Резервист (джен)

Апрель — первая половина мая 2002 года

В апреле у Саттон появились два летних календаря. В одном Гарри оставался в Татсхилле, в другом возле его фамилии стояла пустая строка. Пока сотрудница искала подтверждение ближайшей съемки, он успел найти себя в обоих. Определенная дата была только у окончания договора.

— Этот пока не смотрите, — сказала Саттон, прикрыв дальний лист папкой. Гарри убрал руку, хотя ни к чему не тянулся. — Здесь еще ничего не согласовано. Беатрис собиралась пригласить вас отдельно.

В раздевалке Брук разыскивала владельца чужого ботинка, обнаруженного в ее шкафчике. Гарри отыскал собственные вещи и только у скамьи подумал, что летом его шкафчик тоже может стать чужим. До конца тренировки об этом почти не вспоминалось.

В Бэлликасл он поехал начинать шестой матч чемпионата. После мартовских сорока двух минут против Келлера было непривычно выходить на разминку без чужого долгого дня, который предстояло продолжить. Кин остался у своих колец, Гарри проверил Бишопа. На табло еще не было ни очков, ни домашней разницы из другого города.

Они проиграли. Гарри упустил снитч на шестом часу, когда Кин неожиданно продолжил прямой полет вместо поворота к стойке; несколько мгновений Гарри летел к месту, которое больше никого не интересовало. Двести шестьдесят очков Торнадос остались против трехсот семидесяти хозяев. На обратном пути Майлз молчал, прижимая к ноге мешочек со льдом, и Гарри не пытался выпросить у него более приятную оценку своей последней погони.

В понедельник Рук вернул запись к началу разворота. Гарри объяснил, почему поверил плечу Кина, затем посмотрел еще раз и заметил снитч, все еще летевший прямо. Тренер велел сравнить с двумя предыдущими появлениями. Третья запись отличалась не настолько, чтобы ошибка выглядела глупой, но достаточно, чтобы ее нельзя было списать на непредсказуемость мяча.

Сороки в своем матче набрали больше и приблизились. Торн разбирал с охотниками их двести шестьдесят, а на клубной доске уже сменились числа. Гарри посмотрел на них, идя к Беллу: следующему составу они оставили меньше запаса. В воскресенье его предстояло увеличивать Джулиану.

Тот увеличил. Легко не получилось: вернулся после долгого выезда с натертым запястьем, попросил у Стентон другую повязку и успел поссориться с Кейром о высоте последнего прохода. Гарри сидел рядом на восстановлении после собственного занятия. По голосу Фэрберна нельзя было понять, что у него за плечами уже столько выигранных сезонов, что еще один следовало бы провести спокойнее.

Потом Торнадос закончили полуфинальную пару с Кибероном. Оба матча начал Джулиан; Гарри готовился к возможной смене и оба раза остался на земле. После второй встречи Рук забрал его заметки вместе с остальными, а на доске в коридоре появилась одна дата вместо двух. До финала оставалось несколько недель. Гарри долго смотрел на свободное место рядом: писать собственную фамилию там никто пока не собирался.

На следующий день Мэллоу прислала приглашение. На этот раз речь шла не о выезде, не о медицинских копиях и не о чужих пропусках: клуб хотел обсудить продление его договора. Гарри перечитал записку у шкафчика. Позади Брук спрашивала, кто оставил на столе раскрытую банку мази, и Майлз с подозрительной поспешностью ушел искать воду.

* * *

В комнате Мэллоу стоял тот же стол, за которым Гарри когда-то объясняли аренду. За окном распустились листья, и теперь с его места не было видно края тренировочного поля. Торн пришел без схемы соперника. Пенроуза не было; Мэллоу сказала, что основные условия с ним обсудили, но спортивную часть сначала следует выслушать у главного тренера.

— Мы хотим, чтобы вы остались, — начала она. Подвинула Гарри несколько скрепленных листов и позволила прочитать заголовок. — Это предложение, не окончательный экземпляр для подписи. Нынешний договор действует до конца июня. Сегодня нам важно понять, готовы ли вы обсуждать следующий.

Гарри ответил, что готов. Он ждал этих слов с зимы и все равно почувствовал облегчение, от которого даже спинка стула стала удобнее. Мэллоу не стала рассказывать, сколько людей приходят на стадион из-за его фамилии. Торн сидел рядом, не возражая против предложения.

Предлагали четыре сезона. Гарантированный оклад заметно превышал нынешний, рядом были отдельные приложения, до которых Гарри еще не добрался. Он прочитал срок второй раз. Четыре года казались одновременно надежным продолжением знакомой жизни и слишком большим куском будущего, чтобы помещаться между двумя напечатанными датами.

— По ближайшему сезону иерархию я менять не планирую, — сказал Торн. Гарри поднял голову от суммы. — Джулиан первый. Вы второй, с работой в основной ротации. Не с ожиданием одного матча в конце, как в вашем первом году.

— Примерно как сейчас? — спросил Гарри. Он оставил палец на краю страницы, чтобы не возвращаться глазами к деньгам. — С собственными стартами в лиге и подготовкой на замену?

— Да. Сколько именно стартов — будет зависеть от календаря, подготовки и состояния всех троих. В этом сезоне вы получили настоящую работу, и я не собираюсь убирать ее обратно в резерв. — Торн подождал, пока Гарри кивнет. — Но двадцать матчей из двадцати четырех я вам не обещаю. И первым ловцом на бумаге ради продления не назначу.

Гарри представил себя в той же раздевалке следующим маем, потом еще через год. Сколько раз за это время Фэрберн выйдет первым, нельзя было определить ни по нынешней повязке на запястье, ни по дате рождения в клубном справочнике.

— А дальше? Не через один сезон, а вообще. — Гарри посмотрел на тренера. — Вы видите меня когда-нибудь первым здесь или только человеком, который позволяет Джулиану не играть каждый раз?

Торн не ответил сразу. Гарри успел пожалеть о последней части: от нее собственные старты прозвучали почти ненужными, хотя еще неделю назад он собирался выиграть один из них. Мэллоу не вмешалась. За дверью прошли с разговором, и главный тренер дождался, пока голоса удалятся.

— Я вижу игрока, который уже может решать задачи основной команды. Вижу, что у вас есть куда расти. Но назвать дату, когда вы станете сильнее Джулиана, не могу, — сказал он. — Вы просите меня предположить работу двух людей на несколько лет вперед. Один из них вчера снова нашел, что исправить в собственной победной игре.

— Значит, он может оставаться первым все четыре года. — Гарри произнес это не как упрек, однако слова все равно повисли неприятно. Торн посмотрел на лежащий между ними срок и кивнул.

— Может. Вы тоже можете за это время изменить мое решение. Натан будет стараться изменить его со своей стороны. — Тренер чуть подвинул лист, лежавший поверх приложения. — Я могу отвечать за то, как вы будете работать у нас сейчас. Должность будущего первого ловца обещать не стану.

Оставаться хотелось: Рук знал его ошибки, Белл — нагрузку, Брук заранее видела место, которое он собирался занять не вовремя. Отказываться от этого ради самого удовольствия снова оказаться новичком было бы странно. Но Фэрберн не становился временным препятствием от того, что Гарри научился с ним разговаривать.

— Мне нравится здесь работать, — сказал он наконец. Мэллоу кивнула, не потянувшись за пером. — Я просто не знаю, хватит ли мне еще нескольких лет такой ротации. За Пушки я начинал пятнадцать раз. Там тоже не каждый матч выбирали меня, но к следующему выходу я уже успевал забыть предыдущую радость.

— Здесь у вас другие партнеры и другие задачи, — ответил Торн. — Это не обязательно лучший выбор для всякого игрока. Я считаю, что вы можете продолжать расти у нас. Но решать, подходит ли вам такая роль, придется не мне.

Мэллоу объяснила порядок дальнейших разговоров. Клуб хотел получить ответ, пока можно спокойно готовить лето, однако подписывать до европейского финала не требовал. Вопросы к тексту следовало прислать заранее; при желании можно было прийти с представителем. Гарри забрал весь комплект, включая приложения, и проверил, не осталось ли чего-нибудь под верхней страницей.

— Я прочитаю дома, — сказал он, поднимаясь. Мэллоу ответила, что именно для этого приготовила его экземпляр. Торн задержался у двери, чтобы пропустить Гарри, а затем напомнил о завтрашнем занятии: первые выходы после потери снитча все еще требовали работы.

* * *

Дома новый договор лег рядом со старым. Гарри начал с дат, до ужина прочел основную часть, после добрался до приложения, сохранявшего часть прежних условий. Пришлось открыть второй документ.

Оттуда ссылка отправляла к отдельному соглашению, которое нашлось вместе с письмом о расчете выплат за товары. Числа тогда сошлись. Сейчас следовало понять, что он разрешит на следующие четыре года, и на полях появилась первая карандашная черта.

Кричер принес чай, затем вернулся забрать остывший. Гарри прочитал один абзац третий раз и обнаружил, что за это время не нашел нового вопроса, только привык к порядку слов. Он закрыл папку. Завтра предстояло работать на поле, где узнавание знакомого начала тоже не гарантировало правильного продолжения.

Второй апрельский старт оказался седьмым в чемпионате. В Уигтауне Гарри поймал на пятом часу; Бэрд после рукопожатия задержался спросить, как тот успел уйти от кольца раньше последнего поворота. Гарри показал на Брук, только что прошедшую к своим. Она изменила высоту, ему пришлось освободить ей место, и удобная сторона досталась не по заранее приготовленному плану.

Рук потом разобрал и это, и две предыдущие погони. Хороший результат не требовал объявлять весь день одинаково хорошим, но Гарри уже не приходилось выбирать, какую часть привезти домой. Вечером он написал Рону счет и про Майлза, который забыл в гостинице обычные ботинки и возвращался в игровых. Про новый договор добавил в конце: предложение есть, еще читает.

До последнего тура Торнадос дошли с преимуществом в двести десять очков над Сороками. На доске стояли семь тысяч девятьсот тридцать и семь тысяч семьсот двадцать; под каждой суммой оставалась одна незаполненная клетка. Гарри разглядывал их вместе с Кейром, пока помощник прикреплял рядом время воскресного сбора. Никакое число одних только побед не позволяло заполнить клетки заранее.

— Начинает Поттер, — сказал Торн на общем разговоре. Он назвал остальных, отдельно напомнил время осмотра Фэрберну и вернулся к предстоящим Осам. — Подробный план получите после обеда. Таблицу уже все видели. Теперь посмотрим, что нам дает их первая передача.

Гарри записал время. За его спиной Натан уточнял, с какой группой начнет завтра, а Джулиан договаривался с Руком о подготовке к финалу. Для них сезон после воскресенья продолжался тоже. Гарри еще раз посмотрел на фамилию Рида в верхней строке и убрал календарь: восьмой старт предстояло провести, прежде чем пересчитывать.

* * *

В воскресенье к служебному входу привезли закрытый ящик, который два работника несли осторожнее любого снаряжения. Гарри посторонился, пропуская их, и увидел на крышке знак лиги. За первым ящиком внесли второй, поменьше. Бишоп проводил оба взглядом, затем поднял сумку Гарри с дороги и сунул ему в руку.

— Им это потом еще выносить, — сказал загонщик. Он посмотрел на оставленную поперек прохода ручку. — Хорошо бы без наших ботинок внутри. Пошли, Кейр уже всех пересчитал и остался недоволен.

На разминке трибуны были почти полны. Гарри нашел Рона и Гермиону в том секторе, для которого взял билеты: у Пушек в последнем туре был свободный день. Рон поднял ладонь, Гермиона придержала ее, потому что друг едва не задел соседа. Гарри ответил и пошел к своим кольцам, где Данн ждал окончания последней передачи.

Рид подлетел к судье с расстегнутым воротом. Над ареной было тепло, но у верхних рядов тянул ветер, и Гарри заметил, как соперник застегивается перед рукопожатием. Тот пожелал хорошей игры и вернулся на свою половину. Никаких слов о трофее, приготовленном не для Ос, не последовало.

Первый час они играли так, словно все мячи стали немного тяжелее. Майлз дважды перекладывал квоффл перед броском, Брук отдала Кейру слишком сильный пас, а Гарри бросился за Ридом, не увидев золота. Соперник всего лишь обходил охотников. На возвращении Гарри заставил себя не искать оправдания лишнему кругу и увидел, как Данн достает очередной мяч из-за кольца. Тридцать — пятьдесят в пользу Ос.

Торн взял перерыв раньше обычного. Не заговорил о чемпионстве; попросил Майлза повторить первый прием, остановил его ладонь и дал мяч Брук. Та вернула с другого края. Кэбот поймал и сразу отдал Кейру, недовольно выдохнув: на земле привычное движение по-прежнему получалось.

— Не нужно сейчас каждый пас делать окончательным, — сказал капитан, отдавая квоффл работнику. Он посмотрел на обоих охотников, затем на Гарри. — Если не получится сразу, продолжим. Только оставляйте друг другу это продолжение.

После перерыва Гарри почти поймал. Золото появилось возле правой стойки, Рид оказался снаружи, а Бишоп вовремя отвел бладжер; до шарика оставалось протянуть руку. Гарри протянул и задел крыло. Снитч резко ушел вниз, Рид начал снижение раньше, и теперь приходилось не заканчивать удобный заход, а мешать чужому. Гарри успел приблизиться. Оба вышли из-за кольца с пустыми ладонями.

Он поднялся, чувствуя злость, и услышал голос Брук. Та принимала от Данна, Кейр уже предлагался сбоку. Гарри сместился, освобождая им проход; через несколько секунд Майлз получил мяч и забил. На табло прибавилось десять, хотя возле кольца, где Гарри только что промахнулся, ничего не изменилось.

Торнадос догнали Ос на девяноста, вышли вперед и опять уступили после двух перехватов. Гарри дважды опоздал за Ридом, на третий раз сам подошел первым, но не поймал. Зато вернулся к поиску раньше, чем захотелось посмотреть на Торна.

На четвертом часу со стороны верхних рядов прокатился шум, не совпавший ни с одним броском. Кейр повернул голову, Брук тут же окликнула его, и он успел принять квоффл. Гарри остался следить за Ридом. Окончательный результат Сорок принесли под навес только на следующей остановке, когда Торнадос уступали сто семьдесят — сто восемьдесят.

— Они закончили. Пятьсот двадцать за сегодня, восемь тысяч двести сорок за сезон, — сказал Торн. Он положил подтвержденный лист поверх схемы, позволив всем прочитать. — Нам для первого места нужно больше трехсот десяти в этой встрече. Сейчас у нас сто семьдесят. Возвращаемся к тому, как получить следующий мяч.

Гарри сложил свои сто пятьдесят с нынешним счетом. Хватало на десять очков преимущества в чемпионате. Но для такой суммы нужно было поймать снитч, а тот за прошедшие часы не согласился остаться ни в одной ладони; Кейр уже обсуждал с Брук очередную передачу, которая могла увеличить запас без его участия. Гарри выслушал, уточнил у Бишопа высоту и взял метлу.

В следующей погоне Рид оказался первым. Гарри добрался к нему на повороте, выставил руку и увидел, как снитч уходит под две сходящиеся метлы. Он не бросился вниз между ними. Продолжил внешнюю дугу, нашел мяч снова и заставил Рида повернуть к себе, прежде чем тот смог спокойно потянуться. Золото исчезло возле ограждения. Возвращаться пришлось с тяжелыми ногами и совершенно пустой перчаткой.

Кэбот сравнял на ста девяноста. Брук дважды не забила, однако охотники сразу разошлись, не задержавшись спорить у кольца. Гарри пропустил под собой Флетчера: загонщику предстояло остановить ответный выход Ос.

Последний снитч показался над Кейром, когда тот оставил квоффл Майлзу и ушел в сторону без мяча. Гарри заметил золото в освободившемся просвете. Поднял руку Бишопу, дождался ответа и разогнался, не повторяя капитанский поворот; Рид шел справа, немного впереди. Впервые за час между ними не было охотников, способных отнять выбранный путь.

У кольца Гарри догнал. Снитч ушел ниже древка, Рид опустил руку, но шарик вдруг метнулся обратно к середине. Гарри удержал ход и увидел золото на расстоянии ладони; потянулся левой, слишком коротко, только задев крыло. Метла пронесла его дальше. Пришлось вернуть руку, повернуть вслед и искать шарик уже с другой стороны чужого плеча.

Рид не успел закрыть выход. Гарри различил снитч возле его локтя, сместился наружу и протянул правую руку перед своей метлой. Пальцы сомкнулись вокруг металла. Он почувствовал удар крыльев в перчатку, выпрямился и поднял кулак, уже слыша свисток сквозь нараставший шум. Часы остановились на пяти семнадцати.

На табло было триста шестьдесят — сто девяносто. За последнюю погоню Торнадос успели забить дважды. Гарри сложил сегодняшний счет с семью тысячами девятьюстами тридцатью и все равно посмотрел на Торна. Тренер стоял под навесом рядом с Руком, держа в руке лист Сорок, и кивнул капитану. Только тогда Гарри перестал считать.

* * *

Рид пожал ему руку на земле. Поздравил с титулом, затем с последней поимкой — именно в таком порядке, и Гарри ответил не сразу: оба события только что произошли вместе, но за одним стояло значительно больше времени. Соперник ушел к своим, а Гарри отдал снитч судье и оказался в объятиях Бишопа, от которых пришлось защищать очки.

Пятьдесят очков впереди Сорок. Гарри услышал разницу от Майлза, затем от Брук и еще раз от работника, принесшего итоговую таблицу; каждый раз она казалась немного другой. Можно было вспомнить любой из пяти бросков, но вместо этого вспоминались целые дни. Ноябрьская игра без его снитча, декабрьский подъем наперерез Фенну, холодный Бэлликасл, откуда они увезли только двести шестьдесят. Ничего из этого уже нельзя было переставить. Все осталось в нынешних восьми тысячах двухстах девяноста.

До награждения успели пройти осмотр и переодеться. Гарри искал чистую рубашку, когда Харкер положил рядом его ремешок для очков. Натан уже надел сухое; на воротнике темнело пятно, которое он заметил слишком поздно и теперь пытался стереть влажными пальцами.

— Вейл прислал поздравление через Уизли, — сказал Харкер. Он перестал тереть ткань и посмотрел на Гарри. — Рон у выхода. Говорит, вы оба опять очень долго собираетесь.

Гарри засмеялся. Поднявшись, пожал Натану руку; тот крепко сжал ладонь и улыбнулся, прежде чем вернуться к испорченному воротнику. Фэрберн у двери договаривался с Кейром, кого еще позвать на общий снимок. Гарри вышел к друзьям, договорился о завтрашнем ужине и вернулся за Селби: места возле капитана предназначались не только сегодняшним четырнадцати.

На помост они поднимались всем составом. Кейр оглядывался на нижние ступени, требуя не оставлять там половину команды; Брук спорила с фотографом, поставившим невысокого Данна за Бишопом. Гарри встал рядом с Харкером. Перед ними Фэрберн придержал край голубой ленты, чтобы она не закрывала лицо человеку, который передавал капитану кубок.

Гарри видел этот трофей в витрине весь год. С пустыми ручками и табличкой снизу тот казался меньше, чем сейчас, между ладонями Кейра. Капитан поднял его, трибуны закричали; Майлз ухватил Гарри за плечо и сам оказался почти у него под рукой. На секунду перед глазами не осталось ничего, кроме блестящего металла и края чужого рукава.

Назвали его имя. Медаль легла на грудь, Гарри пожал протянутую руку и шагнул к остальным, не дожидаясь, пока фотограф попросит улыбнуться. Про восемь стартов можно будет рассказать Рону. Человеку с подносом объяснять, почему он стоит в этой очереди, не требовалось.

Кубок дошел до него от Харкера. Натан передал обе ручки сразу и придержал снизу, пока Гарри устраивал пальцы; металл оказался холодным с той стороны, которой никто еще не касался. Гарри поднял трофей. Увидел внизу Брук, кричавшую ему что-то сквозь шум, потом Рона над ограждением. Друг хлопал обеими ладонями, Гермиона стояла рядом. На этот раз Гарри успел посмотреть на них до того, как пришлось передавать кубок дальше.

Праздник продолжился в клубе. Пенроуз подошел пожать ему руку, похвалил последний матч и позвал к общему снимку; ни одного слова о лежащем дома предложении не сказал. Гарри был благодарен ему за это больше, чем за отдельное поздравление. У стола Кейр уже требовал поставить кубок так, чтобы осталось место хотя бы для хлеба.

Джулиан рассказывал про первый выезд сентября, Майлз возражал насчет передачи, а Гарри вспомнил, что тогда готовился играть уже через неделю. Между его восемью стартами были чужие матчи; сегодня они стояли рядом в одной таблице. Гарри поднял стакан вместе со всеми, не пытаясь разделить титул на личные доли.

* * *

На следующий вечер Рон повертел медаль в руках, прочитал надпись на обороте и положил возле гарриной тарелки. Гермиона потянулась посмотреть тоже, но сначала попросила убрать блюдо: соус приближался к ленте. Гарри перенес награду на свободный край, откуда пришлось поднять папку с новым договором. Кричер проследил за перестановкой и молча принес для бумаг отдельный стул.

— Это уже следующие четыре года? — спросил Рон. Гарри кивнул, и друг откинулся на спинку. — Хорошо устроился. Я пока только знаю, когда Хейл опять велит явиться.

— Еще не следующие. Мне предложили, я ничего не подписал. — Гарри опустил папку на стул и рассказал о разговоре с Торном. Про оклад сказал коротко; на Джулиане задержался. — Там все разумно. Вот это и мешает. Я не могу даже сказать, что мне предлагают что-нибудь плохое.

Гермиона выслушала до конца. Не напомнила, что три года назад советовала выбрать другую профессию, не стала вычислять, сколько будущих матчей стоит нынешняя медаль. Только спросила, хочет ли он сам остаться. Гарри посмотрел на награду и ответил, что сегодня особенно хочет. Вчера ему тоже хотелось. До вчерашнего дня иногда хотелось сыграть столько же, сколько за Пушки.

— А кто проверяет новый договор? — спросила она. Гарри протянул руку к папке, собираясь показать свои отметки. — Не где он лежит. Кто, кроме клуба, смотрит условия?

— Пока никто. Я сам прочитал, только там еще приложения. Мэллоу сказала прислать вопросы. — Он все-таки открыл верхний лист. — На этот раз я не подписываю за тем же столом, где мне предложили.

— Это хорошо. Но между «не подписал сразу» и «понял, на что согласился» еще есть расстояние. — Гермиона подвинула ему воду. — Покажи договор человеку, который этим занимается. Не когда уже выберешь и останется только поставить имя.

Рон молча ел. Гарри рассчитывал хотя бы на замечание, что они оба теперь лучше понимают собственную работу, однако друг только убрал локоть, позволяя раскрыть страницу. На полях стояли карандашные черты. Гарри помнил, как внимательно их проводил, но сейчас сам не смог бы объяснить, все ли важные места отметил.

— Ты бы могла прочитать? — спросил он. Гермиона посмотрела на предложенный лист, потом на него. Гарри поспешно добавил: — Не вместо специалиста. Просто скажешь, что выглядит странно.

— Я могу прочитать. Только я не занимаюсь договорами игроков и не знаю, каких условий для тебя можно добиться. — Она не взяла страницу. — Я найду вопрос в написанном. А то, чего здесь вообще нет, могу не заметить. Ты потом скажешь, что я посмотрела и ничего особенно плохого не нашла.

Гарри опустил лист. Именно так он и собирался сказать — сначала Мэллоу, потом, возможно, самому себе. Рон поднял голову и заметил, что Хейл тоже смотрел бы на метлу внимательнее любого из них, но перед выездом ее все равно отдают технику. Гермиона не подхватила сравнение. Она ждала ответа на собственный вопрос.

Гарри вспомнил Дафну в приемной. Тобиас Селби держал старое расписание, собирался довольствоваться словами о расширении роли; она дождалась, пока он задаст свой вопрос, и проверила новое время. Торн не рассердился на вопрос и не лишил охотника предложения. Гарри сейчас тоже мог выяснять условия, не объявляя этим войну людям, с которыми вчера поднимал кубок.

— Гринграсс этим занимается. У нее уже лицензия, она молодых игроков ведет. При фирме, не одна, — сказал Гарри. Гермиона кивнула, и он убрал лист обратно. — Я несколько раз видел, как она работает. Спрошу, можно ли прийти к ним с этим предложением.

— С этим и с прежним договором. Там ведь есть ссылки, ты сам сказал. — Гермиона наконец взяла медаль и перевернула к свету. — Я не прошу тебя уходить из Торнадос, Гарри. Я прошу не решать четыре года по одному хорошему вечеру.

Рон потянулся за хлебом и спросил, возьмут ли они Гермиону на разговор с Хейлом, когда тот в следующий раз предложит назвать отдыхом три дня без мячей. Она ответила, что это уже точно не ее специальность. Гарри засмеялся и подвинул папку подальше, оставляя место для чая. Праздновать вчерашнее никто не запрещал только потому, что июль еще не был устроен.

После их ухода Гарри убрал посуду со стола и достал чистый лист. Написал Дафне, что получил предложение о продлении и хотел бы обсудить его в агентстве; спросил, с кем договориться о встрече после финала и какие документы принести. Перечитал, не найдя ни обещания нанять ее немедленно, ни просьбы решить за него, где играть. Сложил письмо для утренней отправки через клуб.

Медаль он положил в коробку рядом с летней. Затем нашел лист Рука с временем подготовки к финалу: завтра начинали с загонщиков соперника. Новый договор остался на столе, пока еще без подписи. Гарри закрыл коробку, взял тренировочные записи и пошел наверх. До того, как выбирать следующие четыре года, у него оставался матч за команду, с которой он только что стал чемпионом.