На его каверзном пути через вселенные (гет)

Вопрос был, скорее, риторическим.

«Ты что, предаёшь меня? Да как ты смеешь! Р-р-ра-а-ар!»

Что-то в этом духе.

Оружейник увидел в этом шанс для атаки и рванул вперёд, держа алебарду наготове.

Что ж, пожалуй, это можно счесть за ответ на вопрос. Вся нерешительность Жона тут же испарилась, и он с силой захлопнул забрало своего шлема. С рыком он занёс пушко-копьё над головой.

В другой жизни Оружейник сразился бы с Левиафаном — и долгое время держал удар того монстра. Обычный человек, усовершенствованный собственными технологиями, стал сверхчеловеком. Он прыгал выше, бил сильнее, сражался дольше, чем любой другой обычный человек. Но превыше всего была его изобретательность, сиявшая в мириадах приспособлений, скрытых в его алебарде.

Всё это к тому, что если кто-то и хотел его ударить, то бить нужно было по-настоящему сильно.

Красный Грач расколол асфальт, едва-едва не задев Оружейника. Тот попытался воспользоваться брешью в защите, но Жон, развернувшись с новым рыком, снова направил пушко-копьё на героя-предателя.

Оружейник подставил алебарду под углом, чтобы отвести удар Жона в сторону. Затем, резко развернувшись, он ударил древком Жона под подбородок, отчего голова того дёрнулась назад.

Вспомнив одного мимика и его завидную акробатику, Жон активировал ракеты, дабы использовать инерцию, и, перевернувшись в воздухе, ударил Оружейника ногой в грудь, оставив на броне того опалённую полосу. Он отпустил пушко-копьё и вызвал в руку Кроцеа Морс, обрушивая меч сверху во время приземления.

Оружейник снова приготовился парировать. Но на этот раз Жон был начеку: его меч почти беззвучно рассёк металлическое древко алебарды, заставив Оружейника поспешно отступить, чтобы не лишиться головы. Шаги последнего сопровождал низкий механический гул — моторы и шестерни усиливали каждый его прыжок, унося Оружейника из зоны досягаемости.

Выиграв себе мгновение, мужчина с силой соединил сломанные концы алебарды и провернул те. Из гладкого металла тут же выскочили крошечные крючки, сцепив части; следом в разлом полился какой-то клей, затвердевший до состояния металла. Через несколько секунд оружие снова было целым.

Жон тем временем убрал Кроцеа Морс, достал Красный Грач и, отстегнув защёлку, открыл патронник. Он провёл рукой над пустыми ячейками, заполняя их новыми снарядами, и щелчком запястья защёлкнул оружие.

Оба бойца приняли боевые стойки, направив оружие друг на друга. На периферии их схватки остатки банды АПП — кого согнали силой, кто пришёл сам — в панике разбегались.

Зазвонил телефон. Жон не мог позволить себе отвлечься и ответить.

— Зачем ты так? — спросил он, сверля Оружейника взглядом. — Мы же победили. Зачем было всё портить?

Некоторое время мужчина молчал. Тишина затягивалась, и Жон уже почти отчаялся ждать, когда Оружейник наконец заговорил:

— Годами Броктон-Бей держался на хрупком равновесии, — он сделал паузу, подбирая слова. — АПП, И88, Выверт... Моя команда могла бы разгромить любую из банд. Это истощило бы нас, проредило наши ряды, потребовало бы всего нашего внимания, но мы бы справились... если бы не тот простой факт, что остальные тут же ухватились бы за шанс разорвать нас на куски.

Жон склонил голову набок.

— И при чём здесь...? Нет-нет, я реально слушаю. Почему вы не вызвали подкрепление? Мне говорили, ваша организация крупнейшая в мире среди паралюдей.

Похоже, он задел за живое: Оружейник прорычал сквозь зубы:

— Думаешь, наше отделение не просило помощи? — рявкнул он. — Того, что нам дают, никогда не хватает! Каждый шаг стоит нам ресурсов и людей. Любое подкрепление мы тратим на латание дыр в обороне, чтобы не дать бандам захватить ещё один район. Большую часть ночей одно пресечённое нами преступление означает два других, где злодеи уходят безнаказанно. Таково положение дел в Броктон-Бее.

Оружейник перенёс вес, и Жон навёл на него пушко-копьё, держа палец на спуске и готовясь выстрелить при первом же намёке на агрессию.

— Но наконец-то у меня появился шанс всё изменить и отвоевать весь город!

*Бах!*

Из алебарды выдвинулось сопло и выплюнуло сгусток кислоты, который попал в снаряд, выпущенный Жоном. Это не остановило выстрел, но кислота разъела корпус снаряда ровно настолько, чтобы сбить траекторию того. Снаряд пронёсся мимо Оружейника и взорвался, ударившись о кирпичную стену. В следующее мгновение Жон уже сократил дистанцию, атакуя остриём копья.

Оружейник нырнул вниз, пытаясь подсечь ему ноги. Не обращая внимания, Жон со всей силы наступил ему на ступню, но нога вдруг соскользнула — прижать Оружейника не удалось.

Всё дело было в броне. По прикидкам Жона, по физической силе мужчина сейчас не уступал Охотнику, имитируя усиления Ауры с помощью какой-то технологии, скрытой под бронеплитами.

Едва Жон упал на бок, как по его шлему тут же пришёлся удар ботинком, дезориентировав его. Рука Оружейника накрыла его собственную, пытаясь вырвать пушко-копьё.

В свободной руке Жона появилась граната. Он подбросил её.

— Бомба. Думай быстрее.

Оружейник отшатнулся, отпуская его. Он понял свою ошибку, когда из ёмкости вырвалось тёмное облако — слепящее, но безвредное. Это была не технарская штуковина, а обычная дымовая граната, добытая в Академгороде.

Жон выскользнул на другую сторону дымовой завесы и крикнул:

— Ладно, я отчасти понимаю твоё раздражение. После того, что натворила Бакуда, трудно не понять. Но ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем ты ударил меня в спину, предатель ты эдакий? Я дал вам способ разгромить АПП и передал вам имена кейпов из Империи 88. Я всё это время сражался с вами. Я был на вашей стороне!

— Из доброты душевной? — донеслось из-за дыма, и Жон мог поклясться, что Оружейник усмехается. — Нет. Ты делаешь это ради выгоды. Территории, влияние, бизнес, который можно доить, люди, которых можно грабить или подсаживать на наркотики... ничего никогда не меняется, — тяжёлые шаги предупредили о его приближении. — Но на этот раз твоя жадность приведёт тебя к гибели. После этой ночи АПП не станет. И88 вскоре последует за ними. Вот-вот будет победа, когда я упеку за решётку всех вас, злодеев.

Всех.

Ярко вспыхнувший в нём гнев сменился ледяным холодом.

— Значит, ты пытаешься арестовать не только меня, — произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. Мысли у него неслись галопом.

Сплетница говорила, что герои, посланные против Лунга, были для него неудачными противниками. А что, если на самом деле они держали в уме иную цель?

У Мисс Ополчения под рукой был целый арсенал огнестрела, но она использует резиновые пули. Лунга такое лишь раззадорит, но против более хрупких кейпов — более весомый аргумент. У Триумфа имелся рёв, который дракону нипочём, но который может разом уложить толпу обычных людей. У Скорости — скорость, чтобы добраться до тыловиков вроде Рой и Солнышко до того, как те успеют сбежать. Бризант создаёт и бросает контузящие заряды — и снова проблема для тех, кто не лечится после сильных ударов. Мегаватт... тут всё просто: сила есть сила.

Они готовились драться со всеми, кроме Лунга.

Оружейник вышел из дыма, и, кажется, никогда ещё не выглядел таким гордым.

— Когда всё закончится, тридцать семь злодеев окажутся за решёткой усилиями моей команды.

Так, посмотрим. У АПП, трое. У И88, пятнадцать. Неформалы, команда Трещины, Барыги, Скитальцы...

Они не знали о второй Сплетнице, так что в это число входили он и Эска. Они даже кошку записали в злодеи.

— У меня такое чувство, что ты зря записываешь во враги так много людей. Впрочем, теперь это уже неважно.

Потому что теперь Жона определённо можно было считать врагом.

Оттолкнувшись от земли, он рванул вперёд. Ракетные движки скомпенсировали вес его пушко-копья, позволив ему вмиг сократить дистанцию.

Два провода метнулись к нему, но Жон заблокировал их щитом. По проводам прошёл разряд, от которого у него по руке пробежала дрожь, пока он не убрал щит в Карман и не обрушил Красный Грач на Оружейника. Тот скрестил руки, принимая удар на наручи.

Удивительно, но Оружейник выдержал удар, хоть его колени едва не подломились, а моторы в броне, до этого тихо гудевшие, в миг удара пронзительно взвыли. Ловким поворотом он направил навершие алебарды Жону в лицо; вместо лезвия там теперь было сопло. Из него вырвалось очередное облако усыпляющей пыли, вынудив Жона отскочить, чтобы не надышаться.

Отпрыгнув за пределы досягаемости, Жон развернул ствол пушко-копья на Оружейника; угроза скорого выстрела заставила того прервать погоню и уйти в сторону кувырком.

Это был блеф. Жон бы не выстрелил: за спиной Оружейника были распахнутые двери мастерской Бакуды, и Жон не хотел проверять, что будет, если снаряд пушко-копья попадёт в склад взрывчатки.

Медленно он начал обходить Оружейника, выбирая позицию получше. Тот менял стойку, уворачиваясь, чтобы не оказаться на линии огня. Никто не спешил бросаться в атаку.

Ситуация напомнила Жону былые деньки, спарринги на ринге. За последний месяц он дрался со смертными людьми и с непобедимыми эсперами, с чудовищами всех мастей. Но редко когда ему попадался такой противник: тот, кого он мог одолеть, но кто, в свою очередь, мог одолеть и его. Поединок мастерства и оружия, исход которого был непредсказуем.

И это было паршиво, потому что ему ужасно хотелось перемотать к той части, где он вбивает Оружейника в землю за все его преступления, прошлые и настоящие.

— С Барыгами всё понятно, — выплюнул Жон. — Но Неформалы же мелкие воришки. Трещина вообще наёмница, её можно просто перекупить. Про Скитальцев я мало знаю, но как минимум один из них бросил бы злодейскую жизнь в мгновение ока. Ни у кого из них и в мыслях нет рушить город или убивать людей. Они...

— Что, безобидны? — с презрительной усмешкой закончил за него Оружейник.

— А разве нет? По сравнению с тем, кто ещё тут водится?

Оружейник некоторое время молча разглядывал его.

— Ты это сейчас серьёзно? — сказал он наконец. С любопытством хмыкнув, Оружейник начал раскручивать алебарду, описывая ей плавные круги. — Впрочем, ты же общался со Сплетницей, Умником. Она вполне могла промыть тебе мозги. Они это умеют, если ты не знал.

— Она, конечно, большую часть времени просто невыносимая заноза, но уверяю тебя, это не сверхспособность. У тебя что, сестёр не было?

— Её поведение напоминает тебе о семье? И ты не видишь в этом ничего неправильного?

Жон пожал плечами за щитом.

— Странно, наверное, сказано, но она просто такая, — он не мог представить её другой, да и не хотел; жизнь тогда стала бы слишком уж мирной. — Ты бы понял, если бы хотя бы дал ей шанс. Но, наверное, для такого бессердечного человека, как ты, это за гранью возможного.

Лезвие алебарды проносилось в волоске от земли, ни разу её не коснувшись.

— По моему опыту, зло коварно, — сказал Оружейник. — Оно любит рядиться в романтический флёр, всегда наготове с душещипательной историей или неким кодексом, причиной, по которой с ним нужно обходиться мягче, чем с «настоящими монстрами». Оно просачивается, понемногу, пока однажды не укореняется. А затем маска спадает, и нам приходится тратить невообразимые силы и жертвы, дабы его искоренить, — его голос окреп. — Но не в этот раз. Не сегодня.

Жон поймал себя на том, что взгляд его расфокусировался. Он слишком поздно понял, что засмотрелся на алебарду, которая вращалась всё быстрее и быстрее.

Металлический шар на цепи ударил его в висок, сбив его прицел пушко-копья. Оружейник тут же сократил дистанцию, стремясь воспользоваться моментом.

Тени сомкнулись на его забрале. Взмах алебарды, снова ставшей клинком, рассеял призрачную руку. Оружейник выругался, когда перед его глазами вновь возникли красные чешуйки. Удар пушко-копья сбил его с ног.

Оружейник упал и перекатился. Поднимаясь, он взмахнул алебардой, чтобы расчистить пространство, ожидая, что Жон последует за ним. Он не ошибся.

Оружие прошло прямо под Жоном. Его колено врезалось в единственную незащищённую часть на теле Оружейника — нижнюю часть лица, с силой ударив по его подбородку и откинув его голову назад. Два ряда зубов Оружейника со стуком столкнулись, и несколько треснули от удара.

Превозмогая боль, Оружейник откатился в сторону. Снова выстрелили провода тазера — в прошлый раз они доказали свою эффективность и теперь должны были либо отбить у Жона охоту преследовать противника, либо обернуть ситуацию вспять, если бы он оказался настолько глуп.

Но вместо цели провода угодили в громоздкое, кустарно собранное устройство, которого раньше там не было. Жон бы поверил, если бы ему сказали, что в этот миг сердце Оружейника пропустило удар.

ЭМИ-бомба выполнила свою задачу и исчезла, а в следующее мгновение пушко-копьё обрушилось на отвлёкшегося Оружейника, впечатав его в землю. Его хватка на алебарде ослабла, и Жон отшвырнул её ногой, после чего сделал полшага вперёд и с щелчком прижал ствол к броне Оружейника.

Он дёрнул за рычаг, и оружейный ствол копья изменился — панели разъехались в стороны. Затем Жон изо всех сил нажал на спуск, выпуская все оставшиеся патроны разом.

*Бум-бум-бум-бум!*

Полный залп настиг Оружейника, которому некуда было бежать и негде укрыться. Его броня приняла на себя всю мощь взрыва в упор — такого, что даже Бакуда одобрительно кивнула бы. Отдача отбросила пушко-копьё за спину Жона, протащив его на длину собственного тела; его ботинки прочертили две борозды на асфальте. Дрожь от удара прошла по всей его руке.

Но он бы с радостью стерпел этот лёгкий дискомфорт ради зрелища, что открылось перед ним.

Впереди на спине, подёргиваясь, лежал Оружейник. Его сине-серебряная броня приобрела новый цвет — выжженный чёрный. Сквозь проломы во внешней оболочке, высекая искры, виднелись внутренние механизмы.

Его шлем закрылся — вероятно, после того, как Жон раскрошил эти чёртовы идеальные зубы. На глазах Жона лицевая пластина снова съехала в сторону, позволив Оружейнику сплюнуть сгусток кровавой рвоты и с хрипом втянуть воздух.

Жон изучал его, ожидая подвоха, но расслабился, когда Оружейник попытался пошевелить руками и с огромным трудом лишь слегка приподнял их, прежде чем они бессильно упали. Перекинув пушко-копьё на плечо, Жон подошёл к поверженному врагу.

— Похоже, победа за мной, — сказал он, вызвав у Оружейника гримасу.

— З-знал, что в этой хреновине есть ещё трюки... Знал, что ты... о-опасен. Чёртов... — он застонал, — ...сопляк бегает с технарщиной, как с игрушками... Ты такого не достоин, — выплюнул он, и его голос наконец обрёл твёрдость.

Жон присел рядом. Щелчок пальцев, и между его указательным и большим пальцем появился стимпак.

— Будешь так разговаривать, я тебя таким так и оставлю.

Он вонзил иглу в незащищённую щёку и ввёл часть лечебного состава. Не весь — он не настолько доверял Оружейнику. (Именно поэтому его ботинок сейчас придавливал к земле правую руку того.)

— Незаконное испытание неавторизованной технарского приспособления...

Жон замер и бросил на Оружейника странный взгляд. На его лице проступило осознание.

— Серьёзно? — бесстрастно произнёс он. — Я преступник, потому что сжалился над тобой? Если это твоё определение злодейства, то я начинаю понимать, почему в твоём списке находятся все подряд.

Оружейник изобразил подобие оскала, отчего его зубы окрасились в красный.

— У тебя был шанс. Бесстрашный думал, что ты просто безрассуден и сбился с пути. Что тебя можно научить. Дурак. Ты дерёшься как зверь, калеча слабых... убивая их. Твои поступки говорят громче слов, убийца.

— О не-не-не, вот не надо мне сейчас тут, — Жон укоризненно помахал пальцем. — Я привлёк их внимание. Взял на себя все риски. Расчистил тебе путь, а ты дождался, пока я закончу, чтобы предъявить мне претензии. Только после того, как пожал все плоды.

— Отговорки. Ты валишь вину на кого угодно, только не на себя...

— Кого я убил? — отрезал Жон. — Кого-то, кого АПП силой загнали в банду?

Он ждал ответа. Колебание Оружейника сказало всё.

— ...Да.

— Врун.

Встав, Жон осмотрелся. Место опустело; из всех здесь была только Бакуда, всё ещё без сознания. СКП наверняка явится, как только решит, что здесь безопасно, чтобы оцепить территорию. Они и займутся её арестом.

Он пнул броню Оружейника носком ботинка и тут же отдёрнул ногу, когда снова посыпались искры. Оружейника должно было разорвать на куски от того залпа — и это лишь доказывало превосходные защитные свойства костюма. Теперь тот был бесполезен, почти ни на что не горазд. Какая жалость.

В бою снять с Оружейника броню было невозможно. В отличие от алебарды, которую Жон отшвырнул.

Которую он теперь подобрал. И она была его.

Осмотрев оружие от острия до навершия, Жон рассудил, что оно в хорошем состоянии. На панели кнопок у рукояти не было обозначений, и после нескольких экспериментальных нажатий ему пришлось перепробовать все, чтобы вернуть алебарде её базовую форму. Жон прикинул вес, пару раз взмахнул, проверяя, насколько она ему по руке.

Не очень. В тот же миг он решил, что алебарда пойдёт на продажу. Загнать на рынке драгоценное, сверхсовременное достояние врага, будто свежесорванный овощ... Такая идея звучала замечательно.

— Это я забираю, — сказал он, вернувшись к Оружейнику и по пути подобрав свой мешок.

Тот не выглядел довольным, и смог лишь тяжело вздохнуть.

— Думаешь, меня это заденет? Валяй. Неважно. После этой ночи у меня будет бюджет, чтобы сделать десять таких же. Одна сбежавшая крыса; какой пустяк. Этот день всё равно останется оглушительной победой.

Жон долго смотрел на него, обдумывая эти слова. Они его сильно задели. И не мысль, что Оружейник объявлял победу своей, хотя и это коробило.

— Эй, быстрый вопрос.

Оружейник шевельнулся, но промолчал.

— Если бы ты, скажем, одолел Губителя, каким был бы твой бюджет? — Жон не сводил с него глаз, отмечая, как тот напрягся при упоминании Губителя. — Случайно, не настолько большим, чтобы ради такого шанса ты был бы готов убить своих же?

Тот фыркнул.

— Никогда.

Жон посмотрел на себя, потом на Оружейника. Затем Жон изогнул бровь.

— Тебя бы потом судили, ты мог бы выступить в суде, — сказал Оружейник, переводя дух. Говорить ему было тяжело. — У тебя был бы даже шанс изменить жизнь, порвать с той швалью, с которой ты связался. Я не убийца.

— ...Я тебе не верю.

И это говорил очевидец, на всю жизнь в какой-то степени травмированный произошедшим. Жон знал, о чём говорит.

— Но знаешь, — добавил Жон, снова присев рядом, — возможно, на этот раз ты и правда этого не сделаешь, — он отложил алебарду и мешок. — Не потому, что я верю в твою силу духа или ещё какую чепуху. Просто тебе сделать это будет очень, очень трудно.

Свободной рукой он ввёл ему остаток стимпака. Закончив, Жон бросил пустой шприц прямо на Оружейника, к которому понемногу возвращался румянец. Помимо красного от крови, разумеется.

Затем Жон вызвал небольшой предмет.

Если бы кто-то взялся его описывать, то сказал бы, что это жёлтый цилиндр с пустым индикатором на конце и кнопками сбоку.

Оно походило на бомбу.

— Знаешь, я сам не поверил, когда эта штука оказалась у меня в Кармане. Лишнее доказательство того, что с поля боя надо уносить всё, что плохо лежит. Уместно, не находишь?

У Оружейника отвисла челюсть.

— Ты не посмеешь. Есть правила!

— Очень так уверен, что мы с тобой уже нарушили большинство из них.

Жон положил бомбу рядом с приходящим в себя мужчиной, в сантиметрах от его пальцев. Подумав ещё мгновение, он воткнул в Оружейника ещё один стимпак, оставив шприц торчать. Может, это что-то изменит — жест вежливости, которого не удостоилась Солнышко.

На кнопках были цифры: 1, 5, 10. Секунды, предположил он, и нажал последнюю. Бомба запищала. Индикатор зажёгся и замигал.

Жон начал пятиться, подбирая свои вещи.

— В такой ситуации я, кажется, немного лучше понимаю Корво, — признался он. — Наверное, он оставлял их в живых, не заботясь, умрут они или нет, а они, возможно, хотели, чтобы он их добил. Это никакая не доброта, но в этом есть... некая справедливость, если можно так выразиться. Ладно, в общем, хорошая новость: ты, может быть, выживешь, — его глаза дёрнулись в сторону; верный признак лжи. — Может быть. Она мне до сих пор снится в кошмарах.

Оружейник попытался пошевелиться. Его броня не слушалась.

Перекинув пушко-копьё на плечо, Жон развернулся и дал дёру.

Позади него таймер досчитал до нуля.

* * *

Его телефон всё звонил и звонил. На этот раз трубку не брали уже на том конце. Почти не имея зацепок, Жон направился в единственное место, где могли быть и герои, и злодеи, — туда, где он дрался с Лунгом.

Плана как такового у него не было, скорее была цель. Протекторат собирался арестовать три десятка человек. Лично Жон считал, что эту цифру нужно бы немножко подсократить.

Злодеи вышли вперёд, когда город воззвал к ним, а в награду им дали тюремную камеру? Нет, это совсем не похоже на справедливость, и он не собирался становиться ещё одним, кто сегодня отвернётся от этих ребят.

Большую часть пути он преодолел длинными планирующими на ботинках рывками, и остриё его пушко-копья иногда скребло по асфальту. Подниматься выше было рискованно: с его грузом падение могло плохо кончиться. И хотя он догадался заменить бомбы в мешке на другие предметы из Кармана, это всё равно означало, что если ботинки перегреются и он рухнет с неба, разобьются зелья лечения и другие полезные вещи.

В конце концов ракеты отключились, оставив его на земле. Под тяжестью брони и оружия его темп снизился до пробежки, и он бежал почти вслепую по незнакомым улицам. Впрочем, это было не так уж важно: мелькавшие высоко над зданиями светящиеся фигуры служили хорошим ориентиром.

Он нырнул в переулок и через несколько шагов испытал странное чувство дежавю. Впереди, во мраке, нарастал шум: крики, лязг стали, взрывы и другие явные признаки боя. Он ускорил шаг и вскоре вылетел из переулка с оружием наготове.

Губителей на этот раз не было, но количество сражающихся кейпов живо напомнило ему о том дне. Они...

Постойте-ка.

Что здесь делает Империя 88?

На улице царил хаос трёхсторонней битвы: все дрались со всеми. Высоко над землёй Леди Фотон и Чистота — последняя сияла как звезда — обменивались лазерными залпами, пока Бесстрашный маневрировал, пытаясь достать Чистоту своим светящимся копьём. Один из наёмников Выверта вёл снайперскую дуэль с кем-то невидимым на крышах. Внизу дуэт Наручника и Батареи сражался с Блицкригом, который, в свою очередь, пытался подобраться к Трещины, а та одним касанием крошила асфальт, стены и фонари, заставляя ландшафт обрушиваться на героев Протектората. Странно, но свою силу она почти не применяла на самих противниках, отбиваясь косвенными методами, а в ближнем бою — боевыми искусствами. Она держалась уверенно, но её мысли, казалось, были где-то ещё, и нетрудно было догадаться, почему.

Лабиринт сжалась у витрины магазина, а Саламандра, стоя перед ней, поливала дорогу полосами похожей на лаву субстанции, чтобы держать Стояка на расстоянии. Вокруг них вырастали геометрические кристаллы, блокируя электрические разряды, которыми стрелял Крутыш со своего ховерборда. Рядом юный герой, чьё имя Жон забыл, нокаутировал странного, с ног до головы белого человека, но тот лишь мигнул и снова появился на прежнем месте, совершенно невредимый.

По земле стелился туман, из которого доносился скрежет когтей. Он двигался к грузовику СКП и его бойцам. Теневой Сталкер, стоя на коленях на крыше, стреляла арбалетными болтами в туман, надеясь подстрелить то, что скрывалось внутри.

А далеко по улице Барыги уже улепётывали, бросив союзников ради спасения собственной шкуры.

Жон прищурился. Сейчас было не время, но он это запомнит. А пока что первоочередной задачей было врезать Стояку помочь Саламандре и Лабиринт.

— Чё за нах? Самурайская броня? Когда это у АПП появился ещё один кейп?

Жон повернулся на голос и встретился взглядом с мужчиной с голым торсом в стальной тигриной маске — тот напомнил ему Крюковолка со встречи в «Сомерс Рок».

Это была его последняя мысль, прежде чем воздух перед ним взорвался, отшвырнув его обратно в переулок.

Проехавшись по асфальту несколько метров, Жон затормозил и твёрдо записал этого человека в категорию «враги». Отложив алебарду и мешок в сторону, он выхватил щит и снова кинулся вперёд. Прогремел ещё один, более слабый взрыв, и, укрывшись за щитом, Жон увидел, что это был просто воздух: вокруг кулаков кейпа формировались дрожащие когти, которые тот швырял взмахом руки. Клинки из воздуха со свистом пересекали пространство и взрывались при ударе.

Продвигаться получалось медленно: каждый взрыв останавливал Жона. Кейп менял углы атаки — то в голову, то в ноги, — швыряя Жона из стороны в сторону по переулку, пока его не начало тошнить.

Не желая больше продолжать эту игру, Жон вскинул пушко-копьё, положив палец на спуск.

Выстрелить он не успел. Шар фиолетовой энергии шлёпнул кейпа по лицу, и тот по непонятной причине тут же согнулся пополам от хохота. В следующее мгновение в него кто-то врезался, сбив с ног. После короткой потасовки дезориентированный кейп из И88 оказался в наручниках, а перед переулком встала фигура в высокотехнологичной серебряной броне.

Жон несколько секунд смотрел на эту сцену, потом пожал плечами и навёл пушко-копьё на новичка.

— Воу! Воу Стопэ!! — в панике вскрикнул бронированный кейп, Рыцарь, замахав руками. — Не надо, я тебя не трону!

Осторожно и с явным подозрением Жон опустил оружие. Рыцарь с облегчением выдохнул.

— Ты Охотник, верно? Жон Арк? Я надеялся тебя встретить. Стояк говорил, что в бою с Лунгом ты сменил броню на красную, средневековую.

Шлем исчез в Кармане, открывая лицо Жона.

— Да, ты нашёл меня. И почему ты мне помог?

— Э-э, ну... — Рыцарь замялся, не зная, куда деть руки. Мальчишеская нерешительность резко контрастировала с его рыцарским видом, но именно это придавало ему честности. Наконец он пробормотал: — Ты же братюня Славы...

Жон сдержал желание хлопнуть себя по лбу.

— Я не... неважно. К чему ты ведёшь?

— Я не хотел, чтобы моя девушка услышала, что её родственник погиб от рук Империи. Это бы её убило.

Жон склонил голову набок и нахмурился, переваривая сказанное.

— То есть... ты помог мне, потому что не хочешь, чтобы она грустила? В этом вся причина?

Рыцарь кивнул.

Хм. Такое, наверное, и стоило ожидать от парня, который выбрал классический пончик (простые вкусы, даёт другим выбирать первым, иногда с ним всё именно так, как кажется).

Жон сменил позу на менее агрессивную.

— Ладно, как поступим? Сразу говорю, сдаваться я не собираюсь. Вы нас облапошили.

— Я... я знаю, и я здесь не для драки, — сказал Рыцарь. Один из лучей Чистоты выбил фонарь над его головой, и парень пригнулся, торопливо заговорив: — Слушай, я тоже не согласен с тем, что происходит. С появлением имперцев всё пошло наперекосяк, и, боюсь, такими темпами погибнет много людей — и ваших, и наших.

Жон хмыкнул, соглашаясь с такой оценкой. Любые надежды Протектората на лёгкую победу испарились с появлением третьей стороны. Хаос вокруг только нарастал, кейпы вроде Саламандра и Чистоты отчаянно пытались отбиться от противников. Достаточно было одного неверного шага, чтобы посыпался эффект домино, и люди начали бы подыхать как мухи.

К тому же, присутствие Империи 88 вызывало вопрос: зачем они здесь? Сейчас они были враждебны другим злодеям, это было ясно по атакам Блицкрига по Трещине.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Перемирие, — предложил Рыцарь, и его дыхание сбилось, когда пушко-копьё снова приподнялось. — Я понимаю, ты мне не веришь, ведь в прошлый раз договор сорвал Протекторат, но я сейчас серьёзно. Перемирие, чтобы снизить напряжение и отвести силы.

Звучало неплохо. Проблема была в том, что Жон не верил, что у Рыцаря хватит полномочий, чтобы это сработало. Эти сомнения Жон и озвучил.

Сегодня он узнал, что безликий доспех может выглядеть печальным. Вздохнув, Рыцарь лихорадочно попытался найти решение. Это... было не невозможно.

— На твоё начальство рассчитывать нельзя, — предупредил Жон. Насколько он знал, все они были замешаны в решении предать злодеев. К тому же, один из них, возможно, уже мёртв, но об этом лучше помалкивать. — Мне нужно вывести своих, и они, скорее всего, тоже хотят только одного — свалить. Раз ваш Протекторат не даёт им уйти, нам придётся организовать им побег. — Жон сверкнул глазами в сторону собеседника. — Нам, — подчеркнул он слово.

Рыцарь сглотнул, но кивнул.

—Почти все из них уже должны быть в нескольких кварталах отсюда. Моя группа должна была задержать злодеев, которые не пошли на бой с Лунгом...

— Где Сплетница? — перебил Жон. — И ты не видел кошку?

— Я, э... возможно? Прости, всё смешалось, когда появилась Империя. Они не ожидали нас здесь увидеть, но потом Крюковолк попытался напасть на Наручника, и всё покатилось. В суматохе я слышал, как кто-то кричал остальным злодеям, чтобы те шли к своим. Кажется, это была Сплетница... по крайней мере, одна из них, — последние слова он произнёс с ноткой замешательства и, пожалуй, страха.

— Наверняка, чтобы организовать спасение, — сказал Жон и, несмотря на мрачность ситуации, невольно улыбнулся. Она прочла его мысли.

Ну, или она рассчитывала устроить грандиозный переполох, чтобы все отвлеклись, пока она улизнёт с Эской.

...Да, это было более вероятно.

— Она прорвала наше оцепление вместе с Неформалами и людьми Выверта, — подтвердил Рыцарь. — За ними погналась толпа нациков. У меня сложилось впечатление, что твоя... подруга?.. одна из их целей.

Жон выругался сквозь зубы. Это объясняло пропущенные звонки. У неё сейчас были дела поважнее.

— Я не знаю, что с ними стало, — признался Рыцарь.

— Разберёмся, — сказал Жон, скрывая тревогу. Он кивнул на схватку Саламандры, Лабиринт и юных героев. — А сейчас пора доказать серьёзность твоих намерений. Отзови своих, или это сделаю я.

Он ногой задвинул свои вещи поглубже в тень переулка, чтобы забрать их позже, и побежал. Рыцарь бросился за ним, а затем обогнал его, чтобы добраться до своих друзей прежде, чем Жон исполнит свою угрозу.

— Стояк, Крутыш! Стойте! — Рыцарь оглянулся и ещё раз окинул взглядом огромную пушку на плече Жона. — Ребята! — крикнул он с пронзительной ноткой в голосе.

Это привлекло их внимание. Стояк чуть не споткнулся, увидев, кто рядом с его товарищем. Он отскочил в сторону, подальше и от Жона, и от Саламандры, вытянув руки, готовый заморозить любого, кто подойдёт. Крутыш, более склонный к стрельбе, выстрелил в Жона из пистолета, но тот лениво отмахнулся от электрического разряда щитом.

Рыцарь прыгнул перед Жоном, чтобы предотвратить второй выстрел.

— Стойте! Стойте! Он свой!

— Да нифига! — крикнул в ответ Стояк.

Саламандра переводила взгляд со Стражей на Жона, не понимая, что происходит. За её спиной Лабиринт смотрела то на Стражей, то на Жона, то в пустоту, и Жон внезапно ощутил укол паранойи насчёт каких-нибудь невидимых существ, летающих вокруг. Ради собственного спокойствия он решил не задавать вопросов.

— Он готов выслушать, — поправился Рыцарь. Не спуская глаз с многочисленных стычек и следя за шальными выстрелами, он объяснил: — Охотник возглавит независимых злодеев и организует отступление. Мы ему не мешаем.

— Что?! — опешил Крутыш.

— К чёрту это! — добавил Стояк.

Если Рыцарь до этого не потел, то теперь точно потел.

— Пожалуйста, ребята, просто выслушайте. Нам нужно сосредоточиться на главном. Виста и Эгида преследуют другую группу, туда, куда ушёл Крюковолк. Эти вообще не важны. Важнее сейчас наши друзья.

Жон согласно кивнул и в знак поддержки показал Рыцарю большой палец. Такую позицию он разделял.

Заодно он слегка пошевелил пушко-копьём, чтобы его слова прозвучали убедительнее. Стояк и Крутыш поняли намёк и замолчали.

Не заметив этого немого обмена, Рыцарь продолжил:

— Всё, чего они хотят, это уйти домой.

— Господи, да, пожалуйста, — быстро закивала Саламандра.

— Видите? Империя 88 — куда более важная цель, это даже не смешно. А мы тут ввязались в бой, который нам не нужен.

— Но, Рыцарь, Оружейник сказал...

Рыцарь перебил Крутыша.

— Оружейника здесь нет, и мы не можем с ним связаться.

Виноват~

Складывалось впечатление, что они не могли сложить два и два: раз Жон сейчас здесь, значит, он поборол их старшего товарища и бросил его умирать. Вот это, конечно, доверие к лидеру. А если бы они спросили... Жон бы соврал, не моргнув глазом.

— И он был неправ, Крутыш. Он уверял нас, что это не закончится вторыми Бостонскими Играми,. — Рыцарь указал на продолжающуюся бойню. — В итоге же мы их досрочно начали.

Крутыш и Стояк поморщились. Жон понятия не имел, о чём они говорят, и поступил как всегда: сделал вид, что прекрасно всё понял.

— Оружейника здесь нет, — повторил Рыцарь. Он махнул рукой в сторону старших героев, увязших в бою. — Мисс Ополчение, Бесстрашный, Скорость, Батарея, Наручник, Эгида — никого из них нет. Это значит, что я отвечаю за Стражей, и я говорю, что мы нужны в другом месте.

Жон подошёл к нему и встал рядом.

— Твоему другу там не помешала бы твоя способность останавливать время, — сказал он Стояку, указывая на потасовку дальше по улице, где безымянный Страж всё ещё мутузил белого человека. — Его противник никак не падает.

— А ты, Крутыш, поддержи Теневого Сталкера, — добавил Рыцарь. — Придумай, как навредить Туману в той форме.

— А что ты будешь делать? — спросил Крутыш.

— Я пойду с Охотником и прослежу, чтобы он сдержал слово, — оба его товарища скривились от такой перспективы. — Доверьтесь мне.

— ...Ладно уж, — первым сдался Крутыш и улетел на своём ховерборде.

Стояк двинулся медленнее, не спуская с них глаз, на случай, если они нападут на Рыцаря. Но вскоре и он развернулся и побежал к своему напарнику.

Рыцарь выпустил задержанное дыхание.

— Божечки, не могу поверить, что они послушали.

Жон похлопал его по плечу.

— Эй, ты отлично справился. Настоящий лидер, судя по тому, что я видел, — он повернулся к двум злодейкам. — Саламандра, Лабиринт, вы готовы бежать? Это окно долго не продержится. Другие герои скоро заметят, что мы тут стоим.

— Готовы, — ответила Саламандра, помогая Лабиринт подняться. — Только куда? Я подам сигнал Трещине.

Он указал на переулок, который должен был вывести их группу в сторону Сплетницы и Эски, и они двинулись. У входа в переулок Саламандра пронзительно свистнула и пошла дальше, не сбавляя шага. Мгновение спустя ей ответил второй свист.

— Она услышала, — объяснила Саламандра.

Жон вынужден был признать, что их профессионализм впечатлял. У его команды не было сигналов — только много крика и его надежда на то, что Сплетница поймёт, о чём он думает. Всё довольно-таки хаотично, говоря на чистоту.

Из брони Рыцаря донёсся ровный писк. Он коснулся чего-то на шлеме, и писк прекратился. Вызов, понял Жон. Который парень проигнорировал.

— Сомневаюсь, что твои напарники завтра будут в восторге, — с усмешкой заметил он. — И всё это из-за девушки.

— Я думаю попросить её выйти за меня. Только ей не говори.

Саламандра умилённо протянула «а-а-ах», к явному смущению Рыцаря. Вскоре она и Лабиринт свернули в боковой переулок, без сомнения, чтобы воссоединиться с Трещиной. Хотелось верить, что они останутся в бою, а не сбегут, бросив остальных.

Жон и Рыцарь помчались дальше, прямо в ночь.