Империя Поттеров (джен)

Уже под вечер, когда декабрьские сумерки плотно сгустились над Лондоном, Генри аппарировал на площадь Гриммо. Леди Вальпурга открыла ему постоянный доступ в дом. Обычно враждебная к чужакам защита узнала его ауру и пропустила без единого сопротивления, лишь слегка ощупав на предмет слишком уж проклятых артефактов.

Генри переступил порог мрачного дома и уже собирался позвать Кричера, чтобы тот доложил о его приходе хозяйке, но замер, услышав знакомые голоса, доносившиеся из гостиной. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель сочился теплый свет камина. Разговаривали леди Блэк и кто-то еще. Мягкий мелодичный, но уверенный голос второй женщины заставил сердце на секунду сжаться.

В гостиной была Нарцисса. Близость этой женщины болезненно напомнила о будущем, которого больше не случится, и о чувствах, которым он никогда не даст волю.

Несмотря на то, что он прекрасно понимал, что леди Блэк такое поведение совсем не понравится, Генри не дал немедленно знать о своем приходе и замер у дверей, прислушиваясь.

— Тетушка, вы можете полностью на нас рассчитывать, — сказала Нарцисса с искренней решимостью. — Люциус уже подключает все свои связи, чтобы к завтрашнему утру получить лояльные голоса в Визенгамоте. Мы поможем вытащить Сириуса. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот оболтус вернулся домой.

— Ах, спасибо, дорогая. Адвокат, этот мальчик, уверен в успехе. Но подстраховаться никогда не помешает...

Генри не знал, что ему делать. Он опасался встречаться с Нарциссой после того, как остро они оба отреагировали на невинное знакомство в Малфой-мэноре. Он обещал себе стараться всеми способами избегать ее. Но сейчас он уже был здесь, леди Вальпурга наверняка почувствовала его через защиту дома, и было бы очень странно и невежливо просто взять и уйти. К тому же, он пришел проверить Регулуса и убедиться, что тот хорошо перенес перелет и восстановление продолжается нормальными темпами.

Пока он думал, рядом с ним материализовался Кричер. Увидев Генри, эльф расплылся в благоговейной улыбке, но тут же его лицо исказилось мукой. Он увидел, как лорд Поттер, которого эльф обожал за спасение хозяина Регулуса, стоит и подслушивает разговор своей драгоценной хозяюшки. Это противоречило всем правилам приличия, и Кричер не мог просто позволить гостю таиться за дверью. Но и выдать его ему не позволяло искреннее чувство приязни.

Эльф начал судорожно выкручивать себе уши, большие глаза наполнились слезами. Он тихо заскулил, готовый наказать себя за то, что не может угодить сразу двум обожаемым им волшебникам.

Генри покачал головой, глядя на метания маленького существа. Он не хотел мучить эльфа, да и у леди Блэк наверняка уже были вопросы к его неприличному поведению.

— Доложи обо мне, Кричер, — тихо шепнул Генри, останавливая самоистязания эльфа.

Эльф радостно кивнул и исчез, а через секунду его голос донесся из-за двери. Женщины прервали разговор, и Генри спокойным шагом вошел в гостиную.

Две изящные леди сидели в креслах у камина. Вальпурга была прямой, как шест — напряжение ее не покидало, — а Нарцисса, склонившись к ней, держала ее за руку. Она удивленно вскинула брови, и в ее глазах мелькнуло замешательство. Нарцисса явно не ожидала встретить его в доме своей тетки-затворницы.

— Лорд Поттер? — напряженно произнесла она.

Вальпурга же выглядела совершенно спокойной. Она медленно кивнула, приглашая гостя войти.

— Проходите, Генри, — ровно сказала она и пояснила Нарциссе: — Это я пригласила лорда Поттера. Мне нужна его поддержка, ведь Сириус является крестным отцом Гарри Поттера. Его участие в этом деле будет весьма полезным.

Генри шагнул вперед, стараясь держать лицо непроницаемым. Он подошел сначала к Вальпурге и почтительно склонился, целуя протянутую ей сухую тонкую руку. Затем повернулся к Нарциссе.

Она колебалась всего мгновение, прежде чем тоже протянуть руку. Но стоило пальцам Генри коснуться ее прохладной кожи, как воздух в комнате буквально зарядился статикой.

Как он ни старался сдержать свою магию, запереть ее глубоко внутри, между ними снова разбушевался ураган, на этот раз еще более сильный, чем в вечер приема. Их магические ауры, нашедшие друг друга сквозь время и пространство, рванули навстречу. Это было притяжение, игнорирующее все магические клятвы верности, которые Нарцисса принесла в день свадьбы с Люциусом.

Нарцисса резко вдохнула и отдернула руку. Яркий предательский румянец залил ее щеки, добравшись даже до шеи. Она поспешно поднялась, едва не опрокинув кофейный столик.

— Мне пора. — Она повернулась к Вальпурге, пытаясь вернуть себе привычную маску ледяного спокойствия. — Тетушка, помните: вы можете полностью рассчитывать на нас. Доброй ночи.

С этими словами она почти выбежала из комнаты, направляясь к камину в прихожей. Схватив горсть порошка, она бросила его в огонь, назвала адрес Малфой-мэнора и исчезла в зеленых всполохах, ни разу не оглянувшись.

В гостиной стало тихо. Вальпурга проводила племянницу долгим оценивающим взглядом, а затем медленно перевела его на Генри. Ее лицо стало суровым.

— Вы ведь в курсе, что моя племянница связана магическим браком? — в каждом ее слове звенела сталь.

Генри расправил плечи и медленно кивнул.

— Я ни в коем случае не собираюсь поставить под сомнение честь леди Малфой, — ответил он, встречаясь с ней взглядом. — Прошу прощения, что явился без предупреждения и вызвал подобное замешательство. Это было непреднамеренно. Я всего лишь хотел проверить состояние Регулуса.

Вальпурга помолчала, изучая его лицо.

— Хорошо, — наконец сказала она, смягчаясь. — Пойдемте. Он спит.

Они поднялись наверх по широкой лестнице, чьи ступени помнили шаги многих поколений Блэков. Вальпурга привела его в комнату Регулуса, которая многие годы после его исчезновения стояла нетронутой.

Регулус спал, на этот раз не магическим, а совершенно естественным сном. Он все еще восстанавливался, но теперь не за счет внешней поддержки, а благодаря собственной магии, подпитываемой силой родового дома, в который он вернулся. Стены Блэк-хауса, узнав кровь своего хозяина, бережно обнимали его, залечивая раны быстрее любых целителей.

Генри постоял у кровати несколько минут, убеждаясь, что ему ничего не угрожает, и вмешательство не требуется. Затем они с Вальпургой тихо вышли, оставив его отдыхать.

— Вы сообщили леди Малфой о возвращении Регулуса? — спросил Генри, когда они спустились в холл.

Вальпурга медленно покачала головой, и тени под ее глазами стали еще глубже при тусклом свете камина.

— Нет. Нужно еще подумать, как безопаснее всего будет вернуть моего сына в волшебное общество. На его руке — черная метка. Даже если он ничего не сделал, сам факт наличия знака Пожирателя смерти сделает его мишенью для наших врагов. Я больше не хочу никем рисковать. Регулус не окажется в Азкабане, как Сириус, даже если мне придется прятать его до конца жизни.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, леди Блэк. Черная метка — это решаемо, — они остановились возле камина. Леди Блэк обещала создать прямой маршрут в Поттер-мэнор. Как и Генри, она не подключала свой дом к общей каминной сети, ограничиваясь лишь каминами избранных волшебников.

— Для вас нет ничего невозможного, не так ли, Генри? — с усталой иронией спросила Вальпурга.

— Это не так, — возразил он. — Но я над этим работаю.

Вальпурга тихо и немного неестественно рассмеялась. Ее нервы были натянуты до предела: на втором этаже этого мрачного дома лежал один ее сын, который вдруг вернулся к жизни спустя столько лет в безвременьи. А в Азкабане томился другой ее сын, дожидаясь завтрашнего суда, который должен был либо вернуть ему свободу, либо окончательно добить надежду после стольких лет заключения.

Генри наблюдал за ней, отмечая каждую морщинку напряжения на ее лице.

— Никогда не слышал, как вы смеетесь, — неожиданно для самого себя сказал он. Ее портрет никогда не смеялся — только усмехался и ядовито улыбался. Смех живой Вальпурги был для него чем-то новым и бесконечно печальным.

— Вы говорите так, будто давно меня знаете.

Генри пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость. Она долго смотрела на него, не мигая, своим проницательным взглядом, за которым осуществлялся холодный и четкий анализ.

— Из какого года вы к нам вернулись? — спросила она наконец.

Он усмехнулся, в некоторой мере даже чувствуя облегчение. Так он и думал, что она догадается прежде, чем он сам соберется рассказать ей правду. Интеллект Вальпурги Блэк был острым и опасным, как древний закаленный пламенем и битвами кинжал.

— Две тысячи сорок шестой, — тихо ответил он.

Лицо Вальпурги дрогнуло.

— Насколько все было плохо? — тихо спросила она.

— Очень, — честно признался Генри. Хотя слово «очень» казалось ничтожно малым для описания руин, горящих городов и лиц его мертвых друзей.

— Темный лорд?

Генри покачал головой.

— Хуже.

— Но…

— Я обо всем расскажу, когда придет в себя Регулус и мы вытащим Сириуса, — твердо пообещал Генри. — Вы нужны мне все трое.

Вальпурга глубоко вдохнула, расправляя плечи, словно сбрасывая с них невидимую тяжесть лет одиночества и горя. И готовясь к действию. К битве, если понадобится. Генри усмехнулся — именно такой реакции он от нее и ждал. Такую Вальпургу надеялся увидеть во плоти.

— А я уж было собиралась умирать, — призналась она.

— Не в этот раз, леди Блэк.