Госпиталь Конохи (джен)

Тот период запомнился мне лицами людей, что, по правде говоря, не так уж и особенно.

Все говорят о лицах. О том самом моменте, когда исчезает искорка в глазах, а взгляд стекленеет. О моменте, когда понимаешь, что произошло что-то ужасное — прямо сейчас, и уже никогда не будет как раньше.

Я же считаю, что ужаснее — моменты до. Легче представить те мгновения жизни, которые ты мог разделить с людьми.

Поэтому период активной подготовки к экзамену на чунина, да и сам экзамен, довольно ярко мне запомнились. Это было последнее время перед долгой нестабильностью Конохи — последние недели, когда я мог позволить себе быть условно ребёнком.

Они прошли в тренировках: с моей командой, в слаживании с ирьё бутай и среди новых людей в моей жизни.

А всё началось ровно в один вечер, когда делегация Песка наконец прибыла в полном составе, и Хокаге смог собрать совет джонинов — первый, на котором я вообще присутствовал.

Это выглядело как коллективная молитва: элита деревни сидела на коленях рядами, обратив взоры к Хирузену, а у стен стояли прочие, не такие важные персонажи — учителя, гости и прокторы из других деревень, а также мы, ирьенины.

Белые робы ирьё бутай были ещё слегка непривычны, ведь в госпитале халат был единственным обязательным элементом. Но шапки — эти белые шапки с полумасками, прикрывающими уши и подбородок, — были нечто. При нашей-то погоде спасало только то, что вся форма была белой. Семпаи по моему отряду обещали, что со временем привыкаешь, только вот сам я был здесь временным элементом. Как-никак, Кабуто вернулся бы на своё место после очередного провального экзамена, как мне тогда казалось.

Но даже эта временность обещала стать хорошим опытом. Рекомендации Якуши хватило, чтобы тайчо отряда согласился на замену, и меня начали подтаскивать к командному взаимодействию внутри исключительно медицинского боевого отряда. А это был отличный опыт для дальнейшего роста и важная отметка в послужном списке.

Об этом я с лёгкой улыбкой и размышлял, пока Хирузен со всей присущей ему торжественностью говорил об официальном начале экзамена через несколько дней: представлял гостей, объявлял прокторов, заверял Умино, моего бывшего учителя, что элита генинов готова к вызовам.

Отдельного представления заслужил и наш трудовой коллектив — в лице славного тайчо третьего отделения медиков Ияши Танаки, его заместителя Кито Содзе и прочих, не имевших чести быть названными, в том числе и меня, а также двух других тайчо, чьи команды по воле жребия были на подхвате у нашей.

От нашего лица Хокаге клятвенно заверил в намерении достигнуть нулевой смертности на экзамене, а едва заметно иронично приподнятая бровь Ияши-семпая подтверждала делегациям из других деревень реальность поставленной задачи.

В целом я поступал так, как от меня требовалось: молчал, слушал, кивал, восхищался речами политического руководства, никак не выдавая состояние полудрёмы, в котором пребывал.

Совещание не продлилось долго, и я был полон надежд продолжить слаживание с отрядом, но произошло немного иное.

Политика диктует обстоятельства жизни. Главный проктор от деревни Песка на несколько минут задержал Хокаге тихим, почти неслышным разговором. Задумчивость Хокаге закончилась уверенным кивком, а взгляд, направленный на нас, обещал задачу, уже готовую к нарезке. Это понял и Ияши-семпай, устало вздохнув.

Шиноби Песка с баулами подошли к тройке тайчо ирьё бутай в сопровождении главного проктора и дружелюбно улыбающегося Хирузена.

«Обмен опытом между союзниками» — так это действо назвали старшие. К каждому отряду прикреплялся медик из Суны, и тайчо вручали ключи от временного жилья для означенных.

Ияши, вежливо всё дослушав и кивнув Хокаге, оглядел нас тем самым взглядом — взглядом командира среднего звена, который ищет, кому переназначить особо важное поручение начальства. И Ияши-семпай, смею заметить, всегда был действительно правильным военным.

Его взгляд встретился с моим. Между нами пролетела искра, в которой я всё понял. Быть младшим в подразделении — та ещё морока. Очевидный выбор для любого командира.

Тайчо улыбнулся мне — в его выражении даже промелькнуло лёгкое извинение, но это нисколько не могло изменить мою судьбу. Мне предстояла ещё одна задача перед отдыхом.

Я поймал ключи в полёте.

— Приведёшь её завтра на тренировку после обеда, — кивнул он мне. — Проведи короткую экскурсию по Конохе, Сопровождай.

Я же перевёл взгляд на нашу новую обузу.

— Сора Хамано, — протянул я руку для знакомства. Не самый распространённый жест, но узнаваемый всеми, используемый для куда более тонкого выражения мирных намерений.

Весьма своеобразная девушка строила из себя строгую и серьёзную шиноби, скрывая лёгкую нервозность за хмурым взглядом.

Прошло несколько секунд, но рука так и не была пожата. Проктор Суны слегка откашлялся, давая понять девушке, что стоит быть вежливой, и к напряжению и растерянности в её глазах добавилась нотка вины перед старшим.

— Нами, — коротко и нейтрально ответила она, отводя взгляд куда-то в сторону двери, явно желая избежать лишних социальных взаимодействий.

Этого я ей мог дать и был даже рад. Проводить детальный обход по Конохе для девушки, слегка старше меня, у меня было мало желания. Особенно — отыгрывать дружелюбие хозяина перед гостем в нашем военном поселении.

Я коротко махнул ей рукой и отправился в путь — к адресу, указанному на ключе и ведущему к кварталу Сарутоби, успев бросить взгляд, полный признательности, на Ияши-семпая. На миллисекунду я встретился взглядом с Фуга-саном — полным скрытого веселья.

— Данго, рамен, гриль, сладости, нормальные продукты, — коротко я указывал пальцем на магазинчики и рестораны, проходя по центральной улице. Как бы она ни молчала, я знал, что она идёт следом. Не просто же так некоторые мои бывшие одноклассники, проходя мимо, так озирались.

Как я уже говорил, Нами была своеобразной девушкой, гордой своим происхождением из пустынных земель и, в отличие от других своих коллег, подчёркивала это как могла, не сменив одежду по климату.

Оттого это и привлекало парней. Смуглая кожа, фиолетовые геометрические фигуры на лице, выстроенные в полосы, пустынная туника и платок, прикрывающий голову и шею — настоящая загадка и экзотика для молодых и бойких обитателей нашего селения.

В общем, Нами была горда своим происхождением, и из этого вытекала главная проблема нашего общения.

— Тут неплохие обеды, но цены — по шестьсот рё, — шёл я дальше, обозначая те места, которые сам хотел бы знать в чужом городе. — Дальше по улице есть не такие роскошные — за четыреста.

— Шестьсот — это недорого, — ответила девушка у меня за спиной, в голосе которой звучал лёгкий оттенок обиды и раздражения.

На тот момент у меня были подозрения, что меня особо и не слушали. Оказалось, слышали больше, чем я говорил. Я лишь озвучил свои личные самоограничения и предпочтения — до предела честные. Но деревня Песка страдала коллективным комплексом неполноценности из-за исторических обстоятельств.

— Могу тогда подсказать места и подороже, — как мне казалось, дружелюбно пошутил я. Едва слышный скрип зубов разубедил меня в правильности интерпретации моих слов собеседницей.

Но она промолчала — Нами была хмурой, молчаливой и серьёзной девушкой. До тех пор, пока я случайно не задевал душевные раны патриотки Суны.

— В общем, вот так, — развернулся я напротив входа в её временный дом. В десятки раз лучше моего, но гостям — лучшее, всё последовательно. — Все удобства на месте, вода из-под крана в Конохе питьевая, в магазин за ней можно и не ходить.

Она же нахмурилась ещё сильнее — хотя куда уж больше.

Это я узнал в течение полутора месяцев — есть куда.

— Да, я знаю, что такое канализация. У нас она тоже есть, — проговорила она так, будто я сказал полную глупость.

— Я вас поздравляю, — натянуто улыбнулся я. Сам устал за целый день. — Значит, справишься сама.

Я бросил ей ключи прямо в руки и пошёл в сторону своего дома.

— Завтра в час я зайду за тобой, а то ещё заблудишься, — помахал я ей рукой.

Взгляд, направленный на меня, был не самым добрым.

* * *

Но за временем она следить умела.

— Шиноби должны приходить за пятнадцать минут до, — Нами явно нашла свою стратегию. Любая обида должна быть компенсирована. Только вот она наткнулась не на того.

— Добрый день, — проговорил я, расслабленно зевая, полностью игнорируя её выпад и проходя мимо неё, подзывая за собой рукой.

Утренняя тренировка и миссия с командой давали о себе знать. Солнце было высоко и давило своим светом, хотелось свернуться в калачик и лечь в тень дерева. Но деньги — да, деньги всему голова.

Тайчо убедительно довёл, что новичку необходимо слаживание для выполнения базовых функций ирьё бутай. Пусть я и был запасным игроком, но для такой уважаемой структуры нужны только качественные.

Поэтому — ещё два дня. Ещё два дня вбивать в подкорку способ патрулирования медиков в Лесу Смерти и правила вмешательства в турнир.

Я слегка надавил на прикрытые глаза в надежде привести их в сколько-нибудь рабочее состояние.

— Ты взяла перекус с собой? Мы там минимум на пять часов, — поинтересовался я, вспомнив давнюю мудрость: «виноват тот, кого назначили ответственным».

— Разберусь, — едва слышно проговорила она.

Спорить я не стал.

В качестве тренировок нас допустили к самой местности — густому лесу, обнесённому забором. И к тому моменту я уже успел по нему походить.

Пренеприятнейшее место. Десяток раз я успел порадоваться, что моя команда отказалась от участия. Звери и плотоядные растения, способные полакомиться человеком, — очередное напоминание мне о безумии этого мира. Даже в отряде бывалых медиков выступать туда мне не хотелось нисколько.

— Сора и… Нами Кадзэно, — кивнул нам в знак приветствия Ияши. — Без неприятностей?

— Без, — подтвердил я, плюхнувшись на облюбованный мной ранее холмик с травой. Инструктаж должен был занять ещё полчаса, и у меня была возможность вздремнуть с открытыми глазами.

Я даже успел вежливо поздороваться с ближайшими коллегами — Хьюга-семпаем и Яманака-семпаем, ожидая, что моё маленькое поручение наконец закончится.

— Мне указали быть частью вашего отряда в течение проведения экзамена, — нехотя произнесла Нами с лёгким сожалением. Явно не о том, что она доставляет нам неприятности.

— Мы не заставляем, — добродушно улыбнулся Ияши. — Вы в чужой деревне, Кадзэно-сан, и у вас есть возможность расслабиться и отдохнуть. Можете побыть в запасе, посидеть в самом стабилизационном пункте вместе с Яманака.

Она лишь легко и сдержанно покачала головой.

— Не то, что мне приказали, — спокойно и серьёзно добавила она. — Суну интересует в том числе процесс эвакуации, — и, с мгновение помолчав, добавила: — Если это будет возможно.

— Хокаге считает, что да, — подтвердил Ияши. — Потянете, Кадзэно-сан?

Ожидаемо она нахмурилась, но смогла побороть своё вновь ущемлённое эго.

— Я обучена искусству ирьенина и имею практику в госпитале Суны и в поле, — коротко сказала она. — С-ранг.

— Увидим, — пожал плечами Ияши, после чего повернулся ко всем. — Что ж, у нас теперь не только пять пар ирьенинов, но и один запасной.

Один мой коллега из клана Инузука поднял руку, вызываясь добровольцем.

— Нет, — с хитрой улыбкой проговорил тайчо, — добровольцем буду я, управляя всеми вами из стабика* во время второго этапа.

— Только не храпи, — буркнул Кито со смешком. — К кому в пару поставишь диковинку?

Если бы за каждый раз, когда Нами сжимала челюсть в негодовании, я получал десять рё, я бы за месяц стал мультимиллионером.

Взгляд тайчо вновь упал на меня.

— Без неприятностей же? — хитро посмотрел он на меня.

— А мне доплатят? — спросил я с подчеркнутым безразличием.

— Вы и так запасная пара, кохай, — закатил он глаза. — Во имя дружбы между деревнями и всего такого.

Конечно же, я не мог подвести своего капитана. Во имя Воли Огня и всего такого.

* * *

Ирьё бутай — не типичный отряд шиноби. Отработанная схема начала формироваться ещё во времена деятельности Цунаде Сенджу, и в ней проявлялся весь настоящий потенциал Конохи.

Отряд ирьё бутай был маленьким выездным госпиталем. Пять пар, способных в зависимости от обстоятельств принимать либо эвакуационную, либо лечебную роль, действовали через связь с Яманака на расстоянии до тридцати километров. Отдельный представитель клана Яманака в отряде — почти что штатная должность; без него всё это не могло бы существовать.

Итого одиннадцать человек, которые в условиях войны должны за короткий срок на определённом участке местности развернуть стабилизационный пункт и организовать поток раненых и почти мёртвых.

Они и, временно, я были причиной того, почему Коноха, несмотря на сплошной фронт на всех границах, умудрялась доминировать на поле боя. Соотношение мёртвых к раненым сократилось с одного к двум до одного к пяти, позволяя нашей деревне выходить даже из проигрышных битв не обескровленной.

Это была лишь одна из причин, хотя в то время я всё ещё не верил в эти россказни про Жёлтую Молнию Конохи, считая их преувеличенным абсурдом.

Но в мирное время…

Мирное время давало о себе знать, и я даже начал понимать, почему многие мои коллеги так стремились служить именно в отрядах медиков. По словам старожилов, работы нет семьдесят процентов времени, из которых лишь сорок процентов — это тренировки. В рамках Конохи — просто восхитительно. Целые дни, за которые тебе платят за твоё существование, и при этом от тебя требуется только быть профессионалом. К тому же можно брать смены в госпитале — тайчо не запрещают.

Вот это я действительно называл перспективой в жизни.

Поэтому, сидя под деревом и жуя свой ужин, я размышлял о том, как именно мне хитро убедить Кабуто уступить его место в ирьё бутай мне.

И онигири с курицей жевались отлично, если бы только недалеко от меня не сидела унылая Нами.

Я думал, что её состояние связано с осознанием того, что союзники не смогут повторить нашу структуру просто из-за отсутствия у них Яманака. Обидно, несправедливо, но это играло в мою сторону, поэтому я был точно не против.

В целом я успел оценить её уровень. Некоторые мои опасения не оправдались, и во время тренировки она показала себя профессиональной и компетентной, даже забыв о своей индифферентной маске. Отвечала и говорила по делу, ровно столько, сколько нужно.

Профессионалов я уважал, поэтому не мог просто отвернуться от факта, что моя временная напарница всё же не взяла с собой ужин. А еда всё делает лучше.

— Нами, — окликнул я её и, убедившись, что она обратила на меня внимание, бросил ей онигири, не желая вставать.

Девушка проводила летящий треугольник взглядом — прямо мимо, до мха, где он и плюхнулся в зелень. Медленно она вернула взгляд на меня, слегка вопросительно приподняв бровь.

— У тебя хватательный рефлекс не работает? — поинтересовался я, скопировав её микровыражение.

— Работает, — спокойно заключила она. — Но я не просила делиться.

— Впереди ещё два часа тренировки, так что, — пожал я плечами, — знаешь, неплохо бы подкрепиться. Снимешь водоросль вокруг треугольничка — и онигири будет как новый.

Она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох и вновь посмотрела на меня этим своим взглядом. Будто в зеркало смотрел.

— Почему вы, коноханины, всегда настолько напыщенны? — спокойно спросила она.

Я же откусил ещё кусок своего онигири, прожевал и только потом продолжил.

— Подозреваю, что это от незнания, — заключил я, пожав плечами. — Расскажи, как предложенная еда может оскорбить, и я пойму, напарница.

Она с секунду помолчала, явно пытаясь своим взглядом согнать мой аппетит. У неё не вышло.

— Контекст, — всё же решилась она последовать моему предложению. — Сунонины привычны к долгим перерывам в еде, особенно во время деятельности. — Она ещё подумала, но продолжила: — Это связано не только с нашей развитой культурой самоограничения у истинных шиноби, но и с дефицитом еды в стране по историческим обстоятельствам, связанным с Конохой.

Я вновь откусил онигири, к её лёгкому раздражению.

— И поэтому коноханин, размышляющий о высокой цене еды или кинувший еду в руки без просьбы, воспринимается как оскорбление, — кивнул я с пониманием.

— Как подначка и взгляд свысока, — подтвердила она. — Именно так, напарник, — добавила она яда в последнее слово.

Политика — дело сложное, особенно когда она действительно влияет на жизнь. Ограничения в жизни приводят к комплексу неполноценности. А потом уже, со временем, — к реваншизму.

— Вот теперь понимаю, — прожевал я до конца онигири. — Это была просто еда, которую я хотел разделить. Я не Хокаге, который отобрал у тебя пахотные земли. Иногда важно ощущать разницу между уровнями.

— Ну я примерно про это и говорила. По-вашему, на мир можно смотреть либо вашими глазами, либо неправильно, — иронично хмыкнула она. — Я не просила. Смогу сама себя прокормить без помощи коноханина.

Я не стал спорить. Онигири так и лежало на земле, когда мы ушли за тайчо продолжать тренировку.

Этот месяц был действительно весёлым.