальных, со мной он держался исключительно профессионально. Ничем не показывал, что обижен из-за уничтоженной по моей вине алебарды или ожогов на лице, которое броня прикрывала не целиком.
Теперь я могла поднять в воздух подводную лодку. В обычных обстоятельствах такой силы с лихвой хватило бы на всё, что мне могло понадобиться. Насколько сильнее мне вообще нужно было стать?
— Теперь Александрия сильнее тебя менее чем в пятьсот раз, — сказал он. — Если продолжишь в том же духе и не дашь себя убить, со временем ты её превзойдёшь.
— Если со мной вообще кто-нибудь захочет разговаривать, — уныло сказала я.
Раньше другие Стражи меня боялись, а теперь сторонились — все, кроме Софии. Она успела уйти в тень от разлетавшихся сгустков раскалённого металла и потому, в отличие от остальных, не пострадала.
— Дай им время, — сказал он. — С подростками бывает непросто. Мои собственные школьные годы тоже не были идиллией. Я ещё не нашёл своего пути и не умел ладить со сверстниками. Без жестокости не обходилось.
— В этом-то и проблема, — сказала я. — Я знаю, каким путём должна идти, и, похоже, идти мне придётся одной.
— Неужели? — спросил он. — Ты не думала, как можно совместить силы остальных с твоими?
— Например, чтобы Виста растягивала мои удары и я могла бить людей издалека? — спросила я. — Для дальних атак у меня есть заряды Ки.
— А если противник к ним невосприимчив? — спросил он. — Проблема сил паралюдей в том, что они часто похожи на игру «камень, ножницы, бумага»: одна сила побеждает другую, но сама уступает третьей.
Я нахмурилась.
— С Властелином у тебя могут возникнуть трудности, — сказал Оружейник. — Особенно с кем-нибудь вроде Сердцееда или Симург. Даже Технарь может придумать, как тебе противодействовать.
Я кивнула. Подозреваю, сам Оружейник уже работал над способами справиться со мной.
— Кто из Стражей был бы для тебя самым опасным противником? — спросил Оружейник.
— Стояк, — сказала я. — Если забудет о милосердии. Он может натянуть почти невидимую леску и зафиксировать её во времени. При желании так можно отрезать человеку голову. А в защите он способен обезвредить почти кого угодно, если сумеет дотронуться.
Он кивнул.
— А как ему стать эффективнее, не калеча людей?
— Попросить Висту изменить пространство, чтобы он мог атаковать на расстоянии, — сказала я. — Ещё можно делать ступеньки из листов бумаги и забираться повыше. Можно даже использовать аэрозольный серпантин. У него полно способов стать эффективнее, если захочет.
— А София?
— Технарское устройство, позволяющее видеть, где проходят электрические провода, — сказала я. — И, может, визор, чтобы видеть людей. Если не получится, я могу определять их местонахождение чувством Ки и указывать ей, куда стрелять сквозь стены усыпляющими болтами в призрачной форме, прежде чем противники вообще поймут, что мы здесь.
— Виста?
— Сложно... Она и так хорошо обращается со своей силой. Я бы, пожалуй, дала ей гранаты с удерживающей пеной: она могла бы подкладывать их людям прямо под ноги.
— Если ты так хорошо придумываешь, как применять чужие силы, почему не проявляешь больше изобретательности со своими?
Я пожала плечами.
— Я обещала попробовать. Просто... мои силы кажутся такими простыми. Я сосредоточилась на их усилении, потому что это самое очевидное применение.
— Ты уже доказала, что умеешь создавать свет. Попробуй другие способы применения, желательно несмертельные. Меньше всего нам нужен след из трупов за несовершеннолетним героем.
Я кивнула. Несколько идей у меня уже было. Возможно, Ки можно перемещать. Что, если я действительно смогу вытягивать её из других или одалживать им свою? Можно ли создать атаку Ки с более узким краем, чтобы она, например, резала?
Если я умею создавать свет, значит ли это, что могу создавать иллюзии? Можно ли пользоваться Ки как Силой и двигать вещи телекинезом? Ведь во время полёта я, в сущности, делаю что-то похожее. Почему воздействовать на собственное тело должно быть не то же самое, что воздействовать на другие предметы?
Могу ли я поглощать другие виды энергии? Могу ли расширить силовое поле, которым окружаю себя, чтобы защитить других?
Пока не попробую, не узнаю, что возможно, а что нет. Придётся испытать много разных способов и, наверное, немало раз потерпеть неудачу, прежде чем что-нибудь получится.
Все во мне разочаровались, а значит, продолжать по-прежнему нельзя. Даже если я смогу просто проламываться вперёд, подавляя противников силой, это не поможет спасти заложников или помешать Ампутации выпустить в воздух возбудитель болезни, способный уничтожить мир. Тут поможет только стратегия.
— Мне понадобится обучение тактике, — сказала я. — Наверное, это даже важнее, чем боевые тренировки, которыми я занималась.
Он кивнул.
— Сомневаюсь, что большинство противников доставят тебе много хлопот. Немногие кейпы способны поднять больше трёх тысяч тонн, и даже Александрия не сможет сделать это так, чтобы вся конструкция не развалилась под собственным весом.
— Я же не могу просто сбрасывать людям на головы корабли, — сказала я. — Есть кое-что, что я хочу попробовать, но пока не разобралась со всеми трудностями.
Он коротко кивнул.
Будь на его месте кто-нибудь другой, я бы решила, что меня осуждают. У Оружейника это означало обычный рабочий настрой. Он до конца оставался профессионалом, хотя до меня доходили слухи, что за славой он гонится изрядно.
— Ты допустила ошибки, — сказал он. — Но именно я разрешил тебе сбросить машины на Пепельного Зверя. Мне следовало предвидеть вероятные химические процессы, которые за этим последуют. За это я приношу извинения.
Так вот почему он осуждал меня гораздо меньше остальных. Тоже чувствовал себя виноватым.
— Однако считать, что ты можешь броситься в опасную ситуацию, не проверив, действительно ли способна её выдержать... От этого мне тоже следовало тебя отучить. За то, что я не сумел научить тебя осторожности, я прошу прощения.
Почему-то от его извинений мне стало хуже, чем от осуждения и порицаний некоторых коллег.
— По выходным вы с Софией будете ездить на тренировки к Александрии. Основное внимание уделите командной работе, тактике и стратегии, а также умению вовремя отступить.
— Почему София? — спросила я.
— Ей дополнительные занятия по командной работе нужны почти так же сильно, как тебе, — признался он. — Она плохо ладит с остальной командой, отчасти потому, что злится из-за принуждения к службе. Но тобой она, похоже, в какой-то мере восхищается.
— То есть, по-вашему, если так делают крутые ребята, она тоже подтянется, — сухо сказала я.
Самое странное, что план был неплох — если терпимость Софии ко мне не являлась частью какого-нибудь запутанного долгосрочного плана дальнейшей травли.
Впрочем, если так, последствия ей вряд ли понравятся. Об этом я позабочусь.
С моей скоростью и способностями избавиться от тела посреди океана и вернуться прежде, чем кто-нибудь заметит, было бы до смешного легко. Нужно только дождаться облачного дня, когда спутникам Дракона будет сложнее за мной следить.
Не то чтобы я и вправду её убила. Просто иногда было приятно думать о том, что я могла бы сделать со своими мучительницами. Я представляла это ещё до того, как узнала о своих силах. Воображала, что обладаю способностями Александрии и могу, например, сбрасывать людей в космос.
Под людьми я, конечно, имела в виду Эмму.
Правда, теперь я понимала: лучшая месть Эмме — дать ей узнать, кто я и что собой представляю. Пусть знает, что у меня есть сила, которой у неё никогда не будет, способности, о которых она мечтала в детстве. Это было бы идеально.
Только сказать ей я не могла, пока папа оставался уязвимым. Оружейник, правда, сообщил, что теперь тот способен поднимать около пятнадцати тонн, а пули вряд ли доставят ему больше, чем лёгкое неудобство. И всё же хватало паралюдей, которые с радостью напали бы на нас дома, хотя для них и тех, на кого они работают, это стало бы самоубийством.
София казалась искренней, но я уже научилась никому не доверять до конца, каким бы милым человек ни выглядел. Даже нынешняя, более приятная София не была особенно хорошим человеком. Ко мне она относилась лучше, но как это вписывалось в её извращённые представления об общественной иерархии, я не знала.
Похоже, она считала, что те, кто наверху, вправе заталкивать тех, кто внизу, ещё глубже. Когда внизу была я, это было ужасно. Теперь, когда я оказалась выше неё, она вела себя совсем иначе.
Если я снова окажусь внизу, она опять изменит ко мне отношение? Раньше она и вправду считала меня слабой, а теперь уважает — или просто ведёт себя лучше из страха, что моё терпение лопнет и я разнесу её на атомы?
Интересно, есть ли у Протектората сканеры, достаточно хорошие, чтобы обнаружить полное уничтожение человека? К сожалению, любой заряд, способный на такое, заодно испарит стену за ним и, наверное, ещё несколько следующих.
Я где-то читала, что на полное разрушение человеческого тела нужно три гигаджоуля... а в обычной молнии — один процент этой энергии. Правда, чтобы испарить человека целиком, ей пришлось бы охватить всё его тело, а для этого потребуется в шестьдесят тысяч раз больше энергии. Я не сомневалась, что при желании могу выдать столько, хотя, возможно, не одним зарядом. Вот только остановить эту энергию...
А я могу?
Могу ли я создать шар энергии, который будет искать людей, огибать углы и останавливаться по команде? Это было бы куда полезнее обычных зарядов.
Раньше проблема была в моём подходе. Я решила, что моя сила проста и ничего нового с ней не придумаешь, и потому ничего нового, кроме световой вспышки, не придумала.
Оружейник немного посмотрел на меня и отпустил. Интересно, не выглядела ли я так, будто впала в технарский транс? Идей, как применять свои силы, было полно, а вот как хотя бы подступиться к некоторым из них, я не представляла. Можно спросить совета у папы, но я подозревала, что новаторы в нашей семье как раз и погибали раньше всех.
Их открытия, несомненно, умирали вместе с ними, а выживали более осторожные родственники. Выходит, мы одомашнились? Как в том эксперименте на лисьей ферме в России: самым дружелюбным лисам позволяли выживать и размножаться, а из более злобных делали шубы.
Изменения были заметны уже за десять поколений, а через сорок появились лисы с висячими ушами, изменившимся мехом и формой черепа, которые виляли хвостами, стоило появиться человеку.
Если у меня такая сильная тяга к битвам, какой она была у предков? Им просто повезло дожить до взрослого возраста? Я легко могла представить, как на Диком Западе четырёхлетний ребёнок бросается на медведя и погибает.
Во Франции это были бы дикие кабаны, или бедняки, или кто там ещё водился в Средневековье, когда люди не умирали от чумы.
Иногда я задумывалась, не оставляет ли моё образование желать лучшего. Уинслоу не особенно заботилась о том, много ли мы знаем об истории, политике или вообще хоть о чём-нибудь. От нас ведь не ждали успеха ни в чём, кроме работы в фастфуде или торговли наркотиками.
Мама была бы разочарована. О том, что меня интересовало, я знала очень много. Об остальном... не особенно.
Пока я шла по Вышке, заметила, что сотрудники СКП обходят меня стороной. Они смотрели на меня, когда думали, что я не замечаю, и перешёптывались за моей спиной.
Можно было бы испугаться, что меня собираются уволить, но я знала: для этого я слишком важна. СКП и Протекторат были циничны и практичны: сильного плохого человека на своей стороне они предпочтут слабому хорошему.
И всё же придётся очень постараться, чтобы изменить их мнение обо мне. Они считали меня опасной и непредсказуемой, и единственный способ это преодолеть — раз за разом хорошо справляться, пока всё случившееся не превратится в неприятное воспоминание.
* * *
Лагерь Александрии находился не в Лос-Анджелесе.
Можно было догадаться: с тем, какой ущерб мы способны нанести местности, нам совсем ни к чему находиться возле многомиллионного города. Вместо этого мы оказались в пустыне Невады.
София заметно потела, в отличие от меня. Она раздражённо покосилась на меня, и я ей ухмыльнулась.
Александрия вышла из бункера и оглядела нас.
— Это не армия, — сказала она. — Не военно-воздушные силы и не морская пехота. Там могут поддерживать дисциплину, потому что каждый человек должен быть винтиком в машине. Винтики заменимы, и каждый знает: его ценность определяется лишь его полезностью.
Нас было всего десять — куда меньше, чем я ожидала от группы, собранной из Протектората и Стражей со всех Соединённых Штатов. На несколько шеренг нас не хватало, поэтому построили в одну.
Все были одеты в армейскую форму: футболка и ремень песочного цвета, светло-коричневые ботинки и камуфляжные брюки. Головных уборов ни у кого не было, зато на всех — крохотные маски-домино, которые толком не скрывали черт лица. Зачем вообще было утруждаться?
Если сюда явится журналист или злодей и сделает фотографии, выяснить, кто мы, будет нетрудно. Наверное, поэтому местоположение лагеря держали в строжайшей тайне. Моё чувство Ки теперь охватывало около пятисот километров, и в радиусе ста шестидесяти я никого не ощущала.
С картой или интернетом я, наверное, смогла бы понять, где мы, по городкам, которые чувствовала дальше, но здесь ничего такого не работало. То ли сеть сюда не доставала, то ли нас глушили — я не знала.
— К сожалению, каждый парачеловек уникален. Ни один не может в точности заменить другого, потому что двух одинаковых не бывает. Поэтому мы склонны зазнаваться. Думаем, что раз мы уникальны, раз в нас нуждаются, значит, мы особенные.
Александрия подалась вперёд.
— Мы И ПРАВДА особенные, но это не значит, что мы лучше обычных людей. Мы выиграли в лотерею, которая даёт огромную силу вместе с ужасными травмами, делающими нас менее устойчивыми, чем все остальные. Мы лучше их, но одновременно и хуже.
Никто ничего не сказал. Мы стояли смирно, хотя у большинства по лицам катился пот.
— Каждый из вас здесь, потому что совершал ошибки. Иногда — ужасные ошибки, из-за которых гибли люди. Иногда вы вредили только себе. Всем вам не хватает простой дисциплины, благодаря которой любой морской пехотинец, солдат или матрос лучше вас. Как думаете, что они сделали бы с этими вашими драгоценными силами?
Она зашагала перед строем.
— Я скажу, что бы они сделали. Они изменили бы мир.
— Между тем, что могу я и что может армия, есть разница. Там вас могут заставить побрить головы, сбрить бороды... Я не могу: это способно выдать ваши тайные личности.
Я почувствовала, как кое-кто из остальных пошевелился. В том, как они стояли, было самодовольство — непокорность даже перед самой Александрией. Наверное, считали себя смелыми. Я знала, что они просто глупы.
София неуверенно посмотрела на меня, и я едва заметно покачала головой.
Протекторат не поручил бы Александрии эту работу, если бы она плохо с ней справлялась. А хорошо справляться она бы не смогла, если бы ничего не могла с нами сделать.
— Конечно, в настоящей армии на вас могут только кричать, — сказала Александрия. — Но подписанные вами контракты немного другие. Они дают мне право делать то, чего в настоящей армии никогда бы не разрешили.
Она повернулась ко мне.
— Кадет Спарта, — сказала она.
Я вытянулась, пытаясь вспомнить, правильно ли стою.
— Мне говорят, ты считаешь себя сильной. Самым сильным кейпом в Броктон-Бей. Так вот, я здесь, чтобы объяснить: ваш Броктон-Бей — дерьмо собачье.
Мгновение спустя она ударила меня тыльной стороной ладони, и мир взорвался, когда я полетела назад, к одной из глинобитных казарм за нашими спинами. Здание целиком рухнуло, когда я пролетела сквозь него, и я оказалась погребена в склоне холма позади.
Потребовалось немного времени, чтобы унять звон в ушах и выбраться из-под тонн земли.
— Здесь вы не люди, и обращаться с вами как с людьми не будут, пока не докажете, что заслуживаете этого.
Она ни разу не повысила голоса, но слышно её было хорошо. Остальные потрясённо смотрели, как я, пошатываясь, возвращаюсь в строй. Все знали, что я несовершеннолетняя. Если она готова ударить меня, значит, ждать можно чего угодно.
— Добро пожаловать в ад, — сказала Александрия.






|
Nizпереводчик
|
|
|
prolisock
У меня такое впечатление, что он мог стать лучшим в его творчестве. ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша.1 |
|
|
Niz
prolisock Я уверен, что история была не просто хороша, а очень хороша, интересна и увлекательна. Может быть, кто-то продолжит?ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша. |
|
|
Кстати, обложка к "Адаптации" мне очень понравилась.
|
|
|
Nizпереводчик
|
|
|
Вот и всё.
Приятного чтения 1 |
|
|
Niz
Большое спасибо Вам за ваши труды! Ваши переводы всегда отличного качества, читается на одном дыхании! И выбор рассказов для перевода хороший, интересные истории. 1 |
|