Истина важнее правил (гет)

Утром Аврора проснулась от глухого удара и успела сесть прежде, чем поняла, что за окном всего лишь упала с ветки тяжёлая шапка снега.

Она долго смотрела на дверь. В соседней комнате не кричали, не отдавали приказов, не звенели приборы, и от этого становилось неловко, словно она опоздала туда, где непременно требовалась её помощь. Вчера вечером удалось даже посмеяться за ужином, а сегодня тело вело себя так, будто опасность никуда не делась. Сердце билось слишком быстро, правая кисть ныла после сна. Аврора раскрыла ладонь и согнула пальцы по одному. Безымянный подчинился не сразу.

Из общей комнаты донёсся лёгкий стук. Она накинула на плечи старый плащ, открыла дверь и увидела Альбедо у стола. Он раскладывал на бумаге тонкие полоски высушенной травы. Над столом горел световой кристалл, а масляная лампа стояла в стороне, ещё не зажжённая. За окном слабо голубели берёзы.

— Ты решил заняться ботаникой? — спросила Аврора.

— Прежде всего завтраком. Я хотел узнать, годится ли эта трава для настоя. У Сахарозы осталась запись, но я не могу найти вторую страницу.

— В прошлый раз отсутствие инструкции тебя не остановило.

— Теперь у меня есть довольно убедительные причины читать рецепты до конца.

Она подошла к столу, нашла под картой лист с мелким почерком Сахарозы и молча положила перед ним. Альбедо посмотрел на него с уважением, которое прежде вызывали у него особенно удачные результаты опытов.

— Полагаю, на этом основании можно заключить, что ты уже достаточно хорошо себя чувствуешь.

— Нельзя. Я нашла лист, а не излечилась.

— Справедливое возражение.

Он поставил чайник на печь и не стал продолжать расспросы. Аврора была ему благодарна, хотя едва ли сумела бы объяснить, почему вопрос о самочувствии вдруг раздражал её сильнее боли.

За завтраком Альбедо сообщил, что Джинн ждёт их окончательный отчёт, когда они восстановят силы. Ни даты, ни требования немедленно явиться не было. Приглашение передал рыцарь, поднявшийся на Хребет с запасом провизии и новыми фитилями для ламп.

— Значит, у нас несколько дней? — уточнила Аврора.

— Если измерения у стены останутся стабильными. Я отправил Сахарозе просьбу сообщить о любых отклонениях. До тех пор можно заняться работой, для которой нам не приходится выходить на мороз.

— У тебя есть такая работа?

— Время от времени я её нахожу.

Аврора улыбнулась и открыла свой тёмно-синий дневник. Она намеревалась записать события возле пещеры, но обнаружила, что без труда восстанавливает точные слова мастера-каменщика и почти не помнит, как они возвращались в домик. В памяти оставался Кэйа, передававший бумаги караульному, затем — размытая полоса снега и уже знакомая дверь.

Её смутило не само отсутствие подробностей. После нескольких бессонных ночей никто не обязан помнить каждую милю дороги. Гораздо неприятнее было ощущение, будто между двумя воспоминаниями не просто затерялась часть пути, а кто-то слишком аккуратно сомкнул страницы.

Она записала это без объяснений. Рядом указала: «Усталость. Возможна обычная причина». Подумав, добавила: «Проверить позже, не подменять догадкой».

В Мондштадт они спустились спустя два дня. Альбедо всё это время сдерживал обещание не назначать новых опытов, хотя Аврора подозревала, что мысленно успел провести не меньше десятка. Зато она впервые за долгое время не скрывала, что от долгой ходьбы быстрее устаёт: в середине дороги сама предложила остановиться, и он лишь спросил, сколько ей потребуется времени.

На городских улицах уже не было оцепления. Каменщики возводили обычную наружную облицовку, мальчишки таскали воду, а неподалёку продавец расправлял полотнище навеса, сердясь на ветер. Аврора узнала одного из рабочих, чьи пальцы пострадали во время прежнего ремонта. Он держал в руках кружку и слушал товарищей. На её приветствие мужчина поднял свободную руку.

— Вы ведь та самая переводчица? — спросил он. — Нам сказали, из-за ваших записей пришлось менять порядок работ.

Аврора насторожилась. Последние недели научили её не ждать от незнакомых людей благодарности за вынужденную задержку.

— В том числе из-за моих, — ответила она. — Но решение принимали мастера и Ордо.

— И правильно сделали. Только не думайте, что я ещё раз полезу разбирать чужие камни без инструкции.

Его сосед расхохотался. Аврора пошла дальше, чувствуя странное облегчение: на месте недавнего страха остались люди, занятые собственной жизнью. Её присутствие больше не требовалось, чтобы они могли спокойно работать.

В штабе Ордо Фавониус было непривычно шумно. По коридору проходили рыцари с рапортами, у лестницы кто-то безуспешно пытался удержать стопку свитков, а из библиотеки доносился знакомый мягкий голос Лизы, напоминавшей посетителю о сроке возврата книги. Альбедо поднялся в свой кабинет на втором этаже, чтобы оставить образцы отчётов, а Аврора направилась к Джинн.

Та встретила её стоя, хотя по стопке бумаг на столе было ясно, что прерывать работу магистра неудобно.

— Рада видеть вас без повязки, — сказала Джинн. — Как рука?

— Пока не очень хорошо чувствует мелкие предметы. Но я могу писать.

— Писать можно и левой, если сделать перерыв для правой, — заметила Джинн с такой серьёзностью, что Аврора не сразу поняла, была ли это шутка. — Барбара попросила передать: если чувствительность не начнёт восстанавливаться, покажитесь ей ещё раз.

Джинн достала из папки копию окончательного распоряжения по ремонту. Аврора увидела строки о компенсации пострадавшим, новом порядке проверки материалов и замерах после холодов. Внизу стояли подписи мастеров, Кэйи и самой Джинн.

— Здесь нет моей подписи, — заметила Аврора.

— Вы не отвечали за строительство.

— Но отвечала за перевод.

— Именно поэтому ваше заключение приложено к документам отдельно и подписано вашим именем.

Джинн указала на страницу. Аврора прочла заголовок дважды, прежде чем смогла отвести взгляд. Её имя стояло без звания, без номера образца, без слова «бывшая». Просто «Аврора, специалист по древним текстам».

— Так будет точнее, — сказала Джинн, будто речь шла о самой обыкновенной служебной подробности. — И справедливее.

Она достала ещё один лист.

— Кроме того, я хотела обсудить с вами практическую вещь. Вы несколько раз работали на Хребте в одежде, которая явно не предназначена для таких условий. Ордо может предоставить вам полевой комплект. Это не рыцарское обмундирование и не предложение вступить в наши ряды. Я не хочу накладывать на вас обязательства, о которых мы не договаривались.

Аврора невольно посмотрела на рукава своей старой накидки. Ткань истёрлась на локте и была неоднократно заштопана. Последний раз она заметила это, когда пыталась вытрясти из шва пещерную пыль.

— Вам не нужно тратить на меня средства Ордо, — начала она.

— Это не личная услуга, — мягко возразила Джинн. — Вы выполняли для нас работу, за которую следовало обеспечить вас подходящим снаряжением с самого начала. Мы исправляем собственное упущение.

— Тогда мне хотелось бы, чтобы это не выглядело как форма рыцаря. Я не хочу, чтобы меня принимали за человека с полномочиями, которых у меня нет.

— Я согласна. Вы можете сами выбрать удобный фасон и детали, а мастерская подгонит одежду по меркам. Мне сообщили, что вам важна свобода движения рук.

Аврора чуть приподняла бровь.

— Кто сообщил?

— Альбедо упоминал об этом, когда мы обсуждали снаряжение исследовательской группы. Но окончательное решение, разумеется, ваше.

Она не стала отвечать сразу. Память неожиданно подбросила материнский голос, спокойный и непреклонный, и треск тяжёлой двери в Сумеру. Там форму пришлось оставить вместе с правом возвращаться. Здесь одежду предлагали вовсе не потому, что хотели поставить её на место.

— Спасибо, — сказала Аврора наконец. — Я схожу к портнихе. Только сначала хотела бы попросить вас ещё об одном.

— Слушаю.

— Мне нужно отправить запрос в Сумеру. В врачебные архивы. На моё имя могут не ответить, а если запрос придёт от Ордо Фавониус, его хотя бы зарегистрируют.

Джинн не стала спрашивать, что именно Аврора надеется найти. Она лишь предложила сесть и попросила уточнить, не нарушит ли такой запрос чьи-либо права на частные сведения.

— Нет. Мне нужны только собственные записи, — ответила Аврора. — Те, что составляли во время моей болезни. Даты осмотров, изменения состояния и всё, что было зафиксировано за три дня, пока я не приходила в сознание.

— Тогда мы можем официально подтвердить вашу личность и направить письмо. Но получить ответ за вас не обещаю.

— Я знаю. Меня интересует не обещание.

Джинн придвинула ей чистый лист и чернильницу. Бумага казалась непривычно плотной. Аврора вывела первую строку и остановилась. Раньше она столько раз пыталась доказать, что вправе задавать вопросы об обстоятельствах своего спасения, что почти забыла о простой возможности потребовать записи, в которых речь шла о ней самой.

Она перечеркнула слово «прошу допустить» и начала заново: «Прошу предоставить мне копии медицинских наблюдений, относящихся к моему лечению».

Джинн прочла письмо, не меняя формулировок, и поставила служебную печать рядом с подписью Авроры.

— Я попрошу отправить его ближайшей надёжной почтой, — сказала она. — Возможно, придётся подождать.

— Меня беспокоит не ожидание, — призналась Аврора. — Скорее то, что ответ действительно придёт.

Джинн на мгновение задержала на ней взгляд.

— Тогда вы прочтёте его, когда будете готовы. Наличие ответа не обязывает принимать решение немедленно.

Портниха занимала небольшое помещение неподалёку от торговой улицы. На подоконнике лежали катушки с нитками, в углу стояла ширма, а воздух пах нагретым утюгом и новой тканью. Женщина долго осматривала старую накидку Авроры, не выказывая того снисхождения, которого та опасалась.

— На Хребте носите? — спросила мастер.

— Почти каждый день.

— Тогда подкладку сделаем теплее, но без тяжёлой набивки. И посмотрите, где у вас ткань тянет при поднятой руке. Если не хотите, чтобы швы разошлись после первой же вылазки, придётся учитывать движение плеча.

Аврора с неожиданным удовольствием включилась в обсуждение. Она хотела сохранить брюки, блузку и высокие сапоги, но давно мечтала о более удобной накидке или короткой верхней одежде, которая не цеплялась бы за выступы скал. Подбирая ткани, она вспомнила зимнее небо перед рассветом, когда серое ещё не стало голубым, а вдоль горизонта уже появилась едва заметная розовая полоса. Это оказалось проще объяснить через образец материи, чем словами.

— Выбирайте, — сказала портниха, разложив перед ней несколько мотков ниток. — Только учтите, украшения на рукавах не должны попадать в приборы. Я не хочу потом выслушивать жалобы главного алхимика.

— Он жалуется на швы?

— Пока только на перчатки, которые портит быстрее, чем успевает заказывать новые.

Аврора рассмеялась и тут же вспомнила, что его запасная пара всё ещё лежит в её дорожной сумке. Вернуть её она собиралась несколько раз, но каждый раз что-нибудь отвлекало.

Когда замеры были закончены, портниха обещала сообщить в штаб, как только комплект будет готов. Аврора вышла на улицу без новой одежды, но с ощущением, будто на её дальнейшую жизнь уже выделили место, размеры которого она впервые могла определить сама.

У штаба её ждал Альбедо. Он держал под мышкой папку и разглядывал небо над крышами.

— Ты давно здесь? — спросила она.

— Недолго. Я получил от Сахарозы результаты первых контрольных замеров у стены. Отклонений нет. Мы можем возвращаться на Хребет без необходимости менять планы.

— Я сегодня кое-что сделала, — сказала Аврора.

— Надеюсь, не собирала образцы без меня.

— Отправила запрос в Сумеру. За медицинскими записями.

Он опустил папку.

— Это разумный шаг. Жаль, что мы не подумали о нём раньше.

— Мы думали. Просто раньше я боялась даже представить, что придётся снова просить у Академии разрешения знать что-то о себе. Джинн помогла составить письмо так, чтобы оно не выглядело просьбой вернуть меня в число студентов.

— В таком случае у тебя есть основание рассчитывать хотя бы на официальный ответ. Если в архиве откажут, мы сможем искать другие способы подтвердить обстоятельства лечения.

— Ты уверен, что хочешь во всё это ввязываться? Теперь речь не о пещере, не о дороге, даже не о Дурине. Обо мне до того, как мы встретились.

Альбедо удивлённо посмотрел на неё.

— Разве это делает вопрос менее важным?

Она не нашла быстрого ответа. Рядом проходили жители города, звонили колокола, ветер шевелил бумаги у писца, расположившегося за столиком неподалёку. Аврора могла бы счесть эти слова простой исследовательской заинтересованностью. Когда-то она непременно так бы и сделала.

— Пойдём, — сказала она наконец. — Если задержимся, ты опять предложишь ночевать возле книжных шкафов.

— Они по меньшей мере хорошо защищают от сквозняка.

По дороге к воротам она рассказывала о выборе тканей и о том, как портниха выговаривала неизвестному алхимику за бесконечно испорченные перчатки. Альбедо выслушал это с невозмутимым видом и только поинтересовался, не назвала ли мастер точного количества.

Аврора впервые за многие недели заметила, что произносит собственное имя без внутренней необходимости его отстаивать. Этого не было достаточно, чтобы избавить её от страха перед ответом из Сумеру. Но письмо ушло, и теперь прошлое уже не могло оставаться тайной только потому, что она избегала к нему возвращаться.