Цикл Неизбежности (джен)

Если Понс Бене действительно вошёл в дом Нароки ради того, чтобы забрать волосы и ногти, это означало, что Нарока, скорее всего, умерла от руки кого-то из родственников. Ведь у Нароки была очень хорошая репутация, она была опорой всей семьи, а телом и духом оставалась вполне здорова, так что вряд ли покончила с собой… У Люмиана быстро выстроился целый ряд догадок. Если Нарока правда погибла от руки родственника, то почему?

Увидев, что младший брат задумался и долго молчит, Аврора решила, будто его напугали «люди, превращённые в овец» и «возможное убийство кого-то из семьи Берри», и мягко его успокоила:

— Дело серьёзное, но пока оно нас не затрагивает.

Похоже, мне пора кое-что пересмотреть. Если я всё время держу тебя в стороне от настоящих знаний мистицизма, ты при встрече с подобным легко можешь испугаться, растеряться и не понять, что делать. М-м, в этом мире в последние годы потусторонние события случаются всё чаще, а я не могу каждую минуту быть рядом с тобой. Ты всё равно вырастешь, всё равно будешь жить собственной жизнью…

«Никогда не слышал, чтобы, вырастая, обязательно уходили от родных…» — мысленно возразил Люмиан.

Он чувствовал: оттого что люди превратились в овец, Аврора стала мягче относиться к его знакомству с мистицизмом.

«Ещё чуть-чуть поднажать, и можно будет прямо признаться ей, что я уже стал потусторонним…» Люмиан ещё не успел открыть рот, как Аврора уже приняла решение:

— Сейчас же иди собирать вещи. Мы воспользуемся приглашением «Еженедельника романов» и немедленно уедем из Корду.

Как нам повезло: в такой решающий момент пришла эта телеграмма. Теперь мы можем уехать открыто, не вызывая ни у кого подозрений.

М-м, в пути, когда рядом никого не будет, я расскажу тебе кое-что из настоящего мистицизма, но о том, чтобы стать потусторонним, даже не думай. Это слишком опасно.

Это вовсе не везение: телеграмму отправили, потому что обнаружили проблему, просто ответ пришёл только в этом цикле… Беззвучно ворча про себя, Люмиан всё же радовался, что сестра осталась той же решительной Авророй. Хотя он вовсе не рассчитывал, что они с сестрой сумеют без помех покинуть деревню Корду — иначе говоря, тем самым вырваться из цикла, — попробовать всё равно стоило.

— Э-э, а тех трёх овец, трёх людей, не спасать? — осторожно спросил Люмиан.

Аврора покачала головой:

— Это может спровоцировать конфликт между нами и Пьером Берри, а я не уверена, насколько он силён, и не знаю, сколько у него помощников. Слепо бросаться спасать людей слишком опасно.

Лучше пусть этим займутся официальные лица. Это их обязанность. М-м, когда мы доберёмся до Дариёжа и купим билеты на паровой поезд, отправим официальным лицам анонимное письмо, пусть они разбираются.

— А если они не поверят? — намеренно переспросил Люмиан.

Аврора улыбнулась:

— В мистицизме ты и правда безграмотен.

Если мы в письме подробно опишем дело с превращением людей в овец, они, естественно, поручат специалистам провести гадание. Даже если не получат никаких подробных откровений, всё равно обнаружат, что в Корду есть аномалия.

— Понял. — Люмиан не стал больше тянуть и поднялся наверх собирать вещи.

Вскоре брат и сестра спустились, каждый с коричневым ручным чемоданом.

Аврора взглянула за дверь и сказала:

— Сейчас пойдём к мадам Пуалис, попросим у неё карету и постараемся как можно быстрее добраться до Дариёжа.

От деревни Корду до Дариёжа обычному человеку пришлось бы идти всю вторую половину дня. Люмиану как «Охотнику», конечно, столько времени было не нужно, но в глазах Авроры он ещё не был потусторонним.

Он помедлил, размышляя, не признаться ли сестре при случае, но потом подумал, что сбежать из Корду почти невозможно, так что лучше воспользоваться возможностью заглянуть в дом мадам Пуалис и поискать зацепки. Люмиан негромко угукнул:

— Хорошо.

Он протянул руку, забрал у сестры чемодан и, неся оба, направился к двери.

Аврора сперва кивнула удовлетворённо и с облегчением, а затем с лёгким недоумением сказала:

— Ты стал сильнее. Так легко их несёшь.

Она машинально хотела поднять правую руку и потереть у внешних уголков глаз, но Люмиан к этому времени уже вышел за дверь. Ей пришлось отказаться от попытки и быстро последовать за ним.

По дороге к резиденции администратора многие деревенские, увидев, что Аврора вышла из дома с чемоданом, с любопытством принялись расспрашивать, что случилось. У Авроры была вполне уважительная причина, и потому она держалась совершенно спокойно.

Зато Люмиан за этот короткий путь успел выдумать семь-восемь историй для разных деревенских жителей. То Аврора получила орден Почётного легиона Интиса и должна ехать в Трир на награждение; то его самого приняли по особому набору в Высшую нормальную школу Трира и он уже сейчас может ехать записываться; то Аврора разорилась на биржевых спекуляциях, кредиторы вот-вот нагрянут, и ей остаётся только срочно бежать в другое место. Мало что повидавшие деревенские слушатели от такого застывали с раскрытым ртом. Благодаря репутации Люмиана, придя в себя, все они предпочитали не верить.

Вскоре брат и сестра подошли к чёрному зданию, перестроенному из древнего замка.

Подняв голову к двум высоко вздымавшимся башням, Люмиан с улыбкой спросил:

— Интересно, что там внутри. Аврора, ты там бывала?

— С чего бы мне разгуливать по чужому дому? — Аврора закатила глаза.

Люмиан тихонько проворчал:

— Я думал, мадам Пуалис приглашала тебя осмотреть замок. Разве такие люди не больше всего любят водить гостей по своим большим домам и показывать драгоценные коллекции?

— И что там осматривать… — Аврора говорила всё тише, потому что вдруг подумала: для описания старинного замка в её произведениях это очень пригодилось бы. — Эх, потом, если будет случай. Ещё неизвестно, сможем ли мы вернуться в Корду.

Затем она повела Люмиана через пёстрый цветущий сад к воротам замка.

Пройдя несколько шагов, Аврора замедлилась, огляделась по сторонам и с недоумением сказала:

— Рановато здесь цветы распустились…

Деревня Корду стояла в горах, рядом находились высокогорные пастбища, и в обычное время первая волна весенних цветов приходила сюда только в середине или конце апреля.

— Может, у садовника мадам Пуалис есть какой-то особый способ. — Люмиан вспомнил, что эта дама была потусторонней с не нормального Пути, и заподозрил тут связь с чем-то потусторонним, но вслух такого сказать не мог.

Аврора лишь обронила это мимоходом и глубоко задумываться не стала. Вместе с Люмианом она дошла до замка, где их радушно приняла мадам Пуалис. Сегодня мадам была в синем длинном платье с затянутой талией; на груди у неё по-прежнему висело бриллиантовое ожерелье с золотой оправой, каштановые волосы были наполовину подобраны, наполовину распущены, и она выглядела моложе обычного.

Она сидела в кресле в маленькой гостиной и спокойно выслушала просьбу Авроры, после чего легко улыбнулась:

— Не нужно так церемониться. Мы же друзья.

«Ха…» — мысленно усмехнулся Люмиан.

Кто друзьям кого попало в женихи подсовывает?

Едва он беззвучно усмехнулся, как увидел, что мадам Пуалис смотрит на него, и в её ярких карих глазах улыбка струилась, как рябь по воде. Люмиан сразу вспомнил разговор с мадам Пуалис в прошлом цикле, и ему тут же стало немного не по себе.

— Ладно, — Аврора развела руками.

Каждый раз, когда она брала карету, она предлагала заплатить, но мадам Пуалис неизменно отказывалась. Поэтому обычно на обратном пути Аврора привозила этой даме подарок — недорогой, но и не дешёвый, — а кучеру давала немного чаевых. Пока кучер готовился, мадам Пуалис пригласила брата с сестрой попробовать сладости, приготовленные её домашним поваром.

Люмиан попробовал кусок маффина, огляделся и спросил:

— А где месье Лунд?

Луи Лунд был дворецким администратора Беоста и приехал вместе с ним из Дариёжа в деревню Корду. У Люмиана был на него компромат: тайная связь с одной деревенской женщиной и негласная продажа кое-каких вещей из замка. Благодаря этому он и узнал, что мадам Пуалис — любовница приходского падре. А всё это «случайно застал приходского падре и мадам Пуалис за тайной связью в церкви» было ложью для чужаков!

В этот момент Люмиан искал Луи Лунда, чтобы как следует его обругать: «Ты, выкормыш свиноматки, почему не сказал мне, что мадам Пуалис — Чернокнижница?»

Мадам Пуалис вздохнула:

— Луи заболел, отдыхает в своей комнате.

Заболел? Люмиан почему-то почувствовал, что тут может быть что-то не так.

Пока сестра беседовала с мадам Пуалис, он под предлогом, что ему нужно в умывальную, вышел из маленькой гостиной и направился прямиком к лестнице. Замок был очень большим, а слуг, которых привезла с собой чета администратора, оказалось немного. Повсюду было пусто и гулко; местами шаги даже отдавались эхом. Это заметно облегчало Люмиану проникновение внутрь.

Полагаясь на обострённые чувства, он без труда обошёл лакея и служанку, лёгкими шагами поднялся на второй этаж и нашёл комнату Луи Лунда. Стучать он не спешил — склонил голову набок и прижал ухо к деревянной двери.

— А-а!

— А-а!

…

Из комнаты один за другим доносились мучительные мужские крики. И правда заболел? Судя по звукам, довольно серьёзно… Немного подумав, Люмиан прошёл к соседней комнате для прислуги и открыл дверь — администратор Беост и мадам Пуалис жили на третьем этаже.

Скользнув внутрь, он тихо закрыл деревянную дверь, в несколько шагов пересёк комнату и распахнул стеклянное окно. Люмиан посмотрел вниз, убедился, что там никого нет, тут же упёрся обеими руками, ловко перемахнул наружу и «повис» на внешней стене замка. Сразу после этого он легко прыгнул и, словно дикая кошка, бесшумно приземлился на подоконник дворецкого Луи Лунда.

Затем Люмиан встал у края стеклянного окна, повернулся боком и украдкой заглянул внутрь комнаты. Он увидел, что Луи Лунд лежит на кровати совершенно голый; живот у него вздулся так высоко, что казалось, будто вот-вот лопнет.

Видя, что у дворецкого, которому было за сорок, все чёрные волосы мокры от пота, а лицо искажено болью, слыша, как тот время от времени испускает страшные крики, Люмиан не удержался и нахмурился:

Что это за болезнь? Выглядит жутко. Неужели живот может раздуться настолько…

В это время рядом с кроватью Луи Лунда стояла женщина лет за сорок.

У неё были каштановые волосы и карие глаза, миловидное лицо почти без морщин, а одета она была в серо-белое длинное платье. С воодушевлённым выражением лица она кричала Луи Лунду:

— Скоро, скоро.

Что скоро? Едва эта мысль промелькнула у Люмиана, он услышал мучительный крик и увидел, как что-то изнутри высоко выпятило участок живота Луи Лунда. Почти в мгновение ока то место разорвало от натиска. Живот Луи Лунда разорвало!

Из разрыва вверх потянулась маленькая окровавленная рука.

— Родилось! Родилось! — радостно закричала женщина.

Затем она наклонилась и вынула из живота Луи Лунда сморщенного, грязного, окровавленного младенца, подхватила его на руки.

Люмиан остолбенел:

«…»