Любопытство волка сгубило (гет)

Вилл оказалась не рада, что, выспрашивая подробности у Невилла, понурого после ночного наказания, нарвалась на рассказ Поттера. Ей бы хотелось притвориться, что, перепуганный ночными видениями, мальчишка порет чушь. Но он не был никогда так откровенен, да и показалось, что он ей единственной, кроме лучших друзей, мог доверить тяготившее открытие. Тянущее чувство неизвестности будущего никогда ещё не было столь болезненным.

Вопреки представлениям о Гарри, создавшимся у Вильгельмины, она с удивлением слушала про то, что Поттер вызнал про военный режим, царивший при Волан-де-Морте.

Вчерашние переживания из-за странной отработки во главе с Филчем показались тщедушными. Ведь если теория верна, они еще будут молиться, чтобы самым страшным человеком в их жизни остался Филч. Вилл никак не ожидала от Поттера такой осознанности и начитанности.

Уроки после тяжелого разговора практически не усваивались, Лонгботтом стопорила размышления, но слова профессоров звучали единым «бла-бла-бла», просто на разные тона и лады. В Большом Зале при отсутствии Рона Гермиона и Гарри переговаривались вдвоем, иногда перекидываясь фразами с Невиллом либо другими одногруппниками.

Выбросить из головы тему Пожирателей Смерти и их предводителя получалось из рук вон плохо. Был ли смысл при наличии угрозы мирового масштаба готовить домашние задания, заучивать темы перед экзаменами и тревожиться, что баллы проставят слишком низкие? Но Корнелия переживала, и справившись с пудингом, захотела пойти в библиотеку. Вилл же нужно было место поближе к постели, и мрачная атмосфера гостиной Слизерина отлично подходила для подавления паники, не то что залитые светом столы у книжных стеллажей. Ллойд объяснить мотивацию бы не вышло, но она не воспротивилась, сойдясь на том, что можно занять место в гостиной факультета.

Джеммы рядом с ними не оказалось, она все чаще разрывалась между делами. Подруги периодически брали на себя мелкие задачи в ее отсутствие при наличии собственной не сильной загруженности.

Гостиная оказалась полной, за креслами, диванами и у камина располагались слизеринцы, каждый занятый своим делом. При виде толкучки Корнелия уже на входе развернулась обратно, умоляя удалиться прочь. Но Вильгельмина вальяжно прошагала до стола, урвала местечко и уселась с видом искренней важности.

Перья заскользили по пергаментам, и девочки погрузились в свои мысли, позабыв об окружении на добрые полтора часа, лишь иногда перебрасываясь вопросами, уточняя, как лучше звучит формулировка и не надо ли убрать какое предложение из текста, но после вновь замолкали, утыкаясь в занятия. Вильгельмина была глубоко в своих мыслях, когда ее прервали.

— Ты помогла Уизелу, — кинутый в стол потрепанный и знакомый учебник с побитым форзацем прокатился по пергаменту с написанным домашним заданием по Травологии по способам высадки растений.

Корнелия дрогнула от резкого движения, бросила взгляд на Вильгельмину, показав, что зря они остались в переполненной и гудевшей учениками гостиной факультета, после возникновения Малфоя комната затихла. Вилл же спокойно подняла записи, с помощью Репаро поправила свой порванный конспект и с самым спокойным видом, даже не оборачиваясь на Драко, продолжила вести записи.

— Планируешь всю жизнь водиться с предателями крови? — Ллойд же оказалось сложнее держать себя в руках, она бегло собирала вещи, намереваясь покинуть насиженное место, когда Вилл дернула ее за кисть, останавливая.

— Не имею ни малейшего понятия, чем обязана чести лицезреть тебя здесь, Малфой, — мальчика взбесило и равнодушие, и статность, с которой держалась Лонгботтом, преподнося нападки Драко не выяснением дел, а истеричностью на ее фоне. — Кто кого и выручил, так это Рон тебя, любезно одолжив свой учебник по Трансфигурации. С твоей стороны не очень-то вежливо так разбрасываться чужим имуществом.

Вокруг столпились подтянувшиеся одногруппники, с любопытством оглядывая скопление людей и прислушиваясь к происходящему. И пока Корнелия очевидно с дискомфортом вжималась, пытаясь казаться меньше, Малфой вскипел, раскрасневшись.

— Думаешь, мне нужна дранная книжонка? Он там прятал записку про дракона!

— Тебе было нужно именно от него узнать, что в Британии водятся обыкновенные валлийские зеленые и черные гебридские? — снисходительно улыбнулась Вильгельмина.

— Я про яйцо норвежского, не строй дуру, — процедил Драко и вцепился в спинку стула, дернув на себя, прокатив по каменному полу, и столкнулся взглядом, в упор глядя в не дрогнувшие синие глаза.

— О, его ты в Лондоне не найдешь, — но напоролся на усмешку.

— Конечно, если его уже вывезли. И, наверное, твоими усилиями меня поймали ночью, когда я шел доложить.

— Так это по моей вине ты нарушаешь комендантский час?

От формулировки взвилась уже и Паркинсон, поддакивавшая словам Малфоя, и окружение ее подружек. Вильгельмина планировала и дальше тянуть время, пока не появится Джемма и не угомонит уже и так получившего штрафные очки зарвавшегося первогодку. Создавшееся напряжение странным образом приятно подстегивало ожиданием, до какого состояния она может довести Драко, и ей не было дела до пристального внимания, обращённого на них. Вилл даже самую малость расстроилась, когда услышала «Уймись, Малфой». Но заинтересованно присмотрелась к бронзовой коже мальчика, вольготно и без всякого стеснения нависшего над Драко, казавшегося на его фоне каким-то даже тщедушным. Вокруг Забини вились слухи, и многие без стеснения с готовностью болтали за его спиной, но боялись высказываться лично, опасаясь созданной репутации и того, что он чистокровный.

— Обзавелась покровителем, — дергано засмеялся Малфой, — начинаешь понимать, как надо держаться в магическом мире, Лонгботтом. Не забудь вернуть вещи дружку.

С Блейзом Драко не стал вступать в полемику. Вилл оценивающе присмотрелась к обстановке и нисколько не смущенному Забини. Может, Драко и не рискнул болтать лишнего, но любой расклад был на руку: облепившие студенты расходились, давая Корнелии свободно вздохнуть и суметь спокойно вернуться к своим занятиям. Вилл же не успела развернуть стул, только встала, как Блейз взял заботы и задвинул на место.

— Я бы и сама справилась, — поспешила озвучить Вильгельмина, когда мальчик устроился с ними за столом, но вот Ллойд рассыпалась в благодарностях, хоть и держалась по соседству с Забини скованно.

— Тебе это даже нравилось, — заметил одногруппник без какого-либо подтекста, прямолинейно и спокойно. — Но больно уж много шума вы создавали. А мне нужны были твои конспекты, я отсутствовал по семейным обстоятельствам.

Вилл с любопытством понаблюдала за лицом Блейза, но не найдя скрытого подвоха, успокоилась. Мальчика не было на последних занятиях, и Слизерин вольготно сплетничал про новую жертву вдовы Забини. Лонгботтом захотелось проверить, так ли он спокоен, как хочет казаться:

— Был на очередной свадьбе? — взгляд черных глаз чуть исказился, но не был так просто читаемым. И лишь по добавившейся усмешке стало очевидно, что откровенность Вилл позабавила.

— А ты не из тех, кто смолчит, — такая реакция вызвала улыбку у обеих девочек. — На очередной, это точно, отчим надолго не задержится.

— При славе Забини это почти угроза, — и даже на это Блейз не посуровел.

— К матери липнут такие. Она словно ищет тех, кому надо скрасить их век.

— И тебе они не нравятся? — и пусть ответ был «Если только их банковская ячейка», Вилл почувствовала некую ниточку с тем, кто оказывался в похожих с ней условиях в роли приемного ребёнка. Вряд ли Августой двигало желание получить наследство, но все равно единство помогло ей лучше отнестись к Блейзу. — А почему ты захотел взять именно мои конспекты?

— Посмотри на свой почерк, — как само собой разумеющееся ответил ей мальчик.

— Так у меня полно сокращений. Ты во всем разберешься?

— Благодаря сокращениям ты быстрее пишешь, и твои записи наиболее подробные из всех.

Как он успел это понять, Вилл не знала. За этот учебный год они не садились рядом, разве что Забини мог обратить на нее внимание с соседних парт. Но она решила остаться переписывать вместе с ним и под диктовку объясняла непонятные моменты, раз мальчик хорошо к ней отнесся и не разделял плохого отношения к ее подруге. А когда Блейз уже смог сам ориентироваться в тексте, она вынула из сумки кисть с красками. Имеющийся у нее оттенок коричневого был слишком темным, она чуть разбавила белилами, добавила красного и желтого, а после промокнула ворсовый кончик у угла учебника, сверившись, что правильно подобрала соотношение цветов. Мазки погружались в трещины, пропитывая поверхность. А после она наложила лист поверх форзаца, подклеив рваную часть, и вывела алым «Собственность Уизли», подумав, что писать имя Рона, когда в следующем году книга понадобится Джинни, покажется неправильным. Но вещь казалась новой, особенно после перекрытия подписей Чарли, Билла, Перси и близнецов.

— Выходит, ты всё-таки помогла? — Вильгельмина столкнулась взглядами с Блейзом и чуть помедлила, пытаясь выяснить, что именно подразумевал мальчик.

— Реставрация это не помощь, а мое увлечение, — она всё-таки не стала вдаваться в объяснение их взаимоотношений. Но Забини не выглядел обиженным от такого рода ответа.

Лонгботтом наведалась в Больничное крыло, мадам Помфри начала перемотку кисти, выглядевшей уже вполне сносно, а не так, как до этого, будто норовила отвалиться. Девочка покрутила в руках учебник, и Уизли почти подскочил под ворчание колдомедика. Но после того, как детально рассмотрел книгу вблизи, Рон засиял.

* * *

Потеплело мгновенно. С каждым днем все сложнее было находиться в библиотеке. Вильгельмина с удовольствием оставалась в подземельях, ратуя, что расположение факультета приносило пользу хотя бы ближе к лету. С наибольшей уверенностью она верила в сдачу экзамена по Истории магии, ведь стоило теме зайти про древние обычаи оборотней с их кодексом, она с большим упоением вчитывалась в надежде обнаружить нечто ценное. Даты она запоминала с аллегориями, а факты об исторических личностях сводила до уровня слухов, чтобы мозг активнее впитывал интересные примеры.

С потеплением Вильгельмина спускалась к воде, где свежее всего. На берегу оказывалось много студентов с других факультетов и курсов. Дети с магловским происхождением учили своих друзей, как брать гладкие овальные камешки и запускать вдоль водной глади, чтобы они пружинисто скакали как можно дальше, не потонув при первом же ударе. И это вызывало интерес ничуть не меньший, чем волшебные шахматы или взрывающиеся плюй-камни, которые выносили в школьный двор.

С Джорджем и Фредом они теперь водились куда дружнее, но не отпускало ощущение, что Фред продолжал ходить за братом, чтобы не оставлять их с Вилл вдвоем. Хоть мальчишки и казались дурными, они не особо перечили брать с собой учебники, да и вопреки создавшейся славе справлялись с предметами вряд ли хуже того же Перси. Фред заваливался позади спины Вильгельмины, делая вычитки в Зельеварении, по кальке, впитывавшей текст, поверх которой клался текст, мальчик оставлял пометки, с которыми они впоследствии экспериментировали. И если бы не их постоянные шумные обсуждения ингредиентов, Лонгботтом было бы в разы сложнее воспринимать предмет. Так же выходило и с Трансфигурацией.

В один из дней, припекавших первыми лучами солнца, Вилл выспросила, что им попалось на экзаменах первого курса, и быстро зафиксировала в блокноте, чтобы не забыть. Куцые воспоминания об учебе Билла, выведенного на разговоры летом в Норе, уже блекли. И иронично, ведь зелье по плану было как раз отнимающее память. Могло бы такое стереть изменения, произошедшие с разумом Фрэнка и Алисы, подумала Вильгельмина, и не смогла решить, насколько гуманным проводить подобные эксперименты. Но все же сделала пометку с вопросом, когда из-под бока протянулась рука и выудила ее ежедневник.

— 31 октября 1981 года, — прочистив горло, провозгласил Фред, подорвался под прыжок Вильгельмины, рвущейся отобрать записную книжку, — Сириуса неправомерно заключили под стражу, пока на свободе Питер Петтигрю…

— Что это, Вилли? — ошарашенно спросил Джордж, вырвав из рук брата ежедневник. Против воли глаза намокли, и Вилл стоически оправдывалась, что от яркого солнца.

— Не только вы искали моего отца, — с обидой дернулась девочка и, прижав вещь к себе, ревностно затянула на обложке шнуровку и принялась накладывать заклинание, но от потрясения пальцы тряслись.

Ошарашенный реакцией Фред, со всей неловкостью подростка, погладил по лопаткам Лонгботтом и увлек к себе, загребая в неуклюжие объятия. Представив, что посягнули на ее территорию, проникли в самую глубь размышлений и могли прочитать все записи, девочку потряхивало, и только это оглушило, не дав отрыбкнуться и поколотить мальчишку. Фред в свою очередь представил, что все это вызвано тем, как они причисляли в ее родители самые гнусные варианты, казавшиеся в ту пору смешными, он почувствовал себя гадко и очень тяжело брякнул свое: «Извини». Еще прижатая к его груди Вилл натужно шмыгнула, и Фред даже удержался от подколки, что она засопливит одежду, до того тяготел совестливым порывом.

— А кто такой этот Питер Петтигрю? — Джордж так и стоял в сторонке, не разделив покаяния. Он едва что-то слышал с расстояния, да и от бурчавшей что-то в тонкий свитер Фреду Вилл не разобрать. Но настойчиво зудящий в воспоминаниях факт почти прожигал изнутри: — Я видел его на карте в Гриффиндоре и пару раз рядом с Перси.

Вилл на секунду забыла, как дышать, и шмыгавший нос замер, в голове загудело, как перед обмороком. Вцепившись во Фреда, девочка почувствовала, что действительно вот-вот упадет, она часто задышала.

— Когда ты видел его в последний раз? Открой карту!

«Замышляю только шалость» с постукиванием по поверхности волшебной палочкой длились бесконечно долго. Вильгельмина настойчиво поторапливала Джорджа. Бесцветный пергамент напитывался красками, и беглый топот следов от ботинок с повисшими надписями, состоявшими из имен, мельтешили перед тремя внимательными взглядами.

— Я видел лишь разок, — сказал Фред, — мы тогда еще посмеялись с Джорджем, кто это ночью ушел от Перси.

Лонгботтом почти не слышала голосов, глаза ее вперились, дотошно сотрясая карту. Но нигде Питера не было. Прятался ли он в замке в самом деле, прямо перед носом Дамблдора, а вдруг только делал перебежки по канализационной сети, пока справлялся от одного убежища к другому? Но все это мимо охранных заклинаний. И в опасной близости от учеников, когда Питер был сторонником Волан-де-Морта.

— И я видел лишь дважды, не больше. А кто он, Вилли? Это важно?

Вилл не находила слов объяснить, насколько важно. Мысли наслаивались одна на другую, придавливая плотной сетью. Голова кружилась до одури, и на одной лишь силе воли Вилл удерживала себя в сознании. Главнее всего — обнаружилось, что Питер не покинул Лондон. И если он покажется еще хоть раз, всего единственный раз, на него можно обрушить облаву. Дозволить Ларсону нашпиговать Хогвартс Аврорами, вместе с Дамблдором сыграть в крысоловов и придушить гаденыша. Даже если его не поймать, что было бы неприятным допущением в плане, все равно это показало бы правоту в словах Сириуса.

— Это очень важно, — судорожно размышляя, объявила Вилл. — Не называйте его имени больше никому. Это настолько важно, что хоть Непреложный Обет приноси, серьезно, даже в вашей семье никто знать не должен. Только мы.

Близнецы, совершенно разные, если к ним присмотреться, единодушно посуровели, внимательно вперившись взглядами. Урок с Обетом они усвоили от Артура после розыгрыша Рона и не захотели бы повторять. Но они заверили Вильгельмину, что будут посматривать на карту, и со всей важностью и без огласки. Продолжать просто читать у воды было невозможно, Вилл подташнивало точно после блевательного батончика, и адреналин гулял по телу, обжигая. Она даже пожалела, что не поколотила Фреда, чтобы получить разрядку. И его совершенно искренние извинения нисколько не проняли, разве что вместе с вестью о Питере отбили желание обидеться за проделку.

Просто теплые дни сменялись жаркими. Сначала в апреле под дружный гул Гриффиндора близнецы притащили с кухни маффины и задули свечи, отпраздновав свое четырнадцатилетие, пока Ли Джордан громогласно озвучивал поздравление, слышавшееся на весь Большой Зал. А уже вскоре подступал май с невыносимой духотой и запиранием студентов в аудиториях с заколдованными перьями.

После сдачи экзаменов наступила тягостная неделя в ожидании результатов. Вилл не питала надежд получить высшие баллы, разве что по Истории магии. Уехать домой со сносными отметками, чтобы было не так позорно переступать порог дома, особенно когда бабушка захочет похвастаться успехами, особенно если ей придет на ум наведаться к Диггори… Выдающийся Седрик на контрасте вышел бы тем самым золотым ребенком, и Вилл меньше всего хотела думать о баллах. Но нужно было приободрять бледного Невилла, а в попытках развеяться у воды Троица смотрелась чрезмерно нагруженной заботами, и слышались замечания Гермионы, что, оказывается, можно было не заучивать весь учебник. Против воли лицо кривилось. И когда они поспешно удалились за почти побежавшим опрометью Гарри, это несказанно порадовало. Вилл повалилась прям на траву на склоне, не постелив ничего на землю. На берегу близнецы плескались в воде и гоготали с Джорданом. Одиночество в этот миг нисколько не тяготило. Мозг, нагретый бесконечным гонением информации, был подобен кипевшему чайнику, и разве не тек из ушей. Много ли ещё таких спокойных дней предстоит впереди? Что если узурпатор вернется и захватит власть?

Еще не успели вывесить списки баллов, как Поттер попал в неприятности. Паломничество к его больничной койке тянулось долго и точно отменило всю ненависть и пересуды. Вильгельмина хотела высказать негодование после пущенного в Невилла Петрификус Тоталус, тем более что производилось заклинание палочкой Гермионы, претензии к которой не исчерпались. Но меньше всего Вилл хотелось бы знать, в какую передрягу мог встрять ее брат, последуй он за Троицей. От рассказа Рона волосы вставали дыбом, и никакие шутки с туалетным сидением, приставленным к постаменту из подаренных Поттеру сладостей, не затмевали ярких картин.

Вильгельмина тоже пришла навестить. Высиживать у больничных коек было привычным делом. Поттер провалялся уже двое суток, не приходя в сознание, и легкая тревога, что он так и не узнал Сириуса, побуждала рассказать правду. Ведь совсем скоро наступало время отправляться домой, и со слов Рона, каникулы Гарри праздными быть не могли. Проведя больше часа у смирно сопящего мальчика, она оставила у подушки веточку высушенной лаванды для избавления от кошмаров и удалилась. Поттер пришел в себя лишь следующим днем, подтвердив ужасные догадки о том, что Волан-де-Морт не мертв и ищет новое пристанище для влачения своего существования. После того, как Лонгботтом выручила его, Рон без приукрас делился подробностями, проникнувшись уважением к девочке. А Вилл оставалось качать головой, слушая, как друг восторгается сумасбродством директора, в очередной раз радуясь, что Невилл остался лежать в гостиной факультета недвижимым.

Этим же днем уже украшенный в цвета Слизерина Большой Зал приветствовал появившегося Гарри как героя. Гриффиндорцев, одного за одним, Дамблдор награждал баллами за проявленную отвагу, пока не огласил имя Невилла, поставив точку в борьбе факультетов. Вилл могла сравниться выражением лица с Малфоем. Она хотела бы, как Перси чествовал Рона, разразиться в овациях. Но она же представляла, как дома будут превозносить брата: именно его десять очков позволили добиться разрыва в счете факультетов и разорвать череду побед Слизерина. Тут и там срывались ало-золотые флагштоки, развевались гербы львов. Вымученно жавший руку Минерве Снейп как нельзя лучше отображал представления Вилл о том, как она будет сносить гордые вставки, какой Невилл молодец. Ей от самой себя было противно, должно быть, именно зависть перевесила чашу весов при ее распределении, ведь ей так сложно порадоваться за Невилла, который наконец-то заслужил для Гриффиндора баллы. В этой атмосфере подходить к Гарри казалось невыносимым. Однако Рон говорил, что обязательно пригласит летом Поттера в Нору, а значит, торопиться ни к чему. На ее глазах переливающиеся рубины возвысились над изумрудами, заискрив светом поражения, и волшебные колбы замерли в своем отчете за этот год.

* * *

Вильгельмина по-хозяйски осматривалась на Гриммо: что можно улучшить? Весть о Питере оглашать категорически запрещалось: не нужно знать Сириуса слишком уж долго, чтобы понимать, что он может пороть с горячки. Именно из-за импульсивности Петтигрю удалось подставить бывшего товарища. Лонгботтом могла представить, как бы он сорвался с места, даже не зная конкретного расположения предателя, чтобы найти хоть какие-то следы и только чтобы не томиться в четырех стенах. Пока Вилл прохаживалась по комнатам, она наткнулась на Римуса, пьющего зелье Снейпа. Исправно за три дня до полнолуния мужчина источал травяной запах. И при виде Люпина девочка задумалась.

Вильгельмина долго присматривалась к своему декану. Если она и успела что понять за год обучения, так три забавных факта: все гении с придурью, и он не исключение; не такой злыдень, как хочет считать Поттер; и что важнее для более детального исследования объекта Слизерина, так это то, что Снейп всегда делает с выгодой для себя.

Потому сокрытие Люпина столь долгое время вызывало кучу вопросов. Ну вот с чего Северусу Снейпу придумывать средство от ликантропии за просто так? Оно не сертифицировалось на магическом рынке и не придвинуло волшебника ближе к заветному богатству тех же Поттеров? Жертв нападения оборотней считали пропащими. Получить шанс вернуться к нормальной жизни дорого стоил. Но перед дверью его личных покоев не стоял дракон. А вот за ней… Шутить Вильгельмина не хотела, но Снейпу все же не так и нужна была охрана. Повесь его колдофото в каждую ячейку Гринготтса, и кражи с нуля сведутся к минусу. Со страха богатенькие клиенты могут и обронить золото, и забыть состояние счета. Грозный мужчина, как ни посмотри.

Отбрасывая веселую часть ситуации, Лонгботтом понимала: снова была смутная ситуация, со смутной фигурой, и снова это смутный Снейп. Только Вильгельмина не считала его злобным колдуном, укравшим философский камень, и не могла оставить поддевок к Гарри, хоть при таких размышлениях была недалека от мнительного Избранного мальчика. Девочка не любила пороть сгоряча. И оставляла мысль дозревать. Но ответов все не находилось. Так какой толк Снейпу создавать средство, не несущее ему славу, денег, пользы?

Люпин не спешил уходить с кухни, как в прострации поглядывая на бутылек, из которого отпил.

— Римус, почему Снейп тебе помогает? — и если разгадок не находилось, девочка вынуждена добывать их самостоятельно. Натужный глоток прокатился по глотке, натянув адамово яблоко.

— У нас нет договоренности, если ты об этом, — Вильгельмина скуксилась от прямолинейного почти-обвинения, когда ей хотелось всего-то приблизиться к истине. В Римусе читалось напряжение.

— Но вас сложно назвать друзьями, чтобы такой человек, как Снейп, помогал безвозмездно. Ты не оказываешь ему никакой ответной услуги, а он, ну, он не альтруист, — сглаживания не находилось, и самое мягкое, что могла сказать Вилл, что Северус не бросался спасать котят.

— Профессор Снейп, мягко говоря, не снискал популярности во время своего обучения. С Сириусом и Джеймсом они находились в открытой вражде, а я же… Во мне не нашлось мужества препятствовать, я только не поддерживал жестоких шуток, — Вилл, припоминая все злобствования близнецов в свою сторону, прониклась от открывшегося ей факта и тепло улыбнулась Люпину в миг одолевшей ностальгии. Ей бы тоже не помешал кто-то такой, кто хотя бы сжигал рисунки с волками или не подначивал в разгар издевательств. — Должно быть, это в самой малой степени дополняет просьбу Дамблдора по оказанию мне помощи, — Римус провел ее!

Вилл возмутилась и хотела уже высказаться, что Римус дразнит ее, как взгляд скользнул к зелью, совершенно точно не бывшим творением ручного труда. Обычно на стеклах кусок пергамента гласил о названии либо ингредиентах, но не было цветных этикеток с изображениями и витиеватых линий из текста. Лонгботтом потянулась к бутыльку, Римус без сопротивления разжал пальцы и позволил забрать. «Безликантропие мистера Принца» гласил текст, очевидно напечатанный не единой партией.

— Римус, — вновь воззвала Вилл в попытке добиться правды. — Почему ты пьешь это?

Вновь поймав Римуса на том, как он напрягся, готовясь ответить, Вильгельмина не ослабила внимательного взгляда, пронизывая Люпина. Что бы от нее ни намеревались скрыть, девочке молчание не нравилось. При перекате жидкости по стеклянным стенкам виделось, что консистенция, цвет и исходивший от Люпина запах идентичны зелью, приготовляемому Снейпом.

— Будет лучше, если ты спросишь мистера Уайта, Вильгельмина.

Лонгботтом протянула лекарство обратно Римусу, проследив, чтобы он допил, дернула его за рукав. Раз он так тянулся к ней и не готов был давать ответы самостоятельно, должен был сопроводить до Мунго.

В госпитале Римус ретировался до палаты Джейн, предоставив Вильгельмине карт-бланш в разговоре с Эндрю. Девочка не располагала лучшим пребыванием духа и с самым суровым лицом пошагала к Уайту, не вознамерившись вместе с Люпином навестить мать. Возникшее напряжение так вывело Вилл из себя, что она абсолютно позабыла предупредить Сириуса об уходе. Может, он тоже знал что-то, скрываемое от нее, и не обязательно было ломиться в Мунго? Вежливости Вилл хватило на пару стуков по двери, прежде чем по-хозяйски толкнуть ее, не дождавшись приглашения. На миг Лонгботтом застопорилась, обнаружив Эндрю беседовавшим с Энтони Брайном. Мало было попыток избегать его в собственном доме, как он обнаружился здесь!

— Вильгельмина, — а вот радушия Энтони хватило бы с лихвой покрыть все недовольства Вилл. — Не думал встретить тебя здесь, — «Я тоже» девочка проглотила.

— Мистер Брайн, да, такая неожиданная встреча, — процедила Лонгботтом, прицеливаясь злобным взглядом в Уайта, к которому добавлялось вопросов.

— Должно быть, ты на осмотр? Я оставлю вас с мистером Уайтом. Нужно будет дождаться тебя и сопроводить до особняка?

— Что Вы, не стоит, — Энтони откланялся, пожал коллеге руку и прихватил с края стола шляпу, оставив после себя мгновенно настигшую тишину.

— Я бы спросил, кто тебя укусил, что ты такая взвинченная, но с тобой этот вопрос уже совсем не риторический, — Вилл понимала, что у Эндрю были свои причины негодовать, но это не умаляло возмущения.

— Хвала Мерлину, кусать некому. Или благодарить мистера Принца?

С Уайта упала спесь. Он еще не представлял, что именно разведала питомица Августы, кроме очевидного названия зелья. Пока Вильгельмина выжидающе стояла у стола, не намереваясь присаживаться и устраивать гостевые чаепития, мужчина методично вытаскивал из шкафа колдомедицинские журналы и складывал их перед девочкой. Мелькавшие живостью фото и мерцавшие заголовки захватили внимание Лонгботтом. Она все-таки присела. Под шелест страниц раздался голос Уайта:

— Мы планируем внедрять зелье на государственном уровне, чтобы у каждого была возможность получить помощь. После проведенных испытаний должно выйти адаптировать укушенных к обычной жизни.

— Ты столько молчал. Ведь тебе придется обличать меня в своих статьях.

Уайт усиленно припоминал все те разы, когда хотел озвучить девочке о проводившейся отборке волков, как после согласия Снейпа началась работа над штамповкой зелий и начале распространения флаконов по магическому рынку, сколько раз думал, как подступиться, а сколько — думал отойти от дел и так и не начинать, чтобы не тревожить ее и Джейн покоя. Но пальцы Вильгельмины уже крепко держали тексты, обнародовавшие примеры выживших. Лонгботтом пораженно вчитывалась, не находила открыто приведенных имен. И не могла с должным спокойствием оставаться с Эндрю. Почему она должна что-то объяснять, раз он не удосужился?

Застать Ларсона в кабинете всегда оказывалось сложным делом. Вильгельмина понуро плюхнулась на диван, не торопясь привлекать внимание Невыразимца. Неприятное ощущение продолжало клокотать внутри. Раз дело касалось оборотней, без помощи Сноу не обошлось, и дуться смело можно было на обоих. Однако Ларсон всегда был сухим, плохо сведущим в моральных вопросах, с него и спрос был меньше, оттого обида к нему казалась чем-то излишним. Лонгботтом злобственно пыхтела, скрипела по кожаной обивке, не находя себе места.

— Что, совсем не спросишь? — пробубнила девчонка, утомленная тишиной и бездействием.

— Я почти смирился с твоим вероломством, — бросил мужчина, незаинтересованный в диалоге и перебиравший бумаги. Вилл по привычке оказывалась нарушителем спокойствия, и это было уже чем-то стандартным для кабинета. — Дай угадаю, тебе не понравилось, что Эндрю и Энтони занялись делом Лонгботтомов?

— Да бабушка за одно поднятие этого вопроса должна была их в болото пихнуть, — подскочила Вильгельмина, и одного возмущенного возгласа достаточно, чтобы понять, что подлито масло к уже возгоравшемуся конфликту. — Доктор Уайт даже про зелье и статьи со мной ничего не сказал. Но теперь понятно, что они там шушукались, — девочка подозрительно притихла, гадая, что еще она могла не знать. И как так вышло, что от закрытого и полного таинств Невыразимца она выуживала куда больше правды, чем от всегда радушного с ней колдомедика?

Состояние Вильгельмины было до того непривычным, что Ларсон впервые за время, что знал девочку, сумел ясно расслышать ее мысли и беспрепятственно проникнуть в разум. Она подняла голову и вонзилась взглядом синих глаз:

— Что, теперь и ты примешься действовать у меня за спиной? Я вообще-то все чувствую, — легиллименция — всегда как вторжение. И если для проникающего в сеть мыслей это как возня голыми пальцами в арахисовом масле, где плотная материя тает и поддается под напором, для объекта колдовства оказывалось зачастую мало отличавшимся от трения пенопластом по стеклу.

Извиняться Ларсон не спешил. До того поднаторевший проникать в сеть чужих мыслей и привычный заниматься этим, он порой делал это без всякого умысла, скорее машинально. Глубоко оскобленная Вилл отстранилась, и Сноу вышвырнуло прочь с усиленным вихрем размышлений, точно хлестнув холодной вьюгой. Вид насупленной девчонки побуждал как можно скорее заверить, что он ничего не помышлял, только очень знакомое ощущение заставило подобраться. Сердце, давно закованное в латы безразличия, чтобы не сгинуть на работе, повязанной на жестокости, молило об ошибке. А полученный на службе пытливый разум подталкивал разобраться с догадкой.

— Ты ничего не ела, — огласил Ларсон без всякого вопроса. Вильгельмину мало прельщало сталкиваться со служащими Министерства в комнатах отдыха, даже если бы это был Артур. В горло ничего не лезло после этого дня, даже если она голодной ушла на Гриммо. Но Сноу не звал ее пройти с ним по коридорам, а двинулся к камину. Падкая на любопытство Вилл заинтересованно вгляделась в фигуру мужчины.

Лонгботтом никогда не была в доме Невыразимца. Равно как и в гостях Уайта, но его супруга не прекращала попыток сближения. Со Сноу же было не дождаться особого отношения. Скрытный по своей натуре, он снисходил до подвига, дозволяя остаться в его кабинете, вместе рассмотреть дело матери и внедриться в поиск улик для очищения статуса Блэка. Но никогда дальше, глубиннее.

Перемещения по-прежнему плохо переносились. Отвыкшая от них после года в Хогвартсе, девочка расчихалась от летучего пороха и разлетевшейся золы. Ларсон со всей строгостью отслеживал пылинки в воздухе и изловил точечными импульсами горевшей палочки. Определив, что Лонгботтом не наследит на паркет, Сноу удалился из комнаты, судя по звукам поставленной посуды, на кухню. Длинные вазоны с сухоцветами высились над полом, аскетичная и вычищенная квартира казалась выставленной картинкой в каталоге на продажу, точно никто тут и не жил, если бы не пробковая доска над столом. Вырезки газет, заметки от руки и колдофото в хаотичном месиве располагались, закрепленные английскими булавками. На нее воззрилась девушка, курносая, вздернувшая с легкой гордостью подбородок и тянущая листок к объективу, точно вот она прямиком перед ней. Едва заметный виток локонов склонялся, закрывая глаза, когда она с хохотом прижалась к коленкам, а после исчезала со снимка. 1971-й год. И приколоченная чуть ниже сводка, где ее разыскивали родственники, разных годов, от разгара войны и позднее: «Пэм Уэстон, не вернулась с миссии».

Ларсон был не из тех, кто принесет чашку, он настойчиво повторно подозвал на кухню. И когда Вилл не появилась, навис над Лонгботтом, глядя поверх ее плеча и наблюдая, что же именно привлекло внимание. Странным образом девчонке захотелось раздвинуть совсем новые записи и подобраться к старому, почти самому первому повешенному колдофото. Сноу практически позабыл беззаботный вид выпускницы, мимоходом запечатленной после уроков ЗОТИ. Она гордо протягивала лист с отличной отметкой за контрольную и почти не переживала за скорые экзамены. Пэм с фото еще не знала, что несколько лет спустя связь с ее семьей и друзьями окончательно оборвется, оставив ее среди бесследно пропавших.

— Ты нашел ее, Ларсон? — девчонка завороженно смотрела на зацикленное изображение, почти не отрывая взгляда и так и не посмотрев, что еще висело на доске.

— Ты же спрашивала про мое первое не раскрытое дело, вот оно.

Вильгельмина замолкла, пораженно глядя. Она столько читала о военном времени, но статистика оказывалась голыми числами, обезличенно отрезавшими от настоящих жизней и трагедий волшебников. А вот она, юная женщина, сгинувшая в пучине сражений за идеалы. Если Гарри Поттер в самом деле прав, и Волан-де-Морт вернется, чего им ждать и кто причислится к рядам Пэм Уэстон?

Лонгботтом дернулась, когда Ларсон положил руку ей на плечо, уводя на кухню. Но перед глазами продолжало мелькать изображение. Про Уайта она совершенно забыла. В голове вертелась тема Пожирателей. Пока Сноу колдовал над согреванием чая, Вилл озвучила о находке Питера, вынужденно сдав артефакт, благодаря которому его случайно обнаружили. Разговор шел медленно и с раздумыванием, чем информация может помочь. Сокращало ли это ареал поисков? Без нескончаемой слежки за картой и пока опять Петтигрю не обнаружен на территории Хогвартса это давало лишь знание, что в какой-то из дней за эти два года Питер прошмыгнул в замок. Но вот Ларсон подумал, что стоит теснее пообщаться с директором.

* * *

Ворошась в сарае, Вилл наткнулась на новопритащенные с работы магловские предметы. После первой же организации порядка девочке стало ясно, что поддерживать сортировку окажется некому. Молли периодически охала и пыталась помочь, но просить помочь Лонгботтом звала уже после того, как раскидывала пружинки и прочую мелочевку по кучкам. Ведь женщина суетно возилась под руками и сбивала с мысли, что куда отнести. Диковинная громада голубого оттенка, зовущаяся Фордиком, оказывалась завалена картонками, которые Вилл оттащила к совятне, и иного рода хламом. Со слов близнецов оказалось, что Фордик был летательным аппаратом, вроде большой метлы, огражденным дверцами и стеклами. С недовольными хмыками Вильгельмина обходила его со всех сторон и не представляла, как этот гигант может взмыть в воздух.

Поттера в Норе не обнаружилось, а Рон сообщил, что мальчик и на письма не отвечал. Рон услужливо оттаскивал металлические предметы, поднять которые без палочки оказалось сложнее, чем представлялось в планах. И с чего вдруг администрация отказывала детям волшебников колдовать?

— Полетаешь с нами? — предлагали близнецы, пока девочка с ворчанием хлопала дверьми сарая на глупые вопросы. Толку от них было мало.

— Дядя с тетей Гарри совсем какие-то неприятные, — поделился Рон, когда Вилл и позабыла про начатый разговор о Поттере.

— Сомневаюсь, что хуже нашей родни, — Невилл, поднимая проржавевшую сетку с полов вместе с кряхтящим Роном, не поспешил согласиться:

— Ты разве забыла, как они и разговаривать с нами не стали и подталкивали Гарри торопиться? Лица у них были злобные.

— Они скидывали его с высоты? То-то же.

— Гарри говорил, они давали ему из комнат каморку и держали как за домового эльфа, — вступился Рон. — А ваша родня, что, правда, так обходилась? — Невилл насупился, не желая вдаваться в подробности.

— Мы можем обменяться с ним семейными историями, — бросила Вильгельмина и осмотрелась, приведя сарай в относительный порядок. — Позовешь Молли?

Невилл шаркал ногой у приставленной к стены сетки.

— Думаешь, нам действительно можно сравнивать? С бабушкой-то мы хорошо живем. И можем приходить, когда захотим, и на письма отвечать.

— Мы не знаем, почему Гарри не отвечает. Может, ему некогда корреспонденцию разбирать? — Вилл больше волновала намокшая чёлка и лезущие в глаза волосы, сильно отросшие за лето.

— Иногда ты такая невыносимая, — пораженно возмутился Невилл.

— Я думала, ты считаешь, что я всегда такая, — непринужденно отмахнулась девочка. В Норе хватало забот, а про Поттера она уже наслышана от прожужжавшей все уши Джинни. Младшей Уизли в этом году предстояло попасть в Хогвартс, и она не находила себе места, воображая, как окажется в такой близи с героем. Ее мечтания подпитывали рассказы Рона и Невилла, которых она упоенно слушала, лишь изредка тема сменялась на весть о новом преподавателе Хогвартса, «златокудром и бесконечно прекрасном писателе».

Вильгельмина пролистала книги, купленные ко второму курсу Люпином. Вместе они прошлись по темам и сошлись на том, что такое количество изданий для одного предмета казалось излишним. Но Римус без всяких разговоров преподнес их и радостно встречал интерес Вилл, готовой общаться. Девочке оказывалось приятным общество Люпина, пока в нем преобладал твердый характер и мягкость в готовности обучать. Он говорил, что Дамблдор предложил ему преподавательскую должность, и, к полному своему удивлению, Вилл обнаружила, что ей не претило представление Люпина в роли профессора. Импонировал он куда больше Златопуста Локонса.

Школьные темы то и дело всплывали летом в разговорах. Молли гордо оглашала заслуги Рона и Невилла, нахваливала Перси. Вилл сдержанно отгораживалась от оглашения отметок, но близнецы подначивали, особенно только в их компании.

— Ну что, самая умная когтевранка? — затягивали они свою фирменную. — Чем отличилась в стенах Хогвартса? Ты так и не тыкала нас носом в табель.

— Где твое «превосходно» по полетам? Снейп точно похлопотал, — издевка чувствовалась, но Фред был такой уверенный, точно нес истину в последней инстанции.

— У меня стоит «слабо», чего еще было ждать от мадам Хук, когда она меня своей метлой подгоняла? Профессор Снейп если только угрожал «тролля» не влеплять, — отмахивалась Вилл.

— Но мы видели.

— И у других преподавателей.

— Еще у Синистры скажите. Вот кто мне с превеликим удовольствием «отвратительно» наставлял за расчеты, — Лонгботтом вздрогнула, припомнив, что уже скоро предстоит вернуться в Астрономическую башню.

— И у нее, — заверил Джордж. — Я часто летаю, видел его там.

— Вы с теориями про Снейпа недалеко от теорий заговора Поттера ушли, — совсем сойти с темы не вышло. Мальчишки осыпали ее теориями и догадками, что Северус мстил за выходку с успокоительным и заставлял преподавателей занижать оценки Вильгельмины.

— Не накручивайте меня. Сейчас действительно поверю, что меня неспроста невзлюбили, — но червь сомнения уже подтачивал мозг, овладевая размышлениями.

* * *

— Мало вам от Молли влетело, — пока близнецы восторженно хохотали над незадачливыми путешественниками, Рон весь заалел и съежился, представляя, как его вышвырнут из Хогвартса.

Среди потока лунного света братья Уизли ворвались к Поттеру, увезли его с Тисовой улицы, сломав решетку на окнах. Так еще и по-простецки взламывали замки его дома, чтобы унести школьный комплект. Точно им было этого мало, Рон с Гарри решили еще и в Хогвартс отправиться на злополучном Фордике, не думая, как это скажется на Артуре.

— Я сам рулил! — гордо поведал летом Фред, получив хлесткий удар полотенцем от матери.

— Ага, и болтал с нами, не глядя, куда летит, — со смешливо-горделивым комментарием пронеслось громогласное «Фред Уизли!».

— А старине Перси за гоняние Гермеса с письмами что-то не прилетает, — не спешил сдаваться Фред, яро уклоняясь от тычков.

Вилл припомнила, как рассвет тянулся с Оттери-Сент-Кэчпоул, а Молли беспокойно металась по дому, шикала на Артура, не разбудив детей, но поднимая такую суету, что все подтягивались и озирались в непонимании. Оставшаяся с ночевкой в комнате Джинни Вильгельмина чувствовала себя неловко в чужой семейной ссоре. От самого момента, как расслышала первое шуршание тапочек, до громоподобной стычки за столом, унимающейся лишь при воспоминании, что в гостях Гарри. Вилл же, настолько привычная в Норе, уже воспринималась за свою, что шальным делом ей сначала едва не прилетело, что она придумала это вместе с мальчишками, а после пожалела, что села завтракать поблизости с Джорджем. Ведь ему доставалось немногим меньше, чем погоняемым с утра курам. И сейчас Вилл жалела, что не присела к дражайшему Гарри. У него уши горели исключительно по вине Джинни. Не без удовольствия она следила, что Фред мямлил про низкую облачность, как и в целом пожуренные близнецы поначалу выдали «Мамуля», покорно поведенные в дом под конвоем миссис Уизли. Наказание в виде работы с гномами, курами и совами поразительным образом прилетело и Вилл, она сама подорвалась в сад, когда Молли подозвала ее полюбоваться Локонсом и трудом его научных изысканий. Глядя на эту картину, она бы в жизни не подумала, что мальчишки рискнут повторить опыт, обнародовать Фордик всем возможным простецам и врезаться в Гремучую иву!

— Выволочку мистера Уизли не запомнили? — напирала Вильгельмина. Артур, конечно, после отчитывания Молли преуспел в драке с Малфоем, и со слов близнецов, почти сровнял количество залысин Люциуса со своими, но кто же сравнивал.

— Ты сейчас немногим лучше Перси, — скривился Фред.

— Но лучше кричалки, — кивал Джордж на стремительно несшийся алый конверт, в любом случае не сравнившийся с побагровевшей от новостей миссис Уизли. Прорва сов закружила по Большому залу.

Обстоятельства с запертым Гарри неприятным образом поставило Вильгельмину в ситуацию правоты Невилла. А способ его доставки в Нору — абсолютной кутерьмой, в которой подобраться к Гарри и заговорить про Сириуса представлялось невозможным. Поттера облепили Уизли, особенно восторженный Артур. Другим столпом возвышалась материнская забота Молли. Увеличенная в стократ неловкость Джинни мешала не настолько сильно, но сбивала с мысли. Да и долго оставаться вне дома, когда Августа и Невилл готовились к покупкам к школе, не вышло бы. Вильгельмина подумала, что выдастся возможность перехватить Гарри в Косом переулке, но тот преспокойно шастал в Лютном, отчего встретить его не представилось шанса. Впрочем неудача не сильно расстроила Вилл: такого непредусмотрительного человека, как Гарри, наверное, к Сириусу подпускать и не стоило. Он совершенно не заботился о безопасности!

Проведенный Гарри август в Норе мог бы предоставить Вилл возможность урвать его на Гриммо, но бабушка снисходительно дозволила Люпину явиться в особняк. Несмотря на решающие баллы Невилла, общая успеваемость не радовала. Вильгельминины оценки также не внушали доверия. Под суровое «Нечего по Министерству шастать, раз принесло мало толка» дети оказались практически заперты в домашней библиотеке. И хоть Августа с Энтони раздумывали над открытием клиники частной практики с использованием благ Лонгботтомов, спуска они не получили уже от Люпина, не готового утратить доверия. Так их настиг сентябрь с самым громким появлением учеников за всю историю Хогвартса. И самым грозным провожатым в лице профессора Снейпа. Глядя, как он волочил Гарри и Рона за собой, вспоминались слова близнецов о ее успеваемости. Может, ему нравилось доставлять другим неприятности? Пересекшись с деканом взглядом, Вилл потупилась. Хотел ли он отчитать за долгое пребывание за столами Гриффиндора или ему удалось подслушать шальную мысль, было не важно, когда раздался взрыв распечатанной кричалки, и объемный голос миссис Уизли охватил весь Большой зал. Рон тревожно отряхнул пепел с пальцев и помчался на уроки. Вилл глянула на оставленное расписание и вздохнула. Предстоял еще один учебный год с передышкой на рождественских каникулах.