Легенда о Синархе (гет)

Пока в монастыре шли поиски, на другой стороне горы, у кладбища, Кона и Мариус затаились в ожидании незваных гостей. Сумерки сгущались, и они укрылись под густыми лапами елей, выбрав позицию с максимальным обзором. Следопыт, прислонившись спиной к стволу, сидел на переплетении толстых корней. Кона, соблюдая дистанцию в пару метров, оперлась о старый, морщинистый дуб. Она молча проверяла свой револьвер, механическим движением осматривала барабан и плавность спуска.

Мариус перевёл взгляд на девушку и произнёс:

— Может, поговорим?

Она, не отрываясь от оружия, коротко и холодно ответила:

— Я занята.

— Я отсюда вижу, что у тебя всё идеально подготовлено. Зачем притворяться? — спокойно продолжил он.

Кона подняла взгляд и убрала кольт в кобуру.

— Надо же себя чем-то занять, — произнесла она так же отстранённо.

— То есть просто поговорить со мной, ты не хочешь? — в его голосе прозвучало лёгкое раздражение.

— С тобой никогда не бывает всё просто, — возразила она.

— Зачем ты тогда осталась со мной? Могла уйти в монастырь ждать, а я бы справился сам, — сказал он уже без намёка на иронию.

— Потому что, если что-то пойдёт не так, я смогу тебя прикрыть, — попыталась объяснить девушка.

— И только из-за этого? — прямо спросил Мариус.

Она на миг замолчала, затем ответила:

— Я поступаю как Хранитель.

— А я, по-твоему, не поступаю как Хранитель? — переспросил он со сдержанной обидой.

— Твой прошлый поступок этого звания не оправдывает.

Мариус резко поднялся и подошёл к ней ближе. Она тоже встала, встретив его взгляд.

— Я поступил так, потому что люблю тебя, Кона. И если передо мной встанет такой же выбор — я выберу тебя снова, — произнёс он, глядя прямо ей в глаза.

Она молчала, и в этой паузе было всё её смятение.

— Ты купил мою жизнь ценой других — невинных жизней. А груз этой вины почему-то чувствую я, — наконец произнесла она.

— А как бы поступила ты, Кона? Бросила бы меня умирать? — тихо спросил он.

Она смотрела на него неопределённым, почти потерянным взглядом, не находя ответа.

— То-то же, — тихо произнёс Мариус. — А меня винишь за это.

Его взгляд стал чуть мягче, в нём читалась усталая горечь.

Напряжённый разговор прервали странные звуки, донеслись со стороны кладбища. Оба моментально забыли о споре и заняли позиции для наблюдения.

Что-то множественное двигалось глухими, шаркающими шагами, издавая странные голоса, похожие на скрип, карканье и мяуканье одновременно. В сгущающихся сумерках они различили мелких, уродливых коротышек. Их кожа отливала грязновато-синим цветом, глаза горели жёлтым. Огромные, обвислые уши напоминали изодранные лопухи. Кисти рук и ступни были непропорционально широкими, с короткими корявыми пальцами, заканчивающимися крошечными, но острыми когтями. Ступни — круглые, с такими же кривыми пальцами. Они были одеты в какие-то обрывки тряпья, а в руках сжимали маленькие, но крепкие на вид лопаты.

Несмотря на свой жалкий вид, в таком количестве они представляли собой угрозу. И, не теряя времени, тут же принялись за своё грязное дело — копать.

Мариус, не сводя глаз с кладбища, тихо бросил через плечо:

— Я же говорил.

Кона мельком кивнула, не отрывая взгляда от происходящего. Гремлины работали с пугающей скоростью: одна могила за другой вскрывалась, гробы вытаскивались, и крохотные, цепкие руки тут же обшаривали останки, срывая с них кольца, цепочки, крестики. Каждая блестящая безделушка вызывала у них приступ восхищённого шипения.

Следопыт нахмурился. Его внимание привлекла высокая фигура, появившаяся на краю поля. Неизвестный стоял в неподвижности, лицо скрывал глубокий капюшон. Гремлины, завидя его, шарахались в стороны, явно испытывая страх. Незнакомец медленно подошёл к свежевскопанной могиле и молча указал на гроб пальцем, унизанным массивными перстнями с тёмными камнями. Его приказ был понятен без слов. Мелкие твари засуетились, выполняя его волю.

Мариус встретился взглядом с Коной и жестом показал: «Отходим». Бесшумно, как тени, они отступили вглубь леса, подальше от зловещего места.

Среди призрачной тишины он начал беседу вполголоса:

— Я не могу его разглядеть. Похоже, это именно он управляет гремлинами и ищет кости.

— Что будем делать? Надо сообщить остальным, — так же тихо уточнила Кона.

— Ты пока свяжись с ними, — сказал Мариус, уже отворачиваясь. — А я хочу посмотреть, кто это.

— Стой. Это может быть опасно. Вдруг тебя увидят? — попыталась она его остановить.

— Пусть сначала попробуют найти, — он лишь усмехнулся, доставая из под плаща какой-то предмет с неясными очертаниями, и бесшумно направился к кладбищу.

Она не стала ему перечить, лишь проводила его скользящим взглядом. Пока Мариус ушел выяснить личность незнакомца, девушка уже тянулась к наушнику, чтобы сообщить Рафаэлю. Но в тот же миг из кустов донесся едва уловимый шорох.

Кона молниеносно выхватила револьвер, приняв низкую стойку. Её взгляд, острый и неподвижный, впился в темноту, выискивая источник звука.

Внезапно ей прямо в глаза ударил луч фонаря. Она зажмурилась, пытаясь отвернуться от ослепляющего света. Кто-то приближался, и не один.

— Ты смотри-ка, вот и наш вандал, — раздался насмешливый мужской голос.

Кона, прищурившись, и разглядела двух полицейских. Трогать гражданских, тем более служителей закона, без крайней нужды было нельзя. Она попыталась договориться:

— Вы всё неправильно поняли. Я тоже работаю на правительство, расследую это дело.

— Ага, — саркастично протянул первый. — Удостоверение покажи.

Она замешкалась — никаких документов при себе у неё не было. Второй полицейский усугубил ситуацию:

— Глянь, что у неё в руке!

Луч фонаря скользнул по её опущенной ладони, в которой она всё ещё сжимала кольт. Полицейские резко выхватили свои пистолеты.

— Оружие на землю! Руки за голову, лицом к дереву! — прозвучала жёсткая команда.

Кона попыталась в последний раз:

— Вы совершаете ошибку. Ищете не там.

— Живо оружие на землю! — приказ прозвучал ещё резче.

Девушка, не желая эскалации, медленно положила револьвер вниз и повернулась, подняв руки. Её лицо оставалось каменным, но напряжение в нём читалось. Полицейские тут же двинулись к ней, доставая наручники.

Один из них перешёл на насмешливый тон, обращаясь к напарнику:

— Смотри, ходит с такой пушкой и даже не стесняется.

Она, чувствуя неладное, произнесла уже без надежды на диалог:

— Парни, вам здесь лучше не мешаться. Можете столкнуться с кем-то похуже вандалов.

Тот, что был ближе, прямо взглянул на неё и ухмыльнулся, обнажив неестественно острые клыки:

— Мы прекрасно об этом знаем.

Именно в этот момент Кона всё поняла: его руки были слишком бледны, а на шее второго ясно виднелись две затянувшиеся отметины. Вампиры.

Мысль пронеслась молнией. Она резко отшвырнула от себя первого ударом ноги. Второй попытался схватить её сзади, но она, не разворачиваясь, откинулась всем весом, впечатав его в ствол дерева. Хватка ослабла.

Скованная наручниками, она могла полагаться лишь на грубую силу. Первый вампир, оправившись, бросился на неё с оскаленными клыками. Девушка встретила его ударом подошвы прямо в грудь, отправив откатываться назад. Второй, снова попытался взять её с фланга — она без раздумий врезала ему ботинком прямо в коленную чашечку. Раздался сухой хруст, и вампир свалился с пронзительным воплем.

Его напарник в этот раз всё же усмирил Кону. Пока она отбивалась от второго, он схватил тяжёлую, узловатую ветку и со всей силы обрушил удар ей по виску. Та опрокинулась на землю, в глазах потемнело, а в ушах зазвенело от пронзительной боли.

Он, тяжело дыша, швырнул ветку в сторону и прошипел, обнажая длинные клыки:

— Вот же стерва…

Второй вампир, хромая и скрипя зубами, выпрямился:

— Эта тварь мне колено сломала.

— Ничего, сейчас восполним силы, — враг оскалился, глядя на Кону.

Он двинулся к лежащей девушке, и та, с трудом собрав силы, попыталась отбросить его ногой. Но в её положении удар был слабым и неточным — вампир легко уклонился.

Оба тёмных слуги взяли её под руки, подняли и с силой прислонили спиной к дереву, усадив на корни. Сами они присели на корточки рядом, разглядывая её с плотоядным любопытством.

— Посмотрим, что тут у нас, — протянул первый, и его улыбка стала ещё шире. Он откинул воротник её плаща, обнажив шею. — Глянь, какая бархатная кожа, — прошептал он, проводя холодным пальцем по линии горла.

Кона попыталась дёрнуться, но руки, сжатые наручниками, и их железная хватка не давали ей шанса. Она лишь молча, с ненавистью, впилась в него взглядом.

— Так будет даже приятнее пить, — продолжил он.

Второй, всё ещё держась за колено, проворчал:

— Я выпью больше. Мне сильнее досталось.

Первый с насмешливой гримасой взглянул на девушку:

— Как жаль… придётся делиться.

Как только они склонились, чтобы перейти к кровавой трапезе, воздух прорезал короткий свист. Кинжал с наточенным лезвием вонзился в спину вампиру с такой силой, что острый конец вышел прямо из груди. Тварь замертво рухнула на землю, не успев издать звука.

Второй, охваченный животным страхом, заёрзал на месте, выискивая убийцу в темноте. Он оскалил клыки, вытянул жалкие когти, но это не спасло его.

Из ничего, прямо позади, возник Мариус. Вампир почувствовал движение, резко развернулся, но было поздно — наточенный кинжал чисто прошелся по его горлу, заглушив любой крик, а следом то же лезвие с глухим стуком вонзилось в сердце. Второе тело без признаков осело рядом с первым.

Следопыт быстро подбежал к Коне и принялся освобождать её от наручников.

— Ты в порядке? — спросил он, его взгляд задержался на наливающемся синяке у неё на виске.

— Уже да, — она покачала головой, пытаясь стряхнуть остатки оглушения, и поднялась на ноги.

— Эти уроды нагрянули неожиданно, — с холодным презрением она бросила взгляд на тела.

Мариус, осматривая их форму, заключил:

— Теперь понятно, почему полиция ничего не находила. И те двое убитых — скорее всего, их рук дело.

Кона, поднимая свой револьвер, спросила напоминая о цели его ухода:

— Ты выяснил, кто это был?

— Не успел. Ты не отвечала в рацию, и я сразу рванул назад, — объяснил он.

Девушка потянулась к уху — наушника на месте не было.

— Похоже, потеряла его во время драки, — сказала она, потирая больной лоб.

— Тогда просто держись рядом, — коротко бросил Мариус.

Кона на мгновение замерла, её взгляд упал вниз. Мариус тоже повернул голову и понял, на что она смотрит. Мелкий гремлин, привлечённый шумом борьбы, стоял посреди лесной чащи и разглядывал их.

Следопыт, стараясь сохранять полную неподвижность, начал медленно вытаскивать из-под плаща кинжал. Но тот заметил движение и рванул прочь, пытаясь издать пронзительный визг. Лезвие, брошенное с молниеносной точностью, настигло его в полёте.

— Одной проблемой меньше, — пробормотал Мариус.

И тут же из-под кустов показались десятки пар жёлтых глаз. Они стояли, сжимая в руках лопаты, и смотрели на них с немым, злобным оскалом.

Кона отступила на шаг ближе к следопыту.

— Гремлины же не нападают на людей? — тихо спросила она, не снимая руку с револьвера.

— Обычные — нет. Эти… не знаю, — коротко ответил он.

— Похоже, ты разозлил их, убив сородича.

— Предлагаю не задерживаться и бежать, — он схватил её за руку и рванул вглубь леса, набирая скорость.

Позади тотчас же поднялся визгливый гам, и в спины им полетели первые камни и комья мёрзлой земли. Кона, пригнув голову, не решалась тратить патроны на эту мелочь — лучше было просто бежать.