Лучший друг (джен)

Они спустились на нижние уровни планеты-города. Лифт быстро уходил вниз. Энакин отрешенно неподвижно смотрел, как за прозрачной стеной мелькают улицы, магазины с неоновыми вывесками, спешащие по своим делам люди и гуманоиды. Асока вглядывалась в его лицо. Казалось, будто Энакин вел ожесточенный спор с кем-то, кого Асока не видела.

— Энакин?

Он ответил не сразу. Асока уже думала, что он не услышал, когда Энакин моргнул и повернулся к ней, вопросительно вскинув голову.

«Что с тобой?» — хотела спросить Асока, докопаться до истины, помочь, но не решилась.

Асока сделала шаг навстречу, взяла Энакина за левую живую руку.

* * *

Асока задорным заразительным смехом ответила на шутку Энакина и первая выбежала из дешевого кафе. В глазах блестело отражение ярко-алой, оттенка вырви глаз, вывески с названием круглосуточного магазина продуктов. Асока покачнулась с носков на пятки и вытянула руки вверх, потягиваясь.

На улице было холодно, но ветра на такой глубине между стенами небоскребов и узкими улицами, естественно, не было. Пахло сожженным топливом, дымом курева, дешевыми духами, тухлой водой. В Силе беспокойно заметались несколько маленьких неразумных, предчувствуя грядущую заварушку и сторонясь от шагов одного светлого разумного.

Асока вскинула голову, вглядываясь в темноту. Она не наложила на себя защитный барьер, и ее почувствовали недоброжелатели. Он был рядом, Асока пока не понимала, кто именно, но он был рядом, стоял, скрываясь в сумраке переулка за углом.

— Привет, — спокойно бросила Асока в сторону незнакомца, но нащупала рукоять одного из световых мечей. — Ты джедай, верно?

Асока почувствовала, как за ее спиной замер Энакин, оставляя ее разбираться самой. На Скайуокере был глухой барьер, не пробиваемый ничем, кроме прочнейшей связи дружбы.

Незнакомец не ответил, отступил на пару шагов назад.

— Это становиться интересным, — прокомментировала Асока, оставаясь на своем месте, но уже готовая идти за представителем другой стороны Силы. — Мне идти за тобой, джедай?

Незнакомец снова промолчал, но Асока получила невербальный ответ.

«Да».

Она пошла. Медленно, осторожно двинулась по переулку, полному затхлых запахов, следуя за джедаем. Это, вне всяких сомнений, было ловушкой, но Асока хотела узнать, почему на нее, на ситха, не напали сразу. Страха не было, она сможет справиться с джедаем, даже если будет драться на его условиях.

Асока вспомнила, как раньше ужасно не любила, чтобы преподаватели страховали ее во время выполнения простеньких заданий. Сейчас все было совсем по-другому, Энакин почти никогда не страховал ее. Асока всегда воспринимала это как доверие к ее способностям, хотя порой причиной всему было нежелание усложнять себе жизнь и нести ответственность за ребенка, навязанного сверху. Теперь Асока была полностью самостоятельной, совершеннолетней, за нее никто не отвечал, да и Энакин верит в нее значительно больше, чем раньше.

Кто был загадочный проводник Асоки? Джедай, скорее всего. Куда и зачем вел ее? В свое джедайское логово, где сидит его подельник или подельники. Почему Асока должна идти за ним? Да, ситх его знает. Любопытно, да и Сила вроде не предупреждает об опастности…

Вскинутая рука в сторону. Зажженный клинок голубого цвета. Боль в пораненном плече.

И все же никогда нельзя терять бдительности. И думать надо поменьше.

Асока вскочила на ноги, оттолкнулась он влажной бетонной стены с почти не различимыми в темноте граффити, сконцентрировалась на своей боли и на гневе на себя, за то, что потеряла внимание. Эти эмоции захватывали ее полностью, давали ей силы.

— Благородство так и прет, верно? — фыркнула Асока, ставя блок на новый удар и отталкивая противника к стене.

Это было так просто. Асоку охватила эйфория, будто меч держала не она, не ей приходилось прикладывать усилие, но ее гнев, ее боль, ее безумная радость и жажда крови, мести, став единым потоком Силы, заставляли противника отступать.

Асока — бесплотный дух. Она двигается в любом направлении, для нее больше нет преград.

Джедай сделал маленький шаг назад. Потом еще и еще. Он отступал все быстрее. Асока засмеялась, стоя на влажном камне, котором была вымощена темная улица. В свете двух алых клинков поблескивала кровь.

«Это победа! Очередная победа Темной стороны и моя победа!» — торжествующе подумала Асока, но кровь на мостовой была ее кровью, сочащейся из раны на спине, заливающей серую рубашку. На что-то такое Асока упала, когда ее отбросили к стене. Осколок стекла или кусок арматуры, мало ли. — «Нет. Это не победа… Пока», — Асока растянула губы в злобной улыбке и побежала за ускользающим противником.

— Стой! — крикнула Асока, когда край плаща ускользнул за угол в десятках метрах от девушки.

Азарт — лучшее обезболивающее. Асока пробежала по коридору с арочным потолком. В нем было слишком темно для человеческого глаза, для ее глаз тоже, но в голове мгновенно вставало объемное изображение, хоть и она была слепа.

Джедай выскочил неожиданно, хотя Асока и увидела его. Она пригнулась. Синий, излучающий свет клинок с гудением рассек воздух в сантиметре от кончиков ее монтраллов.

«Повезло! Черт подери, повезло!»

На полу, в бисеринках конденсата на стенах, в осколках старого зеркала засверкала синяя молния, потом две красные, потом еще синяя и еще зеленая.

— Втроем на одну? Это становиться интересно! — крикнула Асока и завертелась волчком, отражая удары со всех сторон, делая выпады и манипулируя Силой.

Асока перехватила меч клинком назад и Силой оттолкнула парня в светлой, какой она казалась в свете ярких клинков, робе к стене. Раздался хруст. Ударила по рукам женщину, отскочила, почувствовала, что попала по клинку. Снова ударила и снова отскочила, выставила меч вперед, начала пятиться к стене.

— Асока, это не сложнее, чем, к примеру, поднять и пролеветировать яблоко. Просто поднимаешь человека за горло и чуть-чуть сдавливаешь. Если переусердствовать, сломаешь позвонки, — говорит Энакин будничным тоном.

Асока чувствует сдавливающее прикосновение на своей шее его пальцев сквозь Силу. Он едва сжимает лежащую на столе руку.

— Совсем не сложно, видишь. Как яблоко.

Над столом поднимается яблоко из корзинки для фруктов. Энакин сжимает руку в кулак, не отводя пристального взгляда от фрукта. Сок брызжет во все стороны, а яблоко со стуком падает на стол, катясь в сторону Асоки.

Ей нужна была свободная рука. Рукоять второго светового меча Асоки, который она отключила за мгновение до, упала к ней под ноги. Тогрута стояла, прижимаясь к стене, опустив алый клинок в пол. Она протянула руку, закрыла глаза, сжала кулак.

Темная материя откликнулась на ее гнев мгновенно. Джедайка, подскочившая к Асоке в этот момент, первая поднялась в воздух и схватилась за горло, пытаясь вдохнуть. Из ее рук выпал меч, который долю секунды назад находился в миллиметре от кожи ученицы ситха. За первой последовали двое других джедаев. Асока послала в Силу слабый импульс, жертвы дернулись, словно тряпичные куклы и упали на пол с переломанными шеями.

Асока шагнула в их сторону, но неожиданно услышала голос.

— Ненависть сильна в твоем сердце, Асока. Остерегайся ненависти, она погубила многих, — говорит сорокалетний старик с рыжей бородой.

— Кеноби? — удивилась Асока, притягивая рукоять светового меча и вновь активируя карминовые клинки. — Но… Вас убили. Это невозможно…

Джедай в длинной робе кивает, отвечая на вопрос отступницы. Асока пятится. Ее охватывает страх. Перед внутренним взором возникает пламя Мустафара. Это не ее страх, он ей ничего не сделал, это Энакин мог бы бояться, но…

Оби-Ван молча разводит руками, показывая, что безоружен.

Асока прижалась к стене и выставила перед собой клинок, с трудом подавив дрожь в руке.

— Я убью вас, — сказала она тихо. — Наплевать на все. Убью вас снова. Я не согласна на переговоры. Сражайтесь!

Она переступила через страх и прыгнула. Оказавшись за спиной у Кеноби, ударила, целясь в шею. Промахнулась, джедай не пострадал, это она видела четко, хоть и была уверена, что тот не уворачивался, не отступал. Это было невозможно.

Высокая фигура невозмутимо стоит, а потом падает бесформенной кучей тряпок. Тело растворяется в воздухе.

Асоку била дрожь. Она обошла другие трупы. Не нее смотрели пустые глаза молодого рыцаря, с которым она часто пересекалась в тренировочном зале. Он был хорошим парнем. Он был…

— Вы сами виноваты в своем провале! Вы, джедаи, давно потеряли свое благородство! Вы заслужили смерть за проклятую войну, за покалеченные судьбы детей!.. — сказала Асока мертвецам, будто это оправдывало ее.

На плечо Асоке мягко опустилась рука. Она вздрогнула, по телу пробежали электрические мурашки. Качнула головой, прикасаясь чувствительным лекку к кисти.

— Переигрываешь, Шпилька, — тихо сказал Энакин.

Она не сразу нашлась, что ответить. Вдруг ярость битвы потухла, вернулась боль. По спине стекала кровь, рука немела.

— Прости, — шепнула она и слабо хихикнула, ища опоры на плече у друга.

* * *

Уже через час после происшествия Асока неподвижно полулежала на кровати у Скайуокера в квартире. Слой бакты под бинтами и Темная энергия исцеляли кровоточащую спину и раненное плечо.

— Слушай, а это даже очень весело! Я тебе говорила? Адр-р-р-реналин! — сказала Асока. — Ха-ха!

— Говорила, — без эмоций сказал Энакин и нежно провел рукой по ее предплечью. Асока вздрогнула.

— Я совсем об этом не жалею. Правда! — кажется, обезболивающее действовало не совсем так, как было задумано. — Раньше жалела, потом стало все равно… Те четверо… Энакин, мне все равно, кого я убила час назад. В твоей раковине еще не до конца смыты их кровь с моих рук, их тела еще не остыли, а мне все равно.

— Это — нормально. Для человека, на счету которого сотни смертей, не обращать внимания — нормально, ничего не чувствовать — нормально.

— Но, разве, став ситхом, я не должна стать более эмоциональной? Там, например, чувствовать каждую смерть, как свою собственную?

Энакин пожал плечами. Асока сжала его кисть в своей и подняла голубые с огненными проблесками глаза, встречаясь взглядом с учителем.

— Я не знаю.

Они помолчали некоторое время. Потом Асока продолжила, как на исповеди.

— Энакин, один из тех джедаев очень похож на, — она замялась, — на Оби-Вана. Даже в Силе. Я чувствовала… Ты уверен, что…

— Да, уверен. — жестко отрезал Энакин. — Среди тел не было никого даже близко похожего на Кеноби. Все трое слишком молоды.

— Четверо. Четыре тела.

— Нет, — не единой эмоции на лице Скайуокера. — Один парень, рыцарь. Одна девушка, падаван или рыцарь. Одна женщина, рыцарь. Трое.

— И старик лет сорока, — упорно продолжала гнуть Асока. — Я не вру.

— Я этого не говорил, но тел было три.

Некоторое время оба молчали.

* * *

Асока проснулась очень рано, но Энакин не спал. Наверное, он ушел в другую комнату, не желая ее будить. Асока встала и отдернула занавески над узким окном. Над городом вставало солнце. Оставалось четыре часа до начала рабочего дня.

Она нашла его на кухне. Энакин стоял у окна, сложив руки на груди. Мягкий солнечный свет сглаживал шрамы. Асока залюбовалась юношей. Взъерошенные волосы приобрели золотой оттенок.

Энакин обернулся, встретился взглядом голубых глаз с девушкой.

— Прогуляемся? — предложил он. Асока кивнула. — Все равно не спим.

* * *

Они шли по освещенным первыми лучами солнца тротуарам, отделенным только паутинкой перил от несущихся на огромной скорости машин. Асока дышала полной грудью, голова кружилась от счастья.

Энакин окликнул ее по имени, через мгновение Асока и сама почувствовала стремительно надвигающуюся угрозу. Энакин схватил ее за руку и дернул во входную группу ближайшего подъезда. В то же мгновение на тротуар вылетел автотранспорт. Водитель не справился с управлением и затормозил только в следующем квартале.

— Ха-ха! — выдохнула Асока, глядя автомобилю вслед.

— Еще один случай в копилку смертельной опасности, которую мы пережили? — спросил Энакин.

— Пожалуй, — ответила Асока.

Энакин шагнул из подъезда, Асока за ним. Они шли плечом к плечу. Асока взяла друга за руку. Он улыбнулся, легонько сжал ее руку.

Спустя некоторое время молодые люди дошли до парка. Это был маленький островок природы на планете, сделанной из бетона, стекла и пластмассы. Огромных денег стоило озеленение трех-четырех сотен квадратов, но теперь здесь росли стройные деревья, привезенные с далеких планет с суровыми условиями, сделавшими растительность неприхотливой и выносливой.

Энакин остановился в тихом закоулке парка. Тихо. Людей не было.

— Асока, ты знаешь, что ситхи живы благодаря страстям, нашим эмоциям, — начал лекцию Скайуокер. Асока кивнула, она все это знала. — На Оттавоне будет жарко, ты должна помнить, откуда черпать новые силы. Несмотря ни на что, Асока, ты с трудом используешь гнев, а твое бесстрашие доходит порой до абсурда.

— Да, учитель, — наклонила Асока голову, не понимая, к чему он клонит.

— Ты мне доверяешь?

— Я вся твоя, — Асока все еще ничего не понимала, но с каждой фразой становилось все любопытнее.

— Закрой глаза, — скомандовал Энакин. Асока подчинилась, крепко зажмурилась.

Энакин колебался несколько секунд. Асока хихикнула.

— Я так понимаю, что ты хочешь пырнуть меня ножом. Полученных боли и гнева хватит на два Оттавона.

— Ты очень проницательна, — ухмыльнулся Скайуокер,

А потом наклонился к лицу девушки и поцеловал. Легко коснулся губами ее губ и отстранился. По телу Асоки словно пробежал электрический ток. Она вздрогнула и пошатнулась, чуть не упала, запутавшись в собственных ногах. На ее лице расцвела восторженная, удивленная улыбка.

— Ситхи живут страстями. Удачи на Оттовоне!

* * *

Весь день до вечера она была занята подготовкой к отлету, заполнением таблиц и отчетов о полученных снаряжении и технике. Она встретилась с солдатами, проверила их подготовку к миссии.

Только вечером она смогла спокойно выдохнуть. Найти Скайуокера не получилось. Его не было ни на рабочем месте, ни в квартире. Асока пробовала дозвониться, но комлинк Энакина был отключен. Она не отчаялась, эйфория от того, что ее чувства не безответны, пылала в сердце, заполняя его без остатка.

Пожалуй, Энакин был прав, энергии от этой страсти хватило бы не на один Оттавон.

Асока лежала на узкой, не застеленной кровати, смотрела в потолок и смеялась.

«Неужели? Неужели я наконец дождалась?!» — думала она, а ее глаза светились от счастья.