Последний Феникс (джен)

Гарри прибыл в Министерство за полтора часа до назначенного времени слушания. Проигнорировав все увещевания Гермионы о «приличном» виде, он надел свои извечные плащ и высокие ботинки со шнуровкой. Не хватало только сломанных Рэвом очков; у Гарри были запасные, но не зачарованные, и он отказался от них, ведь так был менее узнаваем.

Обычная утренняя очередь у стойки регистрации медленно ползла вперёд; Поттер спокойно встал в самый конец, сложив руки в карманы брюк, отодвигая при этом полы плаща — на бедре в ножнах была закреплена волшебная палочка.

Волшебники в Атриуме подозрительно посматривали на сурового вида незнакомца, поспешно покидая зону прибытия посетителей. Очередь Гарри подошла только двадцать минут спустя. Охранник лениво поднял на него взгляд и попросил назваться.

— Гарри Джеймс Поттер, — представился Гарри, и жизнь вокруг замерла; все в радиусе слышимости уставились на него, а потом по Атриуму пошли шепотки; Гарри раздражённо повёл плечами, но продолжил совершенно спокойно. — Меня ждут в отделе магического правопорядка к десяти утра на слушание.

— М-мистер Поттер, положите, пожалуйста, Вашу палочку на весы, — заикаясь, попросил охранник.

«То ли ещё будет», — подумал Гарри, но послушно выполнил требуемое.

После всех положенных процедур он вернул палочку в ножны, а руки — в карманы и двинулся в сторону лифтов. Люди расступались вокруг него, и никто не рисковал произнести ни слова. Пройдя мимо статуи самому себе и не удостоив ту внимания, в гордом одиночестве Поттер зашёл в лифт. Только решётки закрылись и механизм пришёл в действие, Атриум взорвался голосами — все наперебой обсуждали живую легенду. Гарри глубоко вздохнул; он знал, что так будет, но всё равно это очень раздражало.

Гарри зашёл в кабинет Гермионы. Секретаря на месте ещё не было, а вот руководитель ОМП выглядела так, словно прибыла на работу часа три назад.

— Доброе утро, ты рано! — улыбнулась она, отрываясь от своих пергаментов.

— Доброе утро, — ответил Гарри. — Ты, судя по всему, ещё раньше.

— Мне вчера поздно вечером передали отчёты по твоему приключению, много интересного.

— Например?

— Например, штатный легилимент обнаружил множество непреложных обетов, снять которые может только тот, кто их наложил. Но они не могут сказать кто, а мистер Рэв до сих пор не пришёл в себя.

— Какой нежный, — фыркнул Поттер. — Что у нас гласит закон о непреложных?

— Если они принесены обоюдно добровольно, то это разрешено. Другой вопрос — как узнать, что добровольно?

— Никак, — лаконично ответил Гарри. — Удивительно, что они согласились на легилименцию… С другой стороны, что им терять? Понимают, что никто их здесь убивать не будет. Посидят немного в предварительном, отдохнут от трудов праведных.

— В камерах у нас не курорт, но и не Азкабан; там даже без дементоров очень неприятно. Его, конечно, разделили на уровни, и наверху более-менее комфортно, относительно, разумеется. Я там была один раз, больше не хочется.

— Не случаются магические выбросы? — поинтересовался Гарри.

— Не слышала о таком, — удивилась Гермиона. — Разве у взрослых такое бывает?

— У сильных волшебников, которые долго не практикуют магию, она стихийно выплёскивается. В отличие от детских выбросов, это страшно, потому что очень мощно. Видел такое. Стены рухнули, — пояснил Поттер.

Гермиона выглядела испуганной.

— По крайней мере, мне не докладывали… если такое и случалось, это не афишируют.

— Дементоры забирают часть магии, без них волшебник заперт с ней внутри. У тех, кто слабее, она засыпает, но не у всех. Решения этому пока нет.

— Звучит ужасно, — сказала Гермиона. — Но интересно, надо уточнить.

Гарри посмотрел на часы, до слушания полчаса.

— Далеко нам идти? Какую допросную назначили?

— Гарри, — Гермиона посмотрела ему в глаза, — слушание назначили в допросной Аврората, и следователь по этому делу — аврор.

— Интересно… — удивился Гарри. — Никаких заявлений по «Круциатусу» я не делал, не считая разговора на кухне.

— Рэва обвиняют в контрабанде запрещённых веществ и тёмных артефактов, — пояснила Гермиона. — Ну, ещё твоё имя в протоколе, там такой шум поднялся.

— Представляю, — Гарри закрыл глаза, думая о том, как переступит порог Аврората. — Кто сейчас во главе?

— Брайан Хэмптон, — ответила Гермиона. — Не думаю, что ты его знаешь.

— Знаю. Он поступил в год, когда я перешёл на третий курс. В двухтысячном. Меня, если помнишь, любили привлекать к тренировкам младших курсов.

— По-моему, они и сейчас так делают, проводя общие занятия, — пожала плечами Гермиона.

— Узнаем в январе, у мисс Стейт начнутся боевые тренировки, — сказал Гарри.

— Без пятнадцати десять, пора идти, — произнесла Гермиона, поднимаясь из-за стола и собирая бумаги. — Зря ты не надел строгую мантию.

— Я в строгой мантии — это просто противоестественно, Гермиона, — фыркнул Поттер. — У меня за всё время работы их было четыре. Две обычных, две парадных — до и после назначения главным аврором. И они все совершенно целые.

— Ты их совсем не носил?

— По минимуму, — усмехнулся Гарри и двинулся к выходу.

Тяжёлые двери Аврората открылись, и они с Гермионой переступили порог, в ту же секунду оказавшись в центре внимания. Гермиона выдохнула и решительно двинулась в сторону допросных, Гарри пошёл следом. Не изменилось совершенно ничего, казалось, даже кофейные чашки в углу стоят те же самые, только на двери кабинета главного аврора висела табличка с другим именем.

Они дошли до помещения, отделяющего основной зал от допросных. Там за столом сидел дежурный аврор в форменной чёрной мантии, перед ним лежал гроссбух.

— Доброе утро, — произнесла Гермиона, формально являющаяся самым высоким его начальством, не считая министра.

Аврор встал из-за стола.

— Доброе утро, миссис Грейнджер-Уизли, мэм! Дежурный аврор Дэвид Бэйкер.

— Мистер Бэйкер, слушание по делу мистера Поттера назначено на десять, но пока не известно, в какой допросной.

Дежурный во все глаза смотрел на Гарри.

— Здравствуйте, — усмехнулся Гарри.

— Здравствуйте, — наконец ответил дежурный. — Первая допросная, проходите, пожалуйста.

Гарри не сдвинулся с места. Повисла пауза. Поттер внимательно смотрел на дежурного, потом медленно достал из ножен палочку и передал её Гермионе.

— Вы хотели пустить на допрос вооружённого волшебника? — уточнил он.

— Но я знаю, Вы бы не стали… — волнуясь, сказал дежурный.

Гарри посмотрел на Гермиону; она стояла с его палочкой в руках и молчала.

— Протокол, мистер Бэйкер, обязателен для всех, — наконец строго произнесла она. — Даже для свидетелей.

— Так точно, мэм, — ответил дежурный и занёс данные в журнал.

— Ладно, идём, — сказала Гермиона, свернула налево; в самом конце коридора на простой деревянной двери висела бронзовая цифра один.

Насколько непростая эта дверь, Гарри отлично знал, и в его очках она бы сияла всеми цветами радуги, как и стены допросных.

Как и помнил Поттер, в центре небольшой комнаты стоял простой деревянный стол, два стула возле него для следователя и допрашиваемого и несколько кресел у стены для свидетелей.

Гермиона решительно заняла кресло в углу, раскладывая на соседнем свои пергаменты. Гарри опустился на стул, положив голень правой ноги на колено левой; в этом положении ранение ощущалось меньше всего.

Стрелки больших часов на стене показали ровно десять, и в допросную вошли двое — следователь и, внезапно, глава Аврората.

— Доброе утро, мистер Поттер, — Брайан Хэмптон протянул ему руку. — Рад нашей новой встрече, хоть и при таких неприятных обстоятельствах.

— Доброе утро, мистер Хэмптон, — пожал тому руку Гарри, встав со стула. — И я рад видеть Вас, особенно на этой должности.

Хэмптон скупо улыбнулся.

— Старший аврор Гилберт Симмонз, наш лучший следователь, — глава Аврората указал рукой на следователя и отошёл поздороваться с Гермионой.

— Доброе утро, — произнёс следователь, жестом приглашая Гарри вернуться на стул.

Поттер кивнул в знак приветствия и снова закинул ногу на ногу.

Следователь положил на стол чистый пергамент, поставил над ним перо и начал диктовать.

— Девятнадцатое декабря две тысячи пятидесятого года, допросная Аврората номер один, начало в десять часов и пять минут утра. Допрос Гарри Джеймса Поттера ведёт старший аврор Гилберт Симмонз. Свидетели: руководитель Отдела магического правопорядка Гермиона Грейнджер-Уизли и главный аврор Брайан Хэмптон.

Гарри понравилось, что голос следователя был спокоен и никаких признаков восхищения он не подавал. Беспристрастность — свидетельство профессионализма.

Когда со вступительной частью было покончено, Симмонз перевёл взгляд на Поттера.

— Мистер Поттер, как давно Вы вернулись в Британию?

— Первого августа этого года, — ответил Гарри.

— Где Вы находились до этого?

— В Соединённых Штатах Америки, если это имеет отношение к делу.

— Всё имеет отношение к делу, — пожал плечами следователь, и Гарри был с ним согласен.

— Что же привело Вас, мистер Поттер, на родину?

— Известие о смерти подруги и моё имя в её завещании, — честно ответил Гарри.

— О ком именно идёт речь?

— Джиневра Молли Томас.

Следователь поднял на Гарри глаза; помнить события тех дней он, конечно, не мог, судя по всему, ему не было и сорока, но, видимо, имя Джинни было известно.

— Что завещала Вам миссис Томас?

— Опеку над её внуком, Артуром Аланом Томасом.

— У нас есть копия завещания, — подала голос Гермиона, левитируя пергамент на стол следователя.

Тот изучил его и отложил в сторону.

— Вы приняли опеку над мальчиком?

— Принял опеку над мальчиком.

— Вам известно, почему миссис Томас назначила именно Вас?

— Нет.

В целом ложью это не было, и даже под веритассерумом он смог бы ответить так же.

— В завещании сказано, что опекаемый должен проживать с Вами, но, судя по всему, сейчас он в Хогвартсе. Назовите Ваш адрес.

— Нет, — сказал Гарри, поймав удивлённый взгляд следователя. — Есть специальное постановление министра Бруствера от первого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года, согласно которому я имею право не разглашать своё место жительства.

Подготовленная Гермиона отправила копию постановления на стол.

— Первое августа девяносто восьмого, почему? — спросил следователь.

— День моего зачисления в Академию Аврората Британии, — пояснил Гарри, наблюдая за попытками следователя скрыть изумление. Симмонз совладал с собой.

— Многое объясняет, — кивнул он. — Где, мистер Поттер, вчера Вы встретились с мистером Рэвом?

— Рок-Лейк, Нортамберленд.

— Что Вы там делали?

— Присматривал земельный участок на берегу озера, — почти не соврал Поттер. — Отличное место для проведения пенсии.

Симмонз оглядел Гарри с головы до ног, представляя его в деревенском пейзаже; получилось забавно.

— Там Вас нашёл мистер Рэв?

— Там меня нашёл мистер Рэв.

— Откуда Вы его знаете?

— Увидел его вчера впервые, имя он мне назвал сам.

— Что он от Вас хотел?

— Очевидно, куда-то меня отвезти с целью задержать.

— Зачем?

— Понятия не имею, этого он мне не сообщил.

Гермиона внимательно слушала, как Гарри мешает правду с ложью, и старалась не подавать вида, что её что-то смущает. Ложь следствию — преступление, и кому, как не Гарри, это было знать.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее, что именно произошло.

Гарри рассказал, как к нему подошёл Рэв, назвал по имени, забрал палочку.

— Вы отдали её добровольно?

— Я отдал её добровольно.

Он рассказывал о машинах и о том, что Рэв интересовался прошлым Гарри и его планами, что за отказ давать ответы напал на Поттера и применил «Круциатус».

— Обвинение в непростительном — это очень серьёзно, мистер Поттер, он применил его к Вам?

— Хотел, но попал в сообщника.

— То есть Вы свидетель?

— То есть я свидетель.

— Вы сообщили миссис Грейнджер-Уизли о взорвавшемся автомобиле…

Следователь продолжал очень подробно расспрашивать Гарри о каждой детали произошедшего; он отвечал правдиво, умалчивая имя министра и угрозы Рэва по отношению к Артуру и Лизе.

— По словам миссис Грейнджер-Уизли, Вы были ранены, почему Вы не обратились за медицинской помощью?

— Справился своими силами.

— Если бы Вас осмотрел колдомедик, мы могли бы приложить его отчёт к делу, — покачал головой Симмонз.

— Знаю, но больниц не терплю.

— Может быть, есть кто-то, кто смог бы свидетельствовать о Ваших травмах?

— Миссис Грейнджер-Уизли и пятеро сотрудников ОМП видели меня в момент прибытия в Хогсмид, — честно ответил Гарри.

— Но они не смогут дать полное подробное описание.

— Они не смогут дать полное подробное описание, но того, что они видели, достаточно для предъявления обвинения в нападении.

— Вернёмся к «Круциатусу». Вы согласны дать показания по этому поводу под веритассерумом или в присутствии штатного легилимента?

— Согласен, — кивнул Гарри к удивлению Гермионы. — На Ваш выбор. Если найдёте омут памяти, могу поделиться воспоминаниями.

— Это не требуется; если Вы не против, я приглашу легилимента.

— Я не против, приглашайте, — невозмутимо ответил Гарри.

Следователь вышел; Гарри коротко обернулся на Гермиону, та ответила ему взволнованным взглядом.

Через десять минут, проведённых в тишине, Симмонз вернулся с человеком в форме аврора, но без каких-либо нашивок.

— Альфред Коннер, легилимент Аврората, — произнёс тот, наблюдая, как перо записывает это в протокол. — Мистер Поттер, прошу Вас как можно более подробно представить нападение и не отводить взгляда.

Гарри кивнул и посмотрел в глаза легилименту, представляя, как Рэв выкрикивает непростительное, а Гарри закрывается от него Рольфом.

— Спасибо, достаточно, — сказал Коннер и продиктовал перу увиденное.

Симмонз прочитал и спросил:

— Почему Вы решили закрыть себя другим волшебником?

— Не хотел получить «Круциатус», — пояснил Гарри. — Не понаслышке знаю, как это… неприятно.

— Но почему Вам пришло это в голову?

— Рефлекс, — пожал плечами Гарри. — Профдеформация.

— Какой Ваш род деятельности?

— Пенсионер, — усмехнулся Гарри, понимая, что его спрашивают не об этом. — Бо́льшую часть жизни, мистер Симмонз, я служил в Аврорате магических США.

Повисла пауза; к такому повороту событий Симмонз не был готов.

— Понятно, — наконец произнёс он. — Следующие мои вопросы были связаны с тем, каким образом Вы смогли доставить четверых обездвиженных преступников и привязанного к автомобилю Кристиана Рэва в Хогсмид, но, судя по всему, они уже закрыты. Скажите, пожалуйста, почему Вы передали сообщение миссис Грейнджер-Уизли?

— Потому что был уверен, что миссис Грейнджер-Уизли отреагирует оперативно, — честно ответил Гарри.

— То есть Вы с ней знакомы?

— Знаком ли я с Гермионой Грейнджер? — удивился Гарри, поворачиваясь к Гермионе и Хэмптону; те сидели с невозмутимыми лицами. — Да, я знаком с миссис Грейнджер-Уизли, — Гарри вернул себе спокойный вид. — Мы вместе учились в школе, выпуск девяносто восьмого.

Гермиона не выдержала и тихонько фыркнула, но на это никто не обратил внимания.

— Последний вопрос, мистер Поттер, знаете ли Вы волшебницу по имени Лиза Стейт?

Гарри напрягся, к чему был этот вопрос?

— Имеет ли это отношение к делу мистера Рэва? — спросил он, отлично понимая, что этот протокол, в который уже попало имя Лизы, если не сегодня, то завтра, окажется на столе Гренна.

— Нет, но, возможно, имеет отношение к Вашему делу, — пояснил Симмонз. — Мисс Стейт — курсантка Академии Аврората, она перевелась из американской академии два месяца назад.

— И имеет отношение ко мне потому, что я был американским аврором? — уточнил Гарри.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос. Знаете ли Вы эту девушку?

— Знаю, — не стал врать Поттер.

— Откуда?

— Я принимал у неё вступительный экзамен в Академии Аврората Магических США.

Он подумал, что следующий вопрос будет «встречались ли Вы с ней позже?», но вместо этого следователь спросил:

— Вы преподавали в Академии?

— Преподавал в Академии одно время.

Следователь посмотрел на начальника, тот кивнул. Перо записало время и опустилось, протокол допроса был завершён.

— Мистер Поттер, — произнёс Симмонз не под запись, — в нашей Академии нет преподавателя боя, мы с коллегами меняемся, тренируя курсантов, но это не так эффективно, как постоянный преподаватель.

— Не так эффективно, — согласился Гарри. — Но тренировки с действующими аврорами полезны, так как они не ограничены видением программы подготовки. Я всегда настаивал на привлечении сотрудников в Академию, хотя бы раз в неделю.

— Возможно, Вы правы, но нужен постоянный преподаватель.

— Нужен, — согласился Гарри. — Уверен, среди Ваших коллег найдётся достойный кандидат.

— Мы бы хотели пригласить Вас, — поднялся со своего кресла Хэмптон. — Вы ещё на третьем курсе выступали хорошим наставником.

— Рад слышать, благодарю за предложение, пожалуй, откажусь. Мы закончили?

— На сегодня да, в случае чего мы с Вами свяжемся.

Симмонз кивнул и вышел из допросной.

— Почему же Вы отказываетесь? — продолжил Хэмптон. — Вам определённо есть чему научить курсантов.

— Есть чему научить курсантов, но здоровье мне уже этого не позволяет.

Это была наглая ложь, но допрос окончен, протокол закрыт, и главному аврору вовсе незачем знать, почему Поттер не хочет преподавать. Не хочет — и всё.

— Очень жаль, — покачал головой Хэмптон. — Если вдруг передумаете, мы Вам рады.

— Премного благодарен, мистер Хэмптон, если я больше здесь не нужен, могу я быть свободным?

— Разумеется, пойдёмте, я Вас провожу.

-

В пятницу, двадцать третьего декабря, стали известны результаты экзаменов Лизы. Она с гордостью принесла Гарри табель, в котором не было других оценок, кроме наивысших.

— Я думала, что с меня снимут баллы за кросс из-за несоответствия формы, но и марш-бросок, и маскировка однокурсникам в тяжёлых мантиях дались сложнее; я обогнала их на двадцать минут. В итоге баллы добавили, а про форму никто ничего не сказал.

— Потому что важен результат, — кивнул Гарри, изучая табель.

Он испытывал странное, непривычное, но приятное чувство, глядя на «превосходно» на пергаменте. Насколько он помнил, его собственные оценки никаких похожих эмоций не вызывали. «Ничего себе, — подумал Гарри, — горжусь девочкой».

— Держите планку, мисс Стейт, — сказал он, отдавая ей пергамент. — В январе начнётся боевая подготовка.

— Вы потренируете меня? Пожалуйста! — с мольбой в голосе попросила Лиза.

— Думаете, Вам не хватит тренировок в Академии? Бой там преподают действующие авроры.

— Это не то же самое!

— Не то же самое, — не стал спорить Гарри. — У нас есть две недели рождественских каникул и подвал. Сегодня вечером приедет Артур, — Гарри посмотрел на часы, — он отказался ехать поездом, раз Невилл разрешает ему пользоваться камином, так что где-то через час мне надо будет его забрать из Норы.

Лиза с нетерпением ждала возвращения Артура и думала, чем им заниматься две недели каникул.

— Кстати, мисс Стейт, — Гарри достал из кармана перчатки, которые дал ему Найт, — трофей из разведки, примерьте.

Сначала Гарри предложил их Гермионе, но той они оказались малы; совершенно забыв про них, он так и таскал перчатки в кармане.

— Ничего себе! — рассматривая изделия из тончайшей кожи с узорным тиснением. — Выглядит очень дорого.

Гарри пожал плечами.

— Ничего в этом не понимаю, но если Вам подходят, то забирайте.

— В самый раз! — надев на свою миниатюрную руку перчатку, сказала она. — Спасибо!

— Не за что, они достались мне случайно, я бы предпочёл что-нибудь более практичное.

— Зато очень красиво, — улыбнулась Лиза. — Иногда должно быть что-то просто красивое, без цели, без смысла.

— Может быть, Вам виднее, — кивнул Гарри, которого обычно мало волновали такие вещи, и все места его жительства отличались аскетизмом и некоторой неряшливостью.

— Что мы устроим на Рождество? — воодушевлённо спросила девушка. — Давайте поставим в гостиной ель!

Гарри подумал, что его больше волновал прошедший на удивление тихо Йоль, и про Рождество он умудрился забыть, пока Невилл не прислал сову с сообщением времени прибытия Артура. Также он интересовался, можно ли юноше провести часть каникул у них с Ханной. Гарри не возражал, но не думал, что на это согласится Артур, пока на Гриммо живёт Лиза. Он ответил Невиллу, что мальчик свободен выбирать, лишь бы был под присмотром. В том, что дом Долгопупсов отлично защищён и там Артуру ничего не грозит, сомнений не было.

— Так что насчёт ели? — вырвала его из раздумий Лиза.

— Что насчёт ели… — медленно повторил Гарри, не представляя, где их вообще берут, кроме как в лесу. Трансгрессировать в лес, выбрать дерево, уменьшить и принести домой? — Я уточню у Рона.

— Можно украсить дом? — глаза Лизы горели, когда она говорила о празднике.

— Пожалуйста, — пожал плечами Гарри. — Если желаете. Где-то на чердаке был чемодан с украшениями.

Он помнил, как они с Джинни сидели в гостиной прямо на полу перед камином, рядом стояла вазочка с тремя еловыми ветками и одиноким стеклянным шариком. В тот год они закупили тонну украшений, но не успели их развесить. У Гарри были экзамены, у Джинни — конец сезона, и всё это добро в упаковках отправилось на чердак, а сами они провели то Рождество в спальне, используя её по прямому назначению — отсыпались.

Артур, довольный наступлением каникул, носился по дому, напевая рождественские гимны и помогая Лизе украшать каждый угол. Гарри наблюдал за этим щенячьим восторгом и думал, что когда-то они об этом мечтали — большой дом и счастливые дети, подарки под ёлкой. Он надеялся, что у Джинни это всё было, а сам Гарри проводил почти каждое Рождество в своём кабинете, и кто-нибудь из добрых коллег приносил ему какой-нибудь еды. Несколько раз они с Мэллоуном, от которого ушла жена, напивались до чёртиков и бродили по ночному Вашингтону, предаваясь мрачным мыслям и философским рассуждениям.

Ехать на Рождество к Долгопупсам Артур категорически отказался, но обещал Невиллу зайти на ужин в один из дней каникул, правда, не сообщил, в какой.

— Артур, это же твои бабушка и дедушка, они любят тебя, почему ты не хочешь к ним? — спросила Лиза, с помощью палочки развешивая гирлянды под потолок гостиной.

— Каждый год я проводил половину каникул у них, — вздохнул Артур. — У меня в кои-то веки есть право выбрать! Там соберутся все — дяди, тёти, братья, сёстры… бабушка Ханна будет причитать, что я худенький, и пичкать как гуся, а подпившие тётки спрашивать, какая девочка мне нравится.

— Это же хорошо, большая семья, — грустно улыбнулась Лиза, думая, вспомнит ли о ней мать и как можно отправить ей письмо.

— У шишуги два хвоста, — философски заметил Артур и, увидев, что Лиза смеётся, добавил: — Что? Бабушка всегда так говорила!

— Своих бабушку и дедушку я не знала, — пожала плечами Лиза. — Пока был жив отец, мы ставили ёлку и праздновали, а потом… я стала оставаться в школе, как на Хэллоуин, Пасху и день рождения…

— Теперь у тебя есть мы! — оптимистично улыбнулся Артур, обнимая Лизу за плечи. — Хочешь пойти со мной к Невиллу?

— И что ты им скажешь? Кто я тебе?

— А кто ты мне? — уточнил Артур. — Скажу, что подруга, а они пусть думают, что хотят.

Он поцеловал её в щёку, Лиза залилась румянцем.

— Вот так при директоре Хогвартса лучше не делать.

— Тогда сделаем лучше, — он притянул девушку к себе за талию и чувственно поцеловал в губы.

— Действительно лучше, — улыбнулась она, отстранившись.

На Рождество в Норе был объявлен сбор семейства Уизли, и Артур был доволен, что и туда ему в этом году не надо. Рон и Гермиона обещали прибыть на Гриммо двадцать шестого, так что, как и на Хэллоуин, Гарри остался с «детьми», как он продолжал их звать про себя.

«Дети» завесили каждый сантиметр старинного особняка гирляндами, мишурой, венками из остролиста с красными лентами, по дому летали цветные искры и яркие фонарики, из которых доносились рождественские мелодии.

Гарри помнил об обещании принести ёлку; в итоге утром двадцать пятого декабря он всё-таки трансгрессировал в лес, выбрал дерево, срезал его с помощью «Диффиндо», уменьшил и положил в карман плаща.

Он зашёл в гостиную, когда Артур крепил к камину чулки, а Лиза пыталась заколдовать стёкла на окнах, чтобы они сверкали. На подоконнике сидела Сова и недовольно ухала.

— Ничего не получается! — недовольно воскликнула девушка. — Почему?

— Потому что окна зачарованы и просто отталкивают Ваши заклинания, — пояснил Гарри.

Он отодвинул кресло из угла, достал свой трофей, закрепил на полу и снял заклинание уменьшения.

Гарри прогадал с размером. Огромная ель уткнулась верхушкой в высокий потолок, ветки заняли чуть ли не четверть гостиной. Сова испугалась и слетела с подоконника на плечо Гарри. В комнате запахло хвоей и свежестью зимнего леса.

— Сейчас исправим, — произнёс Гарри, занося палочку.

— Нет!

— Не надо!

Лиза и Артур наперебой стали отговаривать его уменьшать ёлку.

— Самая крутая рождественская ель в моей жизни! — воскликнул Артур. — Лучше тех, что в Хогвартсе! Только у нас нет столько шариков!

— Не надо шарики, — задумчиво произнесла Лиза. — Мистер Поттер, а получится наколдовать на неё снег?

— Получится наколдовать на неё снег; вот то, что Вы пытались сделать с окном, сработает с деревом, — ответил Поттер.

Целый час Лиза, пыхтя, крутилась вокруг ели, и та, наконец, засверкала волшебным блестящим снегом.

Вечером Артур и Лиза пытались соорудить традиционный английский рождественский ужин; Гарри принял стратегическое решение не вмешиваться в творческий процесс. Сложность состояла в том, что Лиза — не самый лучший кулинар — имела какой-никакой опыт готовки, но не представляла себе, что это за фаршированный гусь и где в том самом пудинге должен быть изюм. Артур прекрасно ориентировался в меню и очень хотел, чтобы в первое Рождество Лизы в Британии у неё был настоящий традиционный ужин, но готовить умел очень плохо. Сначала они сожгли гуся, потому что сунули его в печь, пока там горел огонь, не дождавшись углей. Подливка сбежала из котелка и разлилась по плите, сворачиваясь и трескаясь. Пудинг, как оказалось, надо было готовить заранее. Они попросили у Гарри достать им бренди, замочили в нём фрукты и орехи и даже успели сделать тесто, но форма, которую они попросили у Гермионы, оказалась мала для того количества теста, которое у них вышло; наполнив форму до краёв, они всё-таки поместили её в кастрюлю… тесто увеличилось в размерах, вытекло из формы, та стояла в кастрюле неплотно, покачнулась, и весь «рождественский пудинг» залило кипятком.

Они стояли посреди кухни запыхавшиеся, перепачканные в муке, масле и золе.

— Видимо, ты вёл себя плохо в этом году, теперь получай уголёк, — смеялась Лиза, передавая Артуру противень со сгоревшим гусем.

— Видимо, очень сильно плохо, раз уголёк такого размера, — смеялся в ответ Артур.

— Всё это, конечно, смешно, — сказала девушка, окидывая взглядом форменный погром, — но мы остались без ужина.

В кухню зашёл Гарри и замер от представшей перед ним картины. В кухне было дымно и пахло сгоревшей подливкой, на поверхностях лежала рассыпанная мука, на столе торжественно стояла ополовиненная бутылка бренди.

— Зато никакой брюссельской капусты, впервые за шестнадцать лет! — победоносно вскинул кулаки вверх Артур.

— Да уж, — медленно произнёс Гарри, оценивая масштаб трагедии. — Очень нарядно. А это вот, — он указал на бренди, — лучше бы выпили, чем переводить зазря.

Артур рассмеялся, а Лиза смутилась, понимая, что они только что просто перевели гору продуктов.

— Так, — серьёзно сказал Гарри, — вот это всё надо убрать, через полчаса встречаемся в гостиной.

Когда Артур и Лиза поднялись наверх, Гарри ещё не было. Он вернулся спустя пятнадцать минут, в руках у него были три коробки с пиццей и несколько банок газировки. Он вручил всё это богатство Артуру, подвинул в центр комнаты кофейный столик и сел на диван.

— Традиционный холостяцкий ужин, — усмехнулся Поттер. — Только вместо газировки должно быть пиво, но что есть. Лучше, чем ничего.

— Невероятно круто! — Артур был в совершенном восторге. Обычно его Рождество проходило в Норе, за столом с белой скатертью и хрустальными бокалами. Есть пиццу руками на диване в гостиной было просто потрясающе.

— Счастливого Рождества! — Гарри отсалютовал им алюминиевой банкой.

— Счастливого Рождества! — ответили ему Артур и Лиза.

Утром пришло время разворачивать подарки. Лиза связала для Гарри шерстяной шарф, чёрный, разумеется. Местами из него торчали петли, и одинаковых участков почти не было, только к концу он становился более-менее ровным, чем-то напоминая творчество Гермионы, создавшей сотни шапок для домовиков на пятом курсе. Тем не менее это было невероятно трогательно; шарфы Гарри не носил со времён Хогвартса; было видно, что девушка потратила на его создание много времени и сил.

— Столько бы стараний — да на подготовку, — ворчал Поттер, но улыбался.

Артур в шутку вручил Гарри пособие по воспитанию детей. Поттер серьёзно открыл подарок и сосредоточенно прочитал несколько строк.

— Тут написано, что для детей важен режим дня, — строго сказал он. — Значит, сегодня отбой в девять, завтра подъём в шесть.

Артур засмеялся, но смолк под серьёзным взглядом Гарри.

— Ты ведь шутишь? — неуверенно уточнил юноша.

Гарри помахал перед ним книгой.

— Разве не для этого ты её купил?

— Нет! Для веселья!

— Тогда можно я буду придерживаться своих методов в твоём, если уж так выражаться, воспитании?

— И книгу об этом напиши!

— Ну да… это я положу в библиотеку; если вдруг наступит момент и она тебе понадобится, возьмёшь. Там и будешь решать, кого и как воспитывать.

Артур смутился, как было всегда, когда кто-то из взрослых говорил о его будущих гипотетических жене или детях; только, в отличие от других, Гарри никогда над этим не смеялся.

Рон прислал огромную коробку Всевозможных Волшебных Вредилок в фирменных фиолетовых и оранжевых цветах. В комнате запахло порохом — под потолком взрывались маленькие фейерверки. Гермиона не была бы Гермионой, если бы не подарила каждому по книге, и Лиза очень расчувствовалась, получив от неё индивидуальный подарок — «Прецеденты аврорской практики первой четверти двадцать первого века». От Невилла они получили хрустальную фиалку, цветы которой чуть звенели при соприкосновении друг с другом и меняли цвет в зависимости от настроения в помещении. К фиалке прилагалась инструкция по уходу и рождественский пудинг, спокойно стоящий в коробке и не пытающийся никуда сбежать.

Под ёлкой остались два свёртка в обычной серой бумаге, они были подписаны простым карандашом: «А» и «Л». А и Л взяли по свёртку и внимательно посмотрели на Гарри, который сидел в кресле у камина, смотрел в огонь и пил настолько крепкий чёрный чай, что он казался густым.

Артур решился первым, он стянул бумагу и разочарованно обнаружил под ней коробку с шоколадными лягушками.

— Спасибо, это мои любимые, — слабо улыбнулся он.

— Да, я помню. Ты как-то сказал, что Фред прислал такую, и тебе очень понравилось, — Гарри говорил серьёзно, но что-то в его тоне подтолкнуло юношу открыть коробку со сладостями.

В коробке среди одинаковых индивидуальных упаковок с лягушками лежал очень похожий по размеру бумажный свёрток. Артур сорвал бумагу и уставился на небольшой, умещающийся в ладони, квадратный предмет из полированного тёмного дерева.

— Что это? — прошептал он, заворожённо рассматривая подарок.

— Открой, — просто сказал Гарри.

Юноша разъединил две половинки, связанные серебряной петлёй, и увидел в маленьком зеркале своё отражение.

— Тебе надо назвать своё имя и коснуться палочкой, — подсказал Гарри.

Артур сделал, как сказали, и на стекле появилась надпись «Артур Томас».

— Оно зачаровано на связь с моим и мисс Стейт, — пояснил Поттер, невозмутимо продолжая пить свой горький чай.

Юноша держал в руках настоящее сквозное зеркало, хотя ещё десять минут назад не верил, что ему когда-нибудь доведётся его просто увидеть.

Лиза продолжала сидеть под ёлкой с коробкой лягушек в руках, не отрываясь глядя на зеркало в руках Артура. Гарри сделал ей уже много разных подарков, но и книги, и одежда, и даже ножны для палочки были сущей ерундой по сравнению с этим. Сквозное зеркало было по-настоящему очень дорогим подарком; даже такое маленькое оно стоило баснословных денег, но самое главное, что найти мастера, который сумеет его правильно заколдовать, было очень непросто. С тем же успехом Гарри мог подарить им с Артуром по автомобилю.

— Я не могу принять такой дорогой подарок… — прошептала она, глядя на изображение лягушки, сидящей на ворохе карточек, на коробке.

— Жаль, — спокойно ответил Гарри. — Тогда придётся его выкинуть, ведь оно зачаровано только на Вас, и ни у кого другого работать не будет.

Это была не совсем правда; пока Лиза не коснулась своей рукой зеркала, оно не знало, кто его хозяин. Наподобие снитча, зеркало помнило первое прикосновение и уже не стало бы слушаться другого.

— Когда-то давным-давно в этом самом доме мой крёстный дал мне похожее зеркало. Похожее, но не такое же, потому что то был настоящий древний артефакт, и связан он был только со своей половиной. Зато кто бы ни взял их, они могли бы связаться. Сделанные по аналогии современные зеркала немного другие и зачарованы на конкретного волшебника, зато оно может сообщаться с множеством других зеркал, — объяснил ей Гарри. — И в случае необходимости Вы сможете оперативно связаться со мной. Так что примите, пожалуйста, подарок. Для моего спокойствия. Если не желаете, связь с зеркалом Артура можно и убрать.

Артур посмотрел на Гарри и Лизу как на сумасшедших; идея разорвать связь его и Лизы зеркал его возмутила.

— Мистер Поттер… — прошептала Лиза.

— Только молю, не рыдайте, — серьёзно произнёс Гарри, глядя, как её глаза застилают слёзы. — Ну или хотя бы не на мне.

Но было поздно.

— Можно ведь выражать свои чувства более конструктивно, ну что Вы, мисс Стейт, — проворчал Поттер, но осторожно провёл рукой по спине рыдающей у него на плече девушки. — Слишком много слёз Вы пролили по моей милости. Причём без повода.

Гарри умоляюще посмотрел на Артура поверх плеча Лизы, но тот сидел под елью и смеялся.

— Так, — строго сказал Поттер, — курсант Стейт, отставить чувствоизлияния.

— Так точно, — всхлипывая ему в ухо, ответила Лиза.

— У Вас для этого есть целый Артур, он не против.

Артур против не был, но и вмешиваться не стал.

— Ну всё, мисс Стейт… — Гарри уж очень не хотелось применять к ней силу; оттолкнуть её было бы грубо и, возможно, болезненно.

Наконец она сама оторвалась от него.

— Не называйте меня мисс Стейт, — прошептала она, глядя на него опухшими глазами.

— Да хоть лысым гиппогрифом, только если Вы пообещаете больше не лить на мне слёзы! — попросил Гарри. — Честное слово, не надо, мисс Стейт…

— Подарок был подписан «Лизе», — улыбнулась она.

— Хорошо, Лиза, только слезьте уже с меня, — он всё-таки поднял её как куклу и максимально осторожно поставил на пол. — Мерлин всемогущий, Гермиона ещё спрашивает меня, почему я не женился, — проворчал он, убирая с рубашки следы слёз.

Он ворчал, но не выглядел на самом деле расстроенным или рассерженным, и ругался скорее для вида и поддержания репутации.

— Ладно, — спокойно произнёс Гарри. — Если с этим закончили, то допускается прогулка по Лондону, но… — он поднял руку, останавливая поток радости, — строго под иллюзией и исключительно в моей компании, если не возражаете.

Как ни странно, возражений не последовало. У каждого из них выдалось самое странное в жизни Рождество.