Повелитель Тайн (джен)

Отложив тёмно-красную авторучку, Клейн взял лист с утверждением для прорицания и откинулся на спинку кресла.

Его губы шевелились, пока он снова и снова шептал: «Время сегодняшнего ужина Капима».

Голос Клейна эхом разносился над пустым Серым Туманом. Его глаза быстро потемнели, а веки опустились.

В обрывочном сновидении он увидел просторную элегантную столовую, где стояли золочёные фарфоровые приборы, икра, жареный цыплёнок, тушёная баранина, жареный стейк рибай, жареная во фритюре рыба Драконья Кость, густой сливочный суп и многое другое.

Блюда в определённом порядке и согласно особым просьбам были расставлены перед несколькими ужинающими. Среди них были слегка полноватый Капим; джентльмен средних лет в белом парике, Харрас; Кэти в тонкой блузке; и Паркер, чьё лицо выглядело старше своих лет и почти не внушало страха.

Если смотреть от конца обеденного стола, было видно окно с роскошными украшениями. За окном облака были редкими, а в воздухе смутно различалась алая луна.

Клейн открыл глаза и отметил положение луны во сне. Используя знания астромантии, он быстро вычислил примерное соответствующее время.

«Похоже, это где-то между половиной восьмого и без четверти восемь вечера… Если учесть те несколько сцен, Капим и остальные уже больше чем наполовину закончили ужин, так что можно сдвинуть время ещё на пятнадцать минут назад. Значит, половина восьмого — лучший выбор…» Клейн беззвучно пробормотал это про себя, истолковывая откровение сновидческого прорицания.

Ужинать в половину восьмого не было редкостью. В Королевстве Лоэн и даже на Северном континенте это считалось обычным временем: многие представители среднего класса из-за личных обстоятельств или низкой аренды жили в пригородах и добирались на работу паровым поездом короткого следования. Когда они возвращались домой, обычно было уже после семи вечера, поэтому ужин между половиной восьмого и восьмью был нормой.

У Клейна был похожий опыт в Тингене, но причина была другой: у него не было ни слуг, ни хозяйки дома. Когда все трое возвращались домой, им ещё нужно было довольно долго хлопотать, прежде чем они могли съесть горячую еду. Дело было не в том, что они жили далеко от работы.

Именно поэтому горожане и бедняки часто ужинали между половиной восьмого и восьмью вечера.

Поскольку между обедом и ужином проходило довольно много времени, послеобеденный чай, который должен был принадлежать высшему обществу, стал популярен и среди среднего класса, и среди простых горожан.

Закончив толкование, Клейн вспомнил только что полученное откровение и остро осознал одну проблему: где жена и дети Капима?

«Они не появились в столовой… Капим настолько фанатичный верующий в Повелителя Штормов, что его жена и дети вынуждены есть в гостиной? Или есть другая причина? Может, он не женат и бездетен? Но он уже мужчина средних лет…» Клейн попытался провести прорицание по этому поводу, но не получил никакого действенного откровения и сдался.

Половина восьмого. Он ещё раз повторил время и вернулся в реальный мир.

* * *

Вечером даже дома Капим, на котором был строгий галстук-бабочка, прищурился и посмотрел на стоявшего перед ним подчинённого. Медленным, но пробирающим до холода голосом он спросил:

— Фабиан мёртв?

— Да, босс. — Хотя подчинённый работал с Капимом уже много лет, он всё равно чувствовал страх и ужас.

— Одиссей, называй меня мистером. Мистер. Через несколько лет тебе придётся называть меня сэром Капимом. — Капим ослабил галстук-бабочку и небрежно взял толстую сигару. — Когда умер Фабиан? Как он умер?

— Сегодня днём я отправил его в Восточный район кое-что сделать. В итоге у него случился конфликт с бандой Змангера, и ему ударили ножом в шею… — дрожащим голосом описал Одиссей.

Капим, подкуривая сигару, невозмутимо сказал:

— Фабиан и правда дурак.

— Но люди из банды Змангера не знают, что он мой идиот-подчинённый?

— Мистер, вы же знаете, горцы, прибывая в Восточный район, часто вступают в банду Змангера, а они варварские и безрассудные и плевать хотели, кто есть кто, — быстро объяснил Одиссей.

Капим фыркнул.

— Они забыли, что это не нагорье? Или забыли, кто я такой?

— Одиссей, мне нужно тело главаря банды Змангера из того квартала. Справишься? Если нет, я утоплю в реке Тассок твою жену, твоего ребёнка и тебя самого.

— Мистер, без проблем! — Одиссей немедленно повысил голос.

Он тут же тихо спросил:

— Кого я могу задействовать?

Капим уже собирался ответить, когда дверь внезапно открылась и вошёл джентльмен средних лет в белом парике, Харрас.

Он холодно взглянул на Одиссея, а затем перевёл взгляд на Капима.

— Я слышал, один из ваших подчинённых вступил в конфликт с бандой в Восточном районе и в итоге погиб?

— Да, мистер Харрас. — Капим поднялся с сигарой в руке.

Харрас посмотрел Капиму в глаза и сказал:

— Вы хотите им отомстить?

На лбу Капима внезапно выступили капли пота.

— Нет, вовсе нет. Мистер Харрас, вы неправильно поняли.

Харрас слегка кивнул.

— Вы должны помнить: в этот критический период мы должны по возможности не создавать неприятностей без необходимости.

Он сделал паузу на секунду и проследил за реакцией Капима.

— Вы не единственный торговец людьми в Баклунде. Мы можем поддерживать вас, но можем поддержать и других. Запомните это.

— Я выбрал вас потому, что вы достаточно жестоки и бесстыдны, но при этом крайне осторожны. Не потому, что вы самый крупный торговец людьми.

Одиссей слушал их разговор со стороны и мечтал превратиться в пустое место. Тогда ему не пришлось бы видеть, насколько смиренным стал его босс Капим.

На лице Капима не было и следа гнева. Он улыбнулся и сказал:

— Мистер Харрас, меня главным образом беспокоит, что смерть Фабиана не так проста. Она может нарушить ваши планы.

— Нет, с его смертью всё в порядке, — утвердительно сказал Харрас. — Я не получил никакого отклика.

— Вот как… — Капим изобразил облегчение. — Тогда я спокоен.

Он посмотрел на Одиссея и жестом велел ему уйти. Затем понизил голос и сказал:

— Мистер Харрас, в этой партии есть товар того рода, который вам нравится.

Увидев, что выражение Харраса смягчилось, но не выдало никаких эмоций, Капим быстро добавил:

— Тех, кого нужно отправить, мы уже собрали.

Харрас медленно кивнул.

— Отправьте её сегодня вечером в мою комнату.

— Да, мистер Харрас! — широко улыбаясь, сказал Капим.

После ухода Харраса его лицо помрачнело. Он глубоко вдохнул и прошептал:

— Надеюсь, на этот раз вы сдержите обещание… Я больше не хочу быть замешан ни в чём подобном!

Он ясно помнил тот год, когда во время Праздника Урожая к нему пришёл человек, надеявшийся получить партию невинных девушек.

С того дня траектория его жизни резко изменилась. Он занял пятую часть рынка незаконной работорговли.

Он быстро стал одним из довольно известных баклундских магнатов, познакомился с несколькими важными фигурами и втянул их в бездну разложения.

Теперь он отчаянно хотел скрыть грехи прошлого. Он хотел, чтобы «Капим» прошёл очищение и стал настоящим членом высшего общества. Но пока он не мог этого сделать.

Бросив взгляд на сигару в руке, он взял фотографию в рамке, где был изображён он сам рядом с красивой женщиной и двумя детьми.

Поглаживая большим пальцем поверхность рамки, Капим прищурился и прошептал:

— После этого вы сможете вернуться…

К ужину Капим вышел из кабинета, и на его лице снова была приклеена тёплая улыбка.

— Мадам Кэти, сегодня вечером есть ваша любимая икра и специально приготовленный для вас жареный цыплёнок, — сказал он женщине в тонкой блузке.

Кэти коснулась старого шрама на лице и молча кивнула.

Капим знал, что она молчалива и свирепа, поэтому не стал продолжать. Он смотрел, как она садится на своё место.

Затем в столовую вошёл Харрас в белом парике и слегка кивнул каждому из ужинающих.

Выглядевший старше своих лет Паркер сделал глоток вина перед едой и с улыбкой жестом пригласил Капима сесть.

Белые салфетки были разложены, а блюда подавали одно за другим. Капим поднял бокал и усмехнулся:

— Святой Повелитель Штормов, выпьем за прекрасное будущее.

— За прекрасное будущее, — ответил Паркер.

Харрас не сказал ни слова. Он лишь взял бокал и сделал жест. Кэти полностью их проигнорировала.

В этот момент классические часы, висевшие в холле, показывали 7:23.

* * *

В дешёвой гостинице района Баклундский мост.

Переодетый Клейн достал золотые карманные часы, посмотрел точное время, затем вынул порошок Святой Ночи и запечатал комнату духовным барьером.

После этого он быстро подготовил алтарь и провёл ритуал.

— Я!

— Я призываю от своего имени:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе, таинственный владыка над серым туманом; Король Жёлтого и Чёрного, повелевающий удачей.

…

Когда ритуал завершился, Клейн сразу сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом, готовый ответить самому себе.

В возвышающемся и торжественном дворце он увидел Дверь Призыва, сгущённую рябью света. Это была пара иллюзорных створок, открывавшихся наружу и покрытых таинственными символами.

Клейн не спешил принимать призыв. Вместо этого он достал Брошь Солнца и другие мистические предметы и, согласно плану, вобрал их в своё духовное тело.

Наконец он поднял карту Чёрного Императора и позволил духовному телу окутать её.

Внезапно Клейну показалось, будто его духовное тело стало материальным, обрело плоть и кровь. Словно он мог поднять револьвер и передвинуть стол или стул!

Вокруг него поднялся тёмный, неземной туман. Туман облепил поверхность его тела и сформировал внушительные доспехи.

На голове у него была чёрная корона, за спиной — длинный плащ того же цвета.

В этот момент Клейн походил на императора, собирающегося отправиться в поход.

Чёрный Император.

Он посмотрел на очищающие пули и револьвер, которые не взял с собой, затем шагнул вперёд и вошёл в щель иллюзорной двери.

Выпрыгнув из света свечи, он сразу полетел под покровом ночи к вилле Капима на Айрис-стрит в районе Шервуд.

Вскоре он проплыл перед искусственным фонтаном и неторопливо приблизился ко входу на виллу. Патрулирующие охранники проходили мимо, но никак не реагировали. Было ещё не так поздно, поэтому снаружи не дежурили Потусторонние.

Кроме того, Клейн не боялся, что могущественные Потусторонние внутри что-то заметят и испытают предчувствие.

Потому что карта Чёрного Императора обладала свойствами противодействия прорицанию и пророчеству!