Последняя Певерелл (джен)

Лишь в апреле события начали выходить из-под контроля, причём в свойственной одной лишь Жасмин манере. Две недели назад по её просьбе Сириус попросил отца отправить письмо роду Малфоев. Ответа всё ещё не было, и это тревожило. На спасение Абраксаса Малфоя Жасмин отвели совсем немного времени, и с каждым днём молчания отведённый срок истекал. В прошлом, когда она была Гарриет, встретиться с ним не довелось: к тому времени Абраксас давно умер. В тех немногих жизнях, когда Жасмин успела узнать Драко поближе, он ничего не рассказывал о деде. Насколько она понимала, Люциус вообще никогда о нём не говорил. Поэтому Жасмин понятия не имела, как Абраксас отреагирует на неё при встрече. Ей снова предстояло действовать вслепую.

В последнее время Судьба была к ней слишком добра… если не считать нападения дементоров. Под ложечкой у Жасмин поселилось гнетущее предчувствие. Волдеморт до сих пор лично не появлялся в её жизни, и это казалось странным. Один не может жить, пока жив другой, и вся эта чушь.

В кои-то веки Жасмин жила жизнью обычной ученицы. Ну, почти обычной: стать нормальной или заурядной она не смогла бы, даже если бы постаралась. Приближались СОВ, и Жасмин была к ним более чем готова. Она сдавала эти экзамены уже девять раз. Если материал до сих пор не отложился у неё в голове, значит, победить Волдеморта ей и впрямь не суждено. Мерлин, она проходила через это в десятый раз. Сильнее самих экзаменов Жасмин ненавидела только подготовку к ним и необходимость снова и снова выполнять все учебные задания. Одни лишь тренировочные эссе, которыми преподаватели мучили учеников перед экзаменами, могли потом сниться в кошмарах.

К тому же все её друзья постепенно превращались в комки нервов. Даже Мародёры начали ощущать напряжение перед СОВ. От результатов зависело их будущее, а значит, Джеймсу и Сириусу пришлось наконец отнестись к экзаменам серьёзно. Бедный Ремус взвалил на себя не только собственные переживания, но и тревоги друзей. Жасмин понимала, как их раздражает то, что она быстро осваивает заклинания и без труда пишет эссе. Правда, за её лёгкостью стояли знания, накопленные за девять жизней… но об этом никто не знал. В своей первой жизни Жасмин сама себя возненавидела бы.

Оставалась ещё проблема кошмаров. Джеймс, Сириус и Жасмин по-прежнему плохо спали, как и другие ученики, пережившие нападение. По выходным Жасмин снова стала ходить к целителю душ — просто на всякий случай. Её магия ещё не до конца сформировалась, и она рассудила, что лучше поговорить со специалистом, чем допустить вспышку стихийной магии. Сеансы помогали, но Жасмин всё равно спускалась в гостиную и пыталась убедить Джеймса и Сириуса, что им тоже пора поговорить с кем-нибудь, кроме друг друга.

Разумеется, оба отказывались.

Жасмин клевала носом в гостиной, положив на колени почти законченное эссе по чарам. Буквы начали расплываться перед глазами ещё полчаса назад. Несколько минут назад Лили ушла спать, а Марлин и Алиса сдались около одиннадцати. Утром Жасмин наверняка пожалеет, что засиделась допоздна, когда начнёт засыпать на тренировке по квиддичу, но эссе нужно было закончить.

Голова Жасмин безвольно откинулась на спинку дивана. Она всего лишь на минутку прикроет глаз…

— Джаз, с тобой всё в порядке? — тихо спросил кто-то и слегка потряс её за плечо, вынуждая проснуться.

Жасмин открыла правый глаз — левым всё равно не стоило и пытаться смотреть. Перед ней мелькнула золотая оправа очков. Это был Джеймс.

— М-м? Да. А ты почему не спишь? — пробормотала Жасмин, протирая глаз.

Огонь в камине успел погаснуть. Должно быть, она провела здесь уже несколько часов.

Джеймс потёр предплечье, избегая её взгляда.

— Не смог уснуть. Ничего серьёзного.

Более очевидной лжи Жасмин давно не слышала. Она села и потянулась, подняв руки над головой, а пергамент соскользнул с её коленей. От Ремуса Жасмин знала, что Джеймс плохо спит, но уже около недели ничего об этом не слышала.

— Джеймс, ты хоть раз проспал всю ночь после нападения в прошлом месяце?

Он прикусил губу и обмяк рядом с ней на диване. Её кузен был долговязым, но под кожей уже перекатывались крепкие мышцы, натренированные годами квиддича и проказ. Ещё год-другой — и он наверняка станет крупнее. Джеймс положил голову ей на плечо.

— Нет, и мне кажется, я схожу с ума. Скоро экзамены, а что бы я ни делал, кошмары не прекращаются, — простонал он.

Взгляд Жасмин скользнул к лежавшему на полу пергаменту. Эссе нужно было сдать через два дня. Успел ли Джеймс хотя бы начать своё? В последнее время она всё чаще замечала, как он засыпает на уроках.

— Джеймс, тебе нужно обратиться к целителю душ или хотя бы поговорить с кем-нибудь о случившемся. Даже Сириуса заставляют ходить к целителю, пусть он и хранит молчание на сеансах.

Сириус посещал целителя скорее против своей воли. Орион позаботился о душевном здоровье сына, даже если сам Сириус считал иначе. Вдобавок он мог говорить о жестокости матери, не опасаясь осуждения. Жасмин искренне удивлялась, почему Юфимия до сих пор не заставила Джеймса обратиться за помощью.

Её кузен завозился, пытаясь устроиться поудобнее. Мерлин, до чего же он был похож на Сириуса.

— Из тебя ужасная подушка, Джаз.

Она протяжно вздохнула.

— Мне уже говорили. — Жасмин щёлкнула его по лбу, и Джеймс на мгновение скосил глаза к переносице. — Хватит менять тему. Почему ты не хочешь обратиться к целителю душ? Тебе наверняка станет легче.

В волшебном мире обращение за помощью при душевных проблемах даже не считалось чем-то постыдным — его, напротив, всячески поощряли.

Джеймс вздохнул и потёр покрасневшее место на лбу.

— Я не хочу об этом говорить, Джаз. У тебя и Сириуса действительно было мрачное прошлое, способное привлечь дементоров. А мне всего лишь снится, как они спускаются на деревню. Я ничего не мог сделать. Мы с Сириусом едва не погибли, — признался он, вздрогнув при воспоминании о своих ночных кошмарах.

Жасмин обняла его за плечи.

— Джеймс, здесь нечего стыдиться. Ты едва не лишился души. Погибли трое детей.

— Я пытался их спасти. Они были всего лишь первокурсниками, Джаз. Как я стану аврором, если не способен справиться даже с таким? — хрипло спросил он, и Жасмин успокаивающе погладила его по спине.

Размышляя над ответом, она тихо промычала что-то невразумительное.

— Джеймс, тебе пятнадцать. Тебя ещё не учили заклинанию Патронуса. Ты спас множество детей и Сириуса. Ещё несколько лет подготовки — и из тебя выйдет замечательный аврор.

Жасмин по-прежнему казалось, что он что-то скрывает.

— Есть ещё какая-то причина, по которой ты ни с кем об этом не говорил? Уверена, мама и папа захотели бы, чтобы ты получил необходимую помощь.

Джеймс вздрогнул и ещё сильнее сжался, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

— Я не могу заставлять их волноваться. Если ты не заметила, в последнее время мама выглядит очень уставшей. Я не хочу, чтобы она заболела. И папе нельзя лишний раз волноваться. После прошлой войны у него и так серьёзные проблемы с иммунитетом…

Жасмин слышала лишь отдельные обрывки разговоров о здоровье Монти. Она знала о каких-то проблемах с иммунитетом, но полной истории ей никто не рассказывал.

— Со здоровьем Монти что-то не так? — тихо спросила она и почувствовала, как Джеймс кивнул, не поднимая головы с её плеча.

— Да. На прошлой войне в него попала какая-то смесь тёмной магии, которая почти уничтожила его иммунитет. Он редко покидает Поттер-мэнор и живёт по строгому режиму, постоянно принимая зелья, чтобы не заболеть. Поэтому я так волнуюсь за маму. Если заболеет она, то заразит и папу, а они оба уже не так молоды. Я не хочу стать причиной смерти кого-то из них, — признался Джеймс и в конце тихо шмыгнул носом.

Жасмин повернулась к нему. Джеймс как раз стирал одинокую слезу, выкатившуюся из-под оправы очков.

Она понятия не имела, что Джеймс так сильно переживает за родителей. Жасмин не представляла и того, насколько хрупким было их положение. Странно, что никто до сих пор ей об этом не рассказал. Она знала, что доставляет Юфимии немало тревог, и видела, как сильно в последние недели вымоталась её опекун. Похоже, кузена мучило то же самое.

— Джеймс, ты не убьёшь своих родителей. Мерлин, если ты зациклился именно на этом, то неудивительно, что ты не спишь, — сказала она и взяла его за руку, стиснутую так крепко, что оставалось лишь удивляться, как ногти ещё не рассекли кожу.

— Я никак не могу выбросить из головы их мёртвые тела. В детстве многие наследники чистокровных родов дразнили меня из-за немолодых родителей. Я не воспринимал это всерьёз, пока не поступил в Хогвартс. Теперь я месяцами их не вижу и замечаю, как сильно работа изматывает маму и каким бледным и усталым постоянно выглядит папа. Я просто не хочу стать причиной их смерти, — объяснил он сквозь тихие рыдания.

Жасмин наклонилась к стоявшей на полу сумке с принадлежностями и достала ему носовой платок.

Вот что показали Джеймсу дементоры — смерть его маленькой семьи. Все трое Поттеров были последними представителями главной ветви рода. Джеймс боялся остаться один и страшился, что именно из-за него родители умрут.

— Эй, не думай так. Если ты от изнеможения рухнешь посреди урока, лучше от этого никому не станет. Они любят тебя, Джеймс, а если ты изведёшь себя ради их спокойствия, это ничего не исправит, — негромко сказала Жасмин, но достаточно твёрдо, чтобы до него дошли её слова.

Её кузен широко зевнул, и очки едва не соскользнули с его носа. Глаза то закрывались, то снова открывались.

— Как мне избавиться от кошмаров?

Хотела бы Жасмин знать ответ.

— Тебе нужно обратиться к целителю душ или поговорить с родителями. Тебя мучает страх, что мама заболеет от переутомления, а папа заразится от неё. Напиши им и убедись, что с ними всё хорошо. Если потребуется, после СОВ мы вместе серьёзно с ними поговорим. Нельзя позволять Юфимии трудиться на износ.

Он кивнул и снова устроился на её плече.

— Ты правда это сделаешь? — спросил Джеймс с надеждой и лёгким недоверием в голосе.

Последнее немного задело Жасмин.

Она закатила глаза.

— Джеймс, твои родители приняли меня, хотя ничем не были мне обязаны, и относились ко мне как к родной дочери. Я хочу, чтобы они были здоровы и счастливы, не меньше твоего, — ответила Жасмин.

Джеймс расслабился, и его дыхание стало ровнее.

— Джаз, мама с папой так обрадовались, когда узнали, что смогут взять тебя к себе. Они всегда хотели больше одного ребёнка. Я рад, что и ты к ним так относишься, — пробормотал он, подавляя зевок.

Жасмин улыбнулась. Джеймс этого не видел, но ей было приятно знать, что Юфимия и Монти считают её родной.

— Знаешь, если бы ты хоть немного успокоился, то, наверное, смог бы задремать… — С её плеча раздался храп. — Или даже уснуть…

Неужели теперь это станет обычным делом? Мародёрам так нравилось использовать её как личную подушку и бесплатного целителя душ?

Жасмин вытянула шею, чтобы посмотреть на отключившегося Джеймса. Она осторожно сняла с него очки — оправа впивалась ей в руку, да и Джеймсу они сейчас явно были без надобности — и положила их на стоявший рядом столик. Затем призвала с пола пергамент и решила закончить эссе, пока Джеймс немного поспит. Всю ночь оставлять его здесь она не собиралась, но несколько минут отдыха ему не повредят.

Потребовалось почти полчаса, но Жасмин всё-таки дописала оставшийся фут эссе. Флитвику понравится.

— Ты всё ещё здесь? — тихо спросили у неё за спиной.

Это была Лили.

Жасмин кивнула и указала на растрёпанную голову, во сне сползшую ниже по её руке. Джеймс, как всегда, спал мёртвым сном. Похоже, впервые за долгое время ему удастся как следует отдохнуть.

Лили заглянула через спинку дивана, слегка покраснела и плотнее запахнула халат.

— Лили, он спит. Сомневаюсь, что с закрытыми глазами Джеймс способен увидеть тебя в ночной рубашке. А даже если бы он проснулся, его очки у меня. Скорее всего, без них он даже не понял бы, что это ты. Зрение у него настолько плохое, — сухо заметила Жасмин и ласково потрепала кузена по волосам.

Тот что-то проворчал и перевернулся лицом к спинке дивана.

— Во сне с ним гораздо проще, — пробормотала Лили, придирчиво оглядев Джеймса.

На нём не было ничего необычного: его пижама скорее напоминала магловскую одежду для сна, чем то, что предпочитало большинство волшебников. Джеймс рассказывал, что много лет назад Ремус познакомил его с такой одеждой и с тех пор он не желал носить ничего другого.

— Да, когда он не болтает без умолку, то становится довольно покладистым, — с лёгкой усмешкой согласилась Жасмин.

— Вы двое встречаетесь? — неожиданно выпалила Лили.

От одного подобного предположения Жасмин едва не затошнило.

— Мерлин, конечно нет! С чего ты взяла?

— На днях Марлин что-то говорила о договорных браках между кузенами, и я подумала: раз вы дальние родственники, то, может быть, заключили какой-нибудь магический контракт… Несколько недель назад мы проходили такие контракты на наших с тобой занятиях, но я просто хотела убедиться, — затараторила Лили, беспокойно перебирая пальцы.

Жасмин ужасно хотелось закричать. Марлин намекнула Лили, будто они с Джеймсом могут быть помолвлены. От одной этой мысли её мутило.

— Лили, мы с Джеймсом считаем друг друга братом и сестрой. Ни при каких обстоятельствах между нами не возникнет романтических отношений. Мы просто разговаривали, и он задремал, — объяснила Жасмин, убирая учебные принадлежности.

— Тогда хорошо… наверное, — пробормотала Лили, глядя на спящего Джеймса.

Жасмин усмехнулась.

— Если бы я не знала тебя лучше, то решила бы, что тебе нравится мой кузен, Лили.

Её лицо залилось румянцем в тон волосам, а плечи поникли.

— О-он мне не нравится! — слабо возразила Лили. Жасмин вопросительно приподняла бровь, и та сдалась, подняв руки. — Ладно, за последний год он немного изменился, но мы всего лишь друзья. Ничего ему не говори.

Жасмин пожала плечами.

— Даже не подумаю. Мерлин свидетель, вам двоим нужно разобраться во всём самостоятельно.

Лили на цыпочках вышла из гостиной, всё ещё красная и что-то бормочущая себе под нос. Жасмин закатила глаза и толкнула кузена. Джеймс перевернулся к ней с широкой улыбкой — таким счастливым она не видела его уже несколько недель.

— Я знал, что нравлюсь ей.

Жасмин пихнула его локтем.

— Пока что она считает тебя симпатичным другом. Не испорть всё, — предупредила она и принялась тыкать его в бок, пока он не заёрзал.

— Ладно, ладно! — сдался Джеймс, а затем вздохнул, окончательно расслабился рядом с Жасмин и снова задремал.

Он отключился прежде, чем она успела как следует велеть ему поднять тощую задницу и отправляться в кровать.