Человек с Луны (гет)

«Так, ну, это должно сработать», — подумал Эмия, окидывая взглядом своё творение.

Труп морской твари лежал поверх звездолёта и удерживался на месте двумя и'усусидзи, пронзившими тушу и вошедшими в корпус. Они не столько пробили сам корабль насквозь, сколько словно приварились к нему — этого он добился с помощью Укрепления, когда понял, что тушу необходимо как-то закрепить на обшивке. Прикинув всё в уме, он отметил, что звездолёт-подлодка, если подумать, был не таким уж большим. Возможно, создание таких судов двойного назначения обходилось чрезвычайно дорого, но по сути корабль был всего лишь небольшим эсминцем.

И это было очень кстати, учитывая, что ему предстояло поднять всю эту махину со дна моря, если он хотел спасти саларианцев.

Эмия перебрал несколько вариантов, прежде чем остановился на этом. Сначала он думал о чём-то вроде проецировании тысяч шариков для пинг-понга, которыми можно было бы набить внутренности корабля, но, поскольку тот не держался на плаву даже без пробоин в корпусе, идея эта казалась сомнительной. Соотношение объёма воздуха к весу было слишком уж не в его пользу. К тому же ему пришлось бы оставить после себя тысячи этих шариков, что вызвало бы у саларианцев слишком много вопросов и изрядно вытянуло бы из него магическую энергию. Другой вариант заключался в том, чтобы использовать ледяной меч и заморозить воду вокруг саларианского корабля, пока тот не начал бы подниматься к поверхности. Но у этого плана были те же недостатки, что и у первого, если говорить о количестве неизбежных вопросов. Плюс невозможно было гарантировать, что лёд не раздавит сам корабль и не заморозит саларианцев внутри.

Да и просто взять корабль в руки и выплыть с ним наверх он тоже не мог. Он был силён, но не настолько.

Эмия рассматривал и другой вариант — проникнуть внутрь и починить корабль так, чтобы тот смог подняться своими силами, — но при ближайшем осмотре стало ясно, что на устранение всех повреждений внутри уйдут часы, если не дни, а воздух у саларианцев закончится куда раньше.

В конце концов он решил использовать нулевой элемент. Если оно могло утащить что-то вниз, значит, наверное, могло и поднять обратно.

Так же как водовороты и водяные столбы могли затягивать воду вниз или выбрасывать вверх, по законам плавучести, пока масса на единицу объёма оставалась ниже, чем у воды, объект должен был всплыть к поверхности. Что именно на этих свойствах, когда-то описанных Архимедом, Эмия строит весь свой план, казалось ему до смешного странным, но он был почти уверен: самому Архимеду было бы глубоко плевать на бедственное положение саларианцев.

Чтобы создать поле эффекта массы, требовались две вещи: нулевой элемент и электрический ток. И тем и другим Эмия, вообще-то, располагал.

Проблема состояла в том, как заставить работать на себя нулевой элемент в воде. На такой глубине концентрация нулевого элемента и солёность были очень высоки, но это ещё не означало, что можно просто создать поле эффекта массы из ничего. Чтобы поле вышло полезным, НЭ должен был быть упорядочен так, чтобы давать вполне конкретный эффект. А вот с этим в океане как раз было плохо, как он уже успел заметить.

Мелкие частицы НЭ в воде находились кто где, а значит, простой пропуск тока через этот НЭ не гарантировал вообще никакого осмысленного результата.

Значит, Эмии нужно было найти залежь уже ориентированного нулевого элемента и использовать её. Одним таким источником был сердечник корабля, но вскрывать его было бы затруднительно. В иле и грунте морского дна, без сомнения, тоже содержалось огромное количество нулевого элемента, но проблема хаотического выравнивания никуда не девалась. При наличии времени и достаточного объёма электричества Эмия, возможно, сумел бы привести всё это в упорядоченный вид.

Но ни времени, ни энергии в избытке у него сейчас не было. Эмия уже почти махнул рукой и решил просто спроецировать нужное количество нулевого элемента и смириться с этим, даже если это окажется изматывающе и заставит его оставить после себя подозрительно очевидный источник НЭ, который будет удерживать звездолёт на плаву до тех пор, пока кто-нибудь не придёт спасать саларианцев, — а этого он как раз таки и хотел избежать. Но потом Эмия понял, что есть и другой источник нулевого элемента, которым можно воспользоваться, и который не укажет на него так явно.

Та похожая на креветку-богомола морская тварь использовала биотику, а значит, в её теле должны были быть довольно крупные залежи нулевого элемента, выровненные настолько хорошо, чтобы их можно было использовать эффективно. Как именно существо вообще умудрялось усваивать нулевой элемент из окружения и приводить его в упорядоченный вид, Эмия даже представить не мог, учитывая, что частицы были настолько мелкими, что заметить их невооружённым глазом почти невозможно.

Но каким-то образом оно это делало.

Изучив тварь подробнее, Эмия понял, как её можно использовать. От средней пары передних конечностей и дальше вдоль панциря тянулась почти идеально выровненная цепь частиц нулевого элемента, образующая полноценный НЭ-контур. А это значило, что, если подать на него электрический ток, тушу можно будет использовать как НЭ-ядро.

Поначалу Эмия подумал взять источник питания от собственного скафандра. Но идея казалась ужасной, учитывая, что скафандр нужен ему для дыхания. Другими средствами он не мог выработать ток нужной силы, так что решил посмотреть, нельзя ли использовать что-нибудь с корабля. Он вскрыл шлюз и пробрался в затопленный грузовой отсек звездолёта, где начал искать подходящее. Большая часть оборудования уже была раздавлена давлением воды, но среди прочего там лежало несколько саларианских скафандров, похожих на его собственный и способных в основном выдерживать такой напор.

Вытащив источники питания из двух дюжин этих костюмов, он соединил их последовательно и подключил к двум рукам существа. Во время боя оно делало его тяжелее, а значит, если пустить ток в обратном направлении, вполне логично было ожидать, что оно сможет сделать звездолёт легче. Сначала были проблемы с тем, что морская вода коротила весь НЭ-контур, но немного творческого Укрепления позволило Эмии достаточно хорошо всё изолировать, и схема заработала. Ему пришлось немного повозиться, чтобы понять, где здесь «плюс», но довольно скоро он всё-таки разобрался.

— Ну что ж, осталось только включить.

Оглядевшись и убедившись, что ничего не забыл, Эмия кивнул. Ухватившись за рукоять одного из мечей, торчавших из корпуса, он медленно вдохнул. А затем щёлкнул тумблером питания.

Ничего не произошло.

— ...Что?

Эмия нахмурился, выключил схему и включил снова.

«Контур работает как надо, но корабль не поднимается. При таком количестве батарей в последовательной цепи и таком объёме нулевого элемента в теле твари этого должно быть более чем достаточно. Если человек способен поднять аэрокар, имея только нулевой элемент в собственном теле и пользуясь усилителем, то этого должно хватить, чтобы поднять корабль...»

А значит, он упускает что-то ещё. Выключив питание, Эмия нахмурился и принялся анализировать ситуацию. Это действительно не его специализация, так что подобные накладки были почти неизбежны. Важно было не цепляться за сам факт неудачи, а как можно быстрее найти решение, которое сработает. Отплыв с верхней части корабля, он обошёл его кругом и стал осматривать днище в местах соприкосновения с грунтом. Нигде не было видно, чтобы судно где-то застряло или чтобы дно работало как грязевая жижа. Мелкий осадок казался достаточно рыхлым, чтобы его можно было просто зачерпнуть ладонью и...

«Хм-м-м?»

Эмия моргнул, вдруг заметив, что его рука у самого дна словно чуть прилипает. До этого он ещё не касался морского дна напрямую, всё время просто плавая вокруг. Возникало ощущение, будто его засасывает вниз или вдавливает в грунт.

— Что-то, связанное с разницей между средами? Вода давит сверху на объект, соприкасающийся с другой средой... вроде поверхностного натяжения? — пробормотал он вслух, ещё не совсем понимая, но уже начиная схватывать суть. Это было похоже на то, как нести что-то под водой легче, чем вытаскивать это наружу, — явление, которое он однажды испытал на себе, когда прыгнул в воду спасать тонущего.

«Значит, НЭ-контур, возможно, и способен поднять корабль, но из-за этого “поверхностного натяжения” существует начальное сопротивление...»

Но что с этим ему делать? Если он попробует просто поднять корабль силой, то, скорее всего, сам лишь увязнет в донном осадке по бедро — сверхчеловеческая сила мало что значит, если тебе не от чего толком оттолкнуться. Это была та же проблема, что и в его бою с морской тварью, когда он пытался работать мечами. Может, ему спроецировать несколько мечей и положить их плашмя на грунт, как странные снегоступы?

«Нет, это, пожалуй, тоже не поможет.»

Эмия закрыл глаза, скрестил руки на груди и вдохнул, размышляя.

«Думай здесь как о задачке по физике; масса воды сверху, должно быть, напрямую прижимает корабль ко дну. Мне нужно хотя бы оторвать его от грунта, тогда вступит в дело плавучесть... наверное»

Открыв глаза, Эмия посмотрел на корабль. По форме тот совсем не походил ни на угловатые человеческие звездолёты, ни на гладкие азарийские суда, да и на подлодку тоже был похож мало, хотя, казалось бы, разрабатывался в том числе и для подводных операций. Возможно, сказывалась саларианская эстетика, но в облике судна было что-то почти аэродинамичное. При наличии антиграв-технологий подъёмная сила, возникающая за счёт формы корпуса, уже не была так критична, но, возможно, для подводной специализации это всё же имело значение. Заметив подвижные плавники на корпусе, он кивнул.

«Не надо пытаться просто поднять его вверх, преодолевая давление воды напрямую. Лучше повернуть плавники под нужным углом и толкнуть его вперёд, чтобы он сам пошёл наверх на потоке воды.»

Кивнув самому себе, Эмия обплыл корабль кругом, силой развернул все плавники вверх и жёстко зафиксировал их в этом положении. Убедившись, что всё стоит как надо, он вернулся наверх и включил НЭ-контур; вокруг саларианского судна сразу же распространилось поле эффекта массы. Затем Эмия подплыл вниз и назад, туда, где ему было удобнее всего толкать судно вперёд, и выдохнул.

— На что только не иду ради людей...

Уперев ладони в корпус, он начал грести вперёд. Ощущение было до смешного нелепым: он бешено работал ногами, взбивая воду каждым движением. Словно пытался сдвинуть машину одной рукой. Хотя нет, не совсем, понял он. С работающим полем эффекта массы это скорее напоминало попытку толкнуть пустую картонную коробку, на которую сверху поставили машину и её массой вдавили в землю. То есть двигал он не саму массу машины, а нечто, что прижималось к земле этой массой. И оно поддавалось. Сначала лишь самую малость, но стоило преодолеть начальное сопротивление — и двигать стало проще.

Медленно корабль начал набирать ход. Совсем чуть-чуть — ускорение едва ли тянуло даже на долю дюйма в секунду в квадрате, — но оно всё-таки было.

Эмия вдохнул ровно и спокойно, отмечая, что корпус пока держится, несмотря на то, насколько мала площадь, в которую он упирался. При его маленьких ладонях вполне можно было опасаться, что он скорее продавит обшивку, чем сдвинет сам корабль. Но поле эффекта массы делало своё дело: сила, необходимая, чтобы тянуть облегчённое судно сквозь воду, всё ещё была меньше той, что потребовалась бы, чтобы продавить ладонями корпус. И всё же этого не хватит. Скорость всё равно упрётся в потолок раньше, чем судно начнёт всплывать, даже при его сверхчеловеческой силе.

«Если мне нужно всего лишь оторвать его от грунта и уже есть поступательное движение, то, может, сделать что-то вроде пандуса?» — выдохнул он, сосредотачиваясь на воде впереди. — «Низкое трение, длинное лезвие с выраженным дистальным сужением, чтобы оно работало как пандус. Да, это должно сработать.»

— ...Trace, on, — «начать проекцию,»

Такой вещи не существовало никогда; он создал её специально для этого момента, собрав в уме схему, материалы и форму. Огромный меч, чуть длиннее самого звездолёта, с тефлоновым покрытием и очень выраженным дистальным сужением: от игольчатого кончика до полуметровой ширины у крестовины. Покрытие должно было помочь, когда корпус начнёт скользить, преодолевая сопротивление собственной массы даже в облегчённом состоянии. Эмия хотел вывести звездолёт на этот пандус и соскользнуть им с грунта — тогда, возможно, этого хватит, чтобы корабль полностью оторвался от дна и вступила в действие плавучесть.

Нос корабля добрался до кончика гигантского меча-пандуса и легко скользнул на него, а ускорение сразу выросло и продолжило расти.

«Тефлон работает, хорошо.»

Перейдя на максимальное усилие, Эмия поплыл изо всех сил, толкая саларианское судно вперёд. Когда весь корабль оказался на мече, он почувствовал, как изменился угол наклона: нос звездолёта теперь смотрел вверх. Если он успеет набрать достаточную скорость, то судно соскочит с лезвия и полностью оторвётся от грунта на достаточное время, чтобы плавучесть успела вступить в игру.

Передняя часть уже выходила за край меча и, поднявшись, висела над водой, пока Эмия продолжал работать. Пот лился ему на лоб, руки и ноги у него горели от напряжения. Но когда за край пандуса ушла уже половина звездолёта, он понял, что скорости всё равно не хватило: корабль начал клониться и заваливаться обратно вниз. Медленно, но Эмия чувствовал, как нос проседает, а задняя часть, которую он толкал, начинает подниматься. Как качели, судно начало переваливаться через верхнюю точку опоры. Даже если продолжать толкать вперёд, корпус всё равно снова ударится о морское дно!

Но у Эмии оставался ещё один козырь. Пока судно переваливалось через меч, лишь крошечная часть днища всё ещё не поддерживалась водой. Он чувствовал это: чем больше участка корпуса соскальзывало с лезвия и оказывалось окружено водой, тем легче становился корабль. Не на самом деле, конечно, но вода снизу уже начинала компенсировать воду сверху, которая всё ещё давила вниз. Если бы только ему удалось полностью окружить судно водой и не дать ни одной части касаться дна, он был уверен — тогда корабль сам пойдёт вверх.

А значит...

«Рассеивание проекции, остановка всех процессов,»

В тот же миг тефлоновый меч-пандус под ним и под кораблём исчез. Вода рванула на освободившееся место, и на кратчайшее мгновение всё днище оказалось полностью свободно. Наступил момент истины, и Эмия стиснул зубы. Спустя секунду корабль дрогнул и начал всплывать. И быстро. Он едва успел уцепиться за корпус, чтобы его не оставило внизу, и чуть не сорвался даже так, пока судно выстреливало со дна на бешеной скорости. Как ракета, стартующая из глубин. Или как отпущенный со дна ванны воздушный пузырь. Эмия начал карабкаться вперёд, шаг за шагом, продираясь сквозь поток воды. Ему нужно было добраться обратно до того места, где он закрепил тушу морской твари на корпусе. К тому времени, как он добрался туда, они, должно быть, уже поднялись больше чем на километр от глубин. Эмия на секунду позволил себе ухмыльнуться от успеха и огляделся.

«Да это работает просто отлично!»

Разумеется, оставалась проблема чёртова водоворота наверху. Если идти строго вверх, их просто снова затянет вниз. Но с этим было как раз проще всего: пока корабль поднимался и на него давило сопротивление воды, Эмия мог заставить его подниматься под углом к поверхности. Манипулируя НЭ-контуром, Эмия мог разворачивать судно по мере всплытия. Корпус был достаточно обтекаем, и его можно было использовать как огромный руль или плавник, задавая направление движения. Увести корабль вниз или пустить строго горизонтально он не смог бы, но пока тот шёл вверх, выбирать направление подъёма ему было вполне возможно. Чувствуя водоворот, Эмия старательно вывел траекторию так, чтобы пройти как можно дальше от него и от других подобных явлений океанической индукции, продолжая всплывать к поверхности, всё ещё держась за рукоять меча, закреплённого в обшивке судна.

Хотя поле эффекта массы делало его легче, встречный поток воды и ускорение в итоге давали ощущение, будто Эмия, наоборот, стал во много раз тяжелее. Если бы он не держался за рукоять для упора, его сорвало бы с корпуса в ту же секунду, как он подключил батареи к туше твари.

«Пока всё идёт так, выбраться наверх будет несложно», — подумал Эмия, - «Даже быстрее, чем я опускался вниз.»

Вот только...

Вдруг у Эмии возникло отчётливое предчувствие: даже когда они достигнут поверхности, на этом всё не закончится. Нет, звездолёт, скорее всего, просто вылетит из воды как минимум метров на десять, а потом со всей накопленной инерцией рухнет обратно.

«А это, вероятно, убьёт всех внутри. Значит, меняем план», — подумал Эмия, перебираясь выше, туда, где на панцире морской твари были закреплены батареи от скафандров. Поток воды бил по нему так, будто Эмия пытался взбираться вверх по водопаду, но он всё равно проталкивался вперёд, стиснув зубы.

«Мне нужно выдернуть питание до того, как мы достигнем поверхности, и переключить на более слабый ток.»

Разумеется, проблема была в том, что он не знал, на какой глубине находится в каждый конкретный момент. Будь сейчас день, ему помог бы солнечный свет, но ночью, да ещё если сверху облачность, на это рассчитывать ему не приходилось. Ругая себя за то, что до сих пор полагался на барометры RX-5, Эмия спроецировал Бакуя себе в правую руку.

Закрыв глаза, Эмия потянулся через неё наружу, пытаясь найти парный клинок, который должен был сейчас плавать где-то у поверхности Серрисского моря. Рука сама вытянулась и указала в ту сторону, где белая жена находилась по отношению к чёрному мужу. Кивнув, он решил, что этого будет достаточно для оценки глубины: как только рука начнёт выходить в почти горизонтальное положение, значит, поверхность уже совсем рядом.

Вот только...

Этот чёртов клинок указывал почти строго вниз. А это значило...

«Водоворот его затянул!»

Что означало его RX-5 тоже затянуло, и сейчас они на дне моря, разломанные на куски.

«Да чтоб вас!» — выругался он мысленно и рассеял чёрный клинок на дне. Потянувшись к поясу, Эмия вытащил кислородную капсулу и взял её в ту же руку, что держала Бакуя.

— ...Trace, on, — «начать проекцию,»

Эмия создал простой воздушный шарик и верёвку к нему. Удерживая всё это, он резко вскрыл кислородную капсулу, и та начала выбрасывать кислород сплошной завесой пузырей, полностью закрывая ему обзор. Почти вслепую он поднёс отверстие шарика к струе газа и дал ему наполниться, пока не почувствовал, как тот сам тянет его вверх, вырываясь из его пальцев.

Отбросив пустую капсулу, Эмия завязал шарик и привязал верёвку к рукояти Бакуя. Когда он отпустил, шарик и меч рванули вверх, поднимаясь, по его прикидке, как минимум втрое быстрее, чем поднимался сам корабль. До поверхности они должны были добраться первыми: как бы ни был облегчен звездолёт, сравняться с шариком он всё равно не мог.

Спроецировав Каншо, Эмия повторил всю процедуру ещё раз, теперь уходя в сторону от точки, где отпустил белый меч. Белый клинок должен был оказаться уже достаточно далеко от водоворота, но ему хотелось отвести саларианцев ещё дальше, чтобы их снова не втянуло. К тому же чем больше будет горизонтальное расстояние между двумя клинками, тем точнее он потом поймёт своё положение относительно них.

Когда Каншо начал выходить почти на горизонтальный уровень, Эмия выдернул питание из НЭ-контура. Звездолёт сразу замедлился, а затем начал медленно погружаться обратно. Торопливо работая, Эмия полностью разомкнул схему, затем изъял из неё одну батарею, снова соединил контур на конечностях твари и запустил его. Поле эффекта массы возникло снова, но было слишком слабым и лишь немного замедляло падение.

«Значит, нужно меньше двадцати четырёх, но больше одной батареи. Уже полезно», — подумал Эмия. Снова отключив питание, он собрал три батареи в последовательную цепь и повторил. Результат его не устроил. Затем он попробовал шесть.

На этот раз корабль снова пошёл вверх, но уже куда медленнее, чем прежде.

«Отлично. Так он хотя бы не вылетит из воды как снаряд.»

Через двадцать секунд они пробили поверхность моря. Эмия моргнул, внезапно увидев над собой луну и звёзды. После темноты глубины всё это сияло почти ослепительно, даже несмотря на тот фонарь, с которым он до того плыл. Контраст между тёмными волнами и звёздным небом был таким, что ему на мгновение показалось, будто он не видел поверхность уже не часы, а дни. Покачав головой, Эмия снова повернулся к оставшимся батареям.

Когда батареи соединялись последовательно, напряжение росло, а вместе с ним росла и подъёмная сила нулевого элемента. Но рано или поздно такой источник всё равно должен был сесть. Если же соединить батареи параллельно, напряжение останется таким же, как у одной, а вместе с ним и мощность поля эффекта массы, но зато возрастёт общее время работы. А значит, раз уж у него оставалось ещё восемнадцать неиспользованных батарей, логично было собрать их по шесть в параллель и тем самым продлить работу НЭ-контура.

Было бы очень не смешно, если бы звездолёт пошёл ко дну до того, как кто-нибудь успеет добраться до саларианцев, после того как Эмия уйдёт.

Оставшись довольным проделанной работой и убедившись, что рано или поздно наблюдение всё равно заметит всплывший корабль и кто-нибудь придёт вытащить несчастных саларианцев, Эмия решил, что пора уходить.

Он вытянул Каншо в руке и потянулся через него наружу. Найдя парный меч, он потянул его к себе, одновременно отводя назад чёрный клинок. Через десять секунд белая жена, уже без шарика и верёвки, которые он успел рассеять, влетела к нему по воздуху вращающимся броском. Поймав её, он стряхнул с обоих клинков воду одним широким движением, а затем красивым оборотом убрал их себе за спину, на полосы ван-дер-ваальсового сцепления.

И только тогда понял, что они не держатся вообще. Эмия моргнул, посмотрел на мечи, потом тяжело вздохнул и просто рассеял их. Глянув на и'усусидзи, он решил оставить их на месте: пока что именно они держали тушу твари на корпусе саларианского судна.

«Этого должно хватить. Всё получилось, и при этом я не потратил слишком много ни времени, ни магической энергии.»

— Хотя с RX-5, похоже, придётся распрощаться, а значит, дальше двигаться придётся своими силами, — пробормотал он, поднимая взгляд к звёздному своду над головой.

Эмия моргнул, внезапно осознав, что фонарь на шлеме всё это время был включён и любой спутник наблюдения наверняка уже заметил его хотя бы из-за этого.

Выключив свет, он вздохнул и покачал головой, после чего сбросил ласты с ног прямо на корпус корабля. Они ему теперь только мешались.

Чуть присев, он вдохнул и упёрся ногами в корпус звездолёта. Плыть было бы слишком медленно, а значит, большую часть оставшегося ему пути придётся просто пробежать, даже если это и оставит очевидный след, по которому его можно будет вести дальше. Никаких особых умений, позволяющих ему в буквальном смысле ходить по воде, у него не было, но это его не смущало. Чтобы человек мог бежать по воде, в обычных условиях ему нужно развивать скорость около ста километров в час.

Эмия усмехнулся, решив, что если за ним и правда наблюдают, то пусть уж наслаждаются представлением как следует.

В конце концов, для Слуги какие-нибудь сто или даже двести километров в час — сущие пустяки.

* * *

Найлус Крайк вздохнул и, поморщившись, запил ещё одну таблетку.

То, что ему уже приходится держаться на боевых препаратах, начинало всерьёз давить ему на нервы. Он и по чужому опыту знал, как сильно транквилизаторы боевой концентрации могут подпортить эффект стимуляторов, не дающих ему сейчас уснуть. Теперь турианец несколько дней нормально спать не сможет. Он почувствовал укол раздражения, глядя на саларианцев вокруг; Джондум отпросился почти два часа назад, и скоро он вернётся — полностью отдохнувший и снова готовый к бою.

Саларианцам было достаточно всего нескольких часов сна в сутки, тогда как ему самому требовалось как минимум шесть-семь. Столько простаивать было непозволительно, говорил он себе. Ему нужно было сосредоточиться на том, что происходит сейчас: координировать многочисленные звездолёты, кружившие вокруг, сбрасывавшие плавучие сонарные буи и пытавшиеся найти хоть какой-нибудь след Широ Эмии.

«Он тоже должен уже начать сдавать. Чем бы он ни был, вечно без сна он не протянет. Уж хотя бы в этом я должен его превзойти.»

Как Спектр, Найлус прошёл полное медицинское обследование, после которого для него составили индивидуальную программу. На правильном коктейле стимуляторов и препаратов он мог не спать целый месяц с минимальным падением эффективности. И всё же сама мысль о том, что после окончания операции придётся проходить через детокс-процедуры, вызывала у него отвращение. Это никогда не было приятным, а чем дольше всё тянулось, тем хуже становилось. Но чего только он не делает ради этой работы...

— Сэр, вам нужно это увидеть...

Найлус моргнул и подошёл к саларианцу. Наклонившись над плечом оператора ГОР, он сразу почувствовал в нём что-то странное, хотя внешне ничто не бросалось в глаза. На миг ему показалось, будто...

«Нет. Он что-то точно скрывает.»

От Спектра требовалось уметь действовать в любой точке галактики, включая пространство саларианцев. А значит, он обязан был уметь читать их язык тела с холодной точностью. Различные сигналы из разряда «у меня есть секрет» он знал прекрасно. Этот означал очень серьёзную тайну, которую саларианец не хотел раскрывать ему ни при каких обстоятельствах.

«Ладно, сделаю вид, что ничего не заметил. А потом сам разберусь, что именно он пытается скрыть.»

— Что там?

— А, ну... спутники наблюдения над Серрисским морем засекли движение. Картинка не слишком чёткая, но её можно подтянуть алгоритмами улучшения изображения.

Найлус встрепенулся, в одно мгновение забыв обо всём остальном.

— Показывай.

— Да, сэр, — саларианец вывел трансляцию на главный экран БИЦ.

Найлус резко втянул воздух, чувствуя, как от потрясения у него сами собой расслабляются мандибулы.

«Он что... бежит по воде?»

— Это... — турианец нахмурился, вспомнив резкие движения Широ Эмии в тот момент, когда они встретились лицом к лицу.

«У него вообще есть предел физическим возможностям? В исходных сводках говорилось, что он способен рвать сталь голыми руками, и то, как он двигался тогда, явно выходило далеко за пределы нормы... Но это уже совсем что-то с чем-то.»

— Разве ведущей гипотезой не было, что у него есть какое-то подводное судно? Почему он всплыл сейчас, он что, попал в какой-то водоворот? — вслух размышлял Найлус, одновременно замечая, как напряжённо застыл саларианец при этих словах. Покачав головой и очистив мысли, он снова повернулся к оператору. — Куда он движется?

— Пока рано судить, но ближайшие населённые пункты — Инид, Трелл и Ули, сэр.

— Что происходит? — спросил Джондум Бау, торопливо подходя к турианскому Спектру.

Найлус кивнул саларианцу-кандидату в Спектры:

— Сам посмотри.

Прокатив глазами и коротко моргнув в сторону старшего, саларианец перевёл взгляд на главный экран БИЦ. Несколько секунд он просто молча смотрел.

— Это...

— Впечатляет, — тихо сказал Найлус. — Но наша задача от этого ничуть не изменилась.

Джондум не колебался ни секунды. Их взгляды встретились, и между ними сразу же возникло понимание. Пока это аномальное существо не будет схвачено и должным образом допрошено, они не успокоятся.

— Хорошо. Вместо того чтобы ждать, пока он доберётся до суши, нужно перехватывать его прямо в открытом море. Сколько у нас сейчас кораблей в распоряжении?

— Тринадцать, сэр.

— А что с двумя остальными? В приказе на вылет было пятнадцать, — спросил Найлус, переводя взгляд на ответившего саларианца.

— ...Им пришлось вернуться на дозаправку, — ответил тот, явно удивившись, что турианец точно знал их число.

Глаза Найлуса сузились:

— Обоим?

— Да, сэр, — ответил саларианец, и для Спектра все его социальные сигналы были более чем очевидны.

«Значит, корабли где-то сели на мель или потерпели аварию? Или потеряли один, а второй сейчас его ищет. Но зачем это скрывать? Похоже, опять какая-то закулисная игра фракций ГОР», — молча подумал Найлус. Он ничего не сказал, но мысленно пометил этого оператора как возможный источник утечки.

— Неважно. Поднимайте все корабли в районе и немедленно отправляйте их на его перехват.

Джондум медленно вдохнул, обдумывая приказ:

— Если мы появимся, он наверняка снова уйдёт под воду. А со спутниками и орбитальным наблюдением мы не потеряем его, пока он движется...

Найлус кивнул, ожидая продолжения.

— Но под водой он уже не сможет двигаться с такой скоростью. Если бы он и там мог идти так же быстро, он бы уже добрался куда угодно на Тессии. Мы можем контролировать открытое море и вынудить его выматываться. И нам не придётся его искать по какому-нибудь городу. Пожалуй, лучшего места для столкновения нам не найти, — закончил Джондум.

— Верно, — турианец показал зубы. — Как идёт переброска дронов?

— К концу часа через масс-ретранслятор прибудут двести боевых дронов, полностью готовых к развёртыванию. Они смогут действовать в связке с поддержкой звездолётов, — сказал Джондум.

— Отлично. Что насчёт ИИ? — спросил Найлус.

— Пока ничего, сэр.

Джондум нахмурился:

— Странно. Я ожидал хотя бы чего-то. Неужели он и правда работает один?

— Что необычно, после выхода против Широ Эмии не последовало ни одной серьёзной кибератаки в ответ. Лже-Юстициар утверждала, что его поддерживает некая организация, но...

— С тех пор похоже, что он действует один. Будто появление той самозванки-юстициара ему на помощь вообще было случайностью.

«Матриарх Этита что-то наверняка знает. Она исчезла ещё до того, как ГОР успела её взять. Связана ли она как-то с той лже-юстициаром? По всем данным, сил у неё вполне хватило бы и на такое. О чём вообще думала Тела? И ГОР очевидно тоже ведёт свою игру. Тогда, насколько я вообще могу доверять самому Джондуму?» — внешне же Найлус лишь кивнул.

— Что там с орденом Юстициаров, они смогли опознать ту самозванку в доме? — спросил Джондум у одного из операторов ГОР на другом конце БИЦ.

— Вазир с ними связалась, и они заявили, что не располагают никакими сведениями о цели.

Джондум один раз кивнул, глубоко задумавшись.

— Сэр! Цель!

Спектр вместе с кандидатом в Спектры одновременно повернулись к экрану. Оба замерли, увидев лишь пустое тёмное море, тускло отражающее луну и звёзды.

— Что случилось? Он что, нырнул?

— Нет, сэр, сейчас отмотаю!

Они всмотрелись в запись и могли лишь моргнуть от удивления.

— Похоже... он просто споткнулся и внезапно упал?

Найлус и Джондум одновременно замерли, на секунду переглянувшись. А потом оба сорвались с места одновременно.

— Немедленно отправить туда ближайший корабль и заставить всех искать его!

— Поднимите местных из Инида и Трелла, немедленно!

Они заговорили в один голос, и саларианские операторы тут же бросились исполнять и передавать приказы.

В этот же момент один из связистов повернулся к ним:

— Крайк, сэр. Совет на линии, требует доклад.

Найлус моргнул и медленно выдохнул, переглянувшись с Джондумом. Саларианец кивнул, давая понять, что пока разберётся здесь сам.

— Приму вызов в переговорной, — сказал Найлус и вышел из БИЦ.

Его сапоги гулко отдавались по жёсткому полу коридора, и на мгновение ему показалось, будто он снова идёт на военный трибунал. Он тряхнул головой, прогоняя эту мысль, вошёл в пустую переговорную и включил дисплеи.

Голографическая проекция ожила, показывая перед ним три фигуры в полный рост. Он отдал честь- точным, чётким турианским военным жестом, который вбили в него намертво и который не исчез даже спустя годы после того, как он ушёл из турианской армии.

— Найлус, — заговорил Спаратус, и в его голосе звучало лёгкое презрение. Советник-турианец был убеждённым консерватором и жёстким военным ястребом, тем, у кого почти не было ни времени, ни интереса к таким, как Найлус. — Докладывай.

Найлус заговорил чётко и кратко, последовательно изложив всё происходящее: от подготовки и планирования с ожидаемыми результатами до реального развития событий и тех решений, которые ему пришлось принимать на ходу, когда всё начало стремительно идти ко всем треклятым духам.

Турианский советник стоял неподвижно, как статуя, и его острые глаза буравили Найлуса на протяжении всего доклада. В то же время азарийская советница Тевос тихо улыбалась и кивала, слушая его, но хмурилась всё сильнее по мере того, как он описывал внезапные трудности, возникшие в ходе операции. Закутанный саларианец сохранял безупречно нейтральную маску, ничем не выдавая своих мыслей.

«Триумвират Цитадели: давящий силой турианец, вечно примирительная и дипломатичная азари и молчаливый, скрытный саларианец. Поодиночке каждый из них сам по себе страшная сила, а вместе...» — мельком подумал Найлус, заканчивая доклад.

Спаратус прожёг его взглядом, затем один раз кивнул.

— Решение снять карантин было верным.

— Верно. Раз дополнительных сил, пытавшихся прийти ему на помощь по воздуху, не обнаружено, можно заключить, что Широ Эмия действует один, — ровным голосом сказал Валерн, поднеся руку к подбородку и один раз прокатив глазами. — Потери на текущий момент не незначительные. Но приемлемые. Я также считаю это решение правильным.

— А что с двумя заложницами, удалось найти хоть какие-то их следы? — спросила Тевос, слегка наклоняя голову и глядя на Найлуса.

— Боюсь, нет, мэ’эм. Тела Вазир осталась в Серрисе, но пока мне ничего не известно. Прошу прощения, но всё выглядит скверно.

Азарийская советница печально кивнула и продолжила:

— Вы сказали, что он ушёл в Серрисское море и уже прошёл Ини'анские проливы?

— Да, мэ’эм.

— Хорошо. Я предупрежу Трелл о случившемся. Хотя они и являются независимым орденом, думаю, они смогут оказать вам помощь.

— Советница Тевос, — заговорил Найлус, вежливо, но твёрдо прерывая азари, и та тут же остановилась. Она не выказала ни малейшего недовольства, лишь чуть наклонила голову, давая понять, что он может продолжать. — При всей силе Юстициаров, я не думаю, что они способны подчиняться приказам. Чтобы взять его живым, мне нужно...

— По последним данным, Юстициары уже мобилизованы, — рассеянно заметил Валерн, словно это было незначительное отступление от основной темы.

Мандибулы Найлуса дрогнули: он попытался представить, что именно затеяли эти фанатички.

«Значит, охотятся за лже-Юстициаром. Кто... Вазир, ну конечно. Значит, лучше просто не путаться у них под ногами...»

— Юстициарам дадут понять всю серьёзность ситуации. Они вполне способны брать цели живыми, — с примирительной улыбкой сказала Тевос.

Найлус кивнул, никак не отвечая.

— Хм-м, а кибератаки с начала операции были? — спросил Спаратус, поворачиваясь к саларианскому советнику рядом.

Валерн поднял руку, выставив два пальца.

— Да. Два случая. Однако, учитывая масштаб и сложность этих инцидентов, наиболее вероятно, что речь идёт о простых подражателях. С событиями здесь не связано и значения не имеет.

— Тогда, похоже, этот «Красный Хакер» и есть просто сам Широ Эмия. Найлус, если всё остальное провалится, тебе разрешено ликвидировать цель. Помни об этом, — сказал турианец.

— Но по возможности постарайтесь не повредить голову чрезмерно. При должном исследовании она может многое раскрыть, — спокойно добавил саларианец.

Найлус кивнул и перевёл взгляд на последнюю из триумвирата. Тевос ничего не сказала, погрузившись в свои мысли. На мгновение у него возникло желание спросить Валерна о виртуальных пришельцах или о различных группировках внутри ГОР, которые, похоже, конкурировали друг с другом даже сейчас.

Но он подавил это желание, решив, что ничего не добьётся, если сам саларианский советник не пожелал рассказать ему об этом по собственной воле.

— Если это всё, советники...?

— Да, вы свободны, — кивнул Спаратус, и связь тут же оборвалась.

Найлус выдохнул и направился обратно в БИЦ, отметив, что его омни-инструмент снова подал сигнал — ему пора было принимать следующую дозу. Проворчав себе под нос, турианец на ходу проглотил очередную порцию таблеток, выходя в коридор.

* * *

Эмия сосредоточился и сжал кулак, одновременно тряхнув головой.

«Так. Двигаться я снова могу.»

Он отметил, что зрение у него всё ещё ведёт себя странно. Всё виделось будто сквозь размытый пуантилистский фильтр из вспыхивающих светлых и тёмных точек.

И неважно, закрывал ли он глаза или оглядывался по сторонам — это никуда не девалось.

Это было всё, что осталось от его внезапного отключения. Оно нагрянуло без предупреждения и без какой-либо причины, мгновенно лишив его всякого контроля, и прекратилось столь же непонятно, как и началось. Когда он вдруг потерял сознание прямо на бегу, первой его мыслью было, что на него напали или он внезапно получил ранение. Сначала он даже слегка запаниковал: вышел из тела в духовной форме и поспешил увести себя глубже под воду, чтобы избежать обнаружения многочисленными звездолётами, кружившими над ним и сбрасывавшими в море плавучие сонарные буи. Отходя обратно в глубину, Эмия заново создал эхопоглощающий щит, и, похоже, в целом это сработало.

Плывя дальше и одной рукой волоча за собой собственное тело, он периодически проверял своё состояние.

Никаких явных внешних повреждений на его теле не было; он просто без всякой различимой причины потерял сознание. При более внимательном осмотре он заметил, что зрачки у него разного размера и что почти случайным образом то один, то другой начинал быстро сужаться и расширяться. Эмия понятия не имел, что это значит, но знал достаточно, чтобы понимать: обычно подобное бывает признаком чего-то очень плохого.

Черепно-мозговые травмы, опухоли, внутричерепное кровоизлияние, аневризмы...

Примерно через полчаса он заметил, что глаза у него вернулись в норму, и попробовал снова войти в собственное тело. И это сработало; что бы с ним ни произошло, оно оказалось временным.

И вот теперь Эмия пытался понять, что именно случилось. Покачав головой, он выдохнул. Хуже всего было то, что он вообще не понимал причины.

«Это не тот импульс синестезии. Когда это происходит, я просто теряю контроль надо всем.»

Это был отложенный эффект атаки на его кибернетику? Он уже пробовал нырнуть в кибернетические части и посмотреть, удастся ли что-нибудь найти, но безрезультатно. Может, это была какая-то декомпрессионная травма после слишком быстрого подъёма с глубины, несмотря на герметичный скафандр? Может, он всё-таки ударился головой и получил какое-то внутреннее повреждение мозга? Может, причина в постоянной бомбардировке сонаром? Могли ли на него подействовать поля эффекта массы в Серрисском море так, что он этого даже не заметил? Или Архимед много лет назад оставил после себя что-то, что к этому моменту просто деградировало?

Даже при тщательном Структурном Анализе собственного тела Эмия не смог найти ничего неправильного. До сих пор он просто решал проблемы всё за счёт большого расхода магической энергии, но теперь это, похоже, перестало помогать — сколько ни вливай, толку не было.

«Я не могу продолжать так дальше. Если я снова потеряю сознание, тогда...» — подумал он, снова медленно поплыв. На этот раз к береговой линии, решив, что план действий ему нужно менять.

Эмия вздохнул и позволил себе опуститься на дно моря.

Так близко к берегу глубина была всего-то метров двадцать. Когда его спина коснулась дна, в поле его зрения попали покачивающиеся водоросли и снующие туда-сюда мелкие рыбки, пока он смотрел вверх, на поверхность воды.

«Мне здесь останавливаться нельзя. Ни еды, ни питья здесь нет, так что отдыхать тут бессмысленно. Даже если мне и нужна медицинская помощь, есть ли в этой звёздной системе вообще хоть кто-то, кто что-то знает о людях? На что-то немедленно смертельное это не похоже, так что, даже если я оставлю своё тело здесь, оно должно быть в безопасности... верно же? Вызови я сюда медиков, они бы сразу навелись на меня. А перенапряжение может только ухудшить моё состояние, значит...»

Одна особенно любопытная рыбка подплыла к нему сверху, ткнулась в шлем и несколько секунд пыталась понять, что же он вообще такое. Эмия поднял руку и отогнал её, выдыхая.

«Значит, мне нужно просто зафиксировать симптомы и попробовать выяснить хоть что-нибудь, пока моё тело останется здесь. Устроить отвлекающий манёвр, а потом вернуться за ним.»

Покачав головой, он развеял спроецированные ласты у себя на ногах и сосредоточился на образе у себя в голове.

— ...Trace, on, - «начать проекцию,»

Если уж он собирался оставить своё тело, то достаточно было просто хорошенько его экранировать из-за проблем с сигналом, но при этом нужно было ещё и замаскировать его так, чтобы даже при близком осмотре оно ни у кого не вызвало подозрений. И заодно защитить.

В итоге его тело оказалось помещено в некое подобие гроба-клетки Фарадея, скрытого внутри большого камня, который ушёл на дно моря. Закончив с этим, он создал рядом с собой ещё и Каншо, чтобы потом легче было найти это место. Открыв глаза, он выдохнул и потянулся к кислородной капсуле на поясе. Поменяв отработанную, он проверил, на сколько ещё хватит батарей скафандра. Со свежей капсулой и приличным запасом энергии не имело особого значения, оставит он тело на суше или под водой, так что лучше было не высовываться. Проверив всё ещё раз, Эмия кивнул и выскользнул из тела в своей духовной форме.

Пробив верх укрытия и выйдя из воды, он приземлился у самой кромки моря. Сделав два шага вперёд, Эмия уже снова стоял на суше — хотя по его ощущениям прошло чуть ли не несколько дней.

Оглядевшись, Эмия отметил отсутствие каких-либо ориентиров, по которым можно было бы определить своё местоположение. Вздохнув, он поднял глаза и увидел, как восходящее солнце Парнита медленно вдавливается в рассветное небо с востока.

«Если найду гору к северу, значит, я где-то рядом с Инидом. Трудно понять, насколько далеко меня могло унести течением.»

Эмия покачал головой и двинулся дальше в духовной форме, прыжком уходя вперёд и быстро набирая скорость.

* * *

Эмия приземлился на крышу небоскрёба и скрестил руки на груди, глядя на первые лучи нового рассвета над городом внизу.

За ночь он снова заметно сместился к востоку, так что, в каком-то смысле, Парнита здесь вставала на несколько часов раньше. Тысячи антигравов самых разных размеров сновали туда-сюда, перемещаясь между точками как внизу, таки над ним, и все отражали лучи восходящего солнца от своих отполированных поверхностей.

В этом смысле Ули резко отличался от многих других городов Тессии: здесь город будто никогда до конца не успокаивался и не достигал того состояния безмятежности, которое так часто приписывали азари. Из-за непрерывного потока транспорта, товаров и услуг, движущихся в любое время суток, создавалось ощущение, будто ни одно мгновение не должно пропасть зря. Это был один из наиболее молодых городов Тессии — в том смысле, что у него не было долгой истории, уходящей во времена до выхода азари в космос, как у большинства других городов, из-за чего у него выработалось что-то вроде комплекса неполноценности по отношению к ним, — а ещё в том смысле, что средний возраст азари в Ули был заметно ниже тессийского среднего. Молодые и честолюбивые азари приезжали в Ули, а затем нередко уезжали, когда вступали в стадию Матроны и хотели осесть, сбавить темп и просто начать наслаждаться жизнью. Несмотря на то, что экономика у него была крупнейшей на всей Тессии, этот город часто считался наименее значительным из её больших городов.

Поэтому сам город выглядел совсем не так, как Серрис и Усару: куда больше внимания здесь уделяли прагматичным методам строительства и экономичному дизайну, а сияющих кристаллических шпилей и текучей, вечно изгибающейся архитектуры, к которой Эмия уже успел привыкнуть, было куда меньше. Другие города, вроде Серриса и Усару, соревновались за статус бьющегося сердца культурного центра галактики. За право считаться источником знания и учёности, исследований и экспериментов.

Ули же просто зарабатывал деньги.

И потому зарабатывал их чудовищно много. Каждый день из этого города в космос уходили тысячи тонн необработанного нулевого элемента, обеспечивая почти треть всей добычи нулевого элемента в пространстве Цитадели. Нелепо огромный объём вещества, благодаря которому вообще существует весь современный космический транспорт. Одного этого уже было бы достаточно, чтобы городу никогда ни в чём не нуждаться.

Но такого уровня им было мало. Основатели города ещё в первые годы после открытия Цитадели в Туманности Змея, тысячи лет назад, увидели, как экономическая власть начинает стремительно стекаться туда, и немедленно начали действовать, чтобы не дать образоваться монополии. Ули торговал всем, со всеми, везде и всегда.

Среди местных даже ходила шутка, что азари из Ули отполируют твой кредитный чип на сумму вдвое выше его стоимости, а ты всё равно придёшь к ним снова.

Собственно, три года назад Эмия даже открыл под другим именем маленькую компанию по импорту кофе, с единственной целью: дождаться, когда какая-нибудь более деловая азари просто придёт и отожмёт это дело у него. Более того, он изначально выстроил всё так, чтобы работать себе в убыток, продавая импортированные зёрна самому себе, потому что по-настоящему ему нужны были только кофейные зёрна.

И, конечно же, уже через месяц появилась новая азарийская компания, а её представитель буквально постучался к нему в дверь, чтобы выдавить его с рынка, предложив кофе более высокого качества, дешевле и с более коротким сроком доставки, чтобы зёрна были настолько свежими, насколько это вообще возможно. Эмия понятия не имел, как именно они этого добились и каким образом вообще извлекали из этого прибыль, но добились — и извлекали.

Так что Эмия объявил свою фирму банкротом и с тех пор был вполне довольным клиентом «Импортёры Роскоши Терры Р'лии & Р'лии».

Ну, на деле это была всего лишь незарегистрированная дочерняя компания «Корпорации Ули» — четырёхсотлетней мегакорпорации, которой принадлежала едва ли не вся Ули и которая не собиралась упускать вообще никакой прибыли. И Эмия не просто покупал у них кофе по сниженной цене — пожалуй, именно в их системы он залезал чаще всего на всей Тессии. Вообще-то они сами напрашивались, учитывая, насколько мало их, кажется, волновали любые законности, если на другом конце маячила потенциальная прибыль где-нибудь в очередном уголке галактики.

Собственно, Совет по правам разумных Ули был не более чем аналитическим кружком, главная забота которого сводилась к одному: удерживать безупречный фасад Ули, чтобы поток денег не иссякал. В Ули всё вращалось вокруг прибыли. Именно поэтому, как он и предполагал, сюда увезли Роан — жену Хосина и мать Хоаны. Им ведь нужно было выяснить, кто именно продавал Хосину нулевой элемент, не так ли?

«Так, посмотрим... Найти Роан, проверить Совет по правам разумных, покопаться в Центральном банке Туманности Афины, попытаться понять, не указывают ли симптомы на что-то действительно серьёзное... Вроде бы всё? Порядок же не важен?» — Эмия кивнул сам себе и прыгнул вниз, на улицу, в нескольких сотнях метров под ним, — «Ладно, начну просто с осмотра штаб-квартиры “Корпорации Ули".»

Приземлившись на мостовую совершенно бесшумно, Эмия развернулся и, оставаясь невидимым для всех, вошёл через главный вход.

* * *

Кодекс 6 — Океаническая индукция и её влияние на свободно плавающий нулевой элемент в водах Тессии

Количество нулевого элемента на Тессии не имеет равных во всей галактике — это хорошо известный и общепризнанный факт. Разумеется, многие расы в той или иной степени выражали из-за этого недовольство или зависть, но азари исторически игнорировали подобные чувства с холодным достоинством.

На первый взгляд это даёт одни лишь преимущества: доступность антиграв-технологий и биотический потенциал у более чем 99 процентов населения. Но на деле лишь малая часть этих запасов пригодна для использования или вообще доступна для коммерческой добычи, поскольку большая их доля находится либо глубоко под землёй, либо в различных водоёмах в виде мелкодисперсной пыли. Именно по этой причине культура азари прониклась одновременно почтением и страхом к глубоким морям — из-за нестабильной природы содержащихся там залежей нулеворо элемента.

Подобно тому как почти все живые существа на Тессии так или иначе используют биотику, сама Тессия в некотором смысле тоже оказывается способна к её применению. И точно так же, как разница в масштабе между азари и самой Тессией огромна, столь же чудовищна и разница между мощью их биотики. У азари нулевой элемент в теле в первую очередь подпитывается нервной системой. У планеты же источниками становятся её вращение, гравитационные колодцы множества сравнительно близких небесных тел вроде луны, разница температур между полярными и экваториальными водами, а также между ночной и дневной сторонами. Всё это воздействует на огромные массы воды на поверхности Тессии и способствует образованию полей эффекта массы.

На большинстве планет с электромагнитным полем такие явления вызываются внешними ионосферными и магнитосферными токовыми системами. Однако движение больших масс воды также способно создавать электромагнитные поля за счёт динамо-взаимодействия с вышеупомянутым геомагнитным полем, что даёт поля и токи, сравнимые по мощности с ионосферными почти во всём диапазоне частот. Более того, чем выше солёность воды, тем выше её проводимость, а значит, большие массы воды не только создают электрический ток, но и проводят его через себя таким образом, что мелкие частицы нулевого элемента начинают на него реагировать; следовательно, как только ток достигает достаточной силы, естественным образом возникают поля эффекта массы.

Следует отметить, что, хотя большая часть океанической индукции возникает у поверхности, поскольку солёность воды увеличивается с глубиной, сами эти явления, как правило, происходят глубоко под водой.

Поскольку нулевой элемент при использовании обычно реагирует одним из двух способов, проводя электричество, в результате океанической индукции наблюдаются два отчётливо различимых явления: масса может либо уменьшаться, либо увеличиваться. Эти два события называются соответственно «водяные столбы» и «водовороты». Позднее было замечено и понято третье явление — так называемая «стоячая вода», о которой часто упоминается в древних морских записях.

При водяном столбе — если говорить именно о феномене, порождённом океаническим нулевым элементом, а не о более широком термине, в который также входят и обычные ветровые «водяные торнадо», наблюдаемые на планетах с куда меньшим содержанием нулевого элемента, — под поверхностью воды возникает поле уменьшения массы. Из-за этого определённый объём морской воды начинает стремительно подниматься вверх, подобно воздушному или гелиевому шару, который силой утянули под воду, и образует столб воды, похожий на фонтан, способный взмывать в воздух на сотни метров. По мере того как вода вытесняется и уходит вверх, снизу подтягиваются всё новые объёмы, которые также часто попадают под действие поля эффекта массы, ещё сильнее подпитывая водяной столб. Поскольку само движение воды продолжает усиливать динамо-взаимодействие, вырабатывается всё больше электричества, а это, в свою очередь, поддерживает водяной столб в непрерывном цикле, который способен длиться неделями. Известны случаи, когда в отдельных районах Тессии водяные столбы вытягивались более чем на километр — в зависимости от сезона и погодных условий.

И наоборот, когда возникает поле эффекта массы, увеличивающее массу, образуются водовороты. Их куда труднее отличить от обычных водоворотов, не связанных с нулевым элементом, потому что на поверхности воды оба явления нередко выглядят почти одинаково. По мере формирования поля вода внутри его объёма становится всё тяжелее и всё сильнее продавливает всё новые массы воды вниз, ко дну моря. На поверхности возникает картина, похожая на ванну, из которой вода уходит через отверстие снизу: всё больше воды втягивается сверху и по сторонам поля эффекта массы, чтобы продавить вниз всё большие объёмы. Как и в случае с водяными столбами, эта реакция способна поддерживать себя сама и длиться очень долго. Однако, поскольку чаще всего она развивается глубоко под поверхностью, водовороты нередко вообще остаются незамеченными для наблюдателей на поверхности, и потому задокументированы они гораздо хуже.

Долгое время считалось, что оба этих явления сравнительно редки, поскольку даже водяные столбы в глобальном масштабе наблюдаются не так уж часто. Однако, как только начались исследования механизмов возникновения и работы водяных столбов, довольно быстро выяснилось, что подобные события куда более распространены, чем предполагалось раньше. Точнее говоря, как только были поняты причины этих явлений, стало ясно, насколько часто они на самом деле происходят в виде «третьего» феномена.

О «стоячей воде» издавна говорили моряки: это неестественные участки моря, на которых, вопреки ветру и прочим природным факторам, способным порождать волны, не наблюдается никакого движения. В редких случаях даже сообщалось, что по такой воде удавалось ходить, и её поверхность выдерживала вес разумного. Из-за распространённости этого явления, а также высокой доступности антиграв-технологий, связанных с нулевым элементом, морские путешествия так и не стали значимым способом дальних перевозок по морю.

Все три феномена связаны между собой, поскольку во всех случаях они возникают из-за того, что мелкие частицы нулевого элемента в море подвергаются электрическому воздействию океанической индукции. Поскольку то, какое именно поле эффекта массы образуется, зависит от выравнивания частиц, важно отметить, что в любой момент времени и в любой точке моря обычно с высокой вероятностью можно обнаружить примерно равное соотношение частиц нулевого элемента, которые при равномерном токе создадут поле уменьшения массы, и частиц, которые создадут поле увеличения массы.

Иными словами, когда эти два равных по силе поля эффекта массы взаимодействуют между собой, возникает поле Стазиса, удерживающее всё на месте.

Таким образом, свыше девяноста процентов всей океанической индукции вокруг Тессии приводит именно к образованию «стоячей воды», поскольку значительная часть подповерхностной морской воды удерживается в Стазисе. Наблюдаемые водяные столбы и водовороты, следовательно, представляют лишь малую долю истинного масштаба происходящих процессов. Отклонение от равного баланса выравнивания частиц нулевого элемента, необходимое для формирования водяного столба или водоворота, зависит от таких факторов, как течение воды, объём затронутой массы и количество частиц нулевого элемента, удерживаемых в неподвижности.

Это явление известно как Порог Воаззии — по имени его открывательницы, матриарха Воаззии. Чтобы вода начала достаточно сопротивляться окружающему Стазису и это стало заметным, требуется отклонение примерно на десять процентов. Второй порог, обычно называемый Критическим порогом Воаззии, — хотя приписывать его матриарху стали только позже, поскольку в её записях на него лишь намекалось, а сама она пропала в море и считается погибшей в возрасте 953 лет. Такой критический порог возникает тогда, когда отклонение в выравнивании частиц нулевого элемента превышает 23 процента. В этом случае начинается вторичное явление.

По мере того как всё больше воды вытесняется, частицы нулевого элемента, удерживаемые Стазисом, высвобождаются и начинают стремительно вращаться. Точно так же, как при пропускании переменного тока через неподвижное НЭ-ядро, при подаче постоянного тока через вращающееся ядро возникает особое поле, в котором масса непрерывно и быстро увеличивается и уменьшается. Иными словами, когда Критический порог Воаззии превышен, всё больше частиц нулевого элемента выбивается из поля Стазиса, и реакция становится самоподдерживающейся уже в виде поля Деформации внутри первичного водяного столба или водоворота. Отмечено, что такие поля в несколько раз сильнее аналогичных полей, создаваемых биотикой разумных существ, что, в свою очередь, придаёт достоверность древним легендам о чудовищных штормах, способных уничтожить всё, что окажется у них внутри.

Как и магнитные поля, поля эффекта массы также стремятся к единому направлению. Северный полюс притягивает южный и наоборот, поэтому многочисленные свободно плавающие частицы нулевого элемента постепенно выравниваются, пока поле Деформации ослабевает, а поле повышения или понижения массы, напротив, пропорционально усиливается. Обычно эти явления затухают тогда, когда весь нулевой элемент оказывается выровнен, поле Деформации исчезает, а накопленное электричество постепенно рассеивается и выравнивается.

По мере того как азарийское научное сообщество всё лучше изучало погодные явления на других планетах, оно познакомилось с такими чудовищными бурями, как «тайфуны» и «ураганы». На Тессии ничего подобного не наблюдалось на памяти ныне живущих, поскольку возникающие поля Стазиса обычно подавляют такую реакцию ещё до того, как она успевает развиться.

Однако если баланс сложится особенно неудачно, теоретически возможно образование «деформационного шторма». Эти теории конца света породили немало популярных догадок и предположений среди наиболее маргинальных слоёв азарийского общества. Некоторые вспоминают утраченные города Э'лирхана, которые, согласно древним преданиям, были стёрты с лица Тессии чудовищной бурей, хотя никаких подтверждений существованию ни самого города, ни такого шторма до сих пор не найдено. На эту тему также было снято несколько полнометражных видео-программ и целых сериалов, где деформационные штормы выступают центральной идеей, например «Последние дни древнего Лазурного Города» и «ДЕФОРМАЦИОННЫЙ ШТОРМ: Тридцать лет до гибели».

Как бы то ни было, все эти знания лишь подтвердили старую азарийскую мудрость: в морские глубины лучше, блин, не соваться.

В нескольких более поздних научных работах также описываются странные взаимодействия между электромагнитными полями и мелкими частицами нулевого элемента при его сильном сжатии, однако исследований в этой области пока ещё проведено крайне мало.