Из руин (гет)

Возможно, Рабастан простоял бы так все четыре часа, за которые паром добирался до Дьеппа, но спустя какое-то время Рэндальф завозился и начал проявлять признаки недовольства.

— Тебе, наверное, пора есть, — предположил Басти.

Вернувшись в каюту, он открыл баночку детского питания и попробовал покормить малыша, но Рэнди мотал головой, отворачивался и повторял:

— Ити! Ити!

Усталый, измучавшийся от переживаний Рабастан не мог сообразить, чего он хочет. Не добившись от дяди желаемого, Рэнди захныкал, а потом заревел.

Рабастан в отчаянии смотрел на него, не замечая огонька, отсвечивавшего от бутылочки с водой.

— Себастьян, у вас всё в порядке? — спросили из-за двери. — Может, теперь я могу вам помочь?

Басти распахнул дверь.

— Он плачет, я не знаю, как его успокоить, не понимаю, чего он хочет.

Мадлен внимательно взглянула на хнычущего малыша и решительно заявила:

— Он хочет воды.

Она протянула Рэндальфу бутылочку. Мальчик мгновенно смолк и принялся жадно пить.

— Не спеши, — ласково произнесла девушка, когда он поперхнулся и закашлялся. — Никто не заберёт, пей, сколько хочешь.

Рэнди, на секунду оторвавшись, улыбнулся в ответ и стал пить спокойнее. Опустошив бутылочку, он безропотно съел фруктовое пюре и вскоре уже усиленно зевал и тёр глаза.

Мадлен помогла Рабастану уложить малыша в кроватку (Джоан предусмотрительно заказала каюту для родителей, путешествующих с маленькими детьми). Едва голова Рэндальфа коснулась подушки, мальчик, уставший от переизбытка впечатлений долгого, тяжёлого дня, мгновенно провалился в сон.

— Спасибо, — горячо поблагодарил девушку Басти. — Не знаю, что бы я без вас делал. Вы так ловко с ним управляетесь. У вас есть дети?

— Нет, — покачала головой Мадлен, — но у меня четверо братьев и две сестры. У нас с ними довольно большая разница — мама второй раз вышла замуж, когда мне было уже четырнадцать лет, так что я ей помогала и научилась понимать малышей.

Рабастан тяжело вздохнул.

— Мы жили вместе, я был рядом с Рэнди с его первых дней, но занимались им в основном невестка и брат, я иногда играл с ним, делал, что они просили. Я так боюсь сделать что-то неправильно, навредить ему…

— У вас всё получится, — уверила его Мадлен. — Вы его любите, а это главное. Всему остальному научитесь, это не так сложно. Если будут вопросы… — Девушка взяла ручку и написала на рекламном проспекте, восхваляющем паромную линию, несколько цифр, — вот мой телефон. Обращайтесь в любое время.

— В любое? — засомневался Рабастан. — А ваша семья?

— Я живу одна. Отчиму предложили работу на Реюньоне, мама с детьми поехала с ним, а я решила остаться.

— Боюсь, мне не раз придётся воспользоваться вашими знаниями и вашей добротой, — вздохнул Басти. — А сейчас…

Рэндальф, потревоженный их голосами, завозился во сне, но, немного покрутившись, снова затих.

Рабастан устало потёр виски. Напряжение тяжёлых, страшных дней сказывалось и на нём.

— Вам надо выпить кофе, — шёпотом заметила Мадлен. — Вы выглядите очень уставшим.

— С удовольствием бы выпил и вас угостил, но не решаюсь оставить племянника одного, — прошептал в ответ мужчина.

— Так вот же видеоняня, вы можете взять её с собой и наблюдать за ним.

Девушка кивнула на какие-то непонятные Рабастану штуки. Он замялся.

— Не пользовались? — Его неосведомлённость ничуть не удивила Мадлен, девушка восприняла это как должное. — Вот, смотрите. Камера будет фиксировать всё, что происходит в каюте и передавать на дисплей родительского блока. Это очень хорошая модель, у неё прекрасное качество изображения и звука, если малыш проснётся, вы сразу это увидите и услышите, сможете даже что-то ему сказать, здесь и такая функция есть.

Мадлен нажала несколько кнопок и протянула одну штуковину Рабастану. Тот неуверенно взял её и с сомнением взглянул на спящего ребёнка. То ли это была игра света и тени, то ли его собственный перегруженный мозг сыграл с ним шутку, но Басти показалось, что он видит склонившегося над кроваткой брата. В голове отчётливо прозвучал тихий голос Родольфуса «Иди. Всё будет в порядке. Я присмотрю». Рабастан тряхнул головой и иллюзия исчезла, но тепло, разлившееся по телу от голоса брата, осталось. Рэнди мирно посапывал, улыбаясь во сне, и мужчина решился.

Они нашли тихий уголок в семейном ресторане на борту, взяли по чашке кофе и сэндвичу. Играла негромкая приятная музыка, Рэнди на маленьком экранчике спал, закинув за голову сжатые кулачки. Рабастан почувствовал, что напряжение последних дней начинает понемногу отпускать.

Мадлен рассказывала о себе. После колледжа девушка работала секретаршей у отчима в офисе, но недавно получила скромное наследство от бабушки по отцу и решила воплотить свою давнюю мечту — стать художницей. Во Францию она ехала учиться.

— Я бы тоже пошёл учиться у мастеров, — вздохнул Рабастан, — но сначала я должен вырастить Рэндальфа. Это мой долг перед братом.

— А чем вы занимались раньше, Себастьян? — поинтересовалась Мадлен.

Басти напрягся. Вполне закономерный вопрос застал его врасплох. «Сражался за Волдеморта, потом сидел в Азкабане, и снова сражался, пока не потерял всё», — с горечью подумал он, но не скажешь ведь такое.

— Да так, — пробормотал он, — то одним, то другим. В основном, брату помогал.

Он сам почувствовал, насколько неубедительно это прозвучало. Мадлен деликатно не стала продолжать расспросы. Повисла неловкая пауза, и тут Рэнди на экране видеоняни закрутился и захныкал. Рабастан торопливо встал, но тут по лицу малыша скользнуло два огонька и он затих, снова заулыбавшись во сне.

— Откуда этот свет? — пробормотал Рабастан, не решаясь снова сесть, — я же вроде зашторил окно.

— Наверное, небольшая щель осталась, — предположила девушка. — Но, похоже, вашего племянника он не тревожит. Дома малыш спал с ночником?

— Да, — кивнул Басти.

— Вот видите, свет его успокаивает.

Рабастан ещё раз взглянул на экран и ему снова показалось, что у изголовья детской кроватки стоит брат, ласково поглаживая малыша по щеке. Мужчина тряхнул головой, отгоняя видение. Сколько раз ещё ему будет чудиться знакомый силуэт впереди, слышаться спокойный голос Родольфуса, видеться родной образ в переплетении света и тени …И каждый раз при осознании ошибки сердце будет отзываться глухой болью от необратимости случившегося.

— Себастьян, — Мадлен осторожно прикоснулась к его запястью, возвращая Рабастана в реальность.

— Извините, задумался, — пробормотал Лестрейндж.

Она понимающе кивнула.

Болтая о ничего не значащих пустяках, они допили кофе и вернулись в каюты. Рэндальф крепко спал. Рабастан, не раздеваясь, опустился на койку и задремал, проснувшись лишь когда паром причалил к французскому берегу.

Пока паром швартовался и первые ручейки пассажиров потекли к выходу, Рабастан быстро собрал вещи, накормил Рэнди заранее подготовленной смесью, немного поколебавшись, надел на левую руку кольцо главы рода, на всякий случай повернув его камне вниз, и вышел в коридор, где Мадлен уже сражалась со своим неподъёмным чемоданом.

— Маен! — обрадовался Рэндальф новой знакомой и охотно перешёл к ней на руки. Рабастан подхватил чемодан и втроём они в числе последних покинули паром, ступив на французский берег.

Авроров он увидел ещё издали. Они расположились у выхода с паромного причала, зорко оглядывая каждого проходящего мимо них пассажира. Рабастан поправил очки, опустил голову и полуобернулся к Мадлен и малышу, кожей почувствовав, как один из авроров скользнул по ним внимательным взглядом, задержавшись на Рэндальфе. Мальчик склонил голову к плечу Мадлен и щурился от бивших в лицо лучей утреннего солнца. Аврор повернулся к товарищу, как и его британский коллега, потеряв к ним интерес. С Рабастаном Лестрейнджем был ребёнок, но не могло быть женщины.

Выйдя на набережную, Басти остановил такси, усадил в него Мадлен, несмотря на её возражения, оплатил дорогу до Парижа.

— Маен? — в широко распахнувшихся глазах Рэндальфа задрожали слёзы.

— Мадлен едет домой, она устала, ей надо отдохнуть, — поспешил успокоить мальчика Рабастан. — Но мы же ещё увидимся? — вопрос этот вырвался неожиданно для самого Басти, и только тут он понял, как не хочет расставаться с этой милой, добродушной девушкой.

— Конечно, — улыбнулась Мадлен. — Мой телефон у вас есть, звоните, если возникнут вопросы.

Она поцеловала Рэндальфа, кивнула Рабастану и захлопнула дверцу. Такси рванулось вперёд и тут же растворилось в потоке машин. Басти поудобнее перехватил сумку. Может, стоило доехать до Парижа вместе, но он чувствовал, что должен распрощаться с попутчицей. Его найдут.

За спиной послышались осторожные шаги.

— Рабастан Лестрейндж?

Басти обернулся. Тот самый аврор, что рассматривал его в порту, стоял в нескольких шагах, сжимая в руке палочку.

Рабастан покрепче прижал к себе малыша. «Мерлин, неужели я ошибся? Надо было ехать с Мадлен, в Париже бы…»

К аврору с разных сторон спешило подкрепление.

— Не делай резких движений, просто иди за нами, и тогда никто не пострадает, — с угрозой произнёс аврор. — Иначе твоему сопляку крышка.

«Я идиот, — с тоской подумал Рабастан. — Роди слишком хорошо о них думал, он всех мерял по себе».

— Я сказал…

— Кого я вижу! Мой дорогой кузен решил почтить нас визитом! Рады, рады!

Возникший словно из ниоткуда рослый, элегантно одетый волшебник с глумливой улыбкой и холодными глазами, не обращая внимания на авроров, подошёл к Рабастану вплотную и остановился между ним и мракоборцами.

— А это кто у нас? — преувеличенно удивился он, словно только что заметив малыша. — Какой красивый мальчик! И как же тебя зовут?

Рэндальф несколько секунд изучающе рассматривал незнакомца, после чего застенчиво сказал:

— Эди.

— Эдди? — брови волшебника взлетели вверх. — Неожиданный выбор. Мама подобрала имя?

— Рэнди, — пояснил Рабастан, сам удивившись, как хрипло звучит его голос. Словно карканье. — Рэндальф.

— Ах, ну конечно! Рэндальф. Какой я недогадливый, мог бы сразу сообразить, — хлопнул себя по лбу его собеседник.

— Мистер Лестрейндж, сэр, — авроры отошли от шока, вызванного внезапным появлением нового действующего лица, — у нас есть запрос от британского Министерства Магии на арест и выдачу Рабастана Лест…

— Но что ж мы тут стоим? — Корвус-младший упорно продолжал делать вид, что кроме них с Рабастаном и ребёнком на набережной никого нет. — Прости, дорогой кузен, от неожиданности я совсем забыл о манерах. Поехали, машина готова. Отец будет рад встретиться с тобой и познакомиться с новым представителем рода. Он ждёт. Не будем же заставлять его ждать, от этого у него портится настроение.

Кори приобнял Рабастана за плечо и вместе с ним двинулся прямо на авроров. Те молча расступились.

Мужчины подошли к стоявшему у обочины дороги роскошному лимузину, на который небрежно опиралось несколько типов мрачного вида, рядом с которыми рослый, крупный Корвус выглядел хлипким коротышкой. Один из них гостеприимно распахнул перед Рабастаном дверь.

Басти, не выпуская из рук Рэндальфа, забрался в салон, поразивший его размерами и великолепием. Да, эту машину было не сравнить со стареньким фордиком Джоан.

Корвус, расположившийся на противоположном сидении, насмешливо наблюдал за Рабастаном.

— А детского сидения у тебя нет? — спросил Басти, помня, что Джоан убеждала его всегда возить Рэндальфа только в специальном кресле для малышей вроде того, что стояло у неё в машине.

— В смысле? — удивился Корвус, не понимая, о чём речь.

— Автокресло для детей, — пояснил один из телохранителей, втиснувшихся в машину следом за ними. — у моей кузины такое. Детей и правда лучше перевозить в них. Могу трансфигурировать.

— Давай, — кивнул Кори.

Маг взмахнул палочкой, и рядом с Басти появилось детское автокресло, которое, разумеется, тоже было куда шикарнее кресла Джоан. Рэндальф радостно заухал, самостоятельно залез в него и даже попытался пристегнуться. Рабастан помог ему и Рэнди довольно закрутил головой, рассматривая большую и красивую машину.

— Однако, — хмыкнул Корвус. — Я-то думал, ты в жизни ничего подобного не видел, а ты, получается, в чём-то разбираешься получше, чем я. Да ты полон сюрпризов, кузен.

Рабастан промолчал. Машина плавно тронулась с места и помчалась по дороге. В зеркале заднего вида мелькнули недовольные лица авроров и пропали из виду, оставшись далеко позади.

Когда очертания города исчезли и машина вырулила на безлюдное шоссе, Корвус вновь обратился к Рабастану.

— Ребёнок уже перемещался через порталы? Портальной болезнью не страдает?

— Перемещался, переносит нормально, — ответил Басти, недоумевая, неужели существует портал, способный перенести такую махину и полдюжины человек впридачу.

— Тогда всем пристегнуться, — скомандовал Корвус и взглянул на водителя. Тот уловил в зеркале его взгляд и кивнул, после чего нажал какую-то кнопку и поднял вверх рычаг

Машина завибрировала. Рабастан на всякий случай приобнял Рэндальфа. Плавный рывок — и автомобиль, проехав несколько метров, остановился у подъезда старинного особняка, фронтон которого украшала мрачная фигура ворона.

— Принцип тот же, что у вашего «Ночного рыцаря», — объяснил Корвус. — Но гораздо удобнее.

— Намного, — подтвердил Рабастан, однажды испытавший на себе все прелести поездки на «Ночном рыцаре».

Один из телохранителей открыл дверь машины. Корвус вышел первым, бросив через плечо:

— Возьми мальчика, а вещи пока оставь здесь. Там посмотрим.

«Да уж, звучит оптимистично,» — хмуро отметил про себя Басти.

Подхватив на руки Рэндальфа, он последовал за кузеном, невольно отметив разительную перемену, произошедшую с Корвусом, едва тот ступил под крышу особняка. С лица исчезла ухмылка, вальяжная походка сменилась настороженным шагом, сам он весь подобрался, словно ожидал нападения в собственном доме.

Распахнув массивную дверь из морёного дуба, украшенную резьбой, в затейливом орнаменте которой переплетались фигурки вездесущего ворона и листья чертополоха, Корвус отошёл в сторону, пропуская Рабастана, зашёл следом и тихо опустился в кресло у двери. Рабастан машинально сделал несколько шагов вперёд и замер посреди тёмного, обставленного тяжёлой мебелью кабинета перед огромным столом, за которым сидел мрачный осанистый старик, сверливший его яростным взглядом из-под кустистых седых бровей.

Рэнди сначала радостно загулил, но взглянув в глаза старика, отвернулся, спрятав лицо на груди крёстного.

— Зачем ты пришёл? — в голосе Корвуса-старшего клокотал с трудом сдерживаемый гнев.

— Я… — Рабастан с трудом сглотнул, во рту мгновенного пересохло. — Я прошу у вас защиты именем крови.

— Именем крови? — громыхнул Корвус. — Когда твой презренный предок Годфруа сбежал на ваш проклятый остров, прихватив семейные реликвии, в частности, это кольцо, — он кивнул на кольцо наследника рода на левой руке Рабастана, — которое ты имел наглость надеть, заявившись сюда, ему не нужна была защита именем крови! Ему хватило тех денег и драгоценностей, что он украл у семьи. Когда он променял верность роду на юбку английской вертихвостки, тогда, в 1113 году, он, конечно, не думал, что его потомку понадобится защита крови! Но, разумеется, ни стыд, ни достоинство тебя не остановили — откуда им взяться у потомков Годфруа? Ишь ты, именем крови…

Оглушённый его воплями Рабастан успокаивающе поглаживал по спине Рэндальфа, вздрагивающего при каждом раскате голоса хозяина и силился понять, о чём тот говорит. Басти никогда не влезал в семейную историю так глубоко и, конечно, не стал бы надевать кольцо, если бы знал, что оно вызовет у Корвуса Лестрейнджа такой приступ ярости.

Кори сидел с непроницаемым лицом и было непонятно, что он думает о Годфруа Лестрейндже, претензиях отца и просьбе кузена.

— Единственное, о чём я прошу, — тихо, но твёрдо заговорил Рабастан, когда Корвус, наконец, замолчал, — это взять под защиту ребёнка. Именем крови.

— Именем крови, говоришь, — вкрадчиво произнёс старик, и это испугало Басти больше, чем его предыдущие крики. — Хорошо. Кровь есть кровь, и я не откажу в защите ни тебе, ни мальчишке. Но при одном условии. Ты отказываешься от суверенности британской части рода и вместе с мальчиком вступаешь в мою семью на правах младшей ветви. Род Лестрейнджей объединяется отныне и навеки.

Хотя Рабастан и ожидал чего-то подобного, он медлил с ответом. Рэндальф, когда вырастет, не сможет оспорить это решение, Корвус об этом позаботится. Имеет ли он право лишать мальчика статуса, положенного ему по праву рождения?

«Любые… условия…» -всплыл в памяти предсмертный хрип брата. Родольфус не обольщался на счёт Корвуса и знал, что тот захочет за своё покровительство. Но иначе у Рэндальфа нет шанса выжить.

— Я согласен, — твёрдо произнёс Рабастан.

— Ещё бы, — хмыкнул Корвус и кивком головы указал на кольцо. Рабастан, осторожно придерживая мальчика, снял с пальца перстень и положил на стол перед Корвусом.

— Это не всё, — заявил старик. — Принимая тебя во имя крови, я должен быть уверен… Дай его руку.

Басти перехватил Рэндальфа и протянул ладошку малыша. Корвус не глядя протянул руку и снял со стены висевший за его спиной ритуальный нож-атам с рукояткой, сделанной в форме силуэта ворона.

— Подождите… — отшатнулся Рабастан, поняв, что задумал хозяин. — Он же совсем маленький. Надо обезболить. Я…

— С ума сошёл?! — рявкнул Корвус. — Никакой магии! Я должен быть уверен. Не согласен — дверь открыта, иди куда хочешь и справляйся сам. Ты пришёл ко мне и будешь делать всё, что я скажу!

Он яростно стукнул кулаком по столу, от чего стоявшие на столешнице предметы подпрыгнули, а в пепельнице, где тлела непотушенная сигара, полыхнул яркая вспышка.

Глаза Корвуса широко раскрылись, Кори удивлённо приподнял брови и растерянно взглянул на отца, и только Рабастан, снова успокаивавший перепуганного Рэнди, ничего не заметил.

— Ладно, ладно, — Корвус заговорил более спокойным тоном и вытянул перед собой руки в примирительном жесте. — Я не причиню мальчику ненужной боли.

Басти не понял, чем вызвана такая внезапная перемена настроения, но он был слишком напряжён и измучен, чтобы гадать о причинах переменчивого нрава Корвуса.

— Да, пожалуйста, — прошептал он, снова протягивая ладошку Рэнди.

Корвус перехватил детские пальчики и твёрдой рукой сделал небольшой надрез у основания большого пальца. Рэнди растерянно посмотрел на него, на сорвавшуся с пореза крупную каплю крови и сморщил лицо, готовясь зареветь. Однако Корвус, отложив клинок, взмахнул палочкой, и порез мгновенно затянулся. На ладошке мальчика запрыгало пятнышко света, и малыш засмеялся, мгновенно забыв о перенесённом испытании.

— Теперь ты, — отрывисто распорядился Корвус, не глядя на сына. Кори пружинисто поднялся с кресла, приблизился и послушно протянул ладонь и отец, не сдерживаясь, полоснул по ней атамом. Кори не издал ни звука, лишь стиснул зубы.

Корвус провёл палочкой над двумя каплями крови на идеально гладкой поверхности стола, и они качнулись навстречу друг другу, слившись в одну, которая внезапно приобрела небесно-голубой оттенок, а затем вспыхнула крошечным фейерверком, рассыпавшись облаком золистых искр.

Корвус удовлетворённо откинулся на спинку кресла, констатировав:

— Что ж, он действительно Лестрейндж и он наследник.

Когда до Рабастана дошёл смысл второй части фразы, он оскорблённо взглянул на Корвуса. Тот перехватил его взгляд и ухмыльнулся.

— Разные слухи ходили о его матери.

Басти хотел было возразить, но Кори предостерегающе покачал головой, и он решил промолчать, чтобы не спровоцировать очередную вспышку ярости у гневливого, непредсказуемого Корвуса-старшего.

— Дальше поговорим без ребёнка, — тем временем безапелляционно заявил хозяин и прищёлкнул пальцами. Перед ним тут же материализовался домовой эльф и, сложив на груди крохотные ручки, подобострастно поклонился.

— Возьми мальчика, устрой его в детской, проследи, чтобы у него было всё, что полагается, — распорядился Корвус.

— Да, хозяин, — прошелестел эльф.

Рабастан неохотно расстался с племянником. Впрочем, Рэндальф не проявил беспокойства, радостно потянувшись к домовику.

Когда эльф и мальчик с тихим хлопком исчезли, Корвус снова вперил в Рабастана тяжёлый взгляд из-под низко нависших кустистых бровей.

— Что произошло с твоим братом и невесткой?

Рабастан с тоской ощутил, как в который раз перехватило горло. Корвус брезгливо наблюдал за его попытками выдавить из себя хотя бы слово.

— Я… я могу нарисовать, — наконец несмело предложил Рабастан.

— Рисуй, — согласился старик.

Повинуясь безмолвному знаку хозяина, ещё один эльф неслышно придвинул Рабастану стул и положил перед ним бумагу и карандаши.

Грифель, словно живя собственной жизнью, скользил по бумаге, а Рабастан снова и снова переживал последние минуты того страшного боя, когда казалось, что уже всё позади и они смогли вырваться. Не смогли… Последним запредельным усилием вытолкнули его, а сами… На испещрённый карандашными линиями лист упала слеза.

Рабастан молча протянул рисунок Корвусу. Тот взял его, покрутил в руках, внимательно рассмотрел.

— Откуда там взялся оборотень, это же не полнолуние?

— Его жена погибла. Она пыталась убить нас, но Белла оказалась быстрее. Он знал, что это мы. Он…

— Понятно, спонтанная трансформация. С Родольфусом ясно, а что случилось с Беллатрикс? Тут она невредима, насколько я могу судить.

— Белла ушла с Родольфусом. За Грань. Добровольно.

Кори, не сдержавшись, изумлённо присвистнул.

— И покинула ребёнка? — недоверчиво приподнял бровь Корвус.

— Она сказала, что её никогда не оставят в покое, будут искать, пока не найдут. Скримджер обещал ей, что если я останусь один, то мне не предъявят серьёзных обвинений.

— Формально ты не один, — хмыкнул Корвус. — Но что-то мне подсказывает, что Аврорат при любом раскладе не спешил бы выполнять распоряжение своего почившего главы.

— Никогда нельзя верить британцам и мракоборцам, — фыркнул Кори, — а тут бинго, два в одном.

— Они считают, что Рэндальф — сын Тёмного Лорда и хотят убить его. Просто так, на всякий случай, — тихо сказал Рабастан.

— С его происхождением мы уже разобрались, так что британскому аврорату придётся поумерить свои аппетиты, — бросил Корвус. — Поклянись, что признаёшь главенство французской ветви, пока находишься на моей земле.

— Клянусь именем рода и кровью, которая течёт в моих жилах, — твёрдо произнёс Рабастан.

Корвус взял перстень, покрутил его в пальцах и протянул Басти.

— На моей земле не носить. Ты понял?

— Д-да, — не в силах скрыть изумление, кивнул мужчина.

— Кори проводит тебя. Пока побудете тут, а когда всё более-менее определится, отвезёт вас в ваш новый дом.

Корвус подвинул к себе газету и углубился в неё, давая понять, что разговор окончен.

Кори привёл Рабастана в роскошную, как и всё в этом доме, гостевую спальню.

— Располагайся, кузен. Ты, очевидно, предпочитаешь жить с племянником, так что сейчас сюда поставят кроватку для него. Будет тесновато, но, полагаю, ты в обиде не останешься. Детская напротив, можешь побыть там, пока эльфы тут всё обустроят и принесут твой багаж.

Рабастан, всё ещё не пришедший в себя от изумления после внезапной перемены в Корвусе-старшем, согласно кивнул пробормотав.

— Спасибо, Кори.

Кори неопределённо мотнул головой и направился к двери. На пороге он остановился и, повернувшись к Рабастану, неожиданно серьёзно и грустно сказал:

— Соболезную, кузен. Мне жаль, что с Родольфусом и Беллатрикс всё так сложилось. А ты молодец. Вырвался. Похоже, единственный из всей вашей братии.

И, не дожидаясь ответа, вышел, прикрыв за собой дверь.

* * *

Вернувшись в кабинет отца, Кори тихо опустился на прежнее место. Корвус-старший, сидевший, сцепив руки на затылке и закрыв глаза, казалось не заметил его появления, однако через некоторое время, не открывая глаз, спросил:

— Ты разочарован?

Кори неопределённо пожал плечами.

— Хотелось, конечно, большего, но…

— Ты понимаешь, почему я так сделал?

— Да. Он здесь.

— Они, — поправил его отец. — Женщина тоже. Я почувствовал её, когда она успокаивала мальчишку. Вот, кстати, взгляни.

Он протянул сыну рисунок Рабастана.

Кори внимательно рассмотрел серию набросков, выполненных быстрыми летящими штрихами.

— Последнее, чего можно было ожидать от Беллатрикс Лестрейндж, — рыкнул Корвус, резко выпрямляясь. — Что я слышал все эти годы? Беллатрикс ни в грош не ставит своего мужа, Беллатрикс боготворит Тёмного Лорда, Беллатрикс безумна и не осознаёт реальности… А что мы имеем в итоге? Я не уверен, что твоя мать ушла бы со мной за Грань, имея выбор. А она ушла! Нельзя верить ничему, кроме того, что видел собственными глазами, но как, как можно быть во всех местах сразу?!

— Когда мы видели их в январе, они выглядели абсолютно счастливыми и влюблёнными друг в друга, — острожно заметил Кори.

— Соблазн утереть нос британским Лестрейнджам и заставить их признать себя младшей ветвью рода, конечно, велик, — никак не отреагировав на слова сына, Корвус словно рассуждал вслух или говорил сам с собой, — но я не настолько глуп, чтобы ссориться с обитающими по Ту Сторону Грани.

— А почему кузен не чувствует брата и невестку? — поинтересовался Кори.

— Ему слишком больно, боль затапливает его, и чтобы хоть как-то её снизить, магия отключает его чувствительность. Да и Грань сама решает, кто может увидеть принадлежащих Ей, а кто — нет. К тому же, у него другой Дар, — заметил Корвус, кивая на рисунок. — Я никогда не видел ничего подобного. Он должен был учиться, а не прислуживать безумному полукровке, возомнившему себя Повелителем Мира. Откровенно признаться, — продолжил он, — я давно подумывал о том, что вражде британских и французских Лестрейнджей давно пора положить конец. Мы с Рэндальфом попытались, но он оказался слишком вспыльчивым и слишком гордым, да и я не собирался уступать. А потом он умер, и шанс был упущен. Заключать договор с Родольфусом, мальчишкой, годящимся мне в сыновья, я не мог. Думал, что это сделаешь ты, когда займёшь моё место, но теперь и Родольфус мёртв. Похоже, это будет длиться вечно, сама судьба против нас. Хотя...

Корвус прищурился, словно оценивая идею, пришедшую ему в голову.

— Брак Генриха VII, героцога Ланкастера с Елизаветой Йоркской положил конец войне Алой и Белой Розы, терзавшей Англию более 30 лет. Если мальчишка Родольфуса женится на твоей дочери, наша вражда утихнет сама собой и род Лестрейнджей снова воссоединится.

— Э -э-э… Но у меня нет дочери, — растерялся Кори. — Я пока даже не женат…

Отец смерил его тяжёлым взглядом и коротко распорядился:

— Сгинь.

Кори мгновенно ретировался, зная, что в подобном состоянии отец способен на что угодно.

— Рэндальф, Рэндальф, — покачал головой Корвус, оставшись в одиночестве. — Как ты мог упустить такого сына, как Родольфус. Я бы за него отдал всё, но что теперь говорить. Я дам защиту твоему младшему сыну и внуку, но вмешиваться не буду. Как Рабастан воспитает наследника, так воспитает. И я совершенно не обольщаюсь на этот счёт.

В камине за спиной Корвуса полыхнула яркая вспышка и появилась голова импозантного, холёного мужчины с обеспокоенным выражением лица.

— Мсье Лестрейндж, у нас некоторые затруднения. Вы не могли бы… — зачастил он.

— Уже иду.

Корвус подошёл к камину, бросил горсть летучего пороха чуть ли не в лицо своему собеседнику, произнёс «Министерство Магии» и шагнул в камин.

Едва он вышел из камина, к нему суетливо подскочил тот же холёный мужчина.

— Мсье Лестрейндж, у нас возникли серьёзные проблемы с британским Авроратом, Исполняющим обязанности Министра Магии сэром Кингсли Шеклболтом и этим юношей, победившим Тёмного Лорда… Упоминается ваша фамилия… Я опасаюсь дипломатического скандала и международного резонанса. Мсье Лестрейндж мы не можем позволить себе…

Не слушая министра, Корвус толкнул дверь и оказался в соседней комнате, где не было ничего, кроме круглого стола с расставленными вокруг стульями и большого зеркала во всю стену. Из зеркала на него мрачно смотрел лысый темнокожий верзила с золотой серьгой в ухе. За спиной Шеклболта — а это был именно он, — маячил черноволосый взлохмаченный подросток в очках и со шрамом в виде молнии на лбу. Подросток выглядел раздражённым, он кусал губу, дёргался, то и дело запускал пальцы в и без того растрёпанную шевелюру и стискивал то зубы, то кулаки.

Лестрейндж трансфигурировал стул в кресло, скорее напоминающее трон, уселся, закинув ногу на ногу и вопросительно взглянул на британцев.

— Господа, вам лучше обратиться к мсье Корвусу Лестрейнджу, — пролепетал протиснувшийся за ним Министр Магии.

— Я не совсем понимаю, почему подобные вопросы вы отдаёте на рассмотрение человеку, который не занимает ни одного официального поста в Министерстве Магии Франции, — низким басом прогудел Кингсли, — но если вы настаиваете, я повторю для господина Лестрейнджа: по нашим сведениям, один из ближайших соратников и пособников Волдеморта сумел сбежать во Францию, надеясь там укрыться от правосудия. Мы настаиваем на его выдаче Аврорату Британии, чтобы он понёс заслуженное наказание. По странному совпадению он носит ту же фамилию, что и вы, сэр, — Лестрейндж. Рабастан Лестрейндж.

— В чём его обвиняют? — поинтересовался Корвус.

— А вы не слышали? — взвился подросток.

— Гарри! — осадил его Шеклболт. Юноша недовольно замолчал, бросая на Корвуса злые взгляды.

Корвус разглядывал переплетённые пальцы, демонстративно ожидая ответа Кингсли.

— Его обвиняют в причастности к массовым убийствам маглов и волшебников, участии в пытках и террористических актах, — неприязненно ответил британец.

— Насколько мне известно, — возразил Корвус, — ваш предшественник на обоих постах Руфус Скримджер гарантировал Рабастану символическое наказание, если он останется последним представителем британской ветви Лестрейнджей.

Корвус намеренно не упомянул Рэндальфа. Его интересовала позиция Министерства по вопросу происхождения мальчика.

— Да, Руфус дейсвительно оставил такое распоряжение, — недовольно подтвердил Кингсли, — хотя я не понимаю, откуда вам об этом известно, но даже он не говорил о полном помиловании. Рабастан Лестрейндж преступник и должен получить своё.

— У меня есть основания полагать, — холодно заметил Корвус, мысленно отметив, что Кингсли не стал упоминать Рэндальфа, что свидетельствовало о том, что он разделяет мнение о происхождении мальчика от Волдеморта, — что наказание, уготованное Рабастану, слишком жестоко и что Министерство Магии Британии не намерено придерживаться правосудия в отношении него. Я не могу этого допустить во имя крови.

Кингсли недовольно дёрнул щекой, а Гарри Поттер снова злобно выкрикнул:

— Он преступник и убийца, как все Лестрейнджи.

— Должен ли я принимать эти слова на свой счёт, юноша? — вкрадчиво осведомился Корвус.

— Гарри, я сказал прекратить! — рассвирепел Кингсли. — Сэр, разумеется, мой юный друг не имел в виду вас, он говорил лишь о старшем брате и невестке Рабастана, известных своими преступлениями и жестокостью.

— Не спорю, — согласился Корвус, справедливо считая, что Родольфусу и Беллатрикс уже всё равно, что о них думает Кингсли, — однако что у вас есть непосредственно на Рабастана? Требовать, чтобы он отвечал за грехи старшего брата, идёт вразрез с нормами и моралью международного магического сообщества.

— Мы должны внимательно расследовать все эпизоды, в которых принимал участие Рабастан Лестрейндж и определить меру его личной вины и ответственности, — нехотя признал Кингсли, — но для этого нам нужно допросить его.

— Могу себе представить, — усмехнулся Корвус. — О методах британских авроров вот уже два десятилетия ходят легенды. Нет, господа, я не считаю возможным выдать вам этого молодого человека, который сейчас исполняет обязанности наследника британской ветви, поскольку опасаюсь за его жизнь и имею основания полагать, что расследование, предпринятое в его отношении, не будет справедливым и беспристрастным.

Лестрейндж сделал паузу, но мозг его лихорадочно работал. Если у аврората есть свидетельство хотя бы одного убийства, совершённого Рабастаном, его укрывательство может вызвать серьёзные проблемы и пошатнуть положение Семьи. Однако и выдавать родственника не хотелось. Не потому, что Корвусу было его жаль — он презирал жалость и сострадание. Но уступить британцам, извечным соперникам и конкурентам, было для него невыносимым. Да и возиться с сыном Родольфуса у Корвуса не было никакого желания. Если бы только он мог знать точно…

На стене у зеркала заплясал огонёк. Корвус напрягся, ощутив дыхание Грани и не взглядом, но краем сознания уловил, как на мгновение огонёк соткался в образ статной женщины с горделиво поднятой головой.

— У них ничего нет на Басти, — прошелестело в воздухе, и только Корвус сумел уловить этот шёпот.

— Что ж, господа, — Корвус встал. — Разумеется, Министерство Магии Франции пересмотрит своё решение, если вы предоставите неопровержимые доказательства вины Рабастана Лестрейнджа в перечисленных вами преступлениях, но пока он останется под нашим присмотром. Вопросы, которые вы хотели ему задать, можете передать мне, я прослежу, чтобы он на них ответил. Больше не смею задерживать.

Он слегка кивнул хмурому Кингсли, смерил презрительным взглядом разъярённого Гарри Поттера и вышел из зала.

— Да-да, как только вы представите доказательства, Рабастан Лестрейндж будет немедленно экстрадирован в Британию, — подтвердил Министр Магии Франции. — Прощайте, господа, — и засеменил вслед за Корвусом.

* * *

— Я же тебе говорил не вмешиваться! — рявкнул Кингсли, рывком разворачиваясь к угрюмо молчавшему Гарри. — Корвус Лестрейндж не тот человек, на которого можно орать или попробовать впечатлить силой. Я надеялся, что неприязнь к британской ветви у него достаточно сильна, чтобы покончить с последним её представителем, но голос крови оказался сильнее.

— Этого следовало ожидать, — заметил Робардс, устроившийся в кабинете вне поля зрения оппонентов. — Девиз Лестрейнджей — Comix cornici nunquam confodit oculum, Ворон ворону глаз не выклюет.

— Если у нас будут доказательства, Корвусу придётся его выдать. Старик не захочет проблем на международном уровне, — задумчиво произнёс Кингсли. — Ему и его наследнику есть что терять. Рабастан в его глазах вряд ли стоит этих потерь.

— Кстати, о наследниках. Почему ты не говорил о ребёнке?

— А что я мог сказать? У нас нет никаких оснований требовать выдачи мальчика, его-то точно не в чём обвинять.

— Кроме того, что он может быть сыном Тёмного Лорда, нести в себе его кровь, его силу и его магию, и тогда в будущем нам грозят новые проблемы.

— Корвус отмахнётся от этих слов и будет прав в глазах всего мира. Сейчас это всего лишь ребёнок. Которого вы его упустили, — не преминул заметить Кингсли.

Робардс вздохнул.

— Сэвиджа ввело в заблуждение то, что ребёнок называл Рабастана и женщину мамой и папой.

— Изворотливость, как нельзя подходящая наследнику Волдеморта, — пробормотал Кингсли.

— Хотел бы я знать, что вынудило Скримджера оставить подобное распоряжение и откуда, драклы его подери, об этом знает Корвус?

— Возможно, от Рабастана. А может, и от своих агентов. Корвус одержим шпиономанией, рассылает соглядатаев куда только возможно. Некоторых мы вычисляем, но он шлёт новых.

— Вы так и будете болтать? — взвился забытый собеседниками Гарри Поттер. — Вы хотите позволить Лестрейнджу ускользнуть?

— Ты слышал, Гарри. Нам нужны доказательства непосредственного участия Рабастана в преступлениях Пожирателей. Свидетельства, не вызывающие сомнений. Если ты жаждешь что-то сделать, то отправляйся в Азкабан, допроси Пожирателей под Веритасерумом и попробуй что-то из них выжать. Но запомни, — Кингсли предостерегающе поднял палец, — только правду. Выдумки не пройдут, особенно с Корвусом Лестрейнджем. Гавейн, отправляйся вместе с Гарри, проследи, чтобы всё было оформлено правильно.

Робардс кивнул и вместе с Поттером покинул аврорат, чтобы отправиться в Азкабан.

* * *

Лязгнул засов, тяжёлая дверь со скрежетом распахнулась.

— Люмос!

Сноп яркого света ударил прямо в лицо узнику, скорчившемуся у стены на жалкой охапке прелой соломы. Тот непроизвольно зажмурился.Авроры не торопясь вошли в камеру.

Робардс трансфигурировал стул, Сэвидж, Уильямсон и Гарри остались стоять.

— У нас к тебе пара вопросов, Макнейр. Ответишь правильно — спокойно проживёшь этот вечер. Не ответишь… что ж, это твой выбор.

Заключённый, чьи глаза немного привыкли к свету, убрал руку от лица, но ничего не сказал.

— Назови имена волшебников и маглов, которых собственноручно убил Рабастан Лестрейндж, — жёстко потребовал Робардс. — Если имён маглов не знаешь, назови места и даты.

Макнейр с ненавистью взглянул на авроров и сплюнул им под ноги.

— Понятно, по-хорошему ты не хочешь.

Робардс подал знак, повинуясь которому, Сэвидж скрутил Макнейра, а Уильямсон, надавив на угол челюсти, вынудил экс-палача открыть рот и влил ему несколько капель Веритассерума, а потом отшвырнул обмякшее тело.

— Я повторяю свой вопрос: Назови имена волшебников и маглов, которых собственноручно убил Рабастан Лестрейндж. Если имён маглов не знаешь, назови места и даты.

Макнейр с трудом поднял голову. Выражение ненависти исчезло с его лица, сменившись тупым, покорным безразличием. Возможно, когда-то он умел противостоять Сыворотке Правды, но сейчас был слишком слаб.

— Я не знаю, убивал ли Рабастан кого-то собственноручно, — прошептал мужчина.

Робардс разочарованно вздохнул.

— Как обычно распределялись роли между Лестрейнджами во время ваших акций? — предпринял он вторую попытку.

— Родольфус зачищал объект, Беллатрикс выбивала информацию или, если информация не требовалась, зачищала вместе с ним. Рабастан прикрывал. Так они говорили, — с усилием произнёс пленник. Лицо его начинало приобретать всё более осмысленное выражение.

— Смотри-ка, старается замолчать, сволочь, — удивился Сэвидж.

— Какие преступления совершил Рабастан Лнстрейндж после бегства из Азкабана? — Робардс начинал терять терпение.

Макнейр какое-то время молчал, потом ухмыльнулся.

— Сжульничал во время игры в карты и увёл у нас с Малфоем бутылку превосходного эльфийского вина.

И дерзко взглянул на авроров.

— Да он издевается! — вспылил Уильямсон и, не сдержавшись, отвесил узнику оглушительную оплеуху.

Макнейр снова сплюнул, на этот раз кровью.

— Вам нужны доказательства против Рабастана. Обычно вы таким не заморачиваетесь, хватает Тёмной метки, чтобы обвинить во всех грехах и осудить пожизненно. Это значит, — глаза Уолдена насмешливо блеснули, — что Басти всё-таки вырвался. Сейчас он за границей и так просто вам его не выдадут, вот вы и роете землю носом. Он вас сделал, маленький Лестрейндж, он вас сделал!

Окровавленные, запёкшиеся губы пленника растянулись в довольной улыбке.

— Ах ты! — Сэвидж подскочил к Макнейру и несколько раз ударил его ногой.

Уолден скорчился на соломе, прикрыв живот и голову, и продолжал смеяться.

— Хватит! — остановил Робардс разошедшегося коллегу. — Пошли поговорим с остальными. Может, удастся из кого-то что-то выжать.

— Жаль, что Кингсли убрал дементоров из Азкабана, — прорычал Сэвидж, неохотно прекратив избиение.

От камеры к камере разочарование авроров усиливалось. Долохову и Веритассерум не помешал изрыгать проклятия, брат и сестра Кэрроу бормотали что-то невразумительное, Крэбб после смерти сына совсем спятил и лишь тупо таращился на авроров.

Последней на этаже была камера Торфинна Роули.

— Может, ну его? — спросил Уильямсон. — Я уже не в силах слушать этот бред. Такое впечатление, что Лестрейндж вообще не принадлежал к Пожирателям.

— Потерпишь, — жёстко оборвал его Гарри. — Мы опросим всех.

— Что-то же должно быть, — поддержал Сэвидж Мальчика-который-выжил. — Не зря же Рабастана прозвали Авадой.

— Разве что в насмешку, — буркнул про себя Уильямсон, но возражать не стал.

Торфинн Роули вздрогнул всем телом, когда дверь в его камеру распахнулась и с ужасом воззрился на авроров. Его ужас перешёл в панику когда он разглядел среди мракоборцев Гарри Поттера.

— Торфинн, у тебя есть шанс несколько улучшить своё положение, — обратился к нему Сэвидж. Пожиратель с готовностью кивнул. — Нам нужны сведения о преступлениях, совершённых Рабастаном Лестрейнджем после побега из Азкабана в январе 1996 года. Чем больше ты вспомнишь, тем лучше.

Глаза Роули загорелись.

— Да, конечно, — суетливо пробормотал он. — Я всё расскажу, всё, что вы хотите. Рабастан убивал маглов и волшебников, пытал, приносил в жертву, практиковал запрещённые ритуалы…

— Стоп! — оборвал разошедшегося Пожирателя Робардс. — Сведения о реальных преступлениях. Правда, не сказки. То, в чём ты уверен и что можно доказать.

Торфинн умолк и покачал головой.

— Лестрейнджи никогда не распространялись, как прошли акции, — пробормотал он, с отчаянием глядя на авроров.

— Почему Рабастана называли Авадой? — спросил Гарри.

— Это придумал Ивэн, Ивэн Розье. Сказал как-то, что они втроём как тройка Непростительных. Беллатрикс, понятно, Круциатус, Родольфусу подходили и Авада, и Империус, но Империус всё же ближе, Дольф не особо любил убивать, оставались только Рабастан и Авада.

Уильямсон выразительно взглянул на остальных и торжествующе фыркнул.

— У Лестрейнджей были враги среди Пожирателей? — спросил Робардс. — Иногда враги знают больше, чем друзья и уж точно охотно поделятся информацией, — пояснил он соратникам.

— Их не любили, но связываться боялись, — сообщил Роули. — Только Джагсон не боялся, но он мёртв. Проклятый мальчишка Лестрейнджей его убил.

— Какой мальчишка Лестрейнджей? — Не понял аврор. — Рабастан?

— Сын Родольфуса, — пояснил Торфинн.

— Ты издеваешься или спятил? — взорвался Сэвидж. — Мальчишке не больше года, как он мог убить взрослого Пожирателя? Хочешь неприятностей? Макнейр их уже получил, думаешь, на твою долю не хватит?

— Тихо! — рявкнул Робардс и повернулся к сжавшемуся в страхе Роули. — Торфинн, объясни толком.

— Первого мая Лорд приказал нам с Джагсоном сопровождать его в Лестрейндж-холл. Он был в бешенстве, но тогда мы не знали, почему. Оказалось, из-за мальчишки.

— А чем ему мальчишка не угодил? — удивился Уильямсон.

— Лестрейнджи были не с вами в Малфой-мэноре? — одновременно с ним спросил Робардс.

— Нет, Лорд их выгнал ещё в начале сентября. Дольф только очухался после июльского ранения, пришёл на собрание, а Повелитель был зол из-за того, что Поттера… мистера Гарри Поттера, — поправился Роули, — не оказалось в Хогвартс-экспрессе, вот и сорвался сначала на Родольфусе, а потом и на остальных Лестрейнджах. Сказал, что ему не нужны калеки, что видеть их всех не желает, пусть убираются в Лестрейндж-холл и сидят там. Они и убрались и сидели.

— Не сходится, — мотнул головой Сэвидж. — Если до сентября Лестрейнджи жили в Малфой-мэноре, Волдеморт не мог не знать о ребёнке.

— Никто не знал, не только Повелитель, — возразил Роули. — Лестрейнджи его прятали.

— Что, и от своих? — не поверил Сэвидж.

— От своих в первую очередь. Лорд, хоть и охладел к Беллатрикс после того, как она вернулась из Азкабана, но всё равно считал своей собственностью. Она не могла принадлежать никому, кроме него, а тут получается, что они с Родольфусом…

— И как же он узнал в мае, если Лестрейнджи с сентября сидели в Лестрейндж-холле? — указал на очередную несостыковку Уильямсон.

— Нарцисса рассказала. Она знала. Лорд, когда узнал об ограблении хранилища Лестрейнджей в Гринготтсе, совсем озверел. Грязнокров… Мисс Грейнджер провернула это в облике Нарциссы, видать, взяла волос, когда они… вы… — Торфинн нашёл глазами Гарри Поттера, — бежали из Мэнора. Повелитель был готов убить Малфоев, и смерть их была бы долгой и мучительной, но Нарцисса рассказала ему о Беллатрикс и ребёнке. А что раньше не сообщила, то из-за того, что Родольфус её запугал, обещал прикончить Драко и Люциуса, и её тоже.

— Выдала значит, родную сестру и племянника, — протянул Сэвидж. — Хороша сестрица.

— Так на что не пойдёшь ради собственной жизни, — заметил Роули.

— Мораль Пожирателя, — брезгливо поморщился Гарри Поттер. — Моя мама пожертвовала жизнью ради моего спасения.

— Да, Беллатрикс про это говорила, — оживился Роули.

— Кому? — удивился Робардс.

— Лорду. Он когда сказал им, что заставит Родольфуса наблюдать, как будут умирать остальные, Белла и выдала, что однажды, мол, Повелитель уже пытался убить ребёнка на глазах у матери и должен помнить, чем это закончилось, а сейчас их тут трое готовых отдать за мальчишку жизнь, так что если Лорд хочет повторить, то пусть попробует.

— Что, так и сказала? — недоверчиво переспросил Робардс.

Торфинн кивнул.

Почувствовав, что разговор будет долгим и интересным, авроры трансфигурировали скамью и уселись напротив Роули.

— И что Волдеморт?

— Приказал Джагсону забрать у Дольфа мальчишку. Тут мальчишка его и прикончил. Потолочная балка подломилась и угодила прямёхонько по затылку. Умер на месте.

— Спонтанный выброс, — наконец, понял Робардс. — Похоже, мальчик обладает недюжинной магической силой.

— Вот и Лорд так сказал. А потом приказал мне убить.

— Кого?

— Сказал, убивай кого хочешь, хоть Дольфа, хоть ребёнка.

— И ты?..

— А у меня был выбор? — Торфинн в отчаянии вскинул руки. — Я даже палочку поднять не успел. С потолка обвалился камень, палочка вдрызг, рука тоже. Тут Лорд приказал Лестрейнджам вместе с мальчишкой идти в мэнор, иначе он их на месте сожжёт Адским Пламенем. Они и пошли.

— Мда, история… — протянул Робардс.

— Да врёт он, — взорвался Сэвидж. — Вы себе представляете Беллатрикс, угрожающую Тому-кого… Волдеморту?

— Вы можете использовать Веритассерум или вызвать легиллимента, — пожал плечами Роули. — Зачем мне врать? Я вас понял и говорю правду.

— Если Лорд хотел убить её ребёнка, то вполне могла, — поддержал его Уильямсон, который сам недавно стал отцом.

— И как же на следующий день Лестрейнджи оказались в Хогвартсе, с палочками и дрались за за своего хозяина, никого не жалея? — не отступал Сэвидж.

— Утром Повелитель сказал Родольфусу, что если они будут участвовать в битве и покажут себя, он убьёт их быстро, без мучений.

— И Родольфус поверил? — хмыкнул Робардс. — Его вроде умным считали.

— Не поверил, но на что-то надеялся. Кажется Белла его уговорила. Она всё время ему что-то шептала, он сомневался, но соглашался с ней, как всегда. Вообще, Лорд думал, что ночью Родольфус сам убьёт Беллу и сына, чтобы избавить их от истязаний и был разочарован, когда увидел их утром живыми, — добавил Торфинн после небольшой паузы. — Мы все думали, что Дольф так и сделает. Тогда Лорд бы просто вышвырнул его. Жизнь Дольфу после такого точно была бы не мила, и посмертие ожидало такое, что врагу не пожелаешь. Может, Белла и сама ни на что не надеялась, просто не позволила ему обречь себя на это.

— И давно Беллатрикс прониклась к мужу такой любовью? — поинтересовался Сэвидж.

— После того, как из Азкабана вырвалась. Сначала казалось, что всё по-прежнему, на Родольфуса внимания не обращала, с Рабой собачилась, только за Повелителем перестала бегать. Потом стала больше времени с Дольфом проводить, и с Рабастаном вроде как помирилась. Будто её в Азкабане подменили.

— Почему они сразу не сбежали, как только оказались в окрестностях Хогвартса?

— Ребёнок остался в Малфой-мэноре с Юфимией. Моей сестрой. А за Лестрейнджами наблюдали. Малейшее подозрение — и Юфимия приказала бы домовикам Малфоев перерезать мальчишке горло. Не смотрите так! — вскрикнул Торфинн. — У неё не было выбора. Лорда нельзя было ослушаться.

— Он вас за людей не считал, а вы оставались рядом с ним, — с отвращением бросил Уильямсон.

— А куда было деваться? Каркаров попробовал сбежать. Лестрейнджи тоже собирались. Чем закончилось? К вам не придёшь — даже если примете, защиту не обеспечите, а спрятаться можно было разве что в Азкабане, и то, как оказалось, не настолько он был неприступен для Повелителя.

— Поговори мне! — замахнулся Сэвидж.

— Успокойся, Алан, — рявкнул Робардс. — Ты сказал, у тебя была сломана рука и ты остался без палочки, — обратился он к Роули. — Зачем сам потащился?

— Руку Фасмер залечил костеростом, а палочку Юфимия свою дала, — пояснил Торфинн. — Что я ему, возражать стану?

— Если Лестрейнджи всегда и всюду были втроём, как могло выйти так, что во время убийства Тонкс Рабастана с ними не было? — подал голос Гарри.

— Это ж бой, — Роули снова пожал плечами. — Разметало.

— Пошли, ребята, — скомандовал Робардс. — Больше мы тут ничего не узнаем. Ах, да! — он повернулся к Торфинну. — Молодец, Роули, вёл себя хорошо, получай награду.

Взмах палочки — и рядом с узником появилось тёплое одеяло.

— До утра продержится. Грейся.

Торфинн мгновенно замотался в неожиданный подарок. Авроры покинули камеру. Дверь за ними захлопнулась, заскрежетал замок, отрезая пленника от внешнего мира.

— Прости, Гарри, но, похоже, на младшего Лестейнджа нет ничего, чем можно было бы надавить на французов и заставить их его выдать, — подытожил Робардас.

Гарри Поттер понуро кивнул. На него явно произвел впечатление рассказ Роули о том, как Беллатрикс защищала ребёнка.

— И мальчишка, судя по всему, сын Родольфуса, а не Волдеморта, — словно услышав его мысли, добавил Уильямсон.

— Похоже на то, — согласился Робардс. — Заметьте, спонтанный выброс у ребёнка, по словам Роули, случился в тот момент, когда угроза нависла не только над ним, но и над всей семьёй. Это весьма характерно для Лестрейнджей. И именно это свойство сейчас демонстрирует Рабастан. Думается мне, что не будь с ним мальчишки, мы бы его давно взяли, а вот ради племянника он из кожи вон лезет и сотворяет чудеса, на которые его считали неспособным.

— И что нам со всем этим делать? — поинтересовался Сэвидж.

— Вы с Гордоном можете быть свободны, а мы с Гарри навестим нашего Исполняющего обязанности Министра и расскажем ему, что узнали. А он пусть решает, можно ли что-то из этого выжать.

* * *

Выслушав отчёт Робардса, Кингсли покачал головой.

— Что-то подобное я и предполагал, — заявил он. — Пока вас тут не было, я обнаружил тайник Скримджера, а в нём, в числе прочего, вот это.

Он продемонстрировал собеседникам небольшой флакон, в котором то ли плескалась то ли клубилась серебристая субстанция.

— Можете взглянуть.

Кингсли вылил содержимое флакона в резную чашу, стоявшую в углу кабинета. Робардс и Гарри приблизили к ней лица и перенеслись в день Рождества 1996 года — день, когда Руфус Скримджер встретился с Беллатрикс Лестрейндж.

— Теперь понятно, почему мы не можем ничего найти на младшего Лестрейнджа, — протянул Робардс. — Старшие его ограждали от участия в акциях, надеялись купить ему жизнь тем, что он относительно чист.

— Не передать, как я зол на Скримджера. Если бы он принял предложение Беллатрикс, да хотя бы с кем-то посоветовался, мы могли справиться с Лордом намного скорее и, возможно, меньшей кровью, — зло проговорил Кингсли. — Она наверняка знала о крестражах и была готова этой информацией купить себе жизнь. Себе, обоим Лестрейнджам и ребёнку. Она здесь наверняка беременна, и на приличном сроке, если судить по возрасту мальчика. Мы могли избежать переворота в Министерстве, хотя бы предупредить наших людей, многие, в том числе сам Руфус остались бы живы. Но он не хотел, чтобы кто-то узнал, как ловко Беллатрикс обвела его вокруг пальца. Слишком самовлюблённый, слишком честолюбивый, слишком тщеславный, и вот чем всё закончилось.

— Думаешь, Лестрейнджей можно было помиловать? — засомневался Робардс.

— Можно было о чём-то договориться. Длительный срок в Азкабане, изгнание, лишение палочек, изоляция в Лестрейндж-холле… Всё зависело от информации, которой владела Беллатрикс, а что-то мне подсказывает, что эта информация, полученная вовремя, была б для нас бесценна. Да и Лестрейнджи, как выяснилось, отошли от идей Волдеморта.

— И всё равно они убили Тонкс, — с гневом произнёс Гарри.

— Они прорывались к своему ребёнку. Они убили бы всякого, кто встал бы у них на пути. Я уверен, что в словах Нарциссы есть доля правды — если бы Родольфусу, да и Беллатрикс пришлось выбирать между ней и мальчиком, ясно, кого бы они выбрали. Я не оправдываю их, Гарри, — предостерегающе поднял руку Кингсли. — Но иного исхода ждать не приходилось. Они мастера слишком высокого класса, и у них была цель. Ты по-прежнему считаешь, что Рабастана Лестрейнджа следует подвергнуть Поцелую дементора? — резко сменил тему Шеклболт, испытующе глядя на Поттера.

Гарри вздохнул.

— Я хотел, чтобы он ответил за смерть Тонкс и Ремуса, — не поднимая глаз, прошептал он.

— За их смерть уже ответили Родольфус и Беллатрикс.

— Ладно, — пробормотал подросток. — Чёрт с ним.

— Теперь осталось решить, что нам делать с мальчишкой, — продолжил Кингсли.

— А что с мальчишкой? — не понял Робардс. — Мы выяснили, что его отцом является Родольфус Лестрейндж, а не Волдеморт.

— В ребёнке сочетается магическая сила Родольфуса и Беллатрикс. Он вырастет и наверняка захочет отомстить. Кнечно, размаха Волдеморта ему не достичь, но, боюсь, снова прольётся кровь, и один Мерлин ведает, сколько её будет.

— Ты хочешь убить его? — прерывающимся голосом спросил Гарри. — Тогда чем мы лучше Волдеморта? Он тоже хотел убить меня…

— Никто не говорит об убийстве, — перебил его Кингсли. — Мальчика нужно правильно воспитать, чтобы он знал, что его мать и отец были преступниками, и ему не нужно выбирать их путь. Но для этого он должен быть у нас. Никто не причинит ему зла, ему просто вложат в голову правильные мысли Так будет безопасно для всех, и в первую очередь для него самого.

— Вряд ли Корвус его выдаст, — засомневался Робардс.

— Попробуем обойтись без разрешения Корвуса, — усмехнулся Кингсли. — Но всё это имеет смысл, пока мальчику не исполнится 8 лет. Когда он начнёт учиться в Шарбатоне, тихо изъять его не получится, а огласка не нужна ни нам, ни Министерству. Так что отбери людей, которые хорошо знают французский.

* * *

Рабастан потерял счёт дням. Выходить из гостевого крыла ему запрещалось. Корвус больше не хотел его видеть. Кори тоже не баловал вниманием. Общество Басти составляли лишь Рэндальф и эльфийка, но бедная домовушка была запугана, как и все домочадцы Корвуса, никогда не поднимала глаз, и лишь тихим голосом односложно отвечала на вопросы.

Рэндальф за свою недолгую жизнь привык находиться в закрытом помещении, и его это совсем не беспокоило. Он играл, рассматривал книжки, строил башни из кубиков, бегал и прыгал, благо, размер комнаты позволял. Один из телохранителей Кори принёс и смонтировал детский спортивный уголок, от которого Рэнди пришёл в восторг. Малыш карабкался по лесенкам, съежал с горки, прыгал на сетке, как на батуте, качался на кольцах, пробовал взбираться по канату. С ним всё было хорошо, единственное, что беспокоило Рабастана — иногда Рэнди начинал разговаривать с родителями так, словно они находились рядом.

— Мама, смати! — кричал он, раскачиваясь на кольцах.

— Папа, воть, — хвалился, собрав пирамидку, распределив предметы в сортере или правильно подобрав мелодию на игрушечном пианино.

Но Басти не знал, что с этим делать и как объяснить мальчику, что родителей больше нет. Он не хотел ни напугать ребёнка, ни разрушить хрупкое детское счастье.

Самому же Рабастану день ото дня становилось всё невыносимее. Он чувствовал себя в клетке, не знал, чем заняться. Когда Рэндальф засыпал, Басти метался по комнате, натыкаясь на углы. Попробовал попросить бумагу и краски, но эльфийка не поняла его и принесла обычную бумагу для письма и детский набр акварелей. Басти не стал объяснять ей разницу, но почувствовал себя ещё хуже.

Поэтому когда в один из дней к ним ввалился Кори и скомандовал собираться, Рабастан почувствовал облегчение, но вместе с тем и тревогу за малыша.

— Куда мы, Кори? — спросил он.

— На новое местожительство, — пояснил тот. — Извини, но в доме отец тебя терпеть не будет. Он и меня-то с трудом терпит. Да и небезопасно это. Дом, конечно, хорошо охранятеся, но проникнуть можно даже в Азкабан.

Он глумливо подмигнул Рабастану. Басти поморщился. Выходки Кори и бесцеремонные манеры кузена его раздражали, но выбирать не приходилось.

Басти уложил вещи и хотел уменьшить багаж, но Кори его остановил.

— Никакой магии, кузен.

Рабастан не стал спорить. Хозяевам виднее. Он взял на руки Рэндальфа, телохранитель подхватил рюкзак и все вместе они направились к выходу.

У подъезда стоял уже знакомый им лимузин. Рэнди, которому очевидно нравилось кататься в машинах, обрадовался. Басти не разделял его восторгов, но ему ничего не оставалось, как сесть рядом. Кори плюхнулся на сидение напротив, телохранитель положил рюкзак рядом с ним и, к удивлению Басти, захлопнул дверь.

— Поехали, — скомандовал Кори. Машина тронулась.

Ехали молча. Рабастан смотрел на проплывающие за окном парижские улочки и с тоской думал, что вряд ли его мечта спокойно ходить по улицам и рисовать — пейзажи, людей, кошек и собак, что угодно, — когда-нибудь осуществится.

— Приготовься, — нарушил тишину Кори, оторвав Рабастана от размышлений.

Лимузин проскочил перекрёсток прямо под носом у огромного грузовика, который у них за спиной перегородил пол-улицы. Тут же возмущённо заревели сигналы автомобилей, оказавшихся в ловушке. Водитель лимузина свернул во двор, ворота которого распахнулись перед машиной, и остановился у непримечательного подъезда.

— Выходим. Быстро.

Кори схватил рюкзак и выскользнул из машины. Ничего не понимающий Рабастан схватил на руки Рэндальфа и последовал за ним.

Войдя в подъезд, Кори прошёл по длинному коридору, спустился в подвал, долго кружил среди нагромождений труб, сломанной мебели и какого-то неопознаваемого хлама, затем они оказались в другом подъезде, где Корвус вызвал лифт, они поднялись на четыре этажа и снова шли по бесконечным коридорам, пересекали ряды комнат, спускались и поднимались на несколько уровней. Уставший Рэндальф начал сопеть и похныкивать. Рабастан с трудом удерживал его на руках.

Наконец Кори толкнул последнюю дверь и они оказались в тихом переулке, где стоял куда более скромный автомобиль неприметного серого цвета с затемнёнными стёклами.

— Прошу, — ухмыльнулся Корвус, распахивая заднюю дверь.

Рабастан отметил, что в этот раз автокресло для малыша было подготовлено заранее.

— Держи, племянник, — дождавшись, пока Басти усадил Рэндальфа и пристегнул ремни, Кори протянул мальчику игрушечный руль со множеством кнопок, рычагов, переключателей и даже зеркальцем, как на настоящей машине.

Рэнди ухнул от восторга и вцепился в игрушку, тут же принявшись нажимать кнопки и крутить рычаги, от чего на руле, к его восторгу, вспыхивали и гасли разноцветные огоньки.

Корвус повернул ключ (Рэндальф тут же скопировал его движение) и машина помчалась вперёд. Когда они покинули город и выехали на пустой участок трассы, Рабастан ожидал перемещения через портал, вроде того, что совершил лимузин в Дьеппе, но Кори продолжал крутить руль.

— Никакой магии, — напомнил он, заметив в зеркале удивлённый взгляд Рабастана. — Привыкай, кузен.

Кори явно нравилось вождение. Он разогнался до немыслимой скорости, ладони расслабленно лежали на руле, с лица исчезло всегдашнее глумливо-насмешливое выражение. Рабастан, помнивший, как острожно водила машину Джоан, и до сих пор побаивавшийся магловской техники, боялся его отвлечь — картины жутких катастроф, разбитых, пылающих остовов автомобилей и неподвижных окровавленных тел рядом с ними врезались Басти в память ещё во время пребывания в Дорчестере, когда Родольфус взял в привычку ежедневно смотреть магловские новости.

Рэнди, которому были чужды страхи крёстного, упоённо возился с новой игрушкой.

На панели перед Корвусом мигнул огонёк. Рабастан не обратил на это внимания, зато Рэндальф оживился и радостно залепетал. Кори усмехнулся и прибавил скорости. Огонёк полыхнул сильнее.

— Ладно, — Корвус поморщился и немного снизил ход.

— Кори, ты б так не разгонялся, всё-таки ребёнок в машине, — попросил Рабастан.

— Да понял уже, понял, — буркнул тот.

— Мама, папа, я тоже буууу, — изо всех сил крутил руль Рэндальф, радостно изображая то сигнал, то визг тормозящих шин.

— Хорошо, что я звук отключил, оглохли б здесь, — хмыкнул Кори и искоса взглянул на Рабастана, напрягшегося, когда малыш упомянул родителей. — Может, сказать ему?

Послышался сухой треск и обивка кресла на пассажирском сидении рядом с Кори слегка задымилась.

— Нет так нет, — пожал плечами мужчина. — Зачем такие эффекты.

— Кори, ты о чём? — не понял Рабастан.

— О жизни нашей грешной, — туманно ответил Корвус.

Вскоре Рэндальф, утомлённый дорогой и новыми впечатлениями, начал зевать. Рабастан дал ему печенье и сок, после чего мальчик заснул прямо в кресле.

Корвус на ходу вытащил пакет с сэндвичами и термос с кофе и разделил еду с Басти.

День клонился к вечеру, когда дорожный указатель уведомил, что впереди их ждёт Арль-сюр-Ля-Мер.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался Кори. — Ничего необычного?

— Да нет, — пожал плечами Рабастан. — Устал только. Хотя ты, наверное, устал больше.

— Я за рулём отдыхаю, — мотнул головой Корвус. — От всего. И от всех. А как мальчик?

Проснувшийся Рэндальф был явно не в восторге от того, что по-прежнему сидел в креслице, но вёл себя тихо, старательно размазывая по сидению кусок шоколадного печенья и, судя по всему, был в полном порядке.

— Это хорошо, — непонятно усмехнулся Кори и объявил, — Приехали.

Арль-Сюр-Ля-Мер оказался небольшим городком, лежавшим в стороне от основных туристических маршрутов, и потому тихим, немноголюдным и спокойным.

Корвус проехал городок насквозь и остановился у добротного двухэтажного шале, за которым начинались скалы и проглядывало море.

— Здесь, кузен, будет ваш новый дом.

Внутри оказалось необыкновенно уютно. На первом этаже разместились гостиная с массивным камином и дорогой тяжёлой мебелью, где был оборудован уголок и для Рэндальфа с игрушками, детскими книжками и качелями, и столовая с примыкающей к ней кухней. Из кухни можно было спуститься в подвал, куда и направились мужчины, оставив Рэнди исследовать новую обитель.

— А это на крайний случай, который, надеюсь, никогда не наступит, — Корвус продемонстрировал неприметный рычаг, при нажатии на который полка с припасами отъезжала в сторону, открывая узкий туннель, выбитый в скальной породе, на которой стоял дом. — Выход в подвале дома недалеко от центра, ключи там же. В доме найдёшь деньги, документы, телефон. Можно вызвать такси, сесть на автобус, спуститься в гавань и арендовать лодку… Телефоном пользоваться сейчас научу.

— Я умею, — сообщил Рабастан. — У нас даже факс был.

Кори пристально взглянул на него.

— Не перестаёшь меня удивлять, кузен. Откуда такие познания? Я слышал, что вы маглов на дух не переносите, вас к простецам подпускать нельзя, сразу заавадите, а ты демонстрируешь удивительную осведомлённость.

— Мы планировали побег и думали спрятаться среди маглов, там нас вряд ли стали бы искать, а если бы и стали, то меньше было бы шансов найти.

— Логика есть, — кивнул Корвус. — Но чтобы спрятаться среди маглов, надо больше, чем умение пользоваться телефоном. Не боялись себя выдать? Слухи о странных людях распространяются быстро.

— Мы уже прятались, — возразил Басти. — И никто ничего не заподозрил, хотя на тот момент мы очень мало знали о маглах. Но Лорд приказал, и мы… нам даже понравилось, — тихо признался он.

— Это хорошо, кузен, потому что сейчас ты воплотишь в жизнь ваши семейные планы. Здесь нет волшебников, в Арль-Сюр-Ля-Мер живут только маглы. Более того, волшебники, если их каким-то ветром занесёт, почувствуют себя очень неуютно и поспешат убраться. Аналог антимагловских чар, — пояснил Кори. — Исключение только для тех, в ком течёт кровь Лестрейнждей. Действует, к счастью, на обе ветви.

— Так это не для нас с Рэнди? — сообразил Рабастан. — А для кого? Кто здесь раньше жил?

— Моя сестра, — изменившимся голосом ответил Корвус. — Она сквиб.

Рабастан растерянно моргнул, не зная, что сказать.

— Да, представь себе, у моего заносчивого, надменного отца родилась дочь-сквиб, — ухмыльнулся Кори. — Сначала отец отказывался верить и всё ждал первых выбросов, но к её семи годам — мне тогда исполнилось пять, — был вынужден признать очевидное. Тогда он объявил всем, что Сесиль умерла, а её отправил жить в этот городок, предварительно наложив очень сильные антимагические чары, чтобы никто случайно её не узнал. Слухи ходили, конечно, но до правды так никому и не удалось докопаться. Я очень скучал по сестре, так что меня иногда сюда привозили телохранители отца. А поскольку сестра с семи лет воспитывалась как магла, то и я много от неё узнал, а потом и сам заинтересовался. Кое-что и мне понравилось, например, водить машину. С метлой я не дружу — боюсь высоты, а машина в самый раз.

— И как лорд Корвус относится к этому? — не смог сдержать удивления Рабастан.

— Ему плевать. Он давно разочаровался во мне.

— Но почему?!

Кори пожал плечами.

— Отец хочет, чтобы я был таким, как он, но сам же не даёт мне даже помыслить об этом. Когда-то меня это ранило, но теперь уже всё равно.

Рабастан вспомнил, как ему самому многие годы казалось, что отец разочарован в нём и с трудом смиряется с его существованием, но утешать Корвуса не рискнул, чувствуя, что здесь совсем другая история и кузен, скорее всего, не ошибается.

— А где сейчас твоя сестра? — вместо этого спросил он.

— А ты как думаешь? — недобро сощурился Корвус.

— Э-э-э… — растеряно протянул Басти.

— Вышла замуж, — насмешливо взглянул на него Кори. — Может, отец и избавился бы от неё, но не рискнул проливать собственную кровь. Магия не простит, особенно наша родовая магию. Ну да ты и сам знаешь.

Рабастан вспомнил, как Родольфус хотел своими руками убить Беллу и Рэнди, чтобы не позволить Волдеморту мучить их. Брат был готов на всё ради них, даже на гибель собственной души.

— Она замужем за маглом? — поинтересовался он.

— Разумеется. Все контакты с волшебниками для неё были закрыты.

— Ты продолжаешь общаться с ней и её мужем? У тебя, наверное, уже племянники подрастают?

— Нет. Отец изменил ей память. Она ничего не помнит о нас, не узнаёт меня.

Рабастан растерялся.

— Это… это чудовищно, — пробормотал он. — Мне жаль, Кори.

— Идём на второй этаж, — перебил его Корвус.

На втором этаже располагалась спальня, к которой примыкала детская для Рэндальфа, две гостевые комнаты, ванна и кабинет. Всё было тщательно продумано, в детской такие же игрушки, спортивный уголок и качели, как в доме Корвуса-старшего, в ванной — бритвенные принадлежности, на кухне в холодильнике — приличный запас детского питания. Вряд ли всё это было здесь при сестре Кори, подумал Рабастан.

— Это ты всё здесь обустроил для нас? — спросил он напрямик, догадываясь, почему кузен не появлялся дома последние недели.

Кори улыбнулся.

— Мы же всё-таки не чужие.

И поднял руку, останавливая поток благодарностей.

— Я переночую здесь, если ты не возражаешь, а утром поеду обратно. Спокойной ночи.

Кори скрылся в гостевой спальне. Рабастан понимал, что в душе кузена разбередилось слишком многое и ему нужно побыть одному.

Сам он ещё побродил по дому, вспоминая, как работают те или иные приборы (к каждому была приложена инструкция — Кори и здесь постарался), накормил, вымыл и уложил уставшего Рэнди и улёгся сам.

Утром Корвус ещё раз убедился, что кузен обладает достаточным количеством знаний, чтобы жить среди маглов, не привлекая внимания, удовлетворённо кивнул и неожиданно затребовал палочку.

— Зачем? — ощетинился Басти. — А если мне придётся защищать жизнь Рэндальфа?

— Затем, что здесь она всё равно толком не сработает, зато выдашь себя окончательно, и если это случится, отец не будет тебя защищать. Он не любит дураков.

Рабастан недовольно отдал палочку. Дрожавший на стене огонёк мигнул, словно одобряя его решение.

— Вот твои документы. Будешь зваться Бастиан Легран. Так и представляйся. Народ здесь не особо любопытный, каждый занят своими делами, так что докучать не будут. Рэндальф — твой сын. Что с его матерью — придумай сам. Из Арля не выезжай. Всё, что нужно, заказывай на дом. Кредитку найдёшь в конверте с документами, там же правила пользования. Отец предоставляет тебе неограниченный кредит, пока ты лишён доступа к сейфу Гринготтса. Туда не лезь, — предвосхитил Кори возражения Рабастана. — Это раньше гоблины не вмешивались в человеческие дела, а сейчас за них крепко взялись. Волдеморт продемонстрировал, что банк прекрасно может работать и без гоблинов. Новой власти есть, что предъявить коротышкам, а сами они злы на Лорда и его людей, так что охотно сведут счёты, если ты по глупости предоставишь им такую возможность. Если что-то изменится — папа тебе счёт выставит, учтёт всё до последнего сикля, можешь не сомневаться. А это мой номер, — Корвус протянул листок бумаги с записанной на нём строчкой цифр. — Если будет что-то подозрительное — звони. Вернее, сначала беги через подземный ход, а оттуда звони. Вырвусь сам или пришлю кого-то из своих людей.

— Но ведь маги здесь…

— Амулеты на что? Кузен, не в обиду будь сказано, туговато ты соображаешь, — поддел Кори.

Рабастан хмуро взглянул на него, но ничего не сказал.

— Ладно, не дуйся. — Корвус хлопнул его по плечу и помахар рукой Рэндальфу, снова возившемуся с игрушечным рулём. — Пока, племянник!

— Пока, Кои! — малыш помахал в ответ, а потом Рабастана оглушил дикий рёв, от которого он подскочил на месте и завертел головой, силясь найти источник звука. Таковым оказался подарок Корвуса. Рэнди снова нажал кнопку, и рёв повторился.

— Прости, кузен, но, кажется, племяннику нравится. Придётся потерпеть, — ехидно хмыкнул Кори, захлопнул дверцу Рено и сорвался с места.

Потянулись тихие, однообразные дни. Справляться с хозяйством без эльфов было сложно. Два раза в неделю приходила домработница — суровая, молчаливая мадам Мартен. Она убирала, закупала продукты, готовила еду на несколько дней, следила за домом, но всё равно домашней работы, о которой Рабастан даже не подозревал, было слишком много.

В свободное время он гулял с Рэндальфом на берегу моря. Ходить с ним на детские площадки Басти не рисковал, опасаясь всплесков спонтанной магии. Впрочем, Рэндальф не страдал от отсутствия ровесников. Он возился с игрушками, смирившись с тем, что они раз и навсегда перестали разговаривать, обожал машинки, часами плескался в надувном бассейне, лепил из пластилина, рассыпал крупы, прячась потом от строгой мадам Мартен, пускал мыльные пузыри, распевал песенки с героями мультфильмов, — в общем, рос здоровым, смышлёным, активным ребёнком. К беспокойству Рабастана, он по-прежнему разговаривал с родителями как если бы они были рядом с ним. А ещё очень любил играть с невесть откуда возникавшими огоньками, природу которых Рабастан так и не понял.

Он уделял Рэндальфу очень много времени, и всё же чувствовал себя одиноким. Часто по вечерам, когда малыш уже спал, наваливалась глухая тоска и осознание, что отныне он один на всём белом свете.

Иногда Рабастан крутил в пальцах телефон Мадлен, но позвонить не решался. Что он ей скажет? Между ними пропасть, которую ему не преодолеть.

Пытаясь спастись от тоски, Рабастан стал рисовать.Заказал по каталогам холсты, краски, карандаши, акварельную бумагу и, уложив крестника, выплёскивал на бумагу или холст всё, что творилось в душе.

…В тот день Рэндальф с утра был непривычно вялым и капризным, не хотел есть, разбрасывал игрушки, хныкал по поводу и без повода. К вечеру Рабастан совсем измучился и впал в отчаяние. Не менее измучившийся Рэндальф быстро заснул, Басти склонился над рисунком, но не прошло и часа, как из детской послышался отчаянный плач. Рабастан поспешил к крестнику.

— Рэнди, что случилось? Почему ты плачешь?

Малыш поднял к нему раскрасневшееся, опухшее от слёз личико и испустил горестный вопль. Рабастан взял его на руки и с ужасом почувствовал, что Рэндальф весь горит.

— Рэнди, возьми, попей!

Но малыш, продолжая плакать, отвернулся от бутылочки. Отвернулся он и от метавшихся по стене огоньков, обычно успокаивавших его.

Рабастан, держа рыдающего ребёнка, бросился к телефону. Он давно изучил оставленный Кори справочник, так что без труда нашёл номер детского отделения и позвонил в больницу. Там у него осведомились, нет ли у ребёнка судорог и не терял ли он сознание и, услышав отрицательный ответ, предложили прийти на приём в понедельник.

— Но сегодня только пятница, — возмутился Рабастан, однако на том конце уже положили трубку.

Рэндальф начинал синеть от крика. Басти хотел позвонить мадам Мартен, но вспомнил, что она взяла двухнедельный отпуск и уехала к детям на Корсику.

Он ещё секунду поколебался, но очередной вопль малыша подстегнул его, и Рабастан схватил трубку.

— Алло, кто это? — отозвался после пятого или шестого гудка сонный голос.

— Мадлен, простите. Это Бастиа… Басти. Мы с вами вместе плыли из Ньюхэйвена в Дьепп…

Окончание фразы потонуло в крике.

— Рэнди, пожалуйста…

— Что случилось, Себастьян? Почему он так кричит? — сонливость как по мановению руки исчезла из голоса девушки.

— Я не знаю. Он весь день капризничал, а ночью стал кричать… Он весь горит, я не знаю, что делать. Врач сказал прийти в понедельник, но я не представляю… Мадлен, я боюсь…

— Где вы, Себастьян?

Кори предупреждал, чтобы Рабастан никому не открывал своего местонахождения, но мужчина не колебался ни секунды.

— В Арль-Сюр-ля-Мер. Это…

— Я знаю. Я тут недалеко, в Понт-Авене. Я скоро приеду.

Он продиктовал адрес, и в трубке раздались гудки. Через полчаса, показавшихся Рабастану вечностью, у дома притормозило такси.

— Что с тобой такое, маленький? А ну-ка, покажи…

Мадлен взглянула в ротик Рэнди и покачала головой.

— Я так и думала.

Девушка протянула малышу что-то, похожее на полупрозрачную игрушку. Рэндальф замотал головой и отвернулся.

— Попробуй, — принялась уговаривать Мадлен. — Смотри, какая она красивая и холодная, давай же!

Во время очередного вопля она изловчилась осторожно положить кольцо на распухшие дёсенки.Мальчик мгновенно смолк, ухватился обеими руками и яростно заелозил челюстями.

Рабастан обессиленно рухнул в кресло.

— У него зубки режутся. Неужели раньше такого не было? — улыбнулась Мадлен, присаживаясь рядом.

— Н-нет, кажется, — неуверенно произнёс Басти.

Таких истерик точно не было, но что он знал о подобных вещах? Рэндальфом занималась Флинки, она, наверняка разбиралась в этих тонкостях и знала что делать, поэтому просто не допускала такого состояния у малыша. А он…

Рабастан обхватил руками виски, потом лихорадочно вскинул голову.

— Не уходите, прошу вас. Иначе я сойду с ума. Ещё одна такая ночь, и я точно её не переживу. Останьтесь здесь, пожалуйста. Я… я предлагаю вам работу. Присматривать за Рэнди. За любые деньги. Меня вам нечего опасаться, не сомневайтесь. Если хотите, я куплю вам дом по соседству, только останьтесь здесь, — бессвязно забормотал он.

Мадлен попятилась. Предложение Рабастана застало её врасплох.

— Маен, не иди, — подал голос успокоившийся Рэндальф. — Зиви тут, с нами.

Девушка растерянно обвела глазами гостиную, и её взгляд остановился на незаконченной акварели.

— Это ваша работа? — спросила она с восхищением.

— Что? Да, — кивнул Рабастан. — Мадлен, прошу вас, примите моё предложение. Я так боюсь не справиться…

Увы, Мадлен не удалось поступить в Школу изящных искусств, о которой она так мечтала. Экзаменаторы сдержанно похвалили её работы, сообщили, что потенциал у неё, несомненно, имеется, однако её нынешний уровень не позволяет им зачислить девушку в школу.

Оставаться в Париже, где всё напоминало о несостоявшейся мечте, у Мадлен не было сил, да и денег, чтобы жить там, у неё было недостаточно, поэтому она уехала в Понт-Авен, где творили так любимые ею импрессионисты Поль Гоген, Эмиль Бернар, Поль Серезье, и устроилась продавщицей в магазин при Музее Понт-Авена, где продавали репродукции картин, альбомы и книги о художниках.

Звонок Себастьяна стал для неё полной неожиданностью. С трудом разобрав его слова через оглушительный детский плач, Мадлен сразу заподозрила, что у ребёнка режутся зубки. Будь Себастьян где-то далеко она подсказала бы ему, как дотянуть до утра, но когда выяснилось, что он всего в полусотне километров, девушка, не колеблясь, приехала сама, однако она даже не представляла себе, что Себастьян предложит ей остаться.

В его предложении не было никаких намёков или заигрываний, она это видела, но двусмысленность положения останавливала девушку, однако когда она увидела рисунок, сердце её, и так тянувшееся к Себастьяну, не выдержало.

— Хорошо, я согласна, — всё ещё неуверенно произнесла она, — но я не знаю… Дом точно не надо покупать, куда он мне. И мне надо забрать вещи.

Рабастан светло, с облегчением улыбнулся.

— Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату.

* * *

Такси, на котором Мадлен примчалась в Арль-сюр-ля-Мер, подъезжало к Понт-Авену. У въезда в город фары осветили серый Рено, возле которого возился рослый широкоплечий мужчина. Увидев приближающуюся машину, тот с надеждой вскинул руку. Таксист остановился. Дорога — она как море. Сегодня поможешь ты, завтра помогут тебе, считал он.

— Что у вас, месье?

— Да вот, то ли свечи, то ли карбюратор, — пожал тот плечами.

Мужчина склонился над открытым капотом.

— Обливиэйт, — тихо произнёс незнакомец, делая взмах рукой, в которй было зажато что-то, похожее на спицу.

Таксист удивлённо сморгнул.

— Э-э-э…

— Спасибо за помощь, вы меня очень выручили, просто спасли, — дружелюбно улыбнулся хозяин Рено, но глаза его при этом оставались холодными. — Говорите, ездили в Неве? И как дорога?

— Отличная, недавно отремонтировали, — машинально отозвался таксист. Он ездил в Неве? Странно, ему казалось… Но память уже услужливо подсовывала детали поездки с пожилой семейной парой, возвращающейся с открытия выставки в Музее Понт-Авен.

Его собеседник сел в машину и повернул ключ зажигания. Мотор послушно заурчал.

— Удачно добраться, месье. И обязательно пройдите техосмотр, — напутствовал его таксист.

Незнакомец согласно кивнул, махнул рукой на прощание и растворился в темноте. Таксист тоже поспешил домой, радуясь удачному дню.

* * *

Утром Мадлен написала письмо администратору магазина, где сообщила о своём уходе, потом позвонила хозяйке, у которой остановилась. Старушка искренне сокрушалась, успев привязаться к скромной приятной девушке, но понимала, что если та среди ночи сорвалась на зов, значит, к этому человеку её тянет, и тут уж ничего не поделаешь. Мадлен успела рассказать ей о мужчине, с которым познакомилась на пароме, и по сожалению, сквозившему в её голосе, по тому, как блестели глаза, когда она расписывала достоинства Себастьяна, пожилая женщина обо всём догадалась. В том, что случайный знакомый не звонил, не было ничего удивительного, знакомство было слишком кратковременным, да и забот у него, потерявшего брата и невестку и оказавшегося с малышом на руках, явно хватало. Но когда он снова возник в жизни Мадлен, старушка увидела в этом знак судьбы и была от души рада за девушку. Хоть Мадлен и уверила её, что она просто будет вести хозяйство, присматривать за малышом и с помощью Себастьяна готовиться к экзаменам, мадам Клуэ прожила достаточно долгую жизнь, чтобы понимать, к чему это скорее всего приведёт.

Договорились, что старушка соберёт вещи Мадлен и передаст их таксисту, которого девушка закажет из Арля, чтобы самой не тратить время на поездки. На самом деле Мадлен боялась, что ей не хватит решимости вернуться. Рабастан боялся того же самого, поэтому тут же ухватился за такой вариант.

В назначенное время в дверь мадам Клуэ позвонили. На пороге стоял невысокий коренастый крепыш с тёмными волосами, собранными в хвост.

— Роже! — обрадовалась женщина. — Как я рада, что именно ты получил этот заказ! Держи. Смотри, вези аккуратно, а потом расскажешь мне, как там устроилась наша милая девочка и что собой представляет этот Себастьян, которым она мне все уши прожужжала.

Рожэ с улыбкой кивнул.

— А что это ты как в рот воды набрал? — не унималась старушка. — Совсем на тебя не похоже.

— Решил внести разнообразие, — хмыкнул крепыш.

Мадам Клуэ улыбнулась в ответ. Роже подхватил один чемодан, отнёс его в машину, повернулся к хозяйке и взмахнул рукой, произнеся что-то непонятное.

Женщина ощутила лёгкое головокружение, которое, впрочем, тут же прошло.

— Вы в порядке? — забеспокоился таксист. — Может, вам стоит прилечь?

— Да, милый, так и сделаю. Всё-таки годы берут своё. А ты будь осторожнее, вчера на подъезде к Рену была ужасная авария.

«Рен?» — мелькнуло в голове у старушки. Но Мадлен же говорила о… Именно о Рене она и говорила, милая девочка нашла там работу получше. Мадам Клуэ порадовалась за постоялицу, попрощалась с Роже и прилегла вздремнуть. Такси же покатило прочь из города.

— Кои! — радостно закричал игравший во дворе Рэндальф, когда такси притормозило у калитки. Водитель, плотный крепыш, с удивлением взглянул на мальчика и перевёл вопросительный взгляд на Рабастана. Тот был удивлён не меньше — этот мужчина ничем не напоминал Корвуса-младшего.

— Ты что, Рэнди, обознался или так соскучился за дядей Кори? — перспросил он.

— Кои, — уверенно повторил малыш.

— Этот Кори водит машину? — спросила Мадлен.

Басти кивнул.

— Слова «шофёр» Рэндальф ещё не знает, поэтому всех, кто за рулём, называет именем человека, которого видел за этим занятием, — улыбнулась девушка. — У детей это часто бывает.

Водитель хохотнул, потрепал Рэндальфа по волосам, поблагодарил за более чем щедрые чаевые, глотнул из термоса, стоявшего на приборной панели, попрощался и уехал.

— Пока, Кои, — помахал ему вслед мальчик.

Такси успело преодолеть большую часть пути до Понт-Авена, когда с водителем прямо за рулём стали происходить странные метаморфозы. Его тело вытянулось, волосы стали короче и из угольно-чёрных превратились светло-каштановые, цвет глаз изменился с карих на серые, смотревшие с презрительно-глумливым выражением.

Корвус подмигнул себе в зеркало.

— Вот так племянник чуть не спалил. Хорошо, что кузен всё-таки слегка туповат, а магла просто ничего не поняла. Если отец узнает… Но мы постараемся, чтобы он не узнал.

Такси подъехало к небольшому гаражу.

Внутри на стуле сидел человек — тот самый крепыш Роже, — и бессмысленным взглядом смотрел в одну точку перед собой.

— Садись в машину на водительское место, — негромко произнёс Корвус.

Таксист молча подчинился. Кори направился за ним, на секунду задержавшись на пороге, чтобы снять Протего Хоррибилис, затем сел на заднее сидение, привычно поправил маглу память (теперь тот был уверен, что отвёз вещи девушки в Рен) и снял Империус.

Роже вздрогнул, словно приходя в себя после глубоко сна.

— Извините, пришлось задержаться. Простой оплачу по двойному тарифу, как договаривались, — обаятельно улыбнулся Корвус. — Теперь в Сен-Мало, и я вас отпускаю.

Водитель кивнул. На девчонке много не заработал, зато повезло подхватить в Рене денежного типа. Наверняка приехал к любовнице, судя по шикарному букету и объёмному пакету, из которого выглядывало горлышко сразу нескольких бутылок шампанского. Впрочем, не его это дело. Следя за дорогой, Роже погрузился в подсчёты, прикидывая, куда лучше потратить неожиданный куш.

* * *

Два года спустя

Рабастан задумчиво крутил в руках инкрустированное россыпью бриллиантов обручальное кольцо. Он купил это кольцо неделю назад, но никак не решался преподнести. Они с Мадлен давно были близки, это произошло просто и естественно. Девушка преобразила их жизнь, привнеся в неё уют, тепло, заботу и нежность. Рэндальф её обожал, она тоже была очень привязана к мальчику. Но…

— Прекрасный выбор, кузен, — раздалось за спиной. Басти резко повернулся. В кресле у камина, уютно вытянув ноги, расположился Корвус. — Оно явно стоит денег, которые ты за него выложил.

— Какого чёрта, Кори! — вспылил Рабастан. — Меня учили, что неприлично трансгрессировать или перемещаться порталом прямо в чужой дом, а тебя разве нет?

Гость хмыкнул, явно забавляясь гневом Рабастана.

— Ты… ты следишь за мной? — дошёл до мужчины смысл последних слов Корвуса. -Вы с отцом настолько мне не доверяете? Я благодарен вам за приём и за предоставление этого… укрытия, но мне не хотелось бы…

— Мне тоже не хотелось бы, дорогой кузен, — бесцеремонно оборвал его Кори, — чтобы в один не самый прекрасный день оказалось, что твои соотечественники, которые оказались настолько злопамятны, что до сих пор тебя ищут, в конце концов нашли бы тебя в моём доме, а мне не хватило бы времени вмешаться. Да, за тобой присматривают и, поверь, это вынужденная мера. В спальне следилок нет, могу тебя уверить. Слово Лестрейнджа.

Рабастан пристыжённо опустил глаза.

— Извини, Кори.

— Насколько я понимаю, — Корвус подобрал ноги, уселся прямо и серьёзно взглянул на Рабастана, — ты намерен сделать этой магле предложение.

— Да, намерен, — Басти тут же упрямо вскинул голову. — У тебя есть возражения?

— Мерлина ради, кузен, — отмахнулся тот. — Я о другом. Что ты намерен ей рассказать?

Рабастан шумно выдохнул и односложно ответил:

— Всё.

Корвус покачал головой.

— Что-то подобное я и предполагал. Ты понимаешь, что её реакция может быть… скажем так, не самой восторженной.

— Да, — так же односложно отрубил Рабастан.

— И что в случае, если магла не примет твоё предложение, ей придётся стереть память и она исчезнет из вашей жизни.

Басти прикусил губу. Кузен озвучил его самые потаённые страхи.

— Увы, полумерами здесь не обойдёшься, — развёл руками Корвус. — Поэтому хорошо подумай. Ваша жизнь наладилась, всё тихо-спокойно, ты доволен, мальчик доволен, магла довольна и на большее не претендует. Ты можешь мгновенно всё разрушить, возжелав большего.

— Я уже подумал, — твёрдо сказал Рабастан. — Я не могу и дальше её обманывать полуправдой-полуложью. Я унижаю и её, и себя. Если она откажется от меня, узнав, кто я на самом деле… Это будет честно.

— Хорошо, кузен, — Кори порывисто встал. — Достойный выбор, хотя и не самый разумный. Желаю удачи.

Он прикоснулся к стоявшим на каминной полке часам, которых, отметил про себя Рабастан, тут раньше не было, и исчез, оставив Басти терзаться сомнениями в правильности своего решения.

Мужчина подошёл к стене, где висел небольшой карандашный портрет.

— Может, Кори прав и зря я всё то затеял? Я не могу её потерять. Но и продолжать недомолвки, лгать тоже больше не могу. И Рэндальф… Если она не захочет иметь со мной дело, узнав кто я и что натворил, я пойму, но Рэндальф… Он уже потерял вас, я не могу лишить его ещё и Мадлен, он привык к ней, он её любит. И я люблю…

То ли ветер пошевелил листву за окном, то ли по небу пробежало облако, но ему показалось, что брат ободряюще улыбнулся и кивнул. Хотя умом Рабастан понимал, что это не более, чем игра света и тени, но на душе у него полегчало.

Хлопнула дверь.

— Басти, мы дома! — прокричала Мадлен, а по лестнице затопотал Рэндальф.

Рабастан быстро сунул кольцо в карман.

— Доктор подтвердил, что с Рэнди всё в порядке, он не то что сответствует нормам, но даже слегка опережает их, так что твои страхи абсолютно беспочвенны, — улыбнулась девушка, приближаясь к нему.

— А как же рассказы о маме с папой, о том, как они с ним играют, читают книжки и прочее?

— Доктор говорит, что у него слишком живое воображение и, хоть мы и делаем всё возможное, полностью заменить Рэндальфу родителей мы не можем, поэтому он сам старается заполнить пустоту.

Басти вздохнул.

— Ты сделал невозможное, — обняла его Мадлен. — Где бы сейчас ни были твой брат и невестка, я уверена, они тебе благодарны за Рэнди.

— Мы пойдём на пикник? — ворвался в комнату Рэндальф, не подозревающий, сколько переживаний доставляет крёстному. — Ты обещал!

— Пойдём, — улыбнулся Рабастан. — Пока вас не было, я всё приготовил. Поможешь Мадлен нести корзинку с бутербродами? А я возьму этюдник.

Рэнди радостно кивнул, и спустя несколько минут они вышли из дома, направляясь к небольшому плато среди прибрежных скал.

Мадлен расстелила скатерть, Рабастан установил этюдник и сделал первые мазки кистью, но работа не шла, ему было трудно сосредоточиться, мысли вертелись вокруг предстоящего разговора и его возможных последствий.

Уловив его настроение, Мадлен взглянула на него с ободряющей улыбкой, но улыбка тут же сменилась испуганным выражением. Рэндальф, увлёкшийся охотой за бабочками, мчался к самому краю обрыва.

— Рэнди, назад! Сейчас же! — крикнул Рабастан.

Рэндальф был послушным, покладистым мальчиком, и мгновенно повиновался, в точности исполнив приказ дяди. Если бы Рабастан попросил его остановиться, то максимум, что могло бы случиться — малыш по инерции шмякнулся бы на пятую точку. Но Басти крикнул «назад», Рэндальф, не снижая скорости, развернулся, подошвы его ботинок заскользили по мокрой траве, мальчик потерял равновесие, покатился по пологому склону, проскользнул под оградой, рассчитанной на взрослого человека, и рухнул вниз, туда, где ревела вода, разбиваясь об острые камни прибрежных скал.

Мадлен вскрикнула, прижимая ладони к лицу. Рабастан метнулся к обрыву, в душе понимая, что опоздал.

— Только не это, Рэнди, малыш, только не это…

…Улыбающийся Рэндальф возник над краем пропасти, поднялся вверх, перелетел через ограду и спланировал прямо в руки крёстному. Рабастан крепко прижал его к груди и, ещё не веря, что всё обошлось, не в силах произнести ни слова, перевёл дыхание.

А потом повернулся и встретился взглядом с полными ужаса глазами Мадлен.

— Ты видел то же, что и я? — напряжённо, с истерическими нотками в голосе спросила девушка.

— Всё обошлось, Мадлен, к счастью, я успел, — неубедительно пробормотал Басти.

— ТЫ. ВИДЕЛ. ТО.ЖЕ. ЧТО. И. Я?!!! — Мадлен была на грани срыва.

Рабастан опустил мальчика на траву.

— Поиграй пока, нам надо поговорить. Только не подходи к обрыву.

Рэнди кивнул, лучезарно улыбнулся Мадлен, схватил бутерброд и уселся в отдалении строить домик из груды камней.

Рабастан убедился, что мальчик в безопасности, и присел рядом с девушкой.

— Я давно хотел тебе рассказать, но боялся, что ты не поверишь, подумаешь, что я сумасшедший, — осторожно начал он. — Понимаешь, мы с Рэнди немного не такие, как ты… Мы — волшебники, у нас есть магия, мы можем творить заклинания…

Прервавшись, он опасливо взглянул на Мадлен. Та недоверчиво смотрела на него.

— То, что сейчас сделал Рэндальф — выброс стихийной магии, он ещё слишком маленький, чтобы колдовать сознательно, но такие выбросы случаются у малышей-магов, когда им угрожает опасность. Он не монстр, Мадлен, он обычный ребёнок с необычными способностями, которые пока ещё сам не осознал.

— А ты? — спросила девушка. — Почему ты не использовал… магию, когда он упал, если ты волшебник?

— Это долгая история, — вздохнул Басти. — Но, наверное, пришло время.

Рабастан рассказал всё. О Магической Британии, о Волдеморте, о Первой Магической войне и своём участии в ней, о заключении в Азкабан, побеге, попытках вырваться из-под власти Лорда, битве за Хогвартс, гибели родителей Рэндальфа, бегстве из Британии, встрече с родственниками и поселении в Арль-сюр-ля- Мер.

Мадлен ни разу его не перебила, и лишь когда он закончил, спросила:

— Значит, я, по-вашему, магла и, в соответствии с представлениями чистокровных волшебников, вообще не заслуживаю того, чтобы жить?

Рабастан в отчаянии провёл ладонью по лицу.

— Нас учили этому с детства, мы верили. Мы и маглов-то в глаза не видели. Я был идиотом. Все мы были идиотами, поломали и свои, и чужие жизни. Мадлен… — Его голос прервался от волнения, — ты… ты больше не захочешь оставаться рядом со мной?

— Басти… Или ты не Басти?

— Басти. Но не Себастьян и не Бастиан. Рабастан. Рабастан Лестрейндж.

Назвав Мадлен своё настоящее имя, Рабастан почувствовал огромное облегчение. Как бы ни сложилось дальше, лжи между ними не осталось.

— Что будет, если я захочу уйти? Ты позволишь мне? Или, ради сохранения вашего как его там — Статута Секретности, ты…

— Я бы просто предоставил тебе поступить по своей воле. Но решать буду не я, — вздохнул Рабастан. — Меня об этом уже предупредили.

— Ты советовался на этот счёт? — сузила глаза девушка.

— Нет, мой кузен сам догадался, он неплохо меня знает.

— Догадался о чём? Как он мог догадаться, что Рэндальф сорвётся с обрыва?

— Не об этом. Это произошло случайно и только ускорило события. Он наблюдает за мной, говорит, что ради моего же блага, возможно, так оно и есть… и он узнал, что я купил…

Рабастан протянул Мадлен изящную коробочку. Та машинально взяла её и раскрыла. Солнечный луч отразился в россыпи бриллиантов чистейшей воды и они заискрились, словно капли росы.

Девушка смотрела на кольцо, но брать его не спешила.

— И что же решил твой кузен?

Она несколько раз видела Корвуса, и он ей не нравился. Ни глумливая ухмылка, ни всегда холодные, словно подёрнутые льдом глаза.

— Он изменит твою память, ты больше никогда не вспомнишь ни меня, ни Рэндальфа.

— Мило, — в голосе Мадлен прорезалась несвойственная ей жёсткость. — А ведь мог бы убить.

— Я бы ему не позволил, — тихо возразил Рабастан.

— Как? У тебя же нет палочки и ты не можешь колдовать.

— Нашёл бы способ. Но не позволил бы.

— Как много ты хотел мне рассказать? — после небольшой паузы, заполненной тягостным молчанием, спросила Мадлен.

— Всё. Меня давно тяготили эти недомолвки, но я боялся. Боялся, что ты, узнав обо мне правду, больше не захочешь меня знать. Боялся тебя потерять. Что Корвус следит за мной и уже принял решение на этот счёт, я сам не знал. Поверь мне!

— Верю, — кивнула Мадлен.

— Конечно, мне давно следовало это сделать. Брат бы ни секунды не колебался, но я не он.

Рабастан снова умолк. В наступившей тишине Мадлен вытащила кольцо из гнезда и надела на палец.

— Я тоже не хочу вас потерять.

В ответ Басти крепко обнял девушку.

— Я никогда, никогда с тобой не расстанусь!

…Недалеко от места, где Рэндальф играл в густой траве, воздух сгустился и подрагивал, словно обтекая невидимое твёрдое тело. Когда Мадлен надела кольцо, дрожание усилилось, словно налетел лёгкий порыв ветра. Привлечённый этим движением, Рэнди поднял голову, всмотрелся, радостно распахнул глаза и хотел было кинуться навстречу, но очередное движение как если бы кто-то невидимый приложил палец к губам, остановило его. Мальчик кивнул и вернулся к попыткам загнать гусеницу в выстроенный им домик из веточек, камешков и ракушек.

— Рэнди, нам пора! — окликнула его Мадлен. — Оставь гусеницу, она немного погуляет перед сном, а потом придёт, домик чудесный и, конечно, очень ей нравится.

Рэндальф поднялся на ножки, помахал сначала гусенице, потом пролетающей мимо стрекозе и, наконец, огромному валуну, обросшему коричневым мхом, затем протянул обе ладошки Рабастану и Мадлен.

Когда они исчезли из вида, Кори откинул мантию-невидимку и вытер вспотевший от жары лоб.

— Что ж, кузен, тебе снова повезло. Ты счастливчик. Сначала тебе повезло с родителями, потом с братом, теперь вот с этой маглой. — В голосе Корвуса прозвучала грусть. — Конечно, заплатить пришлось немало, почти всё, что у тебя было ты потерял, но снова обретаешь. Что поделать, мир несправедлив. Одним всё, другим ничего. А племянничек-то каков! — Кори улыбнулся. Сейчас, когда его никто не видел, улыбка его была мягкой и спокойной, а взгляд словно оттаял. — Сначала выброс, который наверняка не прошёл бы незамеченным, если бы не наши люди в Аврорате. А теперь пройдёт. Потом снова чуть меня не спалил. Ну, раз всё в порядке, можно отправляться.Отец наверняка опять желает мне напомнить, какой я никчёмный, бестолковый, бесполезный, недостойный звания наследника сын.

С негромким хлопком мужчина исчез.

Пять лет спустя

— С днём рождения, Рэндальф!

Мадлен внесла огромный торт, украшенный восемью свечами.

— Давай, племянник, загадай желание и дуй как следует, — напутствовал Корвус.

Рэнди на секунду зажмурился, потом набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул на свечи. Пламя затрепетало и погасло.

— Браво! Расскажешь, что загадал? — поинтересовался Рабастан.

Рэндальф застенчиво улыбнулся и покачал головой.

— Иногда произнесение желания вслух способствует его более скорому исполнению, — витиевато выразился Кори.

Мальчик засмеялся и принялся поглощать торт. В два счёта разделавшись с огромным куском, он поднял на взрослых умоляющие глаза:

— Можно?

— Беги, — улыбнулся Басти. — Только осторожно.

— Ага! — кивнул Рэнди и умчался на задний двор, где его дожидался новенький электромобиль — точная копия Lamborghini со светящимися фарами, клаксоном, откидывающимся багажником и переключением скоростей. Для электромобиля была оборудована целая трасса с подъёмами, спусками, тоннелем и даже автомобильным мостиком над небольшим прудом.

— Я всё ещё помню тот руль, который ты ему подарил, когда мы прибыли во Францию, — обратился к кузену Рабастан. — Вернее, он до сих пор мне снится в кошмарах. Теперь, смотрю, ты решил пойти ещё дальше.

Кори рассмеялся и хотел было ответить, но истошный визг с заднего двора заглушил его слова.

— Ники! Это подарок Рэндальфа, у него же сегодня день рождения, а не у тебя! — крикнул он.

Пятилетняя кроха, наряженная в пышное белоснежное платье, украшенное кружевом, бантиками и оборками, не обратила на его слова ни малейшего внимания, требуя уступить ей водительское кресло. Топтавшийся рядом Рэнди вздохнул, распахнул перед девочкой дверцу и сделал приглашающий жест.

Ники торжествующе вскинула голову и уселась за руль. Рэндальф аккуратно пристегнул её ремнями безопасности, не слушая возражений, надел на неё, а потом на себя шлем и сел рядом.

— Не думаю, что это хорошая идея, — озабоченно произнесла Мадлен.

— Всё будет в порядке, зная Ники, я это предусмотрел, — улыбнулся Кори. — Я вообще удивлён, что она дала Рэнди сделать первый круг, когда мы только распаковали подарок.

— Представляю, чего это тебе стоило, — хмыкнул Рабастан.

— Да уж, — признался Корвус. — Всю дорогу её обрабатывал. Упёртая, как сотня драклов.

— Что-то мне это напоминает, — протянул Рабастан, глядя на детей.

Тем временем автомобиль рванул с места. Первый поворот Ники удалось пройти, но на втором она не справилась с управлением, машину занесло, она опасно накренилась… Мадлен вскочила, но Lamborghini так и остался висеть над землёй в полуперевёрнутом состоянии.

Ники отчаянно жала кнопку клаксона. Корвус ухмылялся.

— Я больше не буду, — наконец, повернув голову к отцу, недовольно проорала девочка.

Корвус взмахнул палочкой, и машина мягко опустилась на четыре колеса. Ники, пыхтя, выбралась с водительского сидения, которое тут же занял Рэнди, села рядом и дети принялись носиться по трассе автодрома.

— Разве у детских автомобилей бывает такая скорость? — поинтересовалась Мадлен, пристально глядя на Корвуса.

— Ну-у… — неопределённо протянул тот. — Иногда. Если поработать над ними.

Девушка покачала головой.

— Ладно, вы тут присмотрите за детьми, а я пока приберусь.

— Я помогу, — вскочил Рабастан, но Мадлен, заметившая, что Корвус хочет о чём-то переговорить с Басти наедине, покачала головой и умчалась на кухню.

— Как Анселин? — осторожно спросил Рабастан.

— Как обычно, — равнодушно пожал плечами Кори и без перехода продолжил. — Кузен, наши люди в Британии сообщают, что к очередной годовщине Битвы за Хогвартс, как они это называют, Министерство Магии готовит амнистию. Список достаточно обширный, и по нашим сведениям, — он испытующе взглянул на Басти, — в нём будет твоё имя.

Рабастан растерялся.Он уже привык к необходимости скрываться, жить под чужой фамилией, смирился, что вряд ли когда-то снова войдёт в Лестрейндж-холл.

— Это ловушка? — спросил он внезапно охрипшим голосом.

— Не думаю, — Корвус покачал головой. — Что-то там у вашего мальчика, который выжил, а теперь, по-видимому, ещё и вырос, в голове перемкнуло, жажда мести его покинула и он согласен на то, чтобы тебя прекратили преследовать.

* * *

Британия, АвроратДвумя неделями ранее

— Заходи, Гарри! — Гавейн Робардс дружелюбно улыбнулся Мальчику-который-выжил. Впрочем, мальчик давно стал мужчиной, но старое прозвище нет-нет, да всплывало в мыслях британских волшебников. — Вот, держи.

Глава Аврората протянул своему заместителю пергамент, испещрённый рядом имён.

— Подготовил список для грядущей амнистии. Хочу, чтобы ты взглянул. Может, кого-то вычеркнешь, может, допишешь. — При этих словах Робардс хохотнул. — Нужна твоя подпись как моего зама.

Гарри взял список и собирался направиться к себе, но Гавейн остановил его.

— Располагайся здесь, привыкай, скоро этот кабинет станет твоим. Чувствую, что мне пора на покой. Силы не те, пора давать дорогу молодым. Я пока загляну в Отдел магического правопорядка, у Артура там проблема с очередным любителем зачаровывать магловский хлам.

Робардс вышел. Гарри Поттер сел в его кресло и принялся изучать список. Напротив каждого имени были перечислены обвинения, большая часть которых сводилась к добровольной поддержке Волдеморта, преследованиям маглорождённых волшебников, не повлекшим, впрочем, смертельных исходов, и незаконному присвоению имущества вышеуказанных волшебников.

Поттер не имел ничего против помилования этих людей. Наверняка они своё уже получили. Семь лет Азкабана — страшное наказание даже сейчас, когда эту жуткую магическую тюрьму очистили от дементоров. Вряд ли кто-то из помилованных хотя бы приблизится к чему-то противозаконному, да и проживут они, скорее всего, недолго. Азкабан — не курорт, прошедшие через него здоровьем не отличаются.

Правда, немного поразмыслив, он всё-таки вычеркнул Струпьяра. Андромеда не простит, если он позволит бывшему егерю, принимавшему участие в охоте на Теда Тонкса и пускай косвенно, но причастному к его гибели, выйти на свободу.

Гарри отложил пергамент и хотел вернуться в собственный кабинет, но встретился глазами с портретом Руфуса Скримджера, который Робардс повесил у себя над каминной полкой в память о бывшем начальнике.

Скримджер смотрел сурово и требовательно. Гарри вздохнул. Его ненависть к старшим Лестрейнджам за прошедшие годы ничуть не уменьшилась, и окажись они в Азкабане, им ни за что было не попасть в список на амнистию, да и никому бы в голову не пришло их туда вносить, но Рабастан Лестрейндж… Найти доказательства его причастности к преступлениям Беллатрикс и Родольфуса так и не удалось. Даже в истязаниях Алисы и Френка Логботтомов его роль не была толком ясна. Небось, на стрёме стоял, пренебрежительно отозвался один из Пожирателей, и Поттер был склонен с ним согласиться.

Гарри до сих пор не понимал, что вынудило Скримджера пообещать Беллатрикс сохранить жизнь Рабастану и более того, передать это своим подчинённым накануне смерти. Но Руфус почему-то считал это важным.

Ещё и этот мальчик… Слухи о том, что во Франции растёт наследник Тёмного Лорда, не утихали, но Кингсли, Робардс и абсолютно все Пожиратели из Ближнего Круга, которые согласились говорить об этом, считали подобные слухи абсолютной глупостью. Может, они и правы, время покажет.

Не так давно Гарри сам стал отцом и, глядя на крохотного Джеймса, поражался, насколько хрупок и беззащитен маленький ребёнок. Это заставило его проникнуться невольным уважением к Рабастану, который сумел вырваться из плотно расставленных сетей в первую очередь ради того, чтобы спасти малыша.

Он не переставал оплакивать Ремуса, но сейчас, став старше и опытнее, понимал, что его друг перешагнул незримую границу. Страшные раны Родольфуса невольно вставали перед глазами каждый раз, когда Гарри думал о Люпине, и юноша понимал, что смерть стала для его друга лучшим решением. Оборотень, попробовавший человеческой крови, подлежал уничтожению, на этот счёт закон был неумолим. На подобных вервольфов не действовало аконитовое зелье, и лучшие из них в состоянии трансформации были неспособны противиться тяге снова закусить человечиной. Ремус отомстил за Тонкс, и при этом остался героем Битвы за Хогвартс, а не обезумевшим монстром, которого пришлось бы убить. Странным образом это примирило Гарри с мыслью, что младшему Лестрейнджу удалось ускользнуть.

Да, он заслужил эти годы в Азкабане, но навряд ли его положение во Франции было намного лучше. Французские Лестрейнджи, как рассказал Поттеру Кингсли, терпеть на могли британских, так что вряд ли Рабастан встретил тёплый приём. Все эти годы он вынужден был прятаться в какой-то дыре, вздрагивая от каждого звука. Незавидная жизнь. Что ж, можно посчитать, что этот тип своё уже получил, и выполнить, наконец, последнюю волю Скримджера.

Гарри снова придвинул к себе пергамент, взял перо и решительно вписал в список подлежащих амнистии имя Рабастана Лестрейнджа.

* * *

Рабастан опустился в кресло, глядя перед собой невидящими глазами. Со двора доносились весёлые крики детей. Кататься им уже надоело, так что Рэндальф припарковал автомобиль на специально оборудованной площадке и теперь они с Ники бегали друг за другом, радостно хохоча.

— Разумеется, надо дождаться официального объявления Министерства, — тем временем продолжал Корвус, — но мы с отцом хотели бы знать, каковы твои дальнейшие планы? Вернёшься на родину?

Рабастан думал недолго.

— Нет. Не думаю, что там кто-то мне обрадуется, и не хочу, чтобы Рэнди рос, окружённый всеобщей ненавистью, грязными сплетнями, оскорблениями и подозрениями. Если вы не возражаете, я останусь здесь.

— Какие возражения, кузен. Мы только рады, — Кори дружески хлопнул его по колену. — Правильный выбор. Амнистия амнистией, но мало ли кто ещё захочет свести с тобой счёты за Родольфуса и Беллатрикс.

Мужчины разом взглянули на стену, где висел портрет родителей Рэндальфа. Родольфус слегка наклонил голову и, казалось, прислушивался к разговору, Белла же в нетерпении устремлялась вперёд и, казалось, вот-вот сорвётся с места. Впечатление усиливали скользившие по картине отсветы, словно два огонька затеяли игру в догонялки, подобно детям на заднем дворе.

Рабастан не стал накладывать Оживляющие чары. Во-первых, в городе, населённом маглами, это было небезопасно, во-вторых, Басти всё больше нравились неподвижные, словно застывшие в моменте и сохранившие этот момент навсегда изображения. Он по-прежнему втайне мечтал стать Мастером живых портретов, но заменять это мастерство бездумными чарами, заставлявшими фигуры на изображении двигаться как марионетки, не хотел.

— Жаль, конечно, что наследнику приходится расти вдали от родового гнезда, — продолжал между тем Корвус, — но так его шансы выжить значительно увеличиваются. И, знаешь, — он ободряюще улыбнулся Рабастану, — он растёт истинным Лестрейнджем.Твой брат был бы доволен.

Словно в подтверждение его слов один огонёк ярко вспыхнул и снова закружился в бесконечном танце.

Набегавшиеся Рэндальф и Ники вернулись в дом, уселись рядышком и погрузились в разглядывание книги с картинками — ещё одного подарка на день рождения. Рэнди негромко читал, девочка слушала. Потом уставшая Ники заснула, опустив головку на плечо мальчика. Тот застыл не шевелясь, чтобы не побеспокоить её сон.

— Похоже, нам пора, — с этими словами Корвус встал, осторожно поднял дочь, перенёс в машину, усадил в автокресло и пристегнул ремнями. Ники лишь что-то сонно пробормотала.

Кори церемонно поцеловал руку Мадлен, обменялся рукопожатием с Рабастаном и взлохматил волосы Рэндальфу.

— Хорошо у вас, — признался он.

— Так приезжай почаще, — улыбнулся Рабастан. — И обязательно с Ники.

— Да она меня каждый день дёргает — когда поедем в гости к кузену, — улыбнулся Кори. — А я ни в чём не могу ей отказать, так что ловлю на слове.

Машина плавно тронулась с места. Сейчас, когда в машине была девочка, манера езды Корвуса ничем не напоминала ту, которой он так поразил Рабастана семь лет назад.

— Ты заметил, как он изменился? — спросила Мадлен, когда они втроём вернулись в дом.

— Стал гораздо спокойнее, — кивнул Басти.

— У него улыбка изменилась и глаза потеплели. Раньше он мне совсем не нравился, а сейчас наоборот, — призналась девушка.

— Мне начинать ревновать? — притворно нахмурился Рабастан.

Мадлен засмеялась и щёлкнула его по носу.

— Лучше тебя всё равно нет.

«Жаль, что ты не знала Родольфуса», — подумал Басти, ощутив привычный болезненный укол. Но боль уже давно не была острой, она притупилась и лишь озывалась привычной скорбью и пустотой, которую ничем и никогда не заполнить до конца.

Но жизнь продолжалась.

— Ну как, крестник, доволен? — обратился он к степенно вышагивающему рядом Рэндальфу.

Мальчик серьёзно кивнул и тут же спросил:

— А сейчас можно идти спать?

— Ты устал? — заботливо склонилась к нему Мадлен.

Рэнди смущённо улыбнулся, как делал, когда не хотел прямо отвечать на поставленный вопрос.

— Нужно, — кивнул Рабастан. — Чистить зубы и в постель, пока мы с Мадлен уберём остатки пиршества.

Рэндальф широко улыбнулся и бегом сорвался с места. Когда спустя полчаса Басти и Мадлен заглянули к нему в спальню, мальчик ровно дышал, разметавшись на кровати и улыбаясь во сне.

* * *

Рэндальф бежал по волшебной красоты парку, вдыхая пьянящий запах крокусов, примулы и нарциссов, туда, где на главной дорожке, ведущей к дому, маячили фигуры мужчины и женщины, протягивавших руки ему навстречу.

Когда он почти поравнялся с ними, мужчина подхватил его, легко подбросил в воздух и обнял, крепко прижимая к груди.

— С днём рождения, сынок!

— С днём рождения, — женщина обняла мальчика поверх сильных мужских рук и несколько мгновений все трое замерли, наслаждаясь моментом.

Потом Родольфус опустил сына на землю и с улыбкой взглянул на него.

— Мама, папа, у меня получилось! Я загадал увидеть вас сегодня, — в радостном возбуждении выпалил мальчик. Потом, немного погрустнев, спросил, — Почему сейчас я прихожу сюда реже, чем раньше?

— Ты растёшь, сынок, твой мир становится шире и полнее, а времени остаётся столько же, сколько и было.

— А я могу остаться с вами насовсем? — с надеждой спросил Рэндальф.

— Нет, милый, — Родольфус слегка нахмурился. — Твоё время ещё не пришло. Тебя ждёт долгая, интересная, счастливая жизнь. Тебе предстоит ещё очень многое увидеть и узнать. А потом мы обязательно встретимся. Но это произойдёт нескоро. Не спеши, родной. И разве ты готов навсегда оставить Рабастана, Мадлен, Ники, Корвуса?

Рэндальф расстроенно засопел.

— Даже если ты стал видеть нас реже, мы всё равно остаёмся рядом с тобой, — Беллатрикс присела на корточки и осторожно обхватила ладонями лицо мальчика. — Разве ты не чувствуешь нас?

Рэнди повеселел. Он действительно всегда, сколько себя помнил, чувствовал, что мама и папа рядом. Раньше он пытался рассказать об этом Рабастану, но, видя, что крёстного пугают эти рассказы, перестал. Своими снами, в которых он приходил сюда, в это чудесное место, где всегда было полно цветов, стояли красивые статуи и журчали фонтаны, где мама и папа играли с ним, рассказывали разные интересные вещи, учили премудростям, которые надлежит знать юному волшебнику, наследнику древнего рода, он тоже ни с кем не делился, инстинктивно понимая, что об этом лучше молчать.

— Ну, а сейчас — твой подарок.

Родольфус, улыбаясь, протянул сыну длинный свёрток. Рэндальф стремительно развернул его и восхищённо вскрикнул, взяв в руки новенькую, гладко отполированную метлу.

— Я могу летать сам? — вскинул он на родителей счастливые глаза. До сих пор он летал только вместе с Беллатрикс.

— Конечно, — улыбнулась та.

— А можно потом взять её с собой? — на всякий случай спросил Рэнди, догадываясь, каким будет ответ.

— Нет милый, ты ничего не можешь забрать отсюда в свой мир, — развёл руками Родольфус.

— Папа, а ты тоже полетишь с нами? — с притворной наивностью спросил мальчик.

Родольфус укоризненно взглянул на него. Рэнди знал, что отец не очень любит подниматься в небо, и искренне недоумевал, почему он лишает себя такого удовольствия.

— Папа, ну пожалуйста! У меня сегодня день рождения, Кори сказал, что надо исполнять все мои желания, которые, — Рэнди чуть нахмурился, вспоминая замысловатое выражение Корвуса, — не противоречат реальности и базовым законам Мироздания и магии, вот.

— Весомый аргумент, — пряча улыбку, согласился Родольфус и взмахнул палочкой. — Акцио, метла!

Тотчас перед ним словно из воздуха возникла точная копия метлы Рэндальфа, только побольше. Метла Беллатрикс уже парила рядом с хозяйкой.

— Помнишь, как я тебя учила?

Рэндальф кивнул и элегантным прыжком запрыгнул на метлу. Беллатрикс одобрительно кивнула и повторила его движение. Родольфус с мученическим выражением лица оседлал свою и три фигуры взмыли в верх, вскоре превратившись в крохотные точки среди ослепительной голубизны чистого апрельского неба.

Рэндальф был готов летать бесконечно долго. Ему вообще нравились полёты, а уж тем более на собственной метле, но спустя какое-то время Родольфус, не спускавший глаз с сына, подлетел к Беллатрикс.

— Он должен выспаться и отдохнуть за ночь.

Белла согласно кивнула и подала знак снижаться. Рэндальф уверенно последовал за ней. Родольфус замыкал их маленькую группу.

— Понравилось? — поинтересовалась Беллатрикс, когда все трое приземлились.

Рэнди, не в силах произнести ни слова от восхищения, восторженно закивал.

Беллатрикс, опустившись так, чтобы быть с ним одного роста, обняла мальчика. Родольфус погладил его по волосам, по лицу, пальцы нежно скользнули по векам. Глаза Рэндальфа сами собой закрылись, тело обмякло, он опустился на траву. Беллатрикс села рядом, держа сына за руку. Контуры фигуры ребёнка начали подрагивать и расплываться и спустя несколько секунд исчезли совсем.

Родольфус сел рядом с женой.

— Теперь он приходит так редко, — вздохнула Белла. — А осенью отправляется в Шармбатон, и значит, станет появляться ещё реже.

Родольфус накрыл её руку своей.

— Чем старше становишься, тем сложнее найти дорогу за Грань или через неё. Где-то к восьми годам я утратил способность находить тебя в том мире, куда Реддл тебя забросил, а ты и вовсе меня никогда не слышала.

— А как же Кори и его отец? Они нас видят.

— Не видят — чувствуют. Это их Дар, их магическая способность — ощущать то, что не принадлежит их миру, что пришло из-за Грани.

— Рэнди не мог её унаследовать? — оживилась Белла, глаза её вспыхнули надеждой.

— Не думаю. Пути британских и фрацузских Лестрейнджей разошлись слишком далеко.

— И всё-таки метла оказалась прекрасной идеей, — взмахнула головой Беллатрикс, словно отгоняя грустные мысли. — Он так обрадовался. И в школе не будет выглядеть словно магл, впервые в жизни увидевший метлу. Но всё равно, восемь лет — это так рано…

— На выходных он сможет возвращаться домой. Ты же видишь, он лишён общества ровесников, особенно ровесников-магов. Пусть он не узнает там ничего нового для себя, но сможет почувствовать себя своим, вписаться в круг юных волшебников и не выделяться среди них. Ему это нужно. А мы по-прежнему будем рядом с ним.

Беллатрикс, вздохнула, примиряясь с неизбежным. Родольфус сильнее стиснул её руку, крепко обнял, а потом на месте мужчины и женщины, сидевших на траве весеннего парка, вспыхнули огоньки и закружились в сгустившейся вокруг тьме.

* * *

— Как ты думаешь, он счастлив? — спросил Рабастан, глядя на спящего ребёнка.

— Конечно, — уверенно ответила Мадлен. — Басти, ты делаешь для него всё, что возможно, и даже больше.

— Надеюсь, — вздохнул Рабастан.

Словно в подтверждение его слов Рэндальф тихонько засмеялся во сне, а по его лицу нежно скользнули, будто погладили, два огонька.