Приглашение (гет)

— ЧТО ЗНАЧИТ «ОПЯТЬ»?! — Рон вскочил так резко, что чашка подпрыгнула и залила стол чаем.

— Рон, сядь, — сказала Джинни, но её голос дрожал.

— Не сяду! Она сказала «опять»! Как будто это уже было!

— Это и было, — тихо сказала Гермиона. — Два года назад. Пожиратели. Подвал Малфоев. Она провела там несколько месяцев.

Рон медленно опустился на стул.

— Точно, — прошептал он. — Я забыл. Мерлин, я совсем забыл.

— Она не забыла, — сказала Джинни. — Такое не забывается.

Гарри сжал кулаки.

— Пожиратели? — спросил он, глядя на Гермиону. — Может, кто-то из старых?

— После войны их почти не осталось. Те, кто выжил, либо в Азкабане, либо затаились. Им нет смысла похищать Луну.

— Тогда кто? Новые радикалы? — Ханна лихорадочно теребила салфетку.

— Я не слышал ни о чём подобном, — сказал Гарри. — Аврорат мониторит все группировки инакомыслящих. Ничего, — он устало потёр лицо.

Регулус молчал.

Он сидел неподвижно, глядя на стол, и его лицо было бледнее обычного. Гермиона заметила, как его пальцы сжались в кулак.

— Регулус? — тихо позвала она.

Он не ответил.

— Регулус.

Он поднял голову. И в его глазах было что-то такое, от чего у неё похолодело внутри.

— Луна говорила на английском? — спросил он.

Все переглянулись.

— Да, — ответила Джинни. — Конечно, на английском.

— А похитители?

Тишина.

— Что? — не понял Рон.

— Она сказала: «Lui verrà», — Регулус произнёс это медленно. — Это итальянский. «Он придёт».

Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Итальянский?..

— Гримальди, — сказал Регулус. Он поднялся, и его голос был ровным, почти ледяным. — Клан, который конкурирует с семьёй моей матери. Мы с матерью думали, что это просто борьба за территории. Что они теснят нас на материке, пытаются перекупить контракты, выдавить из портов, — он нахмурился. — Но теперь я думаю, что они целятся не в бизнес.

— А в кого? — тихо спросила Ханна.

Регулус посмотрел на неё. Потом на Гермиону. Потом на остальных.

— В меня, — сказал он. — Они хотят меня. И Луна… — он запнулся. — Луна просто оказалась не в том месте. Они пытались похитить кого-то, кто был рядом со мной. Она подвернулась первой. Одна. Без защиты.

Рон медленно опустился на стул.

— Ты хочешь сказать, — сказал он, — что Луну похитили из-за тебя?

— Да.

— И что теперь?

Регулус выпрямился. И в его глазах было что-то такое, чего Гермиона не видела раньше. Не страх. Не вину. Решимость.

— Я еду на Сицилию, — сказал он. — Сейчас.

— Один? — спросил Гарри.

— Один.

— Это безумие.

— Это моя война. Моей семьи. А теперь и вы втянуты, — он посмотрел на Гермиону. — Я не могу допустить, чтобы кто-то ещё пострадал.

Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от страха за Луну — хотя он был. А от того, как он это произнёс. Спокойно. Принимая.

— Хорошо, — сказала она. — Но ты будешь держать нас в курсе. Патронусы. Каждый день.

— Обещаю.

— Только… вернись.

Регулус чуть склонил голову. Потом шагнул к Гермионе. Не коснулся. Просто посмотрел.

— Я вернусь. С Луной.

Он шагнул к выходу. У двери обернулся.

— Если что-то случится — сразу к Кингсли. Не пытайтесь искать сами.

И аппарировал.

Сицилия встретила его ярким солнцем и запахом сухой земли. Он не был здесь несколько месяцев. И сейчас возвращался не как сын. Как должник. Регулус появился на пороге дома Велати — и сразу понял, что его ждали.

Констанция стояла в гостиной. Она не сидела, не читала, не пила кофе. Просто стояла, глядя в окно, и её руки были сложены на груди.

— Мамá.

Она обернулась. И Регулус почувствовал, как что-то внутри скручивается.

Она не кричала. Не металась. Не плакала. Её лицо было спокойным — слишком спокойным. И это было страшнее любого крика.

— Ты засветил своё окружение. Позволил им увидеть, кто тебе дорог. Думал, они не тронут тех, кто не имеет отношения к делам?

— Я знаю.

— Знал. Но не остановился.

— Я не думал…

— Именно. Ты не думал. Они не играют по правилам, Антарес. Никогда не играли. А теперь твоя подруга сидит в подвале и ждёт, пока «он придёт».

Регулус молчал. Он не искал оправданий. Не пытался защититься. Просто стоял и принимал каждое слово.

— Я исправлю это, — сказал он наконец.

— Как? — Констанция подняла бровь. — Ты знаешь, где они? Ты знаешь, что они планируют? Ты знаешь, сколько их?

— Нет. Но я выясню.

— Каким образом?

— Я найду их. Я умею искать.

Констанция смотрела на него долго. Потом медленно выдохнула, и её плечи чуть опустились.

— Хорошо, — сказала она. — Ты поедешь на материк. Я дам троих в сопровождение. У Гримальди есть база недалеко от Неаполя. Старый склад. Мы следили за ним несколько месяцев, — она подошла к столу и взяла папку. — Здесь всё, что мы знаем. Карты, имена, расписание смен. Но учти: они ждут тебя.

— Я знаю.

— «Lui verrà» — это не просто фраза. Это приглашение. Они хотят, чтобы ты пришёл. Добровольно. Ты — их цель.

— Я знаю.

— И ты всё равно пойдёшь.

— Да.

Констанция помолчала. Потом подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Ты больше не тот мальчик, которого я встретила в девяносто шестом, — сказала она тихо. — Тот мальчик боялся. Тот мальчик прятался. Тот мальчик думал, что не заслуживает ничего хорошего, — она посмотрела ему в глаза. — Ты уже не он. Ты — Бурке. Ты — Велати. Ты — мой сын. И ты идёшь не для того, чтобы доказать что-то. Ты идёшь, потому что это правильно.

Регулус кивнул.

— Я верну её.

— Я знаю, — сказала Констанция. — И ещё, Антарес. Когда найдёшь их — не убивай. Не всех. Нам нужны ответы. И нам нужен мир. Насколько это возможно, — она помолчала. — Гримальди не льют кровь без нужды. Они не Пожиратели. Они хотят влияния, территорий, контроля. Если ты предложишь им выход, который их устроит, они отступят. Это стиль Велати. Найди деликатное решение.

— Хорошо.

— И последнее, — она позвала, когда он был у двери. — Девочка. Луна. Я не знаю её. Но она твоя подруга. И она пострадала из-за тебя. Это не твоя вина. Но это твоя ответственность.

— Я знаю.

— Тогда иди.

Дорога до Неаполя заняла несколько часов. Зачарованный поезд на огромной скорости мчался сквозь оливковые рощи и скалистые ущелья материковой Италии. Трое мужчин в тёмных плащах ждали уже в купе. Кивнули. Не представились. Не нужно было. Регулус неотрывно смотрел в тёмное окно. В стекле отражался его собственный силуэт.

Он думал о том, каким был раньше. В семнадцать лет он верил в чистоту крови. В то, что мир можно исправить. Он получил Метку. Он варил зелья. Он следил за людьми. Он косвенно убил человека.

А потом он встретил Гермиону. И она показала ему, что мир сложнее, чем он думал. Что люди, любые люди, заслуживают шанса. Что он сам заслуживает шанса.

Поезд прибыл. Все четверо молча вышли из вагона и направились по меткам на карте к складу Гримальди.

Итальянцы невольно напомнили ему, кто он есть на самом деле. В его жилах упрямо текла опасная и древняя кровь Блэков, отточенная четырьмя годами жёсткой школы сицилийской мафии Велати. Он научился окклюменции, он умел читать чужие разумы и больше не собирался бежать.

Сейчас Регулус шёл по итальянской улице, зная, куда идёт. Зная, зачем. Зная, что где-то впереди сидит девушка с серебристыми волосами, которая спокойно сказала «опять похищение» и отправила Патронуса. И она видит его ауру.

Он больше не тот мальчик из пещеры. Но иногда он всё ещё смотрит на него из зеркала.

Мысли вернулись к Гермионе. К тому, как она кивнула, когда он сказал «я вернусь». К тому, как не стала цепляться. К тому, как впервые за долгое время он почувствовал не вину, а ответственность.

Не за прошлое. За настоящее.

Мужчина слева коротко кивнул в сторону тёмного переулка.

— Здесь.

Регулус поправил манжету. Проверил палочку. Вдохнул воздух, пахнущий морем и пылью.

И шагнул вперёд.