Принцесса Пегги штурмует Хогвартс (джен)

В Большом зале царил веселый шум и гам. Фейри громко переговаривались, смеялись и радостно праздновали избавление от проклятия. Макгонагалл пыталась организовать поиски одежды для делегации. Пока что все довольствовались длинными портьерами и шторами, которые домовые эльфы натаскали со всего замка. Директор Дамблдор и Флитвик наколдовали дополнительный стол, чтобы все наконец-то смогли нормально позавтракать.

А после чая, даже не дав доесть десерт, мой вредный профессор решительно подхватил меня под руки и утащил в подземелья. По его мнению диагностику следовало провести немедленно, пока я не успела случайно наколдовать что-нибудь еще.

В личной лаборатории Снейпа оказалось довольно тесно. Как необычно было смотреть на крошечный котел, в котором я совсем недавно принимала ванну, а теперь могла обхватить его двумя ладошками. Я с трудом уместилась на лабораторном стуле и то пришлось горбиться, чтобы не задеть головой массивную вытяжку.

Снейп хмурился. Магическая проекция с моим богатым внутренним миром ему не понравилась. Лакмусовые бумажки, которые он отмачивал в пробирках с растворами с каплей слюны и крови — тоже.

— Самая настоящая радуга, — констатировала я, разглядывая букет полосочек в профессорской руке.

— А должен быть красный либо синий, — буркнул Снейп.

В этот момент лакмусовые бумажки затрепетали, засияли и широкая дуга радуги ударила в потолок лаборатории, перекрасив каменную кладку. Профессор поспешно скинул бумажки в надежный адамантитовый автоклав и закрутил крышку. Внутри что-то ухнуло, бухнуло, зашипело и из клапана спиралью повалил радужный пар.

Снейп раздраженно стянул перчатки из драконьей кожи и бросил их на стол. На правой медленно, но верно расползались цветные пятна.

Я с интересом наблюдала за паром: он шустрой змейкой обвил флакончики на полках, соскользнул вниз к раковинам, сделал петлю вокруг крана, а потом просочился под дверь в гостиную.

Профессор сжал пальцами переносицу, закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Я тихонечко вытянула ногу и носком туфли наступила на струйку пара. В автоклаве что-то приглушенно взвизгнуло. Струйка пара дернулась, съежилась и распалась на множество маленьких усиков, которые тут же поползли исследовать окружение.

— Четыре месяца.

Я отвлеклась от наблюдений за странным паром и взглянула на Снейпа. Пауза затягивалась. Профессор уже вместо переносицы запустил руку в волосы и, похоже, собирался начать их дергать сию секунду.

— Что вы имеете в виду? — не вытерпела я.

— Четыре месяца работы, Маргарет, — Снейп со свистом выдохнул, — сто двадцать три дня наблюдений. Семьдесят два образца крови. Двадцать шесть экспериментальных составов. Две трети этапа создания ритуального круга.

Снейп упер руки в стол по обе стороны от меня. Глаза-дула револьверов не мигая уставились мне в лицо с немым укором. Несмотря на то, что я теперь была выше на полторы головы, профессор каким-то образом умудрялся смотреть свысока и давить своим тяжелым авторитетом.

— Вы понимаете, что теперь мне придется начинать с самого начала?

— Не расстраивайтесь, дорогой профессор. Вы выглядите так, словно я отдавила хвост вашей монографии, — я виновато улыбнулась.

Снейп поморщился от моих слов и невольно покосился на письменный стол, где лежала стопка бумаги в переплете. «Пиксин и его особенности при приготовлении нейролептических зелий».

— Сразу хочется обнять и плакать…

— А вот с этим, воздержитесь, пожалуйста, — Снейп стремительно отстранился и запахнул мантию. — Я уж где-нибудь раздобуду пару пикси и без проблем допишу свою монографию. И вообще, она тут ни при чем, — он раздраженно отмахнулся. — Меня больше волнуете вы и прогресс вашего лечения, Маргарет.

— Я чувствую себя намного лучше, честное принцессовское!

— Вижу, — скупо бросил Снейп, в очередной раз оценив мои габариты.

— И я совсем не слышу никаких голосов от блестяшек. Не вижу глазок, лапок и щупалец, — заметила я, покрутив колечко на своем безымянном пальце. Точно такое же, как у профессора. Только на пару размеров больше. — И червяки мне не мерещатся. Это же явно положительная динамика в моей клинической картине! Разве нет?

— Я не знаю, Маргарет. Еще вчера я понимал, что происходит. Сегодня вы сидите передо мной ростом под потолок, мои реактивы производят визжащую радугу, а диагностические чары утверждают, что у вас четыре сердца, пять желудков и нет печени!

— Нужно опять ехать в Мунго, да? — догадалась я.

— Нужно. Чем скорее — тем лучше.

— Это же как мне придется скукожиться, чтобы уместиться на кресле «Пронзающей сферы»? — пробормотала я и щелбаном стукнула по любопытному усику пара, который полез к банкам с ингредиентами.

— Перестаньте трогать неизвестные магические субстанции, — одернул меня Снейп.

— Но это моя неизвестная магическая субстанция.

— Тем более. Автоклав уже поменял цвет и разминает ножки. Одному Мерлину известно, что будет, если эта штука воздействует на плоть.

— Покалывает немного. И ноготь перекрасился. А так ничего особенного, — я продемонстрировала палец профессору. Разноцветный ноготь быстро побледнел и пришел в норму.

Снейп осмотрел мой палец, удостоверился, что все в порядке, смерил предупреждающим взглядом, а затем направился к шкафу. Он выдвинул ящик и достал увесистую папку с надписью «Пациентка Ее Высочество». Профессор положил ее на стол и взмахом волшебной палочки зажег пламя в печи под массивным котлом. Открыв папку, он пробежался глазами по первому листу, скомкал его и кинул в пылающий зев печи.

Я грустно поджала губы. Профессора было жаль. Он столько времени трудился, возился со мной, проводил расчеты, составлял графики. Иной раз даже засиживался допоздна, просчитывая цепочку контр-заклятия. Он, как плотник, который строил мост через реку: он уже преодолел две трети пути, почти оказался на том берегу, как вдруг река просто развернулась и раздумала течь в эту сторону.

Снейп скомкал еще один лист.

Мне стало совсем тоскливо.

Из автоклава донеслись приглушенные хлюпанья и сморкания.

Профессор покосился на него, смял третий лист и отправил в печь.

Кап.

Кап-кап.

Кап-кап-кап! Дзынь-дзынь-дзынь! Тук-тук-тук!

Дождевые капли забарабанили по крышке автоклава, застучали по дну котла, зазвенели по колбочкам, пробиркам и банкам.

Снейп оторвался от чтения очередного листа и поднял взгляд на потолок. Под радужной кирпичной кладкой клубились свинцовые тучи.

Я грустно шмыгнула носом.

Снейп молча подошел к шкафчику, достал тяжелый флакон с этикеткой «Успокоительное. Концентрат глубокого седативного действия». Он перевел взгляд на меня, затем с сомнением посмотрел на бутылочку и достал еще одну.

— Пейте, Маргарет, — Снейп отмерил дозу в большом половнике и протянул его мне. Я невесело хмыкнула. Раньше профессор отмерял зелье пипеткой или чайной ложкой. А теперь самопомешивающим черпаком номер двенадцать — для самых больших котлов.

Дождь покапал еще чуть-чуть и кончился. Огонь в печи потух, а на верхних листах с исследованиями проклятия расползлись чернильные пятна. Радужный пар нащупал алхимическую установку и скользнул внутрь спиралевидной трубки. В автоклаве что-то начало гукать и хихикать.

— Ну и зачем вы решили развести сырость?

— Столько работы... и теперь все придется переделывать. Вы расстроились, вот и я тоже расклеилась.

— Я не расстроился, — вздохнул Снейп, убирая зелья обратно в шкафчик.

— Не нужно мне лапшу на уши вешать, дорогой профессор. Вы не дотягиваетесь.

Снейп стрельнул в мою сторону возмущенным взглядом.

— Вам жаль потраченного времени, потраченных ингредиентов, сил и вот этого вот всего, — я неопределенно помахала рукой в воздухе, разгоняя радужный пар. Гаденыш ластился и пытался под шумок заползти мне под мантию.

Профессор возражать не стал. Он молча разжег печь снова, взял верхний лист в стопке и стряхнул с него воду, поджимая губы.

Мой взгляд поплыл по комнате и остановился на письменном столе. На монографию про пиксин попало несколько капель и чернила расползлись в стороны неровными пятнами.

Неожиданно мне в голову пришла замечательная идея.

— Я знаю, как вас подбодрить! — радостно сообщила профессору.

Снейп отвлекся от записей и с подозрением обернулся на меня.

— Я подарю вам свою монографию!

В этот момент в воздухе раздался громкий хлопок, во все стороны разлетелось конфетти и на стол с фанфарами шлепнулся тяжелый пухлый кожаный чемодан. О, надо же, как удобно!

— Откуда?.. У вас же нет научной степени…

— Ой, бросьте, дорогой профессор! Разве отсутствие каких-то там бумажек — это препятствие для исследований? Нет! К тому же, эта самая научная степень точно есть у вас. Нам одной на двоих хватит. Так что вы и публикуйте! — я споро расстегнула чемоданчик, взяла стопку бумаг и с улыбкой вручила Снейпу.

Снейп машинально взял ее и посмотрел на титульный лист.

«Вклад сахаросодержащих продуктов в развитие современной некромантии и прикладного темнолордоведения: исследование процессов самопроизвольного оживления магических сущностей» — гласил заголовок.

Профессор посмотрел на меня. Затем снова на титульный лист.

— Это какая-то странная шутка? — неуверенно произнес он, приподняв бровь.

— Вообще-то я провела обширные исследования, сделала все замеры, анализы и скрининги! — возмутилась я. — Там даже есть результаты узи!

— Узи?.. — переспросил Снейп и принялся листать страницы.

— Мы решили, что рентген — это слишком опасно. Неизвестно, какой дозой можно его излучатель, а какой — нельзя. Поэтому остановились на узи.

— Кто «вы»?

— Мое высочество и Темный Лорд, конечно. Еще там была миссис Дурсль и Гарри. Тетя у него славная, — я улыбнулась приятным воспоминаниям. — Она согласилась записаться на прием, отвлекла медсестру о чем-то ее расспрашивая, а Гарри успел просветить Лорда насквозь и напечатать результат! Здорово, правда?

Тут Снейп наткнулся на фотографию Тома, которую сделал Колин, взял ее, прищурился, разглядывая. Рука профессора дрогнула. Он шумно сглотнул, побледнел, а затем с грохотом захлопнул папку.

— Так. Сперва я закончу со своими записями. Потом наведу порядок в лаборатории. Потом мы сядем в гостиной и вы мне все обстоятельно расскажете! — профессор подошел к шкафчику, достал флакон с успокоительным и, ворча что-то про чокнутых принцесс, отпил прямо из горла.

В комнате раздался хлопок. Дик появился рядом со столом, держа на одной руке поднос под клошем.

— Экстренный выпуск «Пророка», сэр, — домовой эльф приподнял клош.

Снейп на автомате взял газету, развернул ее и принялся читать.

Я встала, обошла стол и заглянула ему через плечо.

«ПРОХУДИВШИЙСЯ ХОЛМ ИСЧЕЗ ЗА ОДНУ НОЧЬ!» — гласили большие буквы на первой полосе. В статье Рита Скитер филигранно хихикала над тем, как Министерство и Отдел Тайн совершенно внезапно сели в большую лужу. Видимо, когда я сбросила часть проклятия магия фейри пришла в движение и отрезала королевство Эйлдон от внешнего мира. Десятки сотрудников Отдела Тайн оказались заперты на той стороне. Кроме того, Эйлдон оттяпал кусочек пригорода Мелроуз, который успел разрастись за эти годы. И туристический автобус, который проезжал по трассе. Как и саму трассу.

— Это же сколько проблем сразу на мою королевскую голову… — пробормотала я, читая комментарии министра магии. Фардж заверял, что ситуация под контролем, хотя я даже на колдофото прекрасно видела, как его торчащие дыбом волосы подняли котелок.

— Представляю масштабы скандала. Удивительно, как еще члены Международной Конфедерации Магов не высказались, — усмехнулся Снейп. Его, похоже, эта катавасия лишь забавляла. Он перевернул страницу, быстро пробежался глазами по концу статьи, затем сложил газету и решил вернуться к своим делам.

Я забрала газету, полистала ее туда-сюда, и удивленно вскинула брови. На четвертой странице оказалась небольшая заметка о странном происшествии.

«ГОЛЫЙ МУЖЧИНА УСТРОИЛ ПЕРЕПОЛОХ В АТРИУМЕ МИНИСТЕРСТВА

Сегодня в 11:00 в коридорах Министерства был замечен неизвестный мужчина. По словам очевидцев, он был высоким, около двух метров, с темными длинными волосами и полностью голый. Неизвестный торопливо искал выход, требовал, чтобы его немедленно проводили из, цитирую «этого проклятого лабиринта».

Неизвестный похитил портьеры в кабинете заместителя Министра и покинул учреждение посредством каминной сети. На месте преступления остались заросли крапивы, шиповника, терновых колючек и других неустановленных магических растений.

Позднее мужчина был замечен в Косом переулке. В кафе Фортескью он употребил две порции мороженого и потребовал записать расходы «на королевский счет».

После ухода неизвестного, Косой переулок подвергся воздействию неустановленной магии. Свидетели сообщают о массовом цветении растений, мха и даже выставочных метел в витринах магазинов.

Если вам встретился этот мужчина, просим как можно скорее послать сову в Аврорат!».

Колдофото внизу шевельнулось. Мужчина на ней сердито отмахнулся от фотографа и попытался прикрыться украденной занавеской с вышитыми котятами.

— Оу, — я перечитала заметку еще раз, внимательно посмотрела фотографию и поняла, что эта физиономия мне очень знакома. Да у меня же точно такая же! Только женская и без щетины!

— Что такое? — Снейп прочитал очередную страницу со своими заметками, но на этот раз не скомкал, а отложил в сторону.

— Кажется, папа проснулся, — обескураженно пробормотала я. Исследователи из Отдела Тайн там совсем спятили? Похитили целого Короля из собственного королевства! У-у-у! Негодяи! Министерство у меня еще поплачется!

— Маргарет! Успокойтесь немедленно! Только грома и молний в моей лаборатории не хватало! Маргарет?.. Вы слышите? Вдох, выдох, давайте, дышите-дышите. Это ж какая доза успокоительного вам нужна, чтобы надежно подействовало?!..