Повелитель Тайн (джен)

В чёрной короне и плотных доспехах Клейн стоял в дверном проёме, несколько секунд настраивался и сделал шаг вперёд.

Его с виду физическое тело беззвучно прошло сквозь дверь и вошло на виллу Капима.

Первым его встретил просторный вестибюль, где было много стульев и вешалок для одежды, а за ним располагался великолепный зал, в котором главным цветом было золото.

Потолка не было, только купол высотой в три этажа. С него свисала гигантская хрустальная люстра, и на каждом её «лепестке» стояла жемчужно-белая свеча.

За толстой тяжёлой дверью слева от зала находилась элегантная и изысканная столовая. Там сильнее всего пахло жареным мясом, скрывая запах вина и другой еды.

Клейн не спешил входить в столовую. Сначала он частично обошёл её снаружи, время от времени протягивая руку и дёргая серовато-белые газовые трубы. Со стороны казалось, будто он проверяет свою физическую силу после того, как взял с собой карту Чёрного Императора, и выясняет, насколько может воздействовать на реальный мир.

Когда Клейн был Провидцем и Клоуном, его духовное тело обладало только интуицией, отдельной от прорицания. У него были лишь две способности, похожие на заклинания: напрямую атаковать душу и замораживать цель через прикосновение. Продвинувшись до Последовательности Фокусника, Клейн, даже не полагаясь на потусторонние силы своего физического тела, всё равно мог использовать в состоянии духовного тела подмену бумажной фигуркой и Воздушные пули.

Кроме того, он начал уметь вселяться в других и получать базовый контроль над целью.

После усиления картой Чёрного Императора сила его духовного тела возросла, как и количество предметов, которые он мог нести. Способность, похожая на заклинание и напрямую атаковавшая душу, превратилась в Вопль Призрака: она создавала неслышимую для людей звуковую волну, способную повреждать души всех живых существ в области, также называемые Телами Души. Точно так же явно усилился и эффект заморозки, происходивший от прикосновения.

Убедившись во всём, он нашёл угол стены и прошёл сквозь неё в столовую.

Затем, подавив все эмоции, он окинул взглядом длинный стол.

Он увидел Харраса в белом парике, Кэти в тонкой блузке, Паркера со старым лицом, пьющего красное вино, и слегка полноватого Капима, нарезавшего стейк рибай.

Клейн быстро отвёл взгляд, не осмеливаясь смотреть слишком долго, чтобы несколько Потусторонних не обнаружили его через духовное восприятие.

С помощью духовного свечения слуг и служанок, стоявших вокруг, то есть по цвету их аур, он осторожно обошёл столовую и выяснил её точную планировку. Например, размер столовой был равен общей площади его гостиной, столовой и комнаты для отдыха. Также там был камин с горящим углём, который обогревал всю комнату через трубу. Стояло шестнадцать элегантных газовых ламп; их свет смешивался, делая комнату светлой как днём. Напротив камина была стена с висящими рамами. Там находились наброски и масляные картины, все работы известных художников.

«Бородатого Белиза здесь нет. Должно быть, он сменяет кого-то у подвала… Если Потусторонний готов заниматься такой черновой работой, у Капима явно не простая торговля людьми…» Клейн подумал несколько секунд, затем прислонился к масляной картине с закатом. Он протянул руку внутрь собственного тела и отвинтил крышку полупрозрачной коричневой бутылочки.

Это был Ядовитый Флакон!

Он уделил столько внимания времени и выбрал момент ужина потому, что именно сейчас главные фигуры должны были собраться здесь наиболее упорядоченно. Это было самое выгодное время для использования Ядовитого Флакона!

А поскольку стояла ранняя зима и двери с окнами были плотно закрыты, действие Ядовитого Флакона становилось сильнее и быстрее!

Кроме того, перед приходом Клейн не замачивал Ядовитый Флакон, чтобы приготовить «профилактическое» средство. Сейчас он находился в состоянии духовного тела и не боялся биологических ядов!

Пользуясь скрытностью и удержанием духовного тела, он тихо стоял там и терпеливо любовался каждой из элегантных настенных ламп, соединённых с серовато-белыми газовыми трубами. Очень скоро яд без запаха начал быстро распространяться наружу.

* * *

Харрас в белом парике нарезал рыбу Драконья Кость, жаренную во фритюре, обмакнул её в соус с чёрным перцем и отправил в рот.

Разжевав и проглотив, он взял слабо-золотистое шампанское, пузырившееся как нитка бусин, и с хорошим настроением сделал глоток.

Он невольно думал о развлечении, которое ждало его вечером, — о радости от того, как упрямая девушка будет им покорена.

Это влияло на его аппетит и мешало сосредоточиться.

Кэти не стала просить слугу нарезать ей жареного цыплёнка. Она опустила голову, взяла нож и вилку и, словно проводила точное вскрытие, быстро разделила цыплёнка на несколько частей. Все они были почти одинакового размера.

Паркер пробовал красное вино и ел тушёную баранину, время от времени беседуя с Капимом, сидевшим во главе стола, и был здесь самым примерным гостем.

Ужин шёл упорядоченно, и наконец Капим положил в рот последний кусок говядины.

Он улыбнулся трём Потусторонним и сказал:

— Мистер Харрас, мадам Кэти, мистер Паркер, сегодняшние десерты приготовлены шеф-поваром «Ля Борреги». Их три вида: фруктово-карамельный пудинг, сливочный бисквит и морковный торт.

Харрас, всегда холодный, слегка кивнул.

— В нашей стране так любят десерт.

Едва закончив это замечание, он увидел, как Капим поднял руку и почесал щёку, а затем почесал ещё раз.

— Немного зудит, — извиняюще улыбнулся Капим.

Не успел он договорить, как не удержался и почесал ещё раз, оставив на лице чёткий кровавый след.

Кровавый след быстро вспух, кожа стала полупрозрачной. Внутри даже можно было разглядеть бледно-жёлтую жидкость.

— Правда немного зудит. — Капим снова улыбнулся.

Он снова почесал прежнее место, но из-за чрезмерной силы вздутие прорвало полупрозрачную кожу, и наружу брызнул гной с тошнотворным запахом.

Харрас прищурился, резко вскочил на ноги и настороженно огляделся.

— Ха-ха-ха.

— Ха-ха. Ха-ха-ха.

В этот момент он услышал преувеличенный смех, и его тело внезапно напряглось.

Он увидел слугу и служанку, которые держались за животы и громко смеялись. Они смеялись так сильно, что не могли выпрямить спины, у них текли слёзы, и от этого смеха в комнате воцарилась тишина.

Словно по цепной реакции, остальные слуги либо падали в обморок, либо непрерывно извергали жёлто-зелёную жидкость.

Никого не миновало.

Бам!

Кэти перевернула обеденный стол, и золочёные приборы, остатки еды и вино посыпались на пол.

В руках у неё были револьвер и мягкий чёрный хлыст.

Паркер тоже поднялся, но разум его казался рассеянным. Он смотрел, как Капим жалобно кричит о помощи, продолжая чесаться и с силой сдирая с себя куски плоти. По какой-то непонятной причине Паркеру показалось, что в этом уродливом и отвратительном облике проступают приятные, миловидные черты.

В этот момент Харрас понял, что ему немного не хватает воздуха, и осознал, что комната, вероятно, наполнена ядом.

Он прорычал:

— Задержите дыхание!

— Паркер, открой дверь.

— Кэти, за мной. Найдём нарушителя!

В этот момент Харрас был благодарен, что ужин проходил вместе с Капимом и вокруг было немало прислуги.

Сопротивляемость обычных людей ядам была куда ниже, чем у Потусторонних. То, что они проявили признаки заранее, позволило им обнаружить неладное до того, как яд добрался до глубин их тел!

«У Паркера самая низкая Последовательность среди нас. Среди нас симптомы должны быть сильнее всего именно у него…» У Харраса внезапно появилась эта мысль.

Скрип!

Когда Паркер открыл дверь, убедившись, что столовая больше не запечатана, Харрас, полагаясь на Духовное Зрение, обнаружил иллюзорную фигуру, тихо мелькнувшую рядом.

Фигура была в толстых внушительных чёрных доспехах, на голове — тёмная корона. Лицо закрывала маска того же цвета, делая его похожим на короля из духовного мира.

Это был не кто иной, как Клейн.

Харрас поднял правую руку, указал на чёрную фигуру, невидимую для обычных людей, и произнёс на древнем гермесе:

— Сковать!

Внезапно пространство вокруг чёрной фигуры стало вязким, словно превратилось в огромный янтарь или создало запечатанную прозрачную стену.

Фигура была прикована к месту и почти не могла двигаться. Кэти уже давно прицелилась и нажала на спуск. Они хорошо работали вместе.

С двумя хлопками светло-золотые пули, покрытые странными узорами, прошили вязкий воздух и попали в чёрную фигуру.

Пули прошли насквозь и ударили в противоположную стену. Чёрная тень самовоспламенилась и превратилась в грубо вырезанную бумажную фигурку.

В бледно-золотом пламени бумажная фигурка быстро обратилась в пепел.

Па!

Раздался странный звонкий щелчок, и свет шестнадцати элегантных газовых ламп вместе с огнём, тихо горевшим в камине, внезапно вспыхнул, оставив перед глазами Харраса, Кэти и Паркера лишь краткую красную вспышку.

Вскоре всё пламя погасло, и столовую освещали только уличные фонари человеческого роста за окном и алый лунный свет, пробивавшийся сквозь слои облаков. От этого место стало необычайно тёмным и тихим.

Харрас и остальные снова положились на Духовное Зрение и духовное восприятие, разыскивая призрачного нарушителя.

В то же время Харрас понял, что яд действует недостаточно быстро. По-настоящему он развернётся только после того, как он покончит с врагом.

Поэтому он обратил внимание на движение у входа в подвал. Он снова указал на дверь и сказал на древнем гермесе:

— Заключение!

Вся столовая внезапно застыла, словно её окружил дополнительный слой невидимой стены, через которую не могли проникнуть даже духовные тела.

Харрас хотел лишить нарушителя возможности сбежать!

«Нашла!» Держа револьвер в одной руке и хлыст в другой, Кэти заметила чёрную фигуру, парящую в воздухе.

Странный свет мелькнул в её глазах, но прежде, чем она успела атаковать, в голове загудело, словно кто-то ударил её по черепу деревянной палкой.

Ей показалось, что она столкнулась с неописуемым воплем. С кончика её носа медленно упало несколько капель липкой крови.

Харрас ощутил лишь лёгкое головокружение, а нехватка воздуха, похоже, усилилась. Паркер, самый слабый из них, видел звёзды, и шаги его стали неустойчивыми.

Внезапно кто-то похлопал Паркера по плечу.

Холодное и мрачное чувство хлынуло на него, заставив замереть на месте. Казалось, его целиком покрыл лёд, а холодная влага проникла в кости. В ушах прозвучал знакомый низкий голос.

— Сковать!

Паркера мгновенно заключила у двери прозрачная стена. Однако Клейн не стал вселяться в него, а прошёл прямо сквозь него, своевременно избежав действия заклинания Харраса.

Харрас прищурился и махнул правой рукой.

— Освободить!