Книга Перемен (джен)

Литтл-Хэнглтон был крохотной сонной деревушкой, даже с окрестными фермами не набиравшей сотни жителей... Именно что был. Потому что населённый пункт, в котором разместилась воинская часть, тихим быть перестаёт.

Испытательный отряд был невелик — усиленная рота по штату, но даже так военных получалось больше, чем всех деревенских жителей, и далеко не все они жили в казарме. Офицеры и вспомогательный персонал с семьями, обосновавшиеся в деревне, разом увеличили население раза в полтора, и на этом всё только начиналось...

У военных была парашютная вышка, по воскресеньям открытая для всех желающих за весьма умеренную сумму. Естественно, желающих хватало, и вышка быстро стала местной достопримечательностью... А потом и не только местной — когда выяснилось, что вышек в Англии вообще немного, а гиперболоидная — и вовсе одна. И желающих стало ещё больше, ехать им приходилось всё дольше...

Итог был закономерным — из Грейт-Хэнглтона пустили автобус, а чуть в стороне от остановки экскаватор бодро рыл котлован под заправку.

— Весеннее обострение, — задумчиво произнёс Прюэтт, затушив в пепельнице окурок. — Впрочем, нам только лучше... Как там ваша ученица?

— Довольна, как слон под водопадом, — ответил Том, выдохнув дым.

— Это как?

— Могу показать, — Том раздавил окурок. — Впечатляющее зрелище...

— Не откажусь.

Том сосредоточился и посмотрел в глаза командиру, отправляя воспоминание.

Секунд десять полковник молчал, а затем задумчиво протянул:

— Да уж, везучая скотина... Вот не ожидал у девочки такой страсти к физкультуре.

— Вы же знаете её приёмную мать, — фыркнул Том.

— Видел. Монументальная женщина!..

— Вот именно. И Кэти хочет стать такой же сильной... А из-за особенностей её магии это для неё вообще очень желательно, хотя таких впечатляющих габаритов ей, конечно, не достичь. И кстати, для мага это вообще полезно, хотя большинство чистокровных считает иначе.

Прюэтт покачал головой — перед ним такой вопрос вообще не стоял: армейские нормативы едины для всех, деления на магов и маглов не предполагают, зато предполагают выговоры и штрафы, а так же торжественное изнасилование мозга перед строем при их невыполнении. Тут хочешь не хочешь не получиться лениться...

Том хмыкнул, вспомнив нарезающего круги по стадиону Малфоя... Хотя скорее ползающего по стадиону Малфоя — скользкий друг Абраксас был хуже новобранца... А сейчас орудовал полэксом Брутуса Малфоя — с древком из железного дерева, которым он в одиночку убивал великанов. Впрочем, ладно — тренировка ученицы должна уже закончиться...

Увидеть родителей Кэти не ожидала, поэтому радостный вопль был ожидаем. А вот Джеки и Марка Гринграсса увидеть никак не ожидал Том. И ладно бы полнолуние, когда Джеки отсиживался у друзей, скрываясь от близнецов, которые считали превратившегося отца идеальной мягкой игрушкой…

— Не то чтобы я не был рад вас видеть, но всё-таки?..

— Ну, я много разных интересных ребят знаю, — сообщил Марк. — Вот и навёл справки… В общем, Плешивый Джозайя от случая к случаю ещё и информацией приторговывал, и недавно шуганули его, когда он что-то разнюхивал во владениях Сейров.

Том сочувственно кивнул. Сейры, конечно, не славились богатством и никогда не заморачивались на тему чистоты крови, но это была старая и уважаемая семья, которая терпеть не могла, когда кто-то лез в их дела. Правда, и убивать такого любопытствующего — это всё-таки перебор…

— Я, конечно, не знаток тамошних раскладов, но Сейры, вроде бы, не склонны прибегать к услугам мистера Линча?

— Так-то да, но этот урод попытался влезть в их контрабанду через Югославию — а ты понимаешь, какой это уровень. Джефферсон — ты его не знаешь — вообще говорит, будто там сам маршал Тито в доле. Чушь, конечно, но… В общем, есть подозрение, что он и Гонта попытался в этот блудняк втравить, хотя доказательств пока нет.

— Дикий Запад, — фыркнула Глинда. — Но вообще да, если так и было, то Плешивый сам во всех своих бедах виноват.

— Ну а мы по твоей старой наводке накрыли одну шайку, — сообщил Джеки. — И вот такую у них нашли книжку — не знаю, что это такое, но по виду старая, да к тому же рукописная.

Он вытащил из сумки книгу, положил на стол и аккуратно развернул драконью кожу.

Упаковывать книгу было незачем — магией она не фонила, но инструкции… Инструкции требовали.

— Хм… «Волховник», причём рукописный, то есть конкретно чей-то, — Том открыл книгу и пролистал. — Век семнадцатый, не позже. Как магическая книга особого интереса не представляет, просто сборник заклинаний, в нашем случае — самодельный. Лучшее, что ты можешь сделать — принести его в советское посольство, сказать, что книга конфискована у контрабандистов, выдай что-нибудь про культурное наследие, жесты доброй воли и всё такое, что хорошо смотрелось бы на первой полосе «Таймс»… Есть, конечно, шанс, что тебе дадут просто красивую грамоту без денег, но с нашего Министерства ты и этого не получишь — конфискуют и закопают…

— А почему закопают?

— Да потому что тут половина на церковнославянском языке, а я не думаю, что на всю магическую Британию найдётся хоть один человек, который его знает.

В принципе, ван Хельсинг знала древнерусский язык, так что, по идее, должна была как-то понимать и церковнославянский — но вот как именно? Том на Древних рунах дополнительно изучал футорк и древнеанглийский понимал… Но читать «Беовульфа» в оригинале, пожалуй, не взялся бы. Ну и, конечно, имелся Лавгуд — а от Лавгуда можно было ожидать чего угодно.

Том вышел из конторы Малпеппера и прикурил. Ничего сложного или слишком дорогого — но ингредиентов в нужном количестве у Малпепперов не было, нужно было докупать. Впрочем, примерно половина заказа на складе была, и сегодня вечером её доставят в Литтл-Хэнглтон… Ничего страшного просто немного лишней возни. Возни Том не любил, но относился спокойно — разумеется, пока требуемые усилия не выходили за рамки разумного.

Закурив, Том решил прогуляться по Косому, благо, спешить было совершенно некуда, а потом заглянуть в «Дырявый котёл» и узнать свежие сплетни, информации в которых было частенько гораздо больше, чем в докладах разведки. Правда, не всегда было понятно, что с ней делать… Ну, вот хотя бы шляпы взять — колпаки, похоже, полностью исчезли с голов британских волшебников, уступив место различным вариациям паннонской шапки. Значило это что-то? Несомненно. Что именно? Да Мордред его знает — скорее всего, просто очередная конвульсия моды… Но как она повлияет на магов? Да и повлияет ли вообще? Опять же — Мордред его знает. Но отметить стоит, хотя бы как курьёз, да и аналитики, возможно, что-нибудь из этого вытащат…

В «Дырявом котле» неожиданно обнаружился Абраксас — слегка нетрезвый, основательно взъерошенный и изрядно ошарашенный.

— Абраксас, мой скользкий друг…

— Прикинь, у меня ребёнок будет, — сообщил Абраксас.

— О, поздравляю, — отозвался Том. — Твоя жизнь заиграет новыми красками…

— Уже заиграла, знаешь ли…

— Поверь, это только начало, — ухмыльнулся Том. И всякий раз, когда ты решишь, что всё, наконец-то вся эта суета окончена — это просто начало ещё большей суеты…

— Или заткнись и проваливай, или заткнись и выпей!

— Наконец-то речь не мальчика, но мужа!

Том уселся рядом, поймал запущенный по стойке стакан, отсалютовал им, залпом выпил и потребовал повторить.

— Ты подозрительно задумчив, мой скользкий друг, — сказал он. — И что-то мне кажется, что твоя задумчивость связана не только с грядущим пополнением семейства…

Абраксас покачал стакан, полюбовался на плещущийся огневиски и ответил:

— Не только… Папаша, чтоб ему похмелиться не дали, засел за свои вычисления и начитал, что мальчика надо будет назвать Люциусом, а девочку Лией…

— Ну, это ещё ничего, — хмыкнул Том. — Если что, мою собственную дочь зовут Дельфини, но там хоть причина уважительная — Глинда когда-то своей бабушке обещала, а вот Прюэтт…

— А с ним что не так? Нормальные у них имена…

— Хе… — Том отпил огневиски. — Нормальные, конечно, только вот я тут узнал случаем, что Дженнифер дочку хотела назвать Амоленцией.

Абраксас едва не подавился виски, откашлялся, поставил стакан и спросил:

— Ты сейчас не шутишь?

— Нет, — мотнул головой Том. — Может, конечно, Глинда пошутила… Но это не в её духе, так что наверняка правда. Самого Прюэтта я, как ты понимаешь, спрашивать не рискнул…

— И чего только люди не придумают… — задумчиво протянул Абраксас. — Амоленция, надо же… Это что значит вообще?

— Не уверен, что это вообще что-то значит, — покачал головой Том. — Глинда, по крайней мере, так ответа и не добилась…

— Ну да, у меня ещё ничего… — Абраксас покачал головой. — Тут, кстати говоря, люди андезитом интересуются — у тебя на него какие планы?

— Это тебе с Ли договариваться надо, — ответил Том. — Он его таскает… Ну что, ещё по одной?

Выпил Том немного, домой явился вовремя, и Глинда претензий предъявлять не стала и даже согласилась, выслушав рассказ, что повод был. К тому же и заказанные ингредиенты доставили, так что Глинда быстро скрылась в лаборатории. Проводив её взглядом, Том покачал головой и отправился в библиотеку — надо было хотя бы в общих чертах разобраться, что именно делает жена… Которая, хоть формально и не была мастером, звание получить могла хоть сейчас, а с учётом того, что зелья она варила, в основном, для морской службы — и вовсе редчайший патент мастера специалис. Редкий настолько, что на всю Англию его имел один волшебник — Олливандер, да и на континенте вряд ли наберётся больше дюжины… И Тому такой не светил — он всё-таки был универсалом, как и большинство магов, и таковым собирался оставаться. Боевая магия, в отличие от прочих дисциплин, узкой специализации не позволяла, заставляя использовать вообще всё… Там и колдовать-то было не обязательно — можно и посохом приложить, всё равно будет магия.

Размышления Тома были неожиданно прерваны школьной совой, которая уселась на карниз и принялась стучать клювом в стекло. Не ожидая ничего хорошего, Том забрал письмо, открыл — и присвистнул. Такого он не ожидал…

«Наводя порядок в библиотеке, я сделала весьма любопытную находку, — писала Ирма. — Не думаю, что это срочный вопрос, тем более, человек, который мог бы пролить свет на эту находку, сейчас недоступен, однако считаю необходимым предупредить вас, поскольку вы просили сообщать обо всём необычном. Подробности сейчас приводить нет смысла — это надо видеть, но сам текст чрезвычайно странный, не говоря уже о том, что не имеет ни малейшего отношения к магии, однако в библиотеке оказался не случайно».

— Странный текст, надо же, — Том сложил письмо. — Ладно, завтра посмотрим…

— К сожалению, я здесь бесполезен, — Том положил свиток на стол. — Ивритом не владею, увы.

— Я владею, — покачала головой Ирма. — И в достаточной степени, чтобы понять, что это какой-то пересказ Книги Бытия, возможно, еретический…

— Просто очень сильно неканоничный, — Шнеерсон аккуратно развернул свиток. — Здесь только начало, такое впечатление, что кого-то посадили переписывать то ли в наказание, то ли для обучения. Что же до самого текста, то это Книга Юбилеев, очень мало известная, а в состав библейских текстов включаемая только эфиопами. Здесь же, судя по всему, век пятнадцатый… хотя у маглов полный текст в Европе стал известен только в девятнадцатом веке.

— Действительно странно, — согласился Том. — Тем более, что этот-то кусок на иврите, а не на эфиопском!

— Ну, во-первых, это может быть компиляция из отрывков и домыслов, — заметила Ирма. — Проверить это, правда, затруднительно — эфиопской Библии у нас нет. И эфиопа, который перевёл бы, у нас тоже нет. Можно, конечно, поискать перевод в магловских библиотеках…

— А можно, не завязывая извилины красивым бантиком, позвать нашу дорогую Лидвин, — предложил Шнеерсон. — Если она сама не знает, то наверняка знает кого-то, кто может помочь.

— Экспекто патронум! Лидвин, загляните, пожалуйста, в библиотеку — у нас тут непонятная рукопись, и мы надеемся, что вы сможете пролить свет на её происхождение.

Светящаяся росомах исчезла, а несколько минут спустя ван Хельсинг вошла в библиотеку, кивнула Тому, внимательно изучила свиток, сделала несколько пассов волшебной палочкой, после чего объявила:

— Середина-конец пятнадцатого века, написано здесь — чернила местные. И это всё, что можно сказать достоверно, остальное — только гипотезы.

— Даже гипотеза лучше, чем ничего, — заметила Ирма. — Даже если она нелепа или неверна, а у нас даже идей нет.

— Что ж… Если присмотреться, то видно, что писец торопился, причём, судя по всему, опасаясь не наказания. Язык для него был непривычен, но в общем, знаком. Далее… Это Книга Юбилеев, и текст явно не переводили с эфиопского — есть тут некоторые моменты. Вообще, у меня ощущение, что этот текст переписывали с оригинала, и оригинал этот был очень ветхим, а это наводит на определённые мысли… Скажите, что вы знаете о ессеях?

— Впервые слышу, — призналась Ирма.

— Какая-то иудейская секта, если я не ошибаюсь, — ответил Том.

— Не ошибаетесь, — кивнул Шнеерсон. — Очень своеобразная секта, я бы даже сказал, ближе к гностикам, чем собственно к иудеям, и очень замкнутая.

— Насчёт гностицизма я бы поспорила, но не сейчас, — ответила ван Хельсинг. — Можем в свободное время подробно обсудить... Но дело не в этом — лет пять назад в Кумране, это в Трансиордании, нашли пещеру с рукописями общины ессеев, причём, похоже, неизвестной. Естественно, всё в плохом состоянии, но кое-что прочитать можно — и там очень часто встречаются остатки именно Книги Юбилеев. Видимо, она для них была очень важна...

— Всё это уже похоже на какой-то бульварный роман, — вздохнула Ирма.

— Ой вэй, да вся наша жизнь — бульварный роман, и таки шо характерно — всё больше про Фу Манчу!..

Вернувшись домой, Том решил навести порядок в кабинете — всё равно пора, да и отвлечься от бредовости жизни тоже хотелось.

Впрочем, если твоя жизнь похожа на бульварный роман — это всё равно лучше, чем Ремарк...

На этой мысли в кабинет заглянула Глинда и объявила:

— Во-первых, обед готов, во-вторых, явилась Помона, и она хочет что-то тебе рассказать. Что именно — не говорит...

— Но вряд ли мне это понравится, — буркнул Том. — Ладно, пойдём...

Никаких идей, что понадобилось ученице, у него не было — но привычки беспокоить по пустякам она не имела, а если дело было серьёзным, то вряд ли это что-то хорошее... И вряд ли касается лично её — со своими проблемами она предпочитала разбираться сама. Впрочем, чего гадать — прямо сейчас, пока Глинда на кухне, спросит и всё узнает...

— Я, конечно, рад тебя видеть, но, полагаю, ты не просто соскучилась?

— Нет, к сожалению. Я только что из Сингапура, и… Вы знаете человека по имени Шао Кан?

— Слышал. Выдающийся алхимик, претендует на высший титул… Император священных снадобий, кажется. Говорят о нём разное, но, насколько я понял, он не слишком разборчив в средствах.

— Да. Но он не просто неразборчив, он совершенно беспринципен. И для работы, которая позволит ему получить титул, ему нужно сердце единорога, причём вырезанное по живому.

Том сперва не поверил своим ушам — настолько дико это звучало. Убийство единорога вообще было глупой идеей, а уж такое... И обычный-то магический выброс от смерти единорога был полезен примерно как взрыв небольшой атомной бомбы, а такое убийство и вовсе загадит весь Запретный лес самое меньшее...

— Правильно ли я понимаю, что этот... умник решил явиться за ингредиентом именно к нам?..

— Правильно, сэмпай. И более того, он этим хвастался на приёме, устроенном Ассоциацией Травников и Алхимиков. К счастью, он, как это часто бывает с китайцами, не подумал, что варвары-лаоваи могут понимать китайский...

— Вот что, — произнёс Том. — Сейчас пообедаем — и иди к Прюэтту. Ему расскажешь всё и в подробностях, а ещё лучше — покажешь воспоминание, думосбор у него есть. Хагрида предупредила?

— Первым делом... — Помона прервалась — перед ней на стол опустилась тарелка.

— Если он так нагло хвастался, значит, это не его личная инициатива, — сообщила Глинда, усевшись за стол, — и тогда им конец.

— Кому?

— Клану Шао. Они не просто редкостные мерзавцы, они ухитрились рассориться почти со всеми, — Глинда поморщилась. — Там всё настолько плохо, что терпит их только наше Министерство, да и то без восторга.

Том и Помона переглянулись — мысль их посетила одна и та же: а на что, собственно, рассчитывает клан Шао?..

Воскресный вечер был испорчен безнадёжно. Понедельник — целиком, но столь же безнадёжно...

Хагрид, разумеется, доложил Дамблдору, Дамблдор доложил Министерству и написал Прюэтту, Министерство обалдело и отправило распоряжение Прюэтту, Помона Спраут лично явилась к Прюэтту... И всё это произошло одновременно. Разумеется, от такого стереоэффекта полковник в восторг не пришёл… И, как это всегда бывает в армии, поспешил поделиться настроением с подчинёнными.

В результате меньше, чем час спустя Том вместе с командой стоял на плацу, слушал Прюэтта, ставящего задачу… И чувствовал себя на своём месте. Нет, ему нравилось учить, но всё же он был прежде всего бойцом — и сейчас им предстоял бой, а то, что о силах противника и о том, когда он появится, толком ничего неизвестно… Ну, это дело привычное.

— Вольно!

— Совсем как в старые добрые времена, да? — ухмыльнулся Джерри, закуривая.