Повелитель Тайн (джен)

Глядя на тёмное небо, то и дело озаряемое вспышками молний, Деррик не стал стучаться в двери нескольких знакомых. Вместо этого он пошёл по самой широкой дороге и добрался до тренировочного поля на краю Города Серебра.

После возвращения каждой исследовательской группы её участники были вынуждены некоторое время оставаться здесь. Так им было удобно обмениваться сведениями и докладывать о том, с чем они столкнулись во тьме, а заодно это служило мягкой формой карантина на случай, если к телу кого-то из них пристало нечто странное и могло внезапно проявиться спустя какое-то время.

Таков был итог двухтысячелетнего опыта Города Серебра. Порядок был не слишком сложным, зато весьма полезным.

Едва Деррик Берг вошёл на тренировочное поле с заткнутым за пояс Топором Урагана, его глаза внезапно загорелись. Он увидел прекрасную старейшину Ловию, выглядевшую лет на тридцать, а также два знакомых лица его возраста.

Из-за ограниченной среды Города Серебра его население больше не могло расти. Число людей в каждой возрастной группе оставалось обозримым, и, хотя Деррик не осмелился бы сказать, что знает всех, большинство он хотя бы видел. С некоторыми они были одноклассниками и партнёрами на общих занятиях и тренировках.

Лучше всех в этой экспедиционной группе Деррик знал Дарка Регенса, который когда-то был его товарищем по патрулю.

Юноша по имени Дарк был среднего роста и слегка пухловат — сильный, оптимистичный, жизнерадостный. На его лице часто сияла дружелюбная улыбка. Сейчас он был Гладиатором Последовательности 8 Пути Великана.

В этот момент две стороны разделяла полупрозрачная стена, твёрдая как сталь; она не позволяла им вступить в какой-либо действенный контакт. Им предстояло дождаться, пока не подтвердят, что с членами исследовательской группы нет никаких проблем, и только после этого встретиться напрямую.

Деррик, ставший молчаливым и замкнутым после смерти родителей, помахал Дарку.

Заметив это, Гладиатор повернул голову и посмотрел в его сторону.

— Дарк, как всё прошло? Вы не столкнулись с опасностью? — крикнул Деррик.

Материал, из которого создали чёрную стену в этом месте, добывали неподалёку от Города Серебра и называли тёмным янтарём. Он был твёрд как сталь, но при этом сохранял некоторую прозрачность и хорошо проводил звук. Слова Деррика прошли сквозь него без помех.

Деррик представил, что Дарк непременно ярко улыбнётся, привычно замашет руками и скажет:

«Смотри, я совсем не ранен. Разве это не очевидно: никакой опасности не было. Пустяки!»

Услышав его голос, Дарк сделал несколько шагов ближе к стене и с улыбкой ответил:

— Нет, всё прошло гладко.

При виде его безупречной улыбки Деррик внезапно почувствовал, как по телу пробежал холод. Словно он ночью разбил лагерь в полуразрушенной башне или заброшенном городе, а вокруг простиралась тьма, сгущаясь в подавляющий ужас.

* * *

В клубе «Квилег» Клейн и доктор Аллен договорились о вознаграждении: два фунта!

«Надо признать, на врачах деньги зарабатывать легко… В прежние времена за такое поручение я взял бы максимум десять соли…» Клейн, уже решивший взять поручение, заметил про себя.

Он вспомнил, что во времена службы у Ночных Стражей слышал от Сборщика трупов Фрая: у известных врачей очень высокие доходы.

Тогда Леонард Митчелл, ответив совсем не как поэт, сказал, что, насколько ему известно, если купить в оживлённом районе Баклунда помещение под торговую лавку, быстрее всего будет превратить его в клинику.

Они договорились после ужина навестить дом Уилла Осептина. До трёх часов дня оставалось ещё время, и учитель верховой езды Талим собрал троих за одним столом. Они начали играть в «Повышение», игру, которую придумал император Розель.

«Я рассчитывал поиграть в теннис, потренироваться в стрельбе, полистать книги в библиотеке и вести здоровую жизнь… Почему всё превратилось в это…» Клейн невольно подумал об этом между партиями.

Честно говоря, с его нынешними достижениями в «магии» он мог бы запросто обчистить доктора Аллена, репортёра Майка и Талима до последнего соля.

«Но я честный человек и больше верю своим навыкам и удаче…» Пока служащий в красном жилете тасовал карты, Клейн взял сливочный крекер и с удовольствием откусил.

Он не удержался и от всей души восхитился:

«Вот это жизнь!»

Во время игры Клейн заметил одну вещь: учитель верховой езды Талим уже не выглядел таким рассеянным и подавленным, как прежде.

«Неужели вопрос с его другом, влюбившимся в неподходящего человека, разрешился?» С любопытством подумав об этом, Клейн сделал глоток чёрного чая «Маркиз».

Как детектив, он понимал: такие вещи не спрашивают при посторонних. Поэтому он сдержался и сосредоточился на картах.

К пяти часам Майку Джозефу нужно было возвращаться в редакцию, поэтому игру прервали, и Клейн выиграл пять соли.

«В последнее время мне неплохо везёт…» Пока Клейн с облегчением вздыхал, он увидел, что доктор Аллен вышел из-за стола и направился в уборную. Тогда Клейн понизил голос и с тихим смешком спросил:

— Талим, с проблемой вашего друга всё уладилось?

Талим, бросавший карты на стол, на секунду замер, а затем с улыбкой вздохнул.

— Можно сказать и так.

Он добавил, явно желая продолжить:

— На самом деле всё было не так уж серьёзно. Просто тогда я слишком много думал.

— Если коротко, один родовитый молодой джентльмен влюбился в простолюдинку. Вы же понимаете: человеку его положения нужно жениться на знатной даме. Хе-хе, для него даже дочь богача не подойдёт.

«Вот оно как… А я успел навыдумывать кучу натянутых и странных историй: любовь к мужчине, к чудовищу или к тому, кто недопустим по моральным соображениям…» Клейн разочарованно рассмеялся и сказал:

— Насколько мне известно, джентльмены из высшего общества нередко заводят себе любовниц.

— Нет, Шерлок, вы не понимаете. Любовь, понимаете? Любовь! Этот молодой джентльмен хочет именно жениться на той простолюдинке, — с чувством воскликнул Талим.

«Нет, не понимаю. Я всего лишь одинокий холостяк.» Клейн открыл рот, но не нашёлся что ответить.

Талим вздохнул сам себе.

— Ради будущего этого молодого джентльмена я однажды даже подумал попросить вас найти людей с какими-нибудь чудесными способностями, чтобы тайно, хе-хе… В любом случае, я законопослушный гражданин, так что это была лишь мысль.

— И как дело разрешилось потом? — с интересом спросил Клейн.

Талим взял свой кофе с нагорья и сделал глоток.

— Решение оказалось куда проще, чем я думал. Я прямо отправился к той леди и рассказал ей о затруднении. Она благоразумно выразила готовность расстаться с джентльменом и попросила моей помощи.

— Должен сказать, она действительно внимательная, добрая, утончённая и прекрасная девушка. Если бы не моё положение, я, возможно, встал бы перед ней на колено и поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Что ж, похоже, я и правда не смог бы помочь. — Клейн поднял белую фарфоровую чашку с золотым ободком и отпил чёрного чая.

Как пришельцу с Земли, ему было совершенно неинтересно заниматься разлучением пар.

А вот слушать сплетни — совсем другое дело.

* * *

Поужинав в клубе «Квилег» и попробовав ограниченную порцию омаров из моря Сония, Клейн и доктор Аллен сели в экипаж последнего и отправились к дому Уилла Осептина на Далтон-стрит, 66, в Северном районе.

Доктор Аллен давно запомнил этот адрес. Ему не пришлось возвращаться в больницу, чтобы проверять медицинские записи, а по предположению Клейна, все сведения, относящиеся к Уиллу Осептину, скорее всего, уже забрали Ночные Стражи.

«Как бывший Ночной Страж, я отлично знаю, как они работают…» Клейн криво улыбнулся и заметил с горечью.

Они потянули за дверной звонок и немного подождали. Наконец дверь открылась, и горничная в чёрно-белом платье озадаченно спросила:

— Господа, кого вы ищете?

Видя, что Аллен по-прежнему холоден, Клейн взял инициативу на себя.

— Мы ищем Уилла Осептина. Это его лечащий врач. Он вернулся проверить его здоровье.

— Я-я его не знаю. Я здесь всего несколько дней… Я позову хозяина. Пожалуйста, подождите, — растерянно ответила горничная.

Пока они ждали, Аллен внезапно сказал:

— Я сам почти поверил причине, которую вы только что придумали.

— Это базовое качество детектива. — Клейн усмехнулся.

В этот момент к двери вышел пожилой джентльмен лет пятидесяти и низким голосом сказал:

— Уилл Осептин и его семья уже переехали…

Он также назвал дату выезда.

Аллен быстро подсчитал и нахмурился.

— Зачем им было так хлопотать и переезжать через два дня после выписки из больницы, да ещё после операции?

Он вёл себя так, словно действительно пришёл на последующий осмотр.

Клейн слегка озадачился и спросил:

— Сэр, откуда вы так точно знаете дату?

Обычно новые жильцы въезжали только спустя некоторое время.

Старый джентльмен недовольно ответил:

— До вас уже приходили спрашивать. Мне даже пришлось специально идти к домовладельцу и выяснять.

«Ночные Стражи…»

Без особой надежды Клейн спросил:

— Вы не знаете, куда переехал Уилл Осептин с семьёй?

— Нет, — коротко ответил старик.

— Они что-нибудь оставили? — немного поколебавшись, продолжил Клейн.

— Кое-что, — старик глубоко вдохнул и продолжил: — Но всё забрали те, кто приходил раньше!

«Столкнуться с коллегами — и правда беспомощное дело… Они всегда успевают подумать о том же раньше тебя…» Клейн не удержался от вздоха.

Поняв, что зацепок больше нет, Клейн и Аллен вежливо извинились и покинули Далтон-стрит, 66.

— Похоже, вам придётся ещё долго ждать, прежде чем вы сможете разрешить свои сомнения, — сказал Клейн доктору Аллену.

Аллен несколько секунд молчал, затем медленно выдохнул.

— После того, что только что произошло, меня это уже не так тревожит. Я всего лишь врач, и мне достаточно заниматься своими делами. Мне следует вернуться к последующим осмотрам и не задаваться вопросами о ситуации, о том, что думают другие люди и почему они не отвечают добротой. Это не должно меня касаться. В будущем мне просто нужно по мере возможности поддерживать отношения между врачом и пациентом.

— Лучше всего, что вы смогли так подумать, — искренне согласился Клейн, а затем как бы невзначай спросил: — Что тогда было с левой ногой Уилла Осептина?

— На его левой голени по кругу разрослась странная опухолевая ткань, образовав кольцо и сильно пережав сосуды, — вспомнил доктор Аллен. — Но ребёнок почти не выказывал боли, только немного испуга. Сначала мы хотели лечить консервативно, но состояние быстро ухудшалось.