Повелитель Тайн (джен)

Прождав более получаса и убедившись, что ничего неожиданного не случилось, Клейн и Эмлин Уайт покинули дом адвоката Юргена. Они шли молча, каждый думая о своём, и вскоре добрались до Минск-стрит, 15.

Вампир Эмлин Уайт поднёс кулак ко рту, слегка кашлянул и сказал:

— Плата внесена. Надеюсь, в будущем мы больше не встретимся.

«Звучит довольно эффектно, но, мистер Уайт, вы не забыли кое-что важное?» — Клейн вежливо улыбнулся.

— Я время от времени буду навещать епископа Утравского и надеюсь, что в такие дни тебя не окажется в Церкви Урожая.

— Тогда мне не придётся хлопотать и искать способ избавить тебя от психологического внушения.

Выражение лица Эмлина Уайта вдруг стало очень странным. Он помолчал две секунды, затем вскинул подбородок и сказал:

— Среди Сангвинов много могущественных мистиков. Я напишу им и попрошу помощи.

Сказав это, он прижал руку к груди и поклонился на прощание.

Развернувшись и сделав несколько шагов, он вдруг замедлился, повернул голову и нерешительно спросил:

— Что ты там готовил?

— Суп из говяжьих костей с белой редькой, рис и перец чили с нагорий Фейнапоттера, — с предвкушением сказал Клейн, вдыхая аромат, доносившийся из дома.

Эмлин нахмурился и покачал головой.

— Перец чили не по вкусу Сангвинам.

«Честно говоря, мне трудно представить вампира, который ест перец чили. Хотя иногда я воображаю вампира с булочкой на пару в руках, жующего чеснок и лук...» — беззвучно съязвил Клейн, указал на дверь и дал понять, что собирается наслаждаться ужином.

Эмлин Уайт задумался на секунду, понизил голос и осторожно сказал:

— Вчера ночью я долго всё обдумывал и понял: на самом деле ты ничего не сделал. Так почему требуешь компенсацию? Этот старик отпустил бы меня в любой момент.

Клейн усмехнулся.

— Нет, счёт ведётся не так. Твои родители поручили найти тебя, а не спасти. В итоге я тебя нашёл, и по соглашению награда должна принадлежать мне.

— Кроме того, если бы я не напомнил тебе, ты мог бы просидеть в Церкви Урожая несколько недель или месяцев, прежде чем понял бы, что волен уйти. И ты бы не заметил внушение, заложенное в твоём разуме.

— Ты намекаешь, что с моим умом что-то не так? — лицо Эмлина перекосило.

«Нет, я говорю это прямо...» Клейн улыбнулся и больше ничего не сказал. Он просто открыл дверь и направился прямо на кухню, думая только о прозрачном манящем супе, белом рисе, мягкой, но упругой говядине, костном мозге, скрытом в глубине костей, сладкой освежающей редьке с мясным ароматом и тонких полосках чили с нагорий Фейнапоттера.

В этих острых полосках были ещё розовая соль и зелёные листья петрушки.

* * *

Утром четверга, как и обещал, Клейн отправился в недорогую кофейню в Восточном районе.

Старина Колер, всё в той же толстой куртке, сидел в углу и ел буханку чёрного хлеба, запивая её чаем, который почти не имел вкуса чая.

Клейн подошёл к нему, достал вещи, приготовленные заранее, и подтолкнул к нему.

Это была плата: две пятисолиевые банкноты, четыре односолиевые банкноты и горсть медных монет, специально добавленная для большего впечатления.

Старина Колер довольно долго смотрел на деньги и наконец протянул дрожащую правую руку.

Он разглядывал деньги снова и снова, поднял руку, вытер глаза и выдавил улыбку.

— В доках мы таскаем тяжёлые грузы и, стоя в холодной грязной воде, выполняем всякую неприятную уборку всего за один соли в день...

«А здесь было целых пятнадцать соли!»

Клейн молча слушал. Через несколько секунд он спросил:

— Что вы слышали в последнее время? Что-нибудь заметили?

Старина Колер убрал плату, сделал ещё глоток чая, потёр уголки глаз и сказал:

— Я познакомился со многими докерами и снова нашёл старых друзей, которых знал ещё во времена бродяжничества. Некоторые устроились на фабрики, а некоторые всё ещё мечутся между работным домом и парками. Хе-хе, совсем как я раньше.

— В последнее время неизвестно откуда пошёл слух: раз мы верим в одного из семи богов, почему бы не молиться сразу Творцу всего сущего? Говорят, «Он» на самом деле не умер и остаётся в теле каждого человека и во всём сущем.

— Если молиться «Ему», мы получим искупление. После смерти войдём в «Его» царство, а до смерти тоже заживём лучше. Например, не придётся так тяжело работать, и каждый день будут масло и жирное мясо.

«Это... Это какая-то теория Ордена Авроры о Падшем Творце? После истории с Ланевусом они начали обращать внимание на бедняков Восточного района, доков и фабричного района, надеясь использовать их в своих целях? Интересно, три Церкви это заметили... Наверное, заметили...» Клейн положил кусочек масла между двумя ломтиками тоста и откусил, не чувствуя вкуса.

Старина Колер ещё немного рассказывал, а затем сказал:

— Мистер детектив, по вашим указаниям я следил за работницами текстильных фабрик. В итоге, после вмешательства полиции, их борьба провалилась. Но, хе-хе, лидеры стали фабричными надзирательницами, а треть женщин потеряла работу.

— Некоторые активно ищут новую работу, некоторые стали уличными девушками, а некоторые куда-то ушли. Во всём Восточном районе теперь хаос.

«Если бы Вице-Адмирал Ураган Квилангос приехал в Баклунд в такой обстановке, он мог бы каждый день убивать в Восточном районе одного-двух человек, и никто бы ничего не обнаружил и не заметил...» — вздохнул про себя Клейн.

Старина Колер продолжал пересказывать, что видел и слышал за последние дни, а потом сказал:

— Кстати, младшая дочь Лив пропала.

— Лив? — Клейн был уверен, что никогда не слышал этого имени.

Старина Колер словно опомнился и пояснил:

— Это прачка, которую вы с мистером репортёром видели в прошлый раз, когда она с кем-то спорила. Она всегда дома стирает вместе с двумя дочерьми, но вчера, когда дочери возвращались после доставки белья, одна из них пропала. Младшая. Такая жалость. Она уже много лет вдова и всегда рассчитывала только на двух дочерей, а теперь... Эх, полиция Восточного района точно не будет слишком усердно её искать.

«Несчастным людям часто выпадает ещё больше несчастий, потому что они не могут сопротивляться опасности и не могут изменить свою среду...» Эта фраза вдруг вспыхнула в голове Клейна.

Через несколько секунд каменного молчания он сказал:

— Отведите меня к ним. Я детектив, может быть, смогу помочь её найти.

— ...У них нет денег, — напомнил Старина Колер.

Клейн взял шляпу и трость и сказал:

— Иногда я тоже занимаюсь волонтёрской работой.

* * *

Район Шервуд, квартира, которую раньше снимали две девушки.

Сио вернулась к жизни охотницы за головами, а Форс ускорила работу над новой книгой, надеясь накопить деньги на ингредиенты, необходимые для зелья Мастера трюков.

Но книгу не так-то просто написать. Форс раздражённо почесала волосы и решила выйти прогуляться в поисках вдохновения.

Во время прогулки она обнаружила, что незаметно вернулась в знакомое место.

По диагонали впереди находилась клиника Йосифова, довольно крупная частная клиника, где она когда-то впервые работала.

Постояв и посмотрев на неё, Форс вспомнила старую даму, которая ввела её в мир Потусторонних. Она свернула в небольшой переулок справа и срезала путь к соседней улице.

По обеим сторонам улицы с платанов слетали листья. Здесь было относительно тихо.

Форс помнила, что старая дама жила в доме 39. В те годы она иногда сама приходила к ней, чтобы доставить лекарство, сделать укол или даже помочь с повседневными делами.

«Прошло почти три года. Наверное, это место уже снова сдали, и жильцы могли смениться не один раз... Я до сих пор помню, как пришла разобрать вещи, которые она оставила после себя. Тогда я нашла много тетрадей о мистицизме...» Форс шла под почти голыми платанами и медленно приближалась к дому 39.

Вспоминая прошлое, она постепенно почувствовала вдохновение для книги.

В этот момент она увидела у дома 39 старика в тяжёлом шерстяном пальто и чёрном полуцилиндре. Он трижды позвонил в дверь.

Через несколько минут, убедившись, что дверь никто не открывает, голубоглазый старик покачал головой, повернулся и озадаченно прошептал:

— Всё ещё никого...

Он вдруг заметил Форс, которая смотрела на него неподалёку. Старик поспешил к ней, улыбнулся мягко, но с явной тревогой, и сказал:

— Прекрасная леди, вы живёте в этом районе? Вы знаете Лаберо и Аулису?

«Аулиса? Разве старую даму звали не так? Неужели в этом доме в последнее время не было жильцов?» Немного подумав, Форс сказала:

— Не знаю, та ли это миссис Аулиса, которую вы ищете. Знакомая мне миссис Аулиса долго здесь жила, но умерла три года назад.

— Умерла три года назад? А Лаберо? — поспешно спросил старик, и морщинки у его глаз дрогнули.

— Её муж умер ещё раньше, — честно ответила Форс.

Старик на мгновение застыл, а затем его лицо стало скорбным.

Помолчав, он сказал:

— Спасибо вам, добрая леди.

— Я старший брат Лаберо. Всё это время я жил в Мидсишире. Я давно не получал от них писем и решил приехать навестить.

— Вы можете рассказать мне, что с ними случилось в последние годы?

«Старший брат мужа миссис Аулисы... Может быть, он потомок семьи, о которой она говорила?» Форс вдруг пришла в себя и с улыбкой ответила:

— Без проблем.

Она быстро обдумала, что может сказать, а что нельзя.

Старик указал себе за спину и сказал:

— Там есть довольно хорошее кафе.

* * *

Клейн снова вошёл во влажную комнату слегка старого многоквартирного дома в Восточном районе.

Он увидел женщину, которая в прошлый раз ссорилась с уличной девушкой из-за презрения к её занятию. Она стояла среди груды одежды. Морщинистое лицо почти утратило прежнюю живость; в ней больше не было усердия трудолюбивой женщины, она казалась безжизненной.

Что до её старшей дочери, девушки семнадцати-восемнадцати лет, она сидела у кровати, стирала одежду и всё время всхлипывала.

— Это всё моя вина. Я плохо за ней присмотрела...

— Мне не стоило вести её в тот безлюдный переулок.

— Она ещё сказала, что сегодня вечером хочет выучить ещё несколько слов в бесплатной школе.

— Это моя вина, всё моя вина...

Лив вдруг пришла в себя, повернулась к старшей дочери, стёрла с лица скорбь и яростно отругала её:

— Чего ты ревёшь? Вставай и стирай!

— Голодом помереть хочешь? Или чтобы и в бесплатную школу больше не попасть?

Выкрикнув это, она увидела Клейна и Старину Колера у двери.

— Старина Колер... Это? — с сомнением спросила она.