Из руин (гет)

Что ж так холодно-то? Не открывая глаз, я попыталась нашарить одеяло. Пальцы наткнулись на грубые, плохо обструганные доски, какую-то солому и ледяной, по ощущениям, камень стены. Я рывком села. Попробовала опустить ноги и тут же отдёрнула их от пола — такой же ледяной, как стена.

Где это я? Полутёмная каморка, свет едва-едва проходит сквозь крошечную сквозную дыру у самого потолка, а вот дует из этой дыры неслабо и ветер пронизывает насквозь. Сижу я на каких-то неструганых досках, покрытых прелой соломой. На солому наброшена грязная тряпка, знаменующая собой то ли простынь, то ли одеяло, то ли всё сразу. В углу виднеется такое же грязное ведро понятного назначения. Грязь, вонь и холод. Что это за место и как я здесь оказалась?

Левая рука , и без того назойливо зудевшая, задёргалась, запекла огнём. Я отвернула рукав, отметив, что на мне какой-то немыслимый полосатый балахон, ни грамма не спасающий от холода, при этом грязный, как всё вокруг, и потрясённо уставилась на левое предплечье.

Руку украшала, а точнее, уродовала жуткая воспалённая татуха в виде черепа с выползающей изо рта змеёй. Была она угольно-чёрного цвета, дёргалась, пульсировала и немилосердно горела. Что за…

Так, стоп. Рисунок мне однозначно знаком. Это… это же Чёрная метка, знак сторонников Волдеморта. А милое местечко, в котором я себя обнаружила, очень напоминает Азкабан. Тогда выходит, что я — Беллатрикс Лестрейндж, в девичестве Блэк??? Потому что непохоже это на ролевую игру, слишком всё натуралистично, особенно холод. Да и в самом глубоком бреду я бы себе руку так уродовать не стала, до такой степени я никогда не заигрывалась. Кажется, меня угораздило оказаться внутри одной из так любимых мной историй про попаданцев, вот только, боюсь, здесь всё по-настоящему.

Внезапно стало ещё холоднее, хотя, казалось, это уже невозможно. На меня навалились страх, отчаяние и пустота. Почему-то вспомнилось, как меня травили в школе, как на работе измывалась тупая клуша начальница, как ушёл отец, а мать, если была трезвой, обвиняла в этом меня (ага, четырёхлетнюю), а если пьяной, то лучше не вспоминать… Стало так тоскливо, что хотелось завыть от отчаяния. Занесло вот… Я же здесь… Так, снова стоп. Усилием воли я заставила себя отключиться от нахлынувших переживаний. Судя по всему, где-то рядом дементор. Точно! Крохотное пятнышко света из смотрового отверстия на массивной железной двери сейчас перекрыто. Дементор высасывает светлые воспоминания и заставляет переживать всё самое грустное и жестокое, что случилось в жизни.

Я отогнала от себя очередное воспоминание о придирках и унижениях в школе и сосредоточилась на ближайшем камне в кладке стены. Водила по нему пальцем, полностью сконцентрировавшись на тактильных ощущениях, рассматривала крохотные трещинки. Постепенно камень завладел моим вниманием. Трагические воспоминания поблекли и смазались. За дверью послышался разочарованный вздох, на полу снова возникло крохотное тусклое пятнышко света, а давление на психику ослабло. Картины прошлого уже не рвались в сознание так настойчиво. Я ещё какое-то время изучала камень, потом сделала несколько циклов дыхания, чтобы успокоиться, обмоталась тряпкой (эффекта никакого, но пусть будет хоть ощущение, что я чем-то укрыта) и задумалась.

Судя по активации метки, Волдеморт уже возродился. Судя по холоду и по тому, что ветром в камеру заносит снежинки, а в углах образуется наледь, снаружи зима. Первый массовый побег из Азкабана состоялся в конце января, значит, ждать не так уж долго. Тут, конечно, день за год считается, но, зная, что освобождение близко, можно дотянуть. А вот что дальше? Я же никого из соратников в лицо не знаю, включая дорогого мужа. Допустим, Лорда узнать будет несложно, а что с остальными делать? Колдовство, опять же. Беллатрикс была сильной ведьмой с огромным магическим потенциалом. Потенциал, скорее всего, никуда не делся, но им нужно управлять, а этого-то я и не умею. Имитировать потерю памяти? А на кой Тёмному Лорду склеротичка, не способная колдовать? Или сам Круциатусами замучает от разочарования, или соратнички со свету сживут, Беллу, насколько я помню, никто особо не любил. Мда, печальные вырисовываются перспективы.

Пока я размышляла, в камере стало немного светлее, а за дверью послышались грубые голоса. Ну да, днём заступает охрана из авроров. Скоро через отверстие в двери мне швырнули еду. Невразумительное холодное склизкое варево, сбившееся комом, и кружка каких-то бледных помоев. Интересно, это на весь день? И ведь не спросишь… Ложки не полагалось. Кое-как заставила себя проглотить. Меня чуть не вырвало. Между прочим, строго сказала я себе, Беллатрикс питалась этим четырнадцать лет, так что не стоит привередничать. Ни к чему вызывать у охраны лишние подозрения.

С уходом дементоров дышать стало легче. Покончив с едой, я снова уселась на лежанке и вернулась к размышлениям. Навряд ли потребуется колдовать с первого дня. Два-три месяца пойдут на восстановление, за это время что-то придумаю. Первая серьёзная схватка предстоит только в конце июня, в Отделе Тайн. Что касается соратников, то буду вести себя нагло и надменно, по имени ни к кому не обращаться, отвечать односложно или вообще не отвечать. Судя по всему, такое поведение Беллы никого не удивит. Волдеморт в ответах обычно и не нуждался, тут достаточно преданно смотреть в глаза и вопить про готовность умереть за Повелителя. Если что и ляпну, то всегда можно списать на Азкабан. Беллу все считали ненормальной, на это спишут любые странности.

Родольфус… Что он собой представляет? В каноне о нём известно лишь то, что Рон и Тонкс сбросили его с метлы, но это будет нескоро. Как он относится к жене на самом деле, как воспринимает её обожание Тёмного Лорда, что об этом говорят остальные Пожиратели? Честно говоря, фигура Родольфуса меня всегда занимала. Не представляю, что может твориться в душе человека, жена которого не умолкая твердит о другом. Вот и появилась возможность выяснить. Из первых рук, так сказать. Главное, не обознаться, это даже на Азкабан не спишешь. Хотя, можно сказать, что пошутила, что взять с безумной. На том и порешим.

Потянулись холодные, тоскливые дни. Я угадала — склизкое варево выдавалось один раз в день. Я очень быстро перестала замечать вкус и консистенцию, дочиста вылизывая миску за несколько секунд. Тяжелее всего было переносить холод, он, казалось, проникал до костей, вымораживая внутренности. Дементоры тоже не прибавляли ни здоровья, ни настроения, но справиться с ними оказалось проще, чем с холодом. Пригодились занятия йогой, медитации, телеска.

Утро, когда дементоры убирались, начинала с растяжки — на большее не было сил. Ничего, маги быстро восстанавливаются. Потом медитации. Несколько раз в камеру заглядывали недоумевающие авроры, но репутация ненормальной продолжала работать — никаких вопросов мне не задавали, а комментарии, которые они отпускали, я не слушала. Затем вспоминала всё, что мне известно о магах, волшебстве и каноне, заодно прислушивалась к происходящему за дверью. Правда, не слышала ничего, кроме ругани и проклятий как от авроров, так и от Пожирателей.

Первое время просыпалась ночами от криков за стеной. Это было по-настоящему жутко. Потом привыкла. Иногда слышала Родольфуса. Обычно он кричал что-то вроде «Нет, Белла, нет, прекрати, остановись, прошу тебя, хватит!».

— Лестрейндж, что такое Беллатрикс с тобой делала? — заржал как-то один из заключённых.

— Заткнись, Джагсон! — рявкнул кто-то в ответ срывающимся от злости голосом. Не иначе, Рабастан вступился за брата.

— Метки активизировались, Джагсон, — вступила я в беседу. — Скоро мы отсюда выйдем. Тогда и узнаешь. Я тебе персонально продемонстрирую. Не могу гарантировать, что тебе понравится, но мне понравится точно.

Джагсон заткнулся.

А вообще, мы редко вступали в разговоры друг с другом. Очевидно, за эти годы всё было сказано, все обвинения предъявлены, все разговоры переговорены. В нашем секторе стояла тишина, прерываемая лишь шагами тюремщиков, звоном мисок на раздаче и ночными криками тех, кого мучили кошмары.

Ворочаясь без сна на жёстких нарах, я думала о том, что январь подходит к концу. На днях я всё-таки решилась спросить у охранника, какое сегодня число. Тот буркнул «двадцать второе января, Лестрейндж, хотя тебе-то какая разница? Ты здесь до конца своих дней, и советую тебе поторопиться». Это мы ещё посмотрим, но всё-таки во мне начинало зарождаться сомнение. А вдруг здесь что-то пошло не так и нас никто не освободит? Тогда охранник прав, лучше не задерживаться. Сколько ещё я смогу противостоять дементорам, холоду и полной безнадёге? Хотя, остальные держатся уже четырнадцать лет, есть, с кого брать пример.

Мои размышления прервал скрежет ключа в замочной скважине. Потом дверь распахнулась.

— Леди Беллатрикс, — негромко обратился ко мне вошедший, — я пришёл за вами.

И никаких тебе взрывов со снесением стен, никаких Бомбард и эффектных обрушений. Естественно, в Азкабане же не действует магия. Всё будет тихо, скромно, намного проще и гораздо надёжнее.

Я притворилась, что свет из коридора меня ослепил (хотя сколько там было того света!), закрыла лицо руками и недоверчиво, но так же негромко, как мой гость (безумие безумием, но лучше соблюдать тишину), пробормотала:

— Кто вы? Вы… вы настоящий?

— Это я, Макнейр, — он не особо удивился, наверняка не раз видел заключённых и понимал, в каком они состоянии. — Уолден Макнейр, вы должны меня помнить. Повелитель возродился, он прислал за всеми, кто предпочёл отступничеству и предательству заключение в Азкабан.

Ты-то, дорогой, как раз не предпочёл, но сейчас не время об этом напоминать. Не ровён час, пристукнет, а Лорду со скорбью в голосе скажет, что не дождалась, мол, считанные часы. Или прямо у него на глазах сердечко не выдержало радостного известия, свидетелей-то нет. Кстати, вполне возможно, что настоящая Беллатрикс не выдержала от счастья, когда метка ожила.

— Леди Лестрейндж, — напомнил о себе Макнейр, — у нас мало времени. Вот, возьмите, мы полетим над морем на мётлах.

Он протянул мне тёплую мантию.

— И выпейте это, оно вам поможет продержаться, а на свободе вас уже ждут лучшие целители.

Я накинула мантию и глотнула из протянутого флакона. По телу пробежало тепло, сил ощутимо прибавилось.

— Укрепляющее зелье, — пояснил Макнейр. Кажется, он из тех зануд, что комментируют каждый шаг, свой и чужой. Сейчас эта его привычка мне на руку.

Мы вышли в коридор. Я тревожно закрутила головой по сторонам.

— Дементоры сидят в своих норах, — правильно истолковал мой жест Макнейр. — Лорд договорился с ними. Но всё равно следует поторопиться. Нас задержала буря, скоро рассвет, а утром прибудут авроры. К сожалению, мы ещё не так сильны, как хотелось бы, поэтому не можем позволить себе открытое противостояние. Но это только пока. — Он хищно усмехнулся.

Бережно поддерживая меня за локоть, Макнейр помог подняться по крутой лестнице на крышу. Там уже было несколько человек. У ног их лежали мётлы, пять штук. Бежало из Азкабана, помнится, десять узников.

— А остальные? — повернулась я к Макнейру.

— Ещё пятеро стартуют с восточного крыла, — пояснил тот.

— Уже стартовали, — грубо бросил светловолосый верзила. — Что там Крэбб и Гойл копаются? Авроров хотят дождаться?

— Последние несколько недель Родольфусу сильно нездоровилось, — абсолютно спокойным голосом пояснил пожилой волшебник с лицом, испещрённым пятнами. Из-под тёплой мантии выглядывал такой же, как у меня, полосатый балахон. Невыразимец Августус Руквуд? — Возможно, укрепляющее зелье не оказало должного эффекта.

— И что теперь? — не успокаивался блондин. — Все будем здесь торчать, пока нас авроры не сцапают? Вас в старые камеры вернут, а нас в освободившиеся засунут, как раз пять, точно по счёту.

— Торфин прав, -поддержал его второй узник. Знакомый голос. Джагсон. Мы не можем все рисковать из-за одного…

— Мы ждём четверых, — резко оборвала я, искоса взглянув на последнего участника нашей вечеринки на свежем воздухе. Тот хранил молчание и мой взгляд проигнорировал.

— Время ещё есть, — поддержал меня Макнейр. — Немного, правда, но есть. Лорд ждёт всех узников, и я не хотел бы обмануть его ожидания.

Все замолчали, бросая друг на друга злобные взгляды, а я задумалась. Значит, несколько недель назад Родольфусу стало сильно нездоровиться. Как раз в то время, когда я заняла место Беллатрикс. У него с ней такая связь? И что будет, если он поймёт, что я — не она? Боюсь, ничего хорошего. Сходу его, конечно, слушать не станут, но несколько вопросов, на которые я не смогу ответить, — глядишь, прислушаются. Становится жертвой Лордовых экспериментов с легилименцией очень не хотелось. Может, и правда, изменить решение, подать голос, что надо лететь, а там каждый за себя и пусть выпутывается как знает? Лорд поймёт, это как раз в его стиле, а от меня большой любви к мужу никто и не ждёт.

Пока я размышляла, к нам наконец присоединились четверо оставшихся соратников. В двух гигантах, рядом с которыми белобрысый Торфинн казался изящным и хрупким, я легко угадала Крэбба и Гойла старших. Знать бы ещё, кто есть кто, хотя какая разница, вряд ли мне с ними предстоит о многом беседовать. Разберусь. Десяти минут не прошло, а я уже знаю в лицо Руквуда, Джагсона, Торфинна Роули, Макнейра. Если так пойдёт, успею перезнакомиться со всеми прежде, чем у них возникнут подозрения на мой счёт.

Успокоив себя подобным образом, я всмотрелась в лица спутников Крэбба и Гойла. Оба измождённые до последней степени, заросшие так, что лиц не разглядеть, всклокоченные, оба едва держатся на ногах. В ответ один полоснул по мне ненавидящим взглядом, а второй, которого кто-то из гигантов буквально тащил на себе, взглянул, словно не веря, и с облегчением прикрыл глаза. Вот и разобралась. Похоже, деверь меня не очень жалует, а супруг, по крайней мере, с первого взгляда не начал вопить о подставе. Правда, сейчас он не в том состоянии, а вот что будет дальше…Впрочем, долго рассматривать новообретённых родственничков и раздумывать о ближайших перспективах мне не дали.

— Родольфус, не отключайся, осталось совсем немного, — уговаривал мужа то ли Крэбб, то ли Гойл. — На, глотни ещё.

— Но это опасно, сердце может не выдержать такую дозу сразу, — засомневался Руквуд. Крэббогойл испуганно опустил флакон.

— А если он с метлы рухнет, кто его вылавливать будет? — возразил Макнейр. — Родольфус, давай, один глоток.

Все уставились на меня, очевидно, ожидая окончательного вердикта.

— Выпей! — сказала я. Родольфус послушно глотнул, а у меня сложилось впечатление, что прикажи я ему шагнуть с крыши, он бы не колебался. Что-то тут не так, но выяснять будем позже.

Наши спасители протянули руки и мётлы послушно скользнули им в ладони. Мы устроились у них за спинами. Пять мётел синхронно взлетели в воздух и устремились к виднеющейся на светлеющем горизонте полоске земли.

В первые мгновения я порядком струхнула. Всё-таки сидеть на узкой палке, болтаемой ветром, и понимать, что под тобой бездна, — то ещё удовольствие. Но спустя несколько минут я успокоилась и даже стала получать удовольствие от полёта. Макнейр летел уверенно, метла под нами не рыскала, и я немного расслабилась. Справа от меня летел кто-то из Крэбогойлов, в него вцепился Родольфус. Голова мужа безвольно болталась, глаза были полузакрыты. Но держался, кажется, крепко. Слева были Торфинн с Джагсоном. Второй Крэбогойл с Рабастаном и неизвестный молчун с Руквудом летели сзади.

В какой-то момент мне пришло в голову, что репутацию безумицы надо нарабатывать уже сейчас. Я покрепче оплела ногами метлу, вцепилась в Макнейра и изо всех сил завопила «Он вернулся! ТЁМНЫЙ ЛОРД ВЕРНУЛСЯ!». Макнейр от неожиданности дёрнулся и метла, став практически вертикально, круто взмыла вверх. Если бы я не держалась так крепко и не придерживала Уолдена, свалились бы оба.

— Белла! -повернув голову, я увидела, что Родольфус распахнул глаза и дёрнулся в нашем направлении. Его пальцы, цеплявшиеся за мантию спутника, разжались, он завалился назад и соскользнул с древка. Что я натворила! Я же этого не хотела, как ни опасен для меня может быть Родольфус.

К счастью, у Крэбогойла оказалась отменная реакция. Он заложил крутой вираж, облетел падающего Родольфуса, резко отклонился и, продолжая управлять одной рукой, второй успел ухватить его за капюшон мантии. От этих выкрутасов их метла кувыркнулась в воздухе и ушла вниз. Казалось, оба сейчас слетят и исчезнут в волнах, но Крэбогойл удержался сам и удержал своего пассажира. Над самой водой метла выровнялась, а затем заняла своё место в ряду. Родольфус теперь сидел перед гигантом и тот, управляя одной рукой, второй удерживал его на метле.

Мимо пролетел Крэбогойл-2. Сидевший за его спиной Рабастан бросил на меня очередной ненавидящий взгляд и что-то проорал, но ветер отнёс его слова в сторону. Макнейр искоса взглянул на меня. Я в ответ демонически захохотала. В этот раз он был готов к чему-то подобному и даже не трепыхнулся. Вот это я понимаю выдержка! Да, пришлось поволноваться, зато в моём безумии теперь уж точно никто не усомнится.

Наконец-то мы приземлились. На скалистом берегу нервно выхаживал мужчина в мантии с поднятым капюшоном, из-под которого выбивались светлые волосы, и маске на лице. Не иначе, Люциус Малфой.

— Малфой совсем сдурел от трусости, — подтвердил моё предположение Макнейр. — От кого он маску нацепил, кого он надеется здесь встретить?

— Грюма? — предположила я и рявкнула — Постоянная бдительность!

Подскочили все, включая Малфоя, лишь Родольфус слегка приоткрыл глаза и бледно усмехнулся. Крэбогойл крепко поддерживал его за талию, иначе тот давно бы рухнул.

— Что с ним? — кивнул на безвольно обвисшее тело Люциус.

— Азкабан, -злобно ответил Рабастан. — И очередная выходка Беллы.

— Ты не разделяешь моей радости от возвращения Повелителя? — недобро прищурилась я.

— Не начинайте, — болезненно скривился Малфой. — Надо убираться отсюда. Пятёрка Селвина уже прибыла и переместилась в замок, очередь за вами. Вот портал, — он кивнул на старый рваный ботинок.

— А поприличнее ничего не могли наколдовать? — недовольно пробрюзжал Джагсон.

Малфой, не удостоив его ответом, взмахнул палочкой. Ботинок взмыл в воздух и завис перед нами.

— Крэбб, придерживай Родольфуса. Рабастан, помоги ему. На счёт три. Один, два…

Мы протянули руки.

— Три!

Ой! Меня будто затянуло в аэродинамическую трубу, внутри всё похолодело, в районе пупка что-то ощутимо дёрнуло, да так, что внутренности подскочили к горлу, но продолжалось это недолго, и вот мы уже стоим в огромном каменном холле старинного замка.

— Где мы? -осведомился Джагсон, за что я сразу простила ему все выходки в Азкабане.

— Розье-касл. Селвин был Хранителем, авроры до него не докопались и в замок так и не вошли, — пояснил Малфой.

— А почему не твой мэнор? — поинтересовался неслышно подошедший маг с кривой ухмылкой, словно застывшей на слегка перекошенном лице. На нём был всё тот же полосатый балахон. Один из беглецов, летевших в предыдущей пятёрке. Кажется, это…

— Потому что ко мне первому придут вас искать, Антонин- раздражённо пояснил Малфой, а я отметила, что теперь знаю Долохова, заодно и отличаю Крэбба от Гойла. Теперь из нашей десятки мне знакомы практически все Пожиратели, кроме молчуна, да ещё и Долохов в придачу. А на молчуна всё равно никто не обращает внимания, так что и я не буду.

— Здесь есть целители? Моему брату нужна помощь, — перебил Малфоя Рабастан.

К нам тут же подошёл невысокий толстячок в мантии лимонного цвета, а за ним… О, этот мрачный вид, сальные волосы и надменный взгляд я узнаю из тысячи. Северус Снейп собственной персоной. Ну да, кто ещё будет варить нам зелья?

— Что с ним? — я подошла к целителю, склонившемуся над Родольфусом.

— Мерлиновы подштанники! Белла, ты нас заметила наконец и изволила поинтересоваться? Глазам не верю! Что это с тобой, свобода повлияла? — напустился на меня Рабастан.

— На тебя, вижу, не повлияла совсем, — огрызнулась я. — Тебе повезло, что у меня пока нет палочки.

— Вы опять за своё, — снова поморщился Малфой. — Сколько можно? Не успели выйти, как взялись за старые дрязги.

А с линией поведения я угадала. Отлично, ещё один кирпичик в образ Беллатрикс.

Целитель осмотрел Родольфуса и озабоченно покачал головой.

— Начнём с него, — повернулся он к Снейпу. Тот хмуро кивнул и взмахнул палочкой, трансфигурируя носилки. Потом с помощью магии опустил на них тело Родольфуса и направил в сторону лестницы. Родольфус бросил взгляд в мою сторону и прикрыл глаза.

— Беллатрикс! — окликнул меня женский голос. Я обернулась.

На меня с грустью и ужасом смотрела миниатюрная блондинка, комкавшая в руках платок с вензелем NM. Нарцисса.

— Цисси! — надеюсь, что я не ошиблась. Но больше здесь быть некому. На Алекто блондинка не похожа, слишком красива. Я шагнула к ней. Нарцисса кинулась навстречу и порывисто обняла меня. Я прижалась к ней.

— Белла, Белла, — повторяла сестра, крепко обнимая меня. — Наконец-то!

Надо же, я и не ожидала от неё такого бурного проявления чувств. Впрочем, Нарцисса всегда была привязана к семье, если верить канону.

— Пойдём, я провожу тебя в твою комнату. Тебе надо поскорее снять эти ужасные тряпки и принять ванну. Флинки! — Нарцисса щёлкнула пальцем. Рядом с ней появилась эльфийка в аккуратно подоткнутой наволочке, приняла у меня мантию и исчезла.

Треволнения последних дней начали догонять меня. Я почувствовала, что голова кружится, а ноги начинают подкашиваться. Нарцисса поддержала меня, я справилась с минутной слабостью и мы поднялись по лестнице в отведённые мне покои.

С помощью Флинки я приняла ванну, облачилась в мягкую, уютную фланелевую пижаму и с блаженством вытянулась на чистых, приятно пахнущих простынях. Да, это вам не вонючая солома на голых досках!

Эльфийка пристроилась в головах и принялась бережно расчёсывать мне волосы. Интересно, справится или придётся выстригать колтуны? Нарцисса сидела рядом, смотрела на меня полными слёз глазами и молча держала за руку, не решаясь начать разговор.

— Что, сестричка, жутко выгляжу? — хмыкнула я, отметив про себя, что ни в ванной, ни в спальне нет ни одного зеркала. Случайно ли?

— Сейчас главное то, что ты и Родольфус с Рабастаном на свободе, — оветила Нарцисса. Голос её почти не дрожал, да и слёзы из глаз исчезли. Умеет владеть собой. Уважаю. Рабастану бы у неё поучиться. — Остальное сделают зелья, мази, нормальная еда и отдых. Только не бросайся сразу в бой, я же тебя знаю.

Хм, я, вообще-то, не собиралась, но теперь придётся.

— Как ты можешь такое говорить? Я нужна Повелителю! -картинно возмутилась я. — А что твой сын? Мой племянник готов занять место тех, кто не дожил до возвращения Лорда?

Нарцисса отшатнулась. Прости, дорогая, но сейчас мне нужно, чтобы ты держалась на расстоянии и не пускалась в воспоминания, пытаясь вовлечь меня в беседу.

— Драко в школе, — сухо ответила она. — Он ещё слишком юн для всего этого.

— Юн? — я хрипло захохотала. Связки в этой сырости подсели основательно, да и ночные вопли давали о себе знать. Зато звучит достаточно зловеще. — Мы пришли под знамёна Повелителя как раз в его возрасте. Самое время, Нарцисса. Когда я немного приду в себя, я обязательно дам ему несколько уроков, научу всему, что узнала от Лорда.

В глазах сестрички теперь отчётливо читалась неприязнь.

— В любом случае, сейчас он в Хогвартсе, — повторила она. — А тебе стоило бы повременить с магией, лучше займись собой, ты и правда выглядишь не очень.

— Я на деле доказала свою верность Повелителю! — горячо воскликнула я и тут же вскрикнула от боли. Флинки то ли случайно, то ли обидевшись за госпожу, дёрнула довольно резко и клок волос остался у неё в руках. — А ну, аккуратнее, неуклюжая тварь!

Навряд ли Беллатрикс отличалась вежливостью по отношению к домашним эльфам. Но совсем рвать отношения с сестрой, пожалуй, не стоит.

— Хотя, возможно, ты права, лучше и надёжнее старой гвардии никого нет. Пусть мальчик растёт, набирается сил и опыта, его время ещё придёт. Я могу оставить себе Флинки? Заодно научу её аккуратности.

Нарцисса холодно кивнула.

— У нас не так много эльфов, одного мы потеряли из-за этого мерзавца Поттера, но для тебя мне ничего не жаль.

— Тем более, мы это заслужили. Никто из нас не выдал Люциуса, — напомнила я. — Поверь, Родольфус знал достаточно, чтобы все разговоры об Империусе показались Визенгамоту детским лепетом.

Тут я, конечно, блефовала, но, учитывая близость Лестрейнджей к Тёмному Лорду во время Первой Магической войны, звучало вполне правдоподобно.

— Родольфус благородный и достойный человек, — медленно произнесла Нарцисса, глядя в сторону.

«Жаль, что ему так не повезло с женой» осталось не высказанным, но буквально висело в воздухе.

В дверь коротко постучали. Вошли Снейп с целителем. Нарцисса, немного поколебавшись, осталась, за что, честно сказать, я была ей благодарна.

Целитель деликатно осмотрел меня и со вздохом покачал головой.

— Сильное истощение, мадам Лестрейндж. Вам нужно как можно больше отдыхать.

— Как я могу отдыхать, когда Повелителю угрожаю враги? Я не для того стремилась вырваться из Азкабана! Моё место рядом с ним! — завела я уже порядком поднадоевшую песню.

Снейп окинул меня презрительным взглядом. Я ответила тем же, только к презрению примешивалась ярость.

— Сейчас вы ничем не поможете Повелителю, — мягко, как и следует говорить с сумасшедшими, возразил целитель. — Но благодаря отдыху и зельям вы очень скоро вернётесь в строй и займёте причитающееся вам место возле Лорда.

А дядька-то профессионал, хорошо понимает, как с общаться с такими, как Белла.

— Только не затягивайте, — с видимой неохотой согласилась я.

— Сделаем всё возможное, — кивнул целитель. — Но многое зависит от вас, от того, как вы будете соблюдать режим и принимать лекарства. Только тщательное соблюдение всех предписаний поможет вам быстро восстановиться. Вот, выпейте, пожалуйста. Это поможет вам заснуть.

Он ловко трансфигурировал стакан, почти до краёв наполнил его жидкостью пурпурного цвета и протянул мне. Я послушно выпила.

— Мистер Фасмер, не многовато? — шёпотом спросила Нарцисса.

— Леди Лестрейндж слишком возбуждена, ей нужно успокоиться, иначе она не заснёт. Не бойтесь, зелье сна без сновидений совершенно безвредно.

Спасибо, что не Напиток Живой Смерти. Судя по выражению лица Снейпа, он бы как раз не прочь предложить мне именно этот вариант, причём в дозе, раза в три-четыре превышающей допустимую.

— Если у вас нет вопросов или пожеланий, мы пойдём, — поднялся целитель.

— Идите, — вяло махнула рукой я. Зелье начинало действовать.

Нарцисса с возмущением взглянула на меня. А сейчас-то что не слава Богу?

Так и не дождавшись от меня никакой реакции, сестра окликнула целителя, уже стоявшего на пороге.

— Мистер Фасмер, как там Родольфус Лестрейндж?

Ах, ну да. Сестричка возмущена моим равнодушием к состоянию здоровья дорогого супруга. Правда, именно возмущена, а не удивлена, впрочем, как и все вокруг. Что поделаешь, я действительно о нём забыла. Не могу привыкнуть, что у меня есть муж, которого я до сих пор толком не рассмотрела и с которым у нас непонятно какие отношения.

— Лорд Лестрейндж очень слаб, — вздохнул Фасмер. — Его силы практически исчерпаны. Ещё день-два и, боюсь, мы ничем не смогли бы ему помочь. К счастью, вы успели вовремя. Сейчас он вне опасности, но, как и остальным, ему предстоит долгий период восстановления.

С этими словами целитель покинул комнату. Снейп последовал за ним.

— Белла, неужели тебе совсем неинтересно, как Родольфус? — с возмущением накинулась на меня сестра.

— Я забыла, — чистосердечно призналась я. — Слишком много всего навалилось.

Нарцисса лишь покачала головой.

— Я должна тебя оставить. К сожалению, Люциус прав, мы первые, к кому авроры ввалятся в поисках бежавших, и лучше нам в этот момент быть дома. Спи, сестра. И прошу тебя, будь благоразумна. Флинки остаётся в твоём распоряжении.

Нарцисса наклонилась ко мне, поцеловала в щёку и вышла. Я проводила её взглядом и закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Проснулась я бодрая и отдохнувшая. Конечно, последствия четырнадцати лет Азкабана за одну ночь никуда не делись, слабость, боль в суставах, хрипота и прочие прелести ещё какое-то время со мной побудут, но одно только ощущение мягкой, чистой постели, тепло и отсутствие дементоров творили чудеса.

Я блаженно потянулась и поняла, что зверски голодна. На часах два часа дня, время завтрака давно прошло.

— Флинки, принеси мне… — я задумалась. Понятно, что после того, чем нас кормили в Азкабане, не стоит накидываться на всё подряд.

— Мистер Фасмер предупредить, что миледи можно только это, — виновато потупилась эльфийка, кивнув на поднос, стоявший на прикроватном столике.

Фасмер не дурак, очередной раз убедилась я, всё предусмотрел. Интересно, он идейный сторонник Лорда или исходит из соображений, что деньги не пахнут? И что же у нас там?

Там оказался слабый куриный бульон с парой гренок, ложка протёртого пюре с протёртым же куриным мясом и восхитительно горячий сладкий чай. По объёму ничуть не больше азкабанской порции, но по качеству не сравнить.

Мгновенно расправившись с едой, я блаженно вытянулась под одеялом.

— Флинки просить сообщить, когда миледи проснуться и позавтракать, — помявшись, пробормотала эльфийка.

— Сообщи, -кивнула я, подумав, что Фасмер наверняка хочет проверить, как продвигается процесс реабилитации. Дядька мне понравился, да и ряд вопросов назрел, так что пообщаюсь с удовольствием. Одеваться ради визита целителя я посчитала излишним, всё равно для осмотра придётся раздеться.

В дверь постучали.

— Войдите! -садясь на постели, откликнулась я.

Вместо коротышки Фасмера вошёл незнакомый тип и с улыбкой уставился на меня. Я воззрилась на него, забыв даже прикрыться от такой наглости. Высокий, худощавый — худющий, я бы сказала, вроде моих сотоварищей, с которыми мы вчера покинули негостеприимные стены Азкабана, но, в отличие от них, чисто выбрит и аккуратно подстрижен. Каштановые волосы слегка вьются, открытый лоб, умное лицо. Симпатичный, но какого чёрта! Что он себе позволяет? И кто он? Смотрит так, будто мы знакомы. Знакомы, скорее всего, и, возможно, достаточно близко, но сейчас не время знакомство возобновлять.

— Так и будем стоять? Что нужно? — довольно грубо рявкнула я.

Улыбка сползла с лица гостя.

— Извини, Белла, хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — растерянно произнёс он и попятился.

Голос… Чёрт, это же Родольфус! Всё-таки не узнала благоверного. Но когда он успел так преобразиться? Вчера был заросшим полутрупом, а сегодня выглядит, будто только что из салона. Или, если брать поближе к нашим реалиям, вчера он узник замка Иф, а сегодня — вылитый граф Монте-Кристо. И, небось, такой же богатый.

Тем временем Родольфус — надеюсь, хоть сейчас я не ошиблась, — по-прежнему не сводя с меня глаз, сделал ещё шаг к двери. Надо его остановить.

— Хорошо. Сутки проспала, чувствую себя намного лучше.

Брови гостя удивлённо поползли вверх.

— Сутки? Белла, мы прибыли два дня назад, ты спала больше сорока восьми часов.

Я обалдело уставилась на него. Понятно теперь, почему так зверски есть хотелось. И понятно, почему Нарцисса засомневалась, увидев, сколько зелья мне налил добрый доктор. Наверняка с подачи Снейпа. Ничего, я нашему зельевару это ещё припомню.

— А ты не рано встал на ноги? — обтекаемо поинтересовалась я.Пусть трактует как хочет.

— Со мной всё в порядке, — снова улыбнулся гость. Не решаюсь пока даже мысленно признать его супругом.

— А вчера… то есть, два дня назад это так не выглядело, — рискнула я.

Он пожал плечами.

— Двух дней мне хватило.

И пошатнулся.

Кстати, а что он стоит-то, почему не присядет? Наверное, ждёт, пока я предложу,

а мне и в голову не приходит. Я прикинула, что мне сейчас выгоднее — спровадить

его с глаз долой под предлогом того, что мне надо привести себя в порядок, или

оставить и попробовать разговорить? Рискованно, но потом проще не станет, а

так, глядишь, что-то узнаю. Пока я рассуждала, он снова пошатнулся и на секунду

прикрыл глаза. Нельзя его сейчас выставлять, рухнет в коридоре, а Рабастан меня

потом заавадит по-тихому, когда нам палочки вернут.

— Вижу, как хватило, качаешься, будто тростник на ветру. Садись, а то упадёшь сейчас, — я махнула рукой на кресло.

Родольфус сел. Вовремя, вон, на лбу бисеринки пота выступили. Вблизи стало видно, насколько он измождён. У глаз и в уголках рта морщины, в волосах седина, глаза усталые. О чём же мне с ним говорить? А, знаю!

— Ты уже видел Повелителя?

Дёрнулся, будто от удара. Наверное, рассчитывал на другую встречу и другие темы для разговора после четырнадцати лет заключения.

— Нет. Он прибудет сегодня вечером. Собирается весь Ближний круг. Ужин в семь часов.

— Сегодня вечером? — подскочила я. — Мне нужно… Я должна… Флинки, приготовь мне ванну. Ты иди пока, — обратилась я к мужу. — Вечером увидимся.

Он медленно встал и понуро поплёлся к выходу. Жестоко я с ним, но мне сейчас не до него. Надо обдумать, как себя вести при Ближнем круге.

— Флинки, принеси мне зеркало! — озадачила я суетящуюся эльфийку. Родольфус

притормозил и очевидно напрягся. Та-а-к. Я, конечно, понимаю, что увижу отнюдь не розу майскую, да и он выглядит, прямо скажем, паршиво, но что-то меня его реакция пугает.

Флинки робко протянула зеркало и на всякий случай спряталась за спинкой кровати. Я взглянула на своё отражение. Оттуда на меня скалилась жуткая образина, больше всего похожая на обтянутый кожей череп. Землисто-жёлтый цвет лица, бескровные губы, плохо скрывающие раскрошившиеся зубы, волосы, обвисшие, как пакля… Я взглянула на Родольфуса. А ведь ни взглядом, ни словом не дал понять, как отвратительно я выгляжу. Потом снова посмотрела на своё отражение. Пожалуй, Нарцисса поступила благородно, убрав все зеркала перед моим появлением, сразу я бы такого не выдержала. Больше всего мне сейчас хотелось шмякнуть зеркало об пол, чтобы не видеть, не видеть, не видеть этого ужаса! Не отдавая себе отчёта, я размахнулась и со всей мочи грохнула ненавистное стекло о спинку кровати. Брызнули осколки. Несколько вонзилось мне в руки. Потекла кровь.

— Белла! -Родольфус тут же оказался возле меня, осторожно вытащил из ранок несколько вонзившихся в кожу кусочков стекла. — В глазах Повелителя тебя не превзойдёт никто и никогда.

Я восхитилась. Надо же, никаких тупых «не волнуйся, не переживай, это неважно», сходу нашёл самые нужные слова.

Пока я приходила в себя от потрясения, вызванного моим новым обликом, эльфийка по распоряжению Родольфуса принесла горячей воды, он промыл ранки, смазал их какой-то мазью, притащенной той же Флинки и аккуратно перевязал.

Я смотрела, как он возится со мной, и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. А вот с чего бы? Чувствительность к чужим переживаниям у меня достаточно высокая, иногда улавливаю чувства окружающих, но сейчас явно не тот случай. В Родольфусе раздражения нет, он искренне переживает за меня и пытается помочь. После того, как я его практически послала открытым текстом. Но с чего бы мне на это раздражаться? Разве что… а у них тут наверняка ведь есть что-то посильнее Амортенции. И, кажется, это что-то на нём использовали. Или на нас двоих. Надо присмотреться, он раздражает только меня, или всех, о ком заботится. С раздражением я справлюсь, зря, что ли, столько лет к психотерапевту ходила, разбиралась с последствиями детства, юности и ранней взрослости, а там и черёд магии подойдёт. Если доживём, конечно.

Родольфус закончил обрабатывать мои порезы и, на сей раз не дожидаясь приглашения, опустился в кресло, устало прикрыв глаза. Тут и Фасмер со Снейпом подоспели. Интересно, почему наш зельевар не в школе? На больничный ушёл или Дамблдор отнёсся с пониманием к внештатной ситуации на второй работе дорогого Северуса?

— Лорд Лестрейндж, я же предупреждал, что вам ещё рано подвергать себя таким нагрузкам, — укоризненно покачал головой целитель, увидев обмякшего в кресле Родольфуса. — А как вы себя чувствуете, миледи?

— Да вот думаю, не ошиблись ли вы с дозой зелья, — мрачно процедила я сквозь зубы. — Двое суток! Могла же и не проснуться.

— Исключено, — заверил меня целитель. — Зелье сна без сновидений совершенно безопасно. Но, признаюсь, вы действительно проспали несколько дольше, чем мы рассчитывали.

Рассчитывали они. Этой дозой Крэбба с Гойлом старших наверняка больше, чем на сутки свалить можно, причём одной на двоих.

— Нам сказали, что вы были слишком возбуждены, Беллатрикс, — с издевательскими нотками в голосе поддержал Фасмера Снейп. — Я побоялся, что обычная доза вас не возьмёт.

Похоже, кто-то поделился подробностями нашего ночного полёта. Не иначе, как Рабастан. Интересно, ему ещё не пришла в голову идея подкупить Снейпа, чтобы тот меня отравил?

— Я вижу, что продолжительный сон однозначно пошёл вам на пользу. Вы выглядите гораздо спокойнее, — уверил меня Фасмер. Снейп выразительно взглянул на осколки зеркала, явно не допуская мысли, что оно могло выскользнуть у меня из рук от слабости. Ничего, мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним.

Целитель снова меня осмотрел, порекомендовал не волноваться и соблюдать все его рекомендации, выставил на поднос батарею флакончиков с зельями и расписание их приёма, предупредил, чтобы на ужине не нарушала диету и ела только блюда, предназначенные для тех, кто, как он выразился, «только-только обрёл свободу».

Разумеется, я себе не враг.

После этого Фасмер и Снейп ушли, забрав с собой Родольфуса.

— Я зайду за тобой перед ужином? — обернулся он ко мне.

Я машинально кивнула. По его лицу скользнула тень облегчения. А вот Снейп, наоборот, слегка нахмурился. Или мне показалось?

— Флинки, мне нужно платье, — обратилась я к эльфийке. Время уходило с катастрофической быстротой.

— Миссис Нарцисса прислать, — кивнула та и продемонстрировала мне чёрное платье с серебряной вышивкой, тёплую накидку, отороченную мехом, изящные, но при этом удобные туфли, футляр с драгоценностями. Да, что бы там Нарцисса ни думала о сестре, но на неё можно положиться.

Помимо одежды Цисси передала приличных размеров сундучок с косметикой, масками, притираниями и прочими милыми сердцу любой женщины вещицами. Знать бы ещё, какой стиль предпочитала Беллатрикс. Хотя за четырнадцать лет об этом наверняка подзабыли, да и у неё вкусы могли измениться.

Так хотелось понежиться в горячей ванне со взбитой, будто сливки, ароматической пеной, но время поджимало. С макияжем я худо-бедно справилась, при этом содержимое половины баночек так и осталось для меня загадкой. Глянув в новое зеркало, безропотно предоставленное послушной Флинки (интересно, а где она их берёт?), я лишь вздохнула. Вместо просто черепа, обтянутого кожей, на меня смотрел раскрашенный череп. Что поделать, не всё сразу. Перегибать с косметикой я не стала, но акценты сделала достаточно яркие. С Беллатрикс станется.

Больше всего времени предсказуемо ушло на волосы. Как Флинки ни старалась, причёска больше всего напоминала что-то в духе «я летела с самосвала, тормозила головой». От меня толку было мало, я всю жизнь, сколько себя помню, ходила с короткой стрижкой, мне лет до 13 кричали «эй, пацан!», а зимой и того дольше. В общем, когда без четверти семь пунктуальный Родольфус постучал в дверь, моя причёска была ещё не готова.

Не выказав по этому поводу никакого недовольства, он опустился в кресло и молча стал ждать. Во мне снова всколыхнулось раздражение, для которого не было никаких причин. Впервые наблюдаю у мужчины такую адекватную реакцию на затянувшиеся женские сборы. Понимает, что зудёж, кислые мины и красноречивые взгляды не ускорят процесса, только обоим испортят настроение. Не боится скандала, — это заметно, — а именно понимает, тут восхищаться надо. Раздражение улеглось.

Промучившись ещё десять минут, я махнула рукой:

— Ладно, оставь, как есть.

Родольфус подал мне руку и мы пошли.

Меня ощутимо потряхивало. Муж (пора привыкать называть его так), несомненно, видел моё состояние и попытался отвлечь меня разговором.

— Даже не верится, что Ивэна больше нет, — вздохнул он, когда мы проходили бесконечными коридорами. — Помнишь, как мы все вместе бегали здесь детьми?

Только этого мне не хватало!

— Не помню, — буркнула я. — Идём быстрее, Повелитель ждёт, потом будешь предаваться воспоминаниям.

— Так мы уже пришли, — удивился Родольфус, останавливаясь перед высокими массивными дверями, украшенными резьбой. Двери неслышно распахнулись, и мы вступили в зал.

Посреди зала стоял огромный стол, во главе которого восседал… Мамочки, это что за чудище??? ЭТО однозначно не было человеком. Белёсая кожа, скользкая и холодная даже на взгляд, плоское лицо (да какое там лицо — морда!) с двумя дырками вместо носа, абсолютно лысый череп, багровые глаза без век, взгляд немигающий, как у рептилии… Это с ним Беллатрикс… я должна… Нет уж! Пусть Роулинг сама от него рожает, хоть Дельфину, хоть Афалину, хоть Крокодилу, я же к нему прикоснуться не смогу!

Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове (после чего я вспомнила, что Лорд — великий легиллимент. Но мы слишком далеко и в глаза он не смотрит), пока я, застыв, вытаращилась на чудовище. Надеюсь, решит, что это я от восторга и счастья остолбенела.

Все сидящие за столом повернулись в нашу сторону, а Волдеморт скользнул по нам взглядом и вкрадчиво прошипел:

— Вы опоздали.

Я не успела моргнуть, как Родольфус выпустил мою руку, шагнул вперёд и почтительно произнёс:

— Простите, Милорд. Этого больше не повторится.

— Конечно, — прошипел Волдеморт. — Но я должен научить тебя пунктуальности, Лестрейндж.

Длинная костлявая рука с суставчатыми, как у насекомого пальцами, лениво взмахнула палочкой.

— Круцио!

Красный луч ударил Родольфуса в грудь. Он захрипел и упал на одно колено, успев упереться в пол сжатыми кулаками. Я остолбенела от ужаса.

— Круцио!

Родольфус упал на оба колена и застонал от боли. Я вдруг поняла, что это будет продолжаться, пока он не станет корчиться и молить о пощаде. А что-то мне подсказывало, что он скорее умрёт от болевого шока, но молить точно не станет. Решение пришло молниеносно. Я спокойно обошла мужа, увидела два свободных места недалеко от Лорда, между Люциусом и Рабастаном, направилась туда, уселась рядом с Малфоем и, восторженно глядя на чудовище, выдохнула:

— Повелитель! Я так счастлива! Я всегда знала, я верила! Я жила ради этого дня!

Волдеморт усмехнулся.

— Я помню, что ты всегда была верна мне, Белла.

И отложил палочку.

Соратники потрясённо переводили взгляд с меня на Волдеморта, а потом на Родольфуса. Рабастан стиснул челюсти так, что на скулах вспухли желваки. Я продолжала восторженно глазеть на Лорда, краем глаза наблюдая в отражении на боку пузатого серебряного кувшина, как Родольфус с трудом поднялся на ноги, ни на кого не глядя подошёл к столу и сел рядом со мной. Шоу, устроенное Тёмным Лордом, обошлось малой кровью.

— Сейчас, когда все, наконец в сборе, я хочу поприветствовать наших соратников, которые остались мне верны и предпочли на отправиться в Азкабан долгие годы, но не отказались от меня, — произнёс Волдеморт.

Дальше началась обычная болтовня про общее дело, грядущую победу, кары врагам и баснословное награждение достойным и верным. Я ещё в школьные и университетские годы наслушалась этой трескотни, поэтому приняла дебильно-восторженное выражение и стала исподтишка рассматривать собравшихся.

Часть из них я уже знала. Вон Снейп, восседает по левую руку от Лорда. Рядом мужчина и женщина, невысокие, коренастые, очень похожие друг на друга. Брат и сестра Кэрроу, надо полагать. За ними Крэбб и Гойл, Руквуд со вчерашним молчуном (тоже, наверное, из Отдела Тайн, выглядит и ведёт себя соответственно), Долохов, Роули, симпатичный брюнет, похожий на итальянца, который мимоходом улыбнулся мне, когда я скользнула по нему взглядом, Уолден Макнейр…

В тональности лордовых речей что-то изменилось, и я поспешила вернуться к реальности.

-…тот, кто, не имея на это никаких прав, называет себя величайшим волшебником современности! И его выкормыш, этот мальчишка Гарри Поттер! — последние слова Волдеморт не произнёс, а словно вытолкнул из горла, будто они царапали ему язык. Того и гляди, получим Мальчика-которого-нельзя-называть — потому-что-Лорд-не-в-силах-произнести-его-имя.

Речь затягивалась. Соратники начинали скучать. Джагсон с голодным блеском в глазах разглядывал пустой стол. Долохов сидел со стеклянным взглядом и, готова поклясться, давно ничего не слышал. Крэбб, кажется, спал с открытыми глазами. Родольфус смотрел в одну точку перед собой.

Сохранять восторженное выражение становилось всё труднее, мышцы лица и шеи начинали затекать. Интересно, если сейчас кто-то всхрапнёт или свалится лицом на стол, отделается Круциатусом или получит полноценную Аваду?

Наконец, Лорд, явно в подражание Дамблдору, взмахнул руками и торжественно произнёс:

— Да будет пир!

На столе начали появляться разные вкусности. Надеюсь, обойдёмся без тыквенного сока, боюсь, по вкусу это будет что-то, недалеко ушедшее от азкабанской бурды. И что из этого нам можно, явно не ростбиф, который соблазнительно поблёскивал корочкой прямо передо мной.

Пожиратели оживились, забряцали ножи и вилки, зажурчало вино. Я бросила взгляд на Волдеморта. Тот внимательно оглядывал собравшихся. Мне вспомнился рассказ нашего историка о том, как то ли Юлий Цезарь, то ли Александр Македонский отбирали лучших и достойнейших. Смотрели они, как истомившиеся жаждой воины, добравшиеся до реки, начинали пить. И те, кто падал в реку и хлебал, как животное, забраковывались, не подняться им было выше рядовых пехотинцев. Те же, кто пил, соблюдая достоинство, имели шанс сделать карьеру.

Я взглянула на сотрапезников под этим углом зрения. Крэбб и Гойл глотали, практически не жуя, хоть и не из Азкабана вырвались. Правда, при таких габаритах им есть надо много и часто, да и как бы ни ели, в плане карьеры им ничего не светит. «Итальянец» пытался соблюдать манеры, но получалось у него так себе, видимо, слишком оголодал. Долохов ел неторопливо, однако было заметно, каких неимоверных усилий ему это стоит. Джагсон валил себе в тарелку всё подряд.

— Белла? — я повернулась к Родольфусу. Тот, избегая встречаться со мной взглядом, держал блюдо с каким-то диетическим пюре. Я ещё раз с сожалением взглянула на ростбиф и кивнула.

Рабастан, пользуясь тем, что брат отвлёкся на меня, потянулся к жареному поросёнку. Родольфус негромко, словно случайно, звякнул ножом о край тарелки. Деверь тут же отдёрнул руку и с тоской воззрился на протёртые овощи.

— Вина-то можно? — шёпотом спросил он.

Родольфус, не отвечая, налил себе почти полный стакан воды и плеснул немного вина. Рабастан со вздохом повторил. Я воздержалась.

— Лестрейндж, так пить — только переводить вино, — хмыкнул Пожиратель рядом с Гойлом.

— Древние греки, — язвительно сообщила я, — тех, кто пьёт неразбавленное вино, считали чем-то вроде скота.

За столом установилась тишина. Все уставились на меня. Похоже, Белла не часто блистала историческими фактами. Я взглянула на Родольфуса. Тот кивнул. Остальные поняли так, что это он мне рассказал, и расслабились.

— Родольфус, — Волдеморту снова нейнялось. — Я слышал, ты упал с метлы?

Присутствующие дружно рассмеялись.

— Да, мой лорд, — спокойно кивнул Родольфус. В голосе ни вызова, ни смущения.

— То-то ты в Хогвартсе квиддич не любил, — поддел его сосед Макнейра. Судя по виду, в Азкабане он не был.

— Белла тоже чуть не свалилась, Яксли, — задыхающимся от злости голосом бросил Рабастан.

— Вот ещё! — возмутился Макнейр. — Белла сидела как влитая, ещё и радовалась, что Повелитель вернулся. Недаром она в Хогвартсе лучшей Охотницей была!

— Да уж, наверное, её радость по обе стороны пролива было слышно, — фыркнул Джагсон.

— Джагсон, ты бы не глотал всё подряд, — смерила я его презрительным вглядом. — Смотри, заворот кишок будет.

— Чего будет? — не понял Джагсон.

К сожалению, этот вопрос заинтересовал и остальных. Вот что бы мне не промолчать! Пока я обдумывала, как объяснить вразумительно, но деликатно, основательно набравшийся Роули решил мне помочь.

— Ты что, не слышал? Кишки завернутся. Вот так, — он сделал несколько замысловатых пассов руками сплёл их, глубокомысленно посмотрел на то, что получилось, и сделал абсолютно правильный вывод: — Срать не сможешь.

Малфой прикрыл лицо ладонью. Ой, какие мы нежные! Родольфус с отвращением процедил сквозь зубы:

— Скот.

Волдеморт же обратился ко мне:

— Откуда такие познания, Белла?

Вот знала же, знала, что не доведёт меня мой язык до добра! На Родольфуса не спишешь, ладно обычаи Древней Греции, но в этой теме он навряд ли подкован. Богатенький мальчик санитаром в отделении для тяжелобольных явно не подрабатывал.

Волдеморт ждал, а я уже уяснила, что заставлять его ждать опасно.

— В Азкабане слышала, как один аврор другому рассказывал. Грязнокровки, — пренебрежительно скривилась я. — Вроде отпустили кого-то, а он накинулся на еду сразу после освобождения, вот у него этот самый заворот кишок и случился. Что это такое я, честно сказать, не поняла, — не будем всё-таки окончательно падать в глазах общественности, — но что бывает от обжорства и приводит к смерти, уяснила.

— Ты слушала такие вещи? — притворно ужаснулась Кэрроу. Знала бы ты, курица, какие вещи я слушала!

— Я слЫшала,

— повернулась я к ней. — Куда мне было деться? Там, знаешь ли, не хоромы.

— Что-то мне о таком случае ничего не известно, — засомневался Яксли.

— А кто о таком оповещать будет? — фыркнул «итальянец». — У тебя бы кто-то умер от этого… заворота кишок, ты бы стал об этом рассказывать? Умер, и умер. А подробности… Представляю, как это выглядит.

— Мальсибер, может хватит обсуждать эту тему, — взорвался Малфой. — Мы за столом, тут дамы, в конце концов.

Мальсибер, который вина не разбавлял, по моим ощущениям, собрался повторить шутку булгаковского генерала Чарноты — испуганно замотать головой и спросить «где?», но тут Родольфус оторвался от созерцания узора на скатерти и пристально взглянул на него. Тот сразу стушевался, кивнул и вернулся к еде.

Джагсон, наслушавшись нас, жадно смотрел на кучу еды, наваленную на тарелке, но есть уже не решался.

В какой-то момент Волдеморт решил, что пора и честь знать. Всё, что стояло на столе, исчезло. Те, кто держал в руках вилку или бокал, так и застыли с поднятыми руками.

— Прежде, чем мы расстанемся, я хочу преподнести вам небольшой подарок, — обрадовал Лорд собравшихся. Те насторожились — подарок Лорда мог быть самым непредсказуемым. Но в этот раз обошлось. — Ваши палочки — мы заказали у Олливандера их точные копии, и сейчас вы их получите. Хвост!

Невысокий толстячок с протезом вместо правой руки подорвался с места, подхватил небольшой ларец, стоявший на краю стола, распахнул его и двинулся ко мне. Меня прошиб холодный пот. Палочки лежат все вместе, я должна взять свою, но я же понятия не имею… Что там было, орешник и жила дракона, сколько-то дюймов? И что мне это даёт? Откуда мне знать, как он выглядит, этот орешник и в дюймах я сейчас ничего не соображу, даже если вспомню, сколько их было. И с чего ему приспичило начать с меня? Уважение выказать решил, что ли?

Петтигрю подошёл вплотную и протянул ларец. Я резко выбросила руку вперёд и будто бы случайно выбила его из рук Хвоста. Выглядело так, будто я рванулась к палочке, но не рассчитала. Десять палочек рассыпались по полу. Пока Петтигрю хлопал глазами, Родольфус, как я и предполагала, наклонился, поднял две палочки и одну из них протянул мне, а вторую, покрутив в пальцах, сунул в карман. Петтигрю собрал остальные и протянул ларец Рабастану. Тот, не глядя, опустил руку и вытащил палочку. Следующим был Мальсибер, потом Долохов… Когда все палочки обрели хозяев, Волдеморт снова взял слово.

— Сейчас, когда ваши палочки снова с вами, вы можете начинать колдовать. Вы должны как можно скорее восстановить утраченные навыки, скоро все вы мне понадобитесь. А пока — прощайте.

С лёгким хлопком Лорд исчез. Кэрроу победоносно глянула на меня. Считает, небось, что я страшно расстроена из-за того, что Повелитель не взял меня с собой. Да уж, вселенская трагедия.

Наша десятка осталась на местах, остальные направились к камину, кто-то аппарировал. Когда зал опустел, потянулись к выходу и мы.

— Белла, — Родольфус встал, протянул мне руку, но тут же стал заваливаться на бок. Рабастан успел подхватить его.

— Твои штучки! — злобно прошипел он мне. А я-то тут при чём? Возможно, где-то он прав, если бы я столько не возилась с причёской, мы бы пришли вовремя. Хотя что-то мне подсказывало, что дело не в этом и Волдеморт нашёл бы ещё причину придраться к Родольфусу, но теперь уже не узнаешь.

— Антонин, помоги Рабастану отвести Родольфуса в его комнату, а я пришлю целителя, — распорядился Руквуд. — Малькольм, проводи Беллу.

Малькольмом оказался Мальсибер. Он галантно подставил локоть, я ухватилась за него, чуть не забыв про палочку, но в последнюю минуту забрав её со стола. Доведя меня до двери, Мальсибер залихватски щёлкнул каблуками, попрощался, предложив в случае необходимости обращатся к нему, и я наконец-то осталась одна. Этот безумный день закончился.

Я заснула, едва опустив голову на подушку, но поспать удалось недолго. Вскоре после полуночи в коридоре послышался шум, какие-то отдалённые крики, захлопали двери, зазвучали голоса. Надеюсь, нас не авроры выследили? Вроде, по канону не должны, но мало ли что изменилось в этой ветке реальности с моим появлением.

Накинув на пижаму халат и прихватив палочку, пусть только для вида, я вышла в коридор. Там уже стояли Руквуд, Долохов и пока незнакомый мне высокий седоволосый Пожиратель.

— Что случилось? — осведомилась я. — На нас напали?

— Джагсон крик поднял, — хмыкнул Долохов. — Обожрался за ужином, а когда плохо стало, решил, что у него тот самый заворот кишок. Неплохо ты его напугала, Белла.

— Фасмер говорит, что не остановись Джагсон вовремя, этим бы дело и окончилось, — заметил Руквуд. — Так что, можно сказать, вы, Беллатрикс, спасли ему жизнь.

Я приосанилась.

— А ещё Мальсибер обблевался, -продолжил рассказ Антонин. — Ел он немного, а вот с вином не удержался. Да я и сам чувствую, что остановился позже, чем следовало. А ты как?

— Прекрасно, — гордо сообщила я. — Мы, Лестрейнджи, умеем себя контролировать и не поддаваться сиюминутным желаниям.

Долохов взглянул на меня так скептично, что это было на грани оскорбления.

— Родольфусу это не очень помогло, — заметил седой. — Фасмер от него не выходил, пока Джагсон не разорался, и сейчас снова к нему вернулся. Что с ним?

— Вероятно, это лучше спросить у Фасмера, — пожала я плечами.

Выходку Лорда никто обсуждать не стал.

— А что Рабастан? — спросил Долохов. — Не стащил кусок, пока брат не видел?

— От Дольфа не спрячешься, — усмехнулся седой. — Он видит всё, даже если не на всё реагирует.

Интересно, это шпилька в мой адрес?

— Ладно, все живы, ни у кого не случился заворот кишок, расходимся, — хмыкнул Долохов. — Хотя не знаю, удастся ли теперь заснуть. Трэверс, может, в покер сыграем? — повернулся он к седому.

Тот отрицательно покачал головой, кивнул нам и скрылся за ближайшей дверью. Руквуд церемонно пожелал спокойной ночи и ушёл к себе. Мы остались вдвоём с Долоховым.

— Колдовать уже пробовала? — кивнул он на палочку.

— Когда? Я до кровати дошла уже наощупь.

— Главное, до своей, — загоготал Антонин.

Я взглянула на него в упор с недобрым прищуром.

— Шучу, Белла, шучу. — Он примирительно поднял ладони. — Извини, я тоже слегка перебрал. Спокойной ночи.

Сон прошёл.

Я велела Флинки разжечь огонь, придвинула кресло поближе к камину, влезла в

него с ногами и задумалась, что делать с колдовством. Первые дни проблемы с

простейшими заклинаниями будут у всех, но уже через неделю проблемы — и

немаленькие — будут у меня, если я не сумею хоть что-то сделать. А если не

сумею ничего? Я поёжилась. Спишут в утиль и не задумаются. Не будь всё так

сложно, спряталась бы в родовом гнезде и не отсвечивала, Родольфус точно был бы

счастлив, но, во-первых, там сейчас наверняка хозяйничают авроры, поджидая нас,

а во-вторых, вряд ли согласится Волдеморт. Если он из-за опоздания вчера так

завёлся… или он завёлся из-за того, что мы с Родольфусом пришли вместе? То-то

Снейпу эта идея не понравилась. Но ведь не я её высказала. Он что, решил

пободаться с Лордом? Плохая мысль. Тут-то нас вместе и похоронят. Не знаю, как

Родольфуса, а меня такой расклад совсем не устраивал.

— Флинки! — задремавшая эльфийка подскочила и преданно уставилась на меня. — Мне нужны учебники по заклинаниям и по Защите от Тёмных искусств с первого по седьмой курс. И книги по Непростительным. Здесь должна быть библиотека, посмотри.

Эльфийка поклонилась и исчезла. Надеюсь, Ивэн не расправлялся с учебниками после конца занятий и не отдавал их на благотворительность нищебродам вроде Уизли. В этом случае можно будет, конечно, обратиться к Малфоям, но чем меньше чужих ушей и глаз в таком деликатном деле, тем лучше.

Вернулась нагруженная книгами Флинки. Помимо учебников, она принесла ещё и старые тетради Ивэна. Похвальная инициатива.

— Флинки, -спросила я, — а кому ты сейчас принадлежишь, мне или моей сестре?

— Миссис Нарцисса передать Флинки леди Беллатрикс, — ответила эльфийка.

— И ты подчиняешься сейчас мне, а не ей? — уточнила я.

Эльфийка кивнула.

— Хорошо, сиди в углу и не мешай мне. И запомни: ни о чём, что ты увидишь сейчас или позже, ты никому не должна рассказывать. Ты поняла?

Эльфийка снова робко кивнула и устроилась подальше.

Я раскрыла «Стандартную книгу заклинаний» для первого курса. Так, что там у нас? Световые, Воспламеняющие, разрезающие, восстанавливающие, отпирающие, запирающие, левитационные. К каждому заклинанию прилагается рисунок движения палочкой и подробное, довольно понятное объяснение. С чего же начать? Воспламенение мне явно ни к чему, резать и устраивать световое шоу тоже не стоит, восстанавливать пока нечего, возиться с дверью — привлекать к себе внимание. Значит, пусть будут канонные Вингардиум Левиосса.

Было страшно. Очень страшно. Если я сейчас не смогу… Должна смочь. Рука Беллы наверняка не раз проделывала эти движения. В конце концов, если уж бестолковый Рон Уизли смог, то я как-нибудь справлюсь.

Сначала я потренировалась, взмахивая пером, и когда решила, что довольно точно повторяю необходимый жест, взяла палочку и прислушалась к ощущениям. Удивительно, но она была тёплой, словно живое существо и на секунду мне показалось, что она слегка подрагивает в такт биению моего пульса. Будем считать, что палочка меня признала и связь установлена. Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, сосредоточилась, нацелила её на пустой флакон, с силой взмахнула и произнесла:

— Вингардиум Левиосса!

Флакон резко взмыл к потолку, ударился о лепнину и со звоном разбился, осыпав комнату осколками.

— Белла, всё в порядке? — окликнул меня из соседней комнаты Долохов.

— Да, всё хорошо, извини, Антонин, — я не могла сдержать ликования.

Флинки кинулась было собрать осколки, но я остановила её. Раз пошла такая пьянка, попробуем и восстановить.

В этот раз я чувствовала себя гораздо увереннее, да и движение палочкой выглядело проще.

— Репаро!

Осколки собрались, и передо мной на столике стоял целый флакон. Ну как, целый. Получилось кривовато, в нескольких местах были заметны трещинки, но у меня получилось!!! С первого раза получилось.

Я чувствовала себя одновременно и счастливой, и ужасно уставшей. Магия поглощала неимоверное количество энергии, которой и так было недостаточно. Спать! Теперь со спокойной душой спать. Завтра пересмотрю заклинания, отберу самые необходимые — нет смысла тратить время и силы на все подряд, особенно сейчас, и начну потихоньку отрабатывать.

Приказав Флинки спрятать учебники, чтобы они не бросались в глаза, я вернулась в кровать и уже через несколько минут крепко спала.

Спала я долго. Проснулась от звуков грозы за окном. В окна лупил дождь, из-за потоков воды ничего не было видно. Как же хорошо было сидеть в тепле, пить горячий чай и неспешно листать учебник заклинаний.

Дома я бы выписала основные заклинания и схемы движения палочкой на стикеры и развесила их по комнате, но здесь это вряд ли найдёт понимание. Впрочем…

— Флинки, достань мне ширму побольше, — приказала я.

Эльфийка исчезла и через несколько минут появилась с огромной складной ширмой. Я отгородила ею кровать. Ну вот, с внутренней стороны расклею листки с заклинаниями, мне будет видно, а посетителям — нет.

— А где ты взяла ширму и зеркала? — поинтересовалась я

— Здешние эльфы дать Флинки то, что она просить для хозяйки. Они знать, что брат сэра Лестрейнджа был другом бедного молодого хозяина Ивэна, — эльфийка печально вздохнула. — Потом у них нет хозяина, они болеть, кто-то умирать, они рады помочь. Эльфы должны служить, эльф не может без хозяина.

Я вспомнила Гермиону с её ГАВНЭ. Вот так всегда бывает, когда рвёшься кого-то осчастливить по своим критериям счастья. Странно, что эльфы её не пришибли. Или у них, как у азимовских роботов, свои законы — нельзя причинять человеку вред, нельзя, чтобы твоё бездействие причиняло человеку вред… Правда, по Добби этого не скажешь, но Добби вообще с головой не дружил. На месте сестры я бы поблагодарила Поттера за то, что избавил их от такого счастья. А то ещё бы пришиб ночью, а потом головой об стенку побился и пошёл искать других хозяев.

— Сейчас у них есть новый хозяин, — это Флинки сказала почему-то шёпотом, округлив глаза от страха. — Он приказывать эльфам, он наказывать эльфов. И людей наказывать. — Она виновато взглянула на меня. Понятно, а я было обрадовалась, что под боком обретаются бесхозные эльфы, тем более, что я по матери Розье и, возможно, имела на них право. Но сейчас уже поздно заявлять права.

Я объяснила Флинки, как нарезать бумагу, и принялась выписывать заклинания. Тарранталегру можно пока пропустить, Энгоргио…ну, такое, а вот Экспеллиармус вещь полезная, но её без партнёра не отработаешь, надо ждать, пока очухается Родольфус. На Иммобилюс не стоит тратить время, когда есть Петрификус Тоталус, а его можно на эльфийке потренировать… Риктусемпра — бред какой-то, Экскуро — для этого у меня Флинки есть. Я несказанно удивилась, увидев в списке заклинаний для второкурсников Обливиэйт. Игры с памятью — плохая идея. Возьму ещё Акцио, Флиппендо, и, пожалуй, хватит. Если отрабатывать по три заклинания за раз по несколько раз в день, за неделю должна управиться. А что у нас по Тёмным Искусствам и Непростительным заклятиям?

По Непростительным оказался сущий клад — те самые тетради Ивэна Розье. Из пометок я поняла, что Ивэн был в числе тех, до кого снизошёл сам Волдеморт. Объяснения были изложены чётко и понятно, рисунки аккуратные, записи прекрасно структурированы. Я прочитала их и загрустила. Для Империуса требуются особые способности, его с меня никто требовать не будет, а вот Круциатус и Авада… Я не смогу. Я не люблю причинять боль, не умею этим наслаждаться и не хочу убивать.

Настроение испортилось, мне стало безумно жаль себя. Флинки уловила моё состояние и принесла ещё чашку чая. Я села на подоконник и смотрела на ливень за окном, на качающиеся под дождём голые ветки деревьев.

Но вот чай закончился, спина затекла, замёрз бок, потому что из окна всё-таки дуло, пришло понимание, что жалость к себе делу не поможет. Так что я со вздохом слезла и наложила на Флинки Петрификус, заодно и Финиту попробовала, после чего почувствовала себя безмерно уставшей.

Стоило прилечь и заскользить взглядом по «стикерам», как притащился Фасмер. Флинки быстренько сдвинула ширму, скрыв наклейки, целитель удостоверился, что я пью все его зелья, соблюдаю порядок приёма, диету не нарушаю. Пожаловалась ему на слабость. Айболит хмыкнул и сказал, что в семь часов ждёт нас всех в большом зале, чтобы «уточнить некоторые вещи» и порекомендовал сегодня больше не колдовать.

Я прислушалась к рекомендациям и просто отрабатывала движения палочкой. Привлекла Флинки: она называла заклинание, а я пыталась по памяти воспроизвести нужный жест, потом сверялась с наклейками. Время пролетело довольно быстро.

В этот раз я нашла дорогу без труда. Огромный зал, рассчитанный на гораздо большее количество людей, сегодня казался мрачным и неуютным. Фасмер, скрестив руки на груди, наблюдал, как мы усаживались.

— Итак, господа… — начал он.

— Может быть, подождём лорда Лестрейнджа? -вежливо остановил его Руквуд.

— Лорд Лестрейндж сегодня не будет присутствовать. Если не возражаете, я продолжу.

Руквуд не возражал.

— Вчера вы смогли убедиться, что нарушение моих предписаний приведёт к негативным последствиям. Всем, кто проигнорировал мои советы по поводу еды и питья, пришлось провести довольно неприятную ночь. Надеюсь, в будущем вы будете более внимательны и более ответственны.

— Ай, бросьте, — беспечно махнул рукой всё ещё бледный Мальсибер. — Родольфус был самым дисциплинированным и ничего не нарушал, но не очень-то ему это помогло.

— Лорд Лестрейндж нарушил мой категорический запрет вставать с постели и появляться на ужине. Я уведомил Повелителя о его состоянии, и Тёмный Лорд согласился с необходимостью его отсутствия. К сожалению, лорд Лестрейндж решил по-своему, — сообщил Фасмер.

Ого, даже так! А меня-то уверял, что с ним всё хорошо.

Я искоса взглянула на Рабастана. Тот хмуро рассматривал изразцы за спиной целителя.

— Надеюсь, сейчас с ним всё благополучно? -поинтересовался Руквуд.

Возможно, это стоило сделать мне, ну да что уж теперь.

Фасмер сделал неопределённый жест рукой.

— Скажем так, теперь его восстановление займёт больше времени, чем это могло быть изначально.

— И сколько же? — подала голос я. — Он мне нужен.

— Может, кто-то из нас сможет заменить Родольфуса, Белла? — с гаденькой ухмылкой поинтересовался Джагсон.

— Может быть, — согласилась я, — но, поскольку мне нужен в первую очередь его интеллект, то это будешь явно не ты.

— В плане мозгов Дольфа заменить трудно, — кивнул Долохов. — И точно не тебе, Билл.

— Билли — заворот кишок, — фыркнул Мальсибер.

Джагсон бросил на нас злобный взгляд, но промолчал.

— Вчера вы получили ваши палочки, — продолжил Фасмер. — Я рад, что многолетнее пребывание в контакте с дементорами не лишило вас способности колдовать, ваши возможности возвращаются к вам. Но…

Он внимательно обвёл нас взглядом.

— Леди Беллатрикс, мистер Долохов, мистер Мальсибер, мистер Трэверс и мистер Пиритс. Миледи, господа, вы чрезмерно изнуряете себя. То, что утрачивалось на протяжении полутора десятилетий, нельзя вернуть за несколько дней.

— Распоряжение Лорда однозначно: мы должны как можно скорее вернуть утраченную форму, — холодно заявил угрюмый маг со шрамом на подбородке. Пиритс. — Я не рискну нарушить приказ Повелителя и никому не советую.

— Вы сделаете это, если надорвётесь. Ещё раз напомню вам, господа, к чему привела самоувернность лорда Лестрейнджа и его желание доказать всем, что он в полном порядке, в то время, как было это далеко не так.

Пиритс поморщился, всем своим видом демонстрируя, что слова Фасмера его не убедили.

— Лорд Волдеморт предоставил мне полномочия изымать палочки у тех, чьё рвение будет грозить в дальнейшем сорвать планы Повелителя, — закончил целитель. —

— Чего? — Долохов угрожающе выпрямился. — Хотел бы я видеть, как ты изымешь у меня палочку.

— Вы хотите сказать, что готовы оспорить приказ Лорда? -холодно осведомился Фасмер.

Долохов дёрнул уголком рта.

— Ладно, я понял. И как нам определить, когда стоит остановиться, чтобы не остаться без палочек?

— Пожалуйста, прекращайте колдовать при первых признаках усталости, — пояснил целитель. — Силы скоро вернутся к вам, но лишь в том случае, если вы не станете торопить события и требовать от себя невозможного.

Он бросил красноречивый взгляд на пустой стул между мной и Рабастаном.

— В бижайшие дни вас посетит мистер Снейп и скорректирует дозы зелий. Господа, я полагаю, принимать пищу вам лучше в ваших комнатах. Если возникнет необходимость собрать вас, мы оповестим каждого. Засим, не смею больше задерживать.

Фасмер вышел.

Насчёт того, чтобы поменьше времени проводить вместе он абсолютно прав. Эйфория от обретённой свободы спадает, зато накопившиеся за годы заключения злость, усталость, разочарование, гнев начинают искать выход. Если их — нас — сейчас не развести по углам, дойдёт до драк и не удивлюсь, если со смертельным исходом.

— Белла, идёшь? — вырвал меня из задумчивости Антонин.

— Хочу немного побродить по замку, — ответила я.

— И то дело. Погода собачья, опять в четырёх стенках сидим, колдовать нельзя, еда получше, но её с гулькин нос, распробовать не успеваешь. Спасибо, хоть тепло и дементоров нет, — озвучил он мои мысли. — Трэверс, что насчёт покера?

В этот раз Трэверс согласился. Зал быстро опустел. Я вышла последней и пошла наугад. Заблудиться я не боялась. Если что, позову Флинки, она меня выведет.

Я шла по гулким каменным коридорам, восторженно рассматривая грубую кладку стен, контрастирующие с ней изящные настенные канделябры, массивные дубовые двери с искусной резьбой…

— Бу! — внезапно раздалось прямо над головой. Я подскочила от испуга. В ответ послышался заливистый смех. — Испугалась, Белла? Непохоже на тебя!

Самое странное, что звук шёл откуда-то сверху и спереди, но там была глухая стена, я уже собиралась поворачивать обратно.

— Люмос! — надеюсь, Фасмер меня не съест.

На стене висел огромный ростовой портрет очень красивого светловолосого юноши. Вместо того, чтобы чинно стоять в парадной позе, юноша, сунув руки в карманы, небрежно облокотился о край рамы и с насмешливой улыбкой наблюдал за мной. Ивэн Розье, последний представитель семьи Розье, убитый Грюмом при задержании! Но какой же он юный, совсем мальчишка! Припухшие губы, нежная кожа, ясный взгляд. И в то же время в этом юном прекрасном лице было что-то порочное, что-то глумливое и жестокое.

— Эльфы сказали мне, что в замке гости, но меня не особо балуют визитами, — пожаловался Ивэн.

— Да как-то не до визитов, — произнесла я, выровняв дыхание.

— Неважно выглядишь, Белла, — сощурился Розье. — Я тебя помню не такой.

— Четырнадцать лет Азкабана не красят, знаешь ли, и не сочти за оскорбление, но если тебя выкопать, ты тоже будешь выглядеть неважно.

— А уж пахнуть-то как, — захохотал ничуть не обидившийся Ивэн. — Значит, четырнадцать лет прошло… Надо же. Я вот думаю иногда, — голос портрета стал задумчивым, насмешливые нотки исчезли, — может, действительно, стоило тогда сдаться, Грюм предлагал, он же всего обо мне не знал и вряд ли выяснил бы — мёртвые уже никому ничего не расскажут. Сейчас вернулся бы вместе с вами в родовое гнездо… А потом понимаю, — он тряхнул волосами и снова засмеялся, — что Азкабан не для меня. Четырнадцать лет хлебать помои и кормить собой дементоров — нет уж. Лучше быстрая, честная, безболезненная авада. Признайся, Белла, — он лукаво подмигнул, — разве за эти годы ты ни разу не пожалела о том, что тебя взяли живой?

Розье ждал ответа. Нести ахинею про Повелителя не хотелось.

— Случалось, — призналась я. Уж если мне за неполные три недели такая мысль успела прийти в голову, то Беллатрикс за все эти годы — наверняка, и не один раз. — Но мне хотелось вырваться и отомстить.

— Узнаю нашу прекрасную воинственную Белль! — засмеялся Ивэн. — Да, посчитайся с ними со всеми и за меня тоже. Грюм-то хоть жив?

— Жив. Но не цел. Нос ты ему изрядно укоротил, глаз и ногу тоже пришлось заменить.

— Жаль, что только нос, а не всю голову, — зло ощерился Розье. — Достаньте его, пусть ответит за всех наших, кого на тот свет отправил или в Азкабан засадил.

Я кивнула. Я ведь знаю, что Грюма достанут через два года во время операции «Семь Поттеров». И мне его, честно говоря, ничуть не жаль. Он из тех, кто, сражаясь с драконами, сам стал драконом.

— И найдите того, кто меня сдал, — так же зло добавил Ивэн. — Грюм не мог просто так на меня выйти. Меня кто-то сдал. Найдите его, пока он не сдал и вас.

А вот это интересно. И, кажется, я догадываюсь, кто мог выдать этого пусть злобного, но всё-таки совсем мальчишку.

— А помнишь, Белла, — настроение юного Розье менялось с пугающей быстротой, — как ты называла меня своим маленьким порочным ангелом?

Я поперхнулась от неожиданности, хотя не могла не признать, что это имя подходит Ивэну как нельзя точно.

— Знаешь, я ведь так хотел с тобой переспать. И ты была бы не против, — он с весёлой улыбкой наставил на меня палец.

— И что же тебе помешало? — поинтересовалась я, хотя, по-хорошему, надо было сворачивать этот разговор, прощаться с хозяином и возвращаться к себе.

— Да много чего помешало. Повелителя боялся. Перед Родольфусом совестно было. А главное, я хотел, чтобы ты воспринимала меня не как красивую игрушку, а как равного себе, как достойного. Думал, вот-вот, и я буду диктовать условия. Но не успел.

— А как же стыд перед Родольфусом? — язвительно спросила я.

— Ничего, — засмеялся Ивэн, — со своей совестью я бы как-то договорился, она у меня покладистая. Теперь жалею, что так долго откладывал, чего-то ждал. Сейчас было бы, что вспомнить. Ничего не откладывай на потом, Белла, потом может и не быть.

Да уж. С него бы сталось и поделиться воспоминаниями, и не факт, что только со мной. Я уже открыла рот, чтобы пожелать Ивэну спокойной ночи, как он вдруг оживился, встал на цыпочки и закричал:

— Эй, Басти, ты куда намылился? Присоединяйся к нам! У нас тут вечер воспоминаний.

Я оглянулась. Рабастан с недовольным видом стоял у развилки коридора. Поняв, что деваться некуда, он неохотно подошёл, не удостаивая меня взглядом. Не иначе, как слышал последнюю часть разговора. Ивэн, зараза, наверняка сразу его заметил, но не подал виду. Он и разговор-то этот, скорее всего, для Рабастана завёл, а я и повелась.Его, конечно, понять можно, он тут с ума сходит от скуки, но как подставил, подлец!

— Вы что, ещё собачитесь? — засмеялся Розье. — Приятно осознавать, что есть в этом мире вещи, которые не меняются с годами. А где Родольфус? Хотелось бы увидеть вашу тройку Непростительных в полном составе.

Ага, и поделиться воспоминаниями, как хотел переспать с его женой и сейчас жалеет, что не переспал.

— Родольфус болен, целитель требует, чтобы он не покидал постели, — хмуро объяснил Рабастан. — Белла постаралась.

Брови Ивэна поползли вверх. Очевидно, он понял так, что я применила на Родольфуса какое-то заклятие.

— Рабастан, а что, по-твоему, я могла сделать?

— Ну, разумеется, пройти мимо, как ни в чём не бывало, пока Роди корчился от Круциатуса.

— Ты сейчас прикидываешься, или действительно дурак? — взорвалась я. — Ты не соображаешь, что попробуй я чем-то помочь Родольфусу или вступиться за него, двумя Круциатусами бы дело не обошлось. Их было бы ровно столько, сколько попыток моего вмешательства. И что-то я не помню, чтобы ты сам попытался ему помочь.

— А Белла-то права, Басти, — заметил внимательно прислушивающийся к нам Ивэн. — Когда Повелитель входит в раж, лучше не вмешиваться, только раззадорится. Наоборот, надо корчиться, вопить, лить слёзы и молить о пощаде, но это, насколько я помню, не к Родольфусу.

Рабастан насупился, но, похоже, наконец-то понял, что я вчера сделала лучшее из возможного.

— И вообще, зачем он пошёл на этот ужин, если ему было сказано, что нельзя? В конце концов, ты мог бы меня проводить, ты тоже член семьи, это было бы вполне прилично.

— Думаешь, я ему этого не говорил? — проворчал он. — Но Роди разве убедишь? И вообще, ты что, сама не понимаешь, почему он так решил?

— Не взваливай на меня ответственность за его выбор!

Розье откровенно наслаждался нашей перепалкой.

— Какого чёрта ты столько возилась? Если бы вы не опоздали…

— А какого чёрта он вылез с объяснениями? Я сама была всостоянии сказать, что это моя вина, но даже рот открыть не успела.

— А вот сейчас, Белль, ты ерунду несёшь, — заметил Ивэн. — Что, думаешь, Лорд постеснялся бы в тебя Круциатус метнуть? И как, по-твоему, это было бы Родольфусу? Уж он-то не промолчал бы, если бы кто-то, будь это сам Лорд, поднял руку на его жену, иначе просто перестал бы себя уважать. Знаешь, что было бы дальше? Повелитель его бы накрыл Петрификусом, чтоб не дёргался, а смотрел молча, тебя же хорошенько взгрел, двумя Круцио точно бы не обошлось. Басти, — повернулся он к деверю, — хватит к Белле цепляться. Из того, что я понял, и она, и Дольф выбрали самую правильную линию поведения и обошлись потерями, наименьшими из возможных. Ладно, ребята, идите, вижу, вы еле на ногах держитесь. И не забывайте про меня. Привет Родольфусу!

Он горделиво вытянулся, приняв обычную для парадных портретов позу, и застыл. Мы же направились обратно.

Какое-то время шли молча, потом я спросила:

— Как он?

— Фасмер говорит, что непосредственной опасности больше нет, но надо поберечься. Палочку забрал.

— Правильно сделал.

Рабастан промолчал, из чего я сделала вывод, что в этом вопросе он со мной согласен.

У порога моей комнаты мы расстались. Оставшись в одиночестве, я снова пробежала глазами наклейки с рисунками, повторила основные заклинания и решила, что на сегодня хватит.

Как там назвал нас Ивэн? Тройка Непростительных? Занятно. С Беллой всё ясно — Круциатус. С Родольфусом сложнее, ему одинаково подходят и Империус, и Авада. Жёсткости и готовности идти до конца ему не занимать, но я бы всё-таки поставила на Империус. Необходимая для этого внутренняя сила, умение заставить подчиняться себе у него есть, вон, Мальсибера одним взглядом заткнул. Тогда, получается, Рабастан — Авада? На первый взгляд, смешно (но Рабастан — Империус ещё смешнее). А, собственно, почему бы нет? В Басти не ощущалось жестокости и отмороженности Ивэна, но был какой-то внутренний надлом, чувствовалось желание кому-то что-то доказать. Он был похож на ребёнка, который отрывает насекомым крылья и лапки не потому, что такой злой, а потому что не знает, как иначе избавиться от разрушительных импульсов и не вполне отдаёт себе отчёт в своих действиях и их последствиях.

Однако, с такой репутацией выжить после поражения Волдеморта нам будет сложно. Равно как и в случае его победы, но уже по другим причинам.

С этими невесёлыми мыслями я заснула.

С бытовыми чарами из «Стандартного учебника» я освоилась быстро, пришло время браться за боевые и Непростительные.

Боевые Руквуд попросил отрабатывать в Дуэльном зале или на свежем воздухе. На улице было ещё холодно, и туда никто не рвался, в Дуэльный зал я не спешила. Попробовала поставить щит, но не смогла оценить его мощность. Ради интереса постаралась вызвать Патронуса. Ожидаемо ничего не получилось. Эмоции пока были слишком тусклыми, а счастливые воспоминания выглядели стёртыми, надо время, чтобы их оживить.

И вообще, хватит оттягивать, всё равно придётся этим заниматься, так лучше уж сейчас. Помнится, бедняга Барти показывал детям Непростительные на пауках. Пауков мне было жаль, я велела Флинки поймать таракана. Эльфийка если и удивилась, вида не подала и через несколько минут протянула мне мерзкого вида насекомое.

— Ты думаешь, я его в руки возьму? Совсем сдурела? — возмутилась я. — В чашку брось.

Флинки повиновалась.

Для начала я обездвижила таракана Петрификусом. Насекомое замерло. Теперь можно не опасаться, что убежит. Я вытряхнула его на стол и применила чары увеличения. Таракан раздулся размером с теннисный мяч. Я вздохнула, посмотрела на него и взмахнула палочкой.

— Круцио!

Насекомое осталось неподвижно, лишь усы шевелились от сквозняка из окон. И как мне понять, получилось ли? Если сниму Петрификус, таракан удерёт. В чашку его, такого раздутого, уже не бросишь. Флинки робко показала на широкую вазу. Я хотела отлевитировать насекомое, но побоялась переборщить с магией, так что всё сделала эльфийка.

Убедившись, что таракану не выбраться, я сняла заклятие и снова прицелилась:

— Круцио!

Никакого эффекта. Я должна хотеть причинить боль, а у меня нет никакого желания мучить бедное насекомое. Раздавить — да, мучить — нет. Аваду, что ли, попробовать? Но от меня ждут Круциатуса. Я ещё раз посмотрела на шевелящего усами раздутого таракана, вспомнила начальника, не раз доводившего меня до слёз мелочными придирками и обидными замечаниями, одноклассников, не дававших житья, хамовитых соседей, наглых гопников во дворе, — всех, кто целенаправленно травил мне жизнь, представила их всех в этой чёртовой вазе и заорала:

— Круцио!!!

— Вижу, Белла, твои привычки ничуть не изменились, — послышался за спиной знакомый язвительный голос.

Я резко развернулась и машинально взмахнула палочкой в сторону вошедшего. Снейп мгновенно выставил щит. Зря, между прочим, я ничего не колдовала. Внезапно голова закружилась, ноги подкосились, я чуть не упала. Снейп даже не подумал мне помочь, с усмешкой наблюдая, как я ухватилась за край стола, чтобы удержать равновесие.

— Увлеклась, Белла? А Фасмер ведь всё объяснил. Палочку, — он решительно протянул руку.

Я с видимой неохотой, но внутренним ликованием отдала палочку. Вот и законный повод отдохнуть!

— Получишь послезавтра, если пройдёт слабость. Завтра попробуй придумать себе другие развлечения.

Снейп выложил очередной список зелий и распорядок приёма, после чего направился к двери, оставляя меня наедине с раздутым тараканом.

— Подожди, — остановила я его. — Мне кое-что от тебя нужно.

— И что же? — недовольно скривился зельевар.

— Зелье, подавляющее либидо.

Снейп непонимающе воззрился на меня.

— Зелье, которое убивает желание и возможность заниматься плотской любовью, если тебе так понятнее.

Даже бровью не повёл.

— Хорошо, завтра ты его получишь. До завтра дотерпишь?

— Зелье надо не мне, — покачала головой я, игнорируя откровенное хамство.

— Хм, — кажется, он удивился. — И кого же ты так сильно опасаешься или так сильно не любишь? На всякий случай замечу, что Родольфусу такие зелья сейчас без надобности, он…

— Ты сваришь зелье и будешь добавлять его Лорду, — подойдя к Снейпу вплотную, твёрдо сказала я. — Ты же варишь ему разные зелья, судя по его виду, без них ему сейчас не обойтись. Вот и ещё одно добавишь. Тебе несложно, а он и не заметит.

Снейп отшатнулся от меня.

— С ума сошла, Белла? Всё играешь с огнём? Или мечтаешь скомпрометировать меня в глазах Повелителя? Знай, ничего у тебя не выйдет.

Я обошла вокруг него и взглянула ему в глаза.

— Северус, давай я расскажу тебе сказку, — и нараспев затянула.- В одном древнем страшном лесу стоит старый замок. В этом замке есть глубокое подземелье. В подземелье есть кабинет одного декана, где он учит мальчишку Поттера окклюменции, дабы тот мог противостоять попыткам Лорда проникнуть в его разум. Хотя, как по мне, — сказала я своим обычным голосом, — там и проникать-то некуда. Но слушай дальше. В кабинете есть чаша, куда декан перед началом урока помещает свои воспоминания, не предназначенные для чужих глаз — видимо, всё-таки боится безмозглого мальчишку. Как ты думаешь, Лорду будет интересно их увидеть? Что мы ему покажем? Как маленький мальчик рыдает в углу, пока грязный маггл обижает его мамочку? Поделом, зачем было связываться с животным?

Снейп молча меня слушал. Уйти не порывался. Хороший знак. Я понимала, что наживаю себе смертельного врага, но мы с ним и так не друзья. Он не станет помогать мне по доброй воле, значит, надо его заставить. Чтобы выжить и избавиться от мерзкой твари, имевшей на меня виды, все средства хороши.

— Нет, пожалуй. Что в этом интересного, правда, Северус? Что ещё? Как скверные гриффиндорцы переворачивают его вверх ногами и стягивают портки?

Снейп побелел от злости, но снова промолчал.

— Это, конечно, забавно, но не более того. А вот если мы покажем, как этот зельевар молил Дамблдора спасти жизнь одной грязнокровке и всему её семейству — он унизился даже до этого, как обещал взамен всё, что угодно, как рыдал в кресле и клялся Дамблдору защищать мальчишку в память о своей неземной любви, это может заинтересовать Повелителя, тем более, что мальчишка действительно по какому-то странному стечению обстоятельств до сих пор выходит живым из каждой уготованной ему ловушки.

Проняло! Ей-Богу, проняло!

— Всего этого в думосбросе, естественно, нет, — улыбнулась я. — есть воспоминания, которые наш зельевар думосбросу не доверит. Они спрятано очень глубоко вот тут, — я указала пальцем на висок Снейпа. — Наш зельевар прекрасный окклюмент, но вряд ли он сравнится с Лордом. Ведь если знаешь, что искать, гораздо легче найти. А мы ему подскажем, правда, Северус? Заодно и узнаем ещё некоторые интересные вещи, например, кто выдал Грюму нашего маленького порочного ангела. Ты же понимаешь, о ком я, не так ли?

— Белла, — негромко произнёс Снейп, — ты не забыла, что твоя палочка у меня?

Я издевательски рассмеялась.

— Во-первых, милый, мы здесь не одни.

Северус испуганно дёрнулся. Я указала глазами на эльфийку.

— И поверь, моя дорогая Флинки вряд ли позволит тебе распускать руки или палочку в мой адрес.

Флинки важно кивнула.

— Во-вторых, ты действительно думаешь, что я завела бы этот разговор, не приняв соответствующих мер? Если со мной внезапно что-то случится, то, всё, что я только что тебе рассказала, дойдёт до Лорда. Империус накладывать не думай, на этот случай я тоже кое-что предусмотрела.

— Блефушь, Белла, — криво ухмыльнулся Снейп.

— Проверишь? — сощурилась я.

Вместо ответа Северус развернулся к двери и взмахнул палочкой, накладывая Коллопортус. Не удовлетворившись этим, он установил противопрослушивающие чары и уселся в кресло напротив меня.

— И с чего ты всё это взяла, Лестрейндж?

— Неправильный вопрос, — засмеялась я. — Правильно будет «откуда ты всё это знаешь, Беллатрикс?». Северус, ты же прекрасно понимаешь, что на этот вопрос я тебе не отвечу. Я не буду выдавать свой источник информации, поскольку рассчитываю получать её и дальше. А насчёт информации, у которой нет источника, — я ухмыльнулась, — то не забывай — меня учил сам Лорд в мои, да и его лучшие годы. Кое-что я усовершенствовала, благо, последние четырнадцать лет у меня была масса свободного времени и можешь не сомневаться, я потратила его с толком. У меня есть свои способы узнавать то, что от меня пытаются скрыть.

Снейп вперился мне в глаза тяжёлым взглядом. Я была к этому готова и быстренько вытащила из памяти самые выразительные картинки из низкопробных ужастиков вперемешку с такой же низкопробной порнухой. На самом деле, это не так сложно, если знаешь, чего ждать, и мало-мальски разбираешься в принципах работы мозга. Северуса перекосило.

— Чего ты добивашься? — хрипло спросил он.

— Зелья, Северус, зелья. Я что, непонятно объяснила?

— Мне казалось, что ты всегда мечтала о Лорде и была совсем не против, когда он воплощал твои мечты.

— Ты помнишь Лорда, о котором я мечтала? У этого есть что-то общее с ним? Северус, я хочу выжить. Занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. Мне плевать, кому ты служишь и кого кому сдаёшь, пока это не касается меня и моей семьи.

При этих словах Снейп скептически приподнял бровь.

— Давно ты стала ценить свою семью, Белла?

— Северус, — этот разговор начал меня утомлять. — Лорд получит зелье?

— Мне нужны гарантии, — нахмурился Снейп. — Не то, чтобы твой бред содержал хоть зерно правды, но я не хочу, чтобы Повелитель слышал эти глупости.

— Милый, ты сам своя лучшая гарантия, — засмеялась я. — Без тебя кто меня зельем обеспечит?

— А если с тобой что-то случится без моего вмешательства?

— Вот и моли Мерлина, чтоб не случилось, — отрезала я.

— Хорошо, — Снейп встал. — Тёмный Лорд получит своё зелье. Ему и в самом деле совсем не нужны забавы, которые у тебя в голове. Но смотри, — он склонился ко мне, — если нарушишь слово, то как бы с тобой и с твоей семьёй, которой ты теперь так дорожишь, что-то не стряслось.

— Береги Дамблдора, Северус, — усмехнулась я и, копируя его издевательский тон, добавила, — дедушка старенький, как бы чего не вышло. И Поттера. Хоть он и похож на отца, такой же наглый и высокомерный, но глаза мамины.

Снейп вспыхнул. Какой-то момент мне казалось, что он не удержится и нашлёт проклятье, но Северус сумел совладать с собой, снял чары и направился к двери, напомнив, что за палочкой я могу обратиться послезавтра после вердикта Фасмера.

— Северус, — остановила я зельевара, — поскольку ты оставил меня без палочки, будь добр, убери это, — я кивнула на таракана.

Снейп махнул палочкой. Таракан разлетелся на хитиновые ошмётки. Хлопнула дверь. Я осталась одна. Можно перевести дыхание. Этот раунд за мной.

Можно было, конечно, потребовать у Северуса, чтобы сделал зелье-отворот, но, во-первых, для этого нужна моя кровь, а давать Снейпу такое оружие против себя я не хотела. Даже Непреложный обет в этом случае не гарантия, при должном уме его можно обойти, а Снейпу ума не занимать. Ну и, наконец, при таком раскладе Волдеморт мог просто заменить меня кем-нибудь другим, а что в первую очередь делает новая фаворитка? — Правильно, расправляется с соперницей. Нет уж, пусть Лорд не отвлекается на плотские утехи, ему это ни к чему, всё равно не оценит.

Пока я размышляла, эльфийка убрала остатки насекомого и вынесла чашку.

— Этот человек хотеть госпоже зло, — сказала она, когда вернулась. — Многие хотят госпоже зла, но я следить за ними и оберегать мою госпожу.

— Главное, чтоб не как Добби, — пробормотала я.

— Как можно, хозяйка! — Флинки прижала к груди крохотные кулачки. — Добби — плохой эльф, он не уважать хозяев, он обманывать и предавать хозяев, эльфы не хотят знать Добби. Флинки никогда не будет как Добби.

— Ладно, я пошутила, Флинки хороший эльф, — согласилась я.

Оставшись без палочки, я провела остаток дня, изучая и пробуя на себе содержимое Нарциссиного подарка.

Завтракая следующим утром, я услышала звуки родной речи, а именно отборный русский мат. Чем-то недовольный Долохов проявлял своё недовольство, не стесняясь в выражениях.

— Что случилось, Антонин? — поинтересовалась я, выглянув в коридор.

— Да боггарт, чтоб его! — раскрасневшийся Долохов снова забористо выругался.

Боггарт? Насколько я помнила Роулинг, это было смешно. Правда, помнила и то, что Молли Уизли, для которой боггарт превращался в трупы её родных, смешно не было. Долохову, судя по всему, тоже.

— Ещё и палочку, как на грех, эта бледная немочь вчера отобрала, — пожаловался Антонин. — А эти боггарты… Ты же помнишь: умом понимаешь, что это просто иллюзия и ничего за ней нет, но всё равно трясёт и ничего с собой поделать не можешь.

— И как же ты справился? — поинтерсовалась я.

— Огневиски стакан хлопнул, после него ничего не страшно, — осклабился Долохов.

— Неужели помогло? — мне что-то было сомнительно.

— Нет, конечно, Пиритс пуганул эту пакость, хорошо, что у него палочка осталась. Ладно, извини, что побеспокоил.

Мы вернулись в комнаты.

Передо мной встал вопрос, чем заняться. С косметикой я наигралась вчера. Повторять заклинания без палочки было неинтересно, а некоторые просто невозможно. Беллетристики, насколько я знала, у магов не водилось. Бытовые проблемы решала верная Флинки, причём гораздо лучше, чем если бы этим занималась я. Колдорадио нас не обеспечили. В покер я не играла, а то можно было бы составить компанию Долохову. Напроситься, что ли, в гости к Нарциссе? Авроры наверняка уже от них отстали. Один-два раза проверили, а дальше деньги Люциуса должны были обеспечить Малфоям относительный покой, за исключением тех дней, когда смена выпадала членам Ордена Феникса. Как бы мне с моей везучестью в такой день и не попасть. Решено, не будем навязываться сестричке, мне ещё следующие два года у неё торчать, если не случится ничего неожиданного, так что не стоит заранее портить отношения.

Промаявшись бездельем до обеда, я оделась потеплее и отправилась на прогулку. Было ещё сыро и холодно, но сидеть в четырёх стенках становилось невмоготу.

С тыльной стороны замка располагался когда-то великолепный, а сейчас запущенный парк. Дорожки растрескались и поросли травой, когда-то геометрически правильные формы крон буйно разрослись, кое-где путь перегораживали поваленные стволы, перебираться через которые удавалось с трудом.

Обходя грот с водопадом, я наткнулась на мага, сидевшего на камне у заросшего пруда. Услышав мои шаги, он поднял голову. Я узнала Родольфуса.

— Белла? — Родольфус вежливо наклонил голову и сделал попытку подняться.

Я остановила его взмахом руки и села рядом.

— Опять встал?

— На этот раз с разрешения Фасмера, — он улыбнулся. — Правда, палочку назад ещё не получил.

— А у меня Снейп вчера отобрал, — пожаловалась я. — И у Антонина. Может, и ещё у кого-то.

— Перестарались? — понимающе кивнул Родольфус.

— Хотим поскорее вернуться в строй. А ты разве нет?

— Разумеется, — равнодушно подтвердил муж.

Беседа не клеилась. Родольфус смотрел на тонкую струйку воды, с трудом пробивающуюся через забитое грязью и засыпанное мусором устье.

— Скоро весна, — задумчиво проговорил он. — Как бы я хотел встретить её в Лестрейндж-холле…

— Мы с Рабастаном говорили с Ивэном. Вернее, с портретом Ивэна, — поправилась я. — Он тебе рассказал?

— Упоминал, — всё так же равнодушно ответил Родольфус.

— Ивэн не прочь с тобой поговорить.

— Мне не о чём с ним разговаривать.

Вот те на!

— Мне жаль родителей Ивэна, и его жаль, он был слишком юн, чтобы умирать так рано и так глупо, и род Розье на нём пресёкся, но говорить мне с ним не о чём. Я не любил его, и он это знал.

Похоже, желания Ивэна и настрой Беллы не были для Родольфуса секретом.

— Когда получишь палочку, дай знать. Мне нужен партнёр для отработки заклятий.

Родольфус бросил на меня быстрый взгляд.

— Хорошо. Но не знаю, когда Фасмер решит, что пора. Если не хочешь терять время, может, потренируешься с кем-то из остальных, с Мальсибером или Пиритсом?

— А если после Азкабана у меня что-то не получится? Мне что, позориться перед ними? — возмутилась я.

— Плохо представляю себе, что у тебя что-то не получится, — он засмеялся. Я тоже невольно улыбнулась. У Родольфуса было удивительное умение поддержать и вселить уверенность. Такое дано только по-настоящему великодушным людям.

Какое-то время мы сидели молча, потом Родольфус взглянул на меня и встрепенулся.

— Белла, ты же совсем замёрзла!

И правда, а я так задумалась, что даже не почувствовала. Он осторожно взял мои пальцы в свои ладони и стал греть. Раздражение, нахлынувшее на меня, было таким сильным, что я непроизвольно отдёрнула руки.

— Извини, — негромко произнёс он, глядя в сторону.

— Родольфус, почему ты меня так раздражаешь? — выпалила я.

— Наверное, потому, что я люблю тебя, а ты меня — нет, — грустно улыбнулся он — Так бывает, в этом нет ничего удивительного.

— Но это не вся правда, не так ли? — Я чувствовала, что он что-то не договаривает. — Может, на тебе какое-то заклятие? Или на мне. Ты проверял?

Родольфус сложил ладони и провёл ими по лицу.

— Долгая история, — неохотно произнёс он наконец. — ты правда хочешь знать?

— Я не спешу. И я хочу знать. Это ведь и моя жизнь.

— Проверяться на заклятия подобного толка — обычная практика для наследников чистокровных древних родов. Но в Британии у меня ничего не находили. Нашли в Германии. Помнишь, я был там по делам Лорда, вёл переговоры.

Я на всякий случай кивнула. Впрочем, Родольфус всё равно на меня не смотрел.

— Древнее германское проклятие, в наши дни почти неизвестное, потому и не смогли определить. Накладывается до первого полнолуния на двоих. Одного привязывает, другого отталкивает.

— До первого полнолуния после свадьбы? -уточнила я.

— До первого полнолуния жизни, — пояснил Родольфус. — Сразу после рождения. У нас с тобой разница в двенадцать дней. Срабатывает не сразу, сначала идёт взаимное притяжение, а вот потом начинает работать как я описал.

— И кто же так удружил? — хотя об ответе я догадывалась.

— А ты знаешь многих волшебников, владеющих магией такого уровня? — задал он встречный вопрос.

— Двоих, — не задумываясь, ответила я.

— Дамблдор не был вхож к нам в дом, — покачал головой Родольфус.- И такая магия не в его стиле.

— Но зачем Лорду делать это с тобой? С нами?

— Со мной. Заклятие направлено в первую очередь на меня. Тебе не повезло соответствовать необходимым параметрам.

— Подожди, значит, если бы подходящей девочки не нашлось, то он не смог бы наложить заклятие? Всё-таки, это тебе не повезло.

— Как сказать, — хмыкнул Родольфус. — Лорд затейник, не нашлось бы девочки, мог и мальчика привязать.

— Ты шутишь, надеюсь?

Горькая усмешка Родольфуса говорила, что не шутит.

— И всё-таки, зачем ему это? — повторила я.

— Я думаю, зависть. Нищий полукровка из маггловского приюта, который до Хогвартса и не ел досыта, приворовывал по мелочи и никогда не знал ни родителей, ни других близких людей, и мой отец — наследник древнего рода с тысячелетней историей, из богатой семьи, обожаемый, выросший в любви и заботе. Они учились вместе. Отец был на два года старше, но Реддл — так раньше звали Лорда, — пояснил Родольфус, — теперь-то никто не помнит этого имени, а кто помнит, делает вид, что забыл, — Реддл уже тогда обладал огромной властью над людьми, умел их очаровывать и подчинять себе. Отец искренне им восхищался, часто приглашал погостить на каникулах, дарил вещи, книги. Но благодарности не дождался.

Меня это не удивило. Люди, подобные Тому Реддлу, винят в своих несчастьях весь мир, завидуют тем, у кого есть то, что им не досталось, и ненавидят тех, кто им помогает, потому что считают, что это и так должно было принадлежать им.

— Зависть переросла в ненависть, — Родольфус разделял моё мнение, — и желание уничтожить чужую жизнь, которая по случайному стечению обстоятельств была намного счастливее, чем его собственная.

Случайному? Как сказать. Наверняка в роду Лестрейнджей никто не привязывал к себе партнёра Амортенцией, — подумала я.

— Твой отец так и не узнал о проклятии? — спросила я.

— Он согласился, — коротко ответил Родольфус.

— ЧТО??? — я не поверила своим ушам. — Как согласился? Согласился, чтобы ты всю жизнь чувствовал себя несчастным?

— Согласился на ритуал. Он же не подозревал о его истинной сути. У родителей очень долго не было наследника, отец был последним в роду, целители лишь разводили руками. Реддл сказал ему, что есть ритуал, который может помочь. Тёмная магия, конечно, но ничего страшного, просто двоих детей с рождения надо привязать друг к другу. Правда, привязывать к мальчику отец вряд ли согласился бы, — Родольфус снова невесело улыбнулся, — это было уже слишком, а без его согласия ничего бы не вышло. Думаю, Лорд знал, что подходящая девочка будет.

— Что, и мои родители согласились добровольно?

— А почему бы им было не согласиться, Белла? Отец обрисовал им ситуацию так, как он её видел, по его словам выходило, что просто нашим семьям нужно договориться о браке наследников и подтвердить это согласие соответствующим ритуалом, который проведёт Лорд. Это обычная практика в древних чистокровных семьях, кроме ритуала, конечно. Лорд Сигнус охотно согласился: породниться с Лестрейнджами — не самый плохой вариант. Сначала всё было нормально, никто ни о чём не догадывался.

— И когда же всё началось? — я снова ляпнула, не подумав, что кому же это знать, как не мне.

Родольфус удивлённо взглянул на меня.

— Лет в двенадцать — тринадцать. Ты разве не помнишь?

— Оно происходило постепенно, я не заметила. Это как если лягушку опустить в холодную воду и поставить на огонь. Лягушка ничего не будет замечать, пока не сварится заживо.

По выражению лица Родольфуса я поняла, что пример яркий, но неудачный.

— Возможно. Не пробовал, честно говоря, варить лягушек. Со временем отец догадался, но было уже поздно. Да и никто из целителей, к которым он обращался, ничего у меня не нашёл. Я думаю, — после небольшой паузы добавил Родольфус, — то, что у родителей так долго не было детей, тоже каким-то образом подстроил Лорд. Это не так сложно, месть через наследников в магическом сообществе культивировалась веками, заклятий тьма. Обычно их несложно обнаружить и нейтрализовать, но если накладывал маг такого уровня, шансов нет. Когда он совершил то, что хотел, и потерял к отцу интерес, родился Рабастан, причём без всяких ритуалов.

Двенадцать-тринадцать лет. Возраст полового созревания. Гормональная буря, которая сама по себе немалое потрясение, плюс активировавшееся заклятие. Не исключено, что это сыграло немалую роль в безумии Беллатрикс.

— А ты не пробовал снять заклятие? — задала я вполне очевидный вопрос.

— Зачем? — озадачил меня Родольфус.

— Тебе нравится сложившееся положение вещей? — поразилась я.

— Я, конечно, поинтересовался такой возможностью. Всё оказалось очень и очень сложно. Это древнее и мощное заклятие, наложенное сильнейшим магом в первые дни жизни. Оно буквально вросло в меня, последствия непредсказуемы. Я могу просто умереть во время ритуала снятия. Могу выжить, но вообще перестать что-либо чувствовать — ни боли, ни страха, ни радости, ни надежды, ни удивления, ни любви, — ничего. Это всё равно что самому принять поцелуй дементора.

— В Азкабане такая способность могла бы пригодиться, — ввернула я.

— Может быть, если бы можно было от неё избавиться, выйдя из Азкабана. Но это навсегда.

Я поёжилась. Да, если навсегда, тут поневоле задумаешься.

— Ну и, наконец, все мои чувства могут обернутся своей противоположностью. Я возненавижу то, что люблю и полюблю то, что сейчас терпеть не могу. Этот вариант меня тоже не устраивает. Поэтому я решил оставить всё как есть. О тебе я тоже спрашивал, — добавил он тихо. — Не видя тебя, тамошние маги ничего не смогли мне сказать, но, думаю, что картина будет сходная.

— А почему ты мне сразу не рассказал?

— Когда, Белла? Ты же помнишь, что творилось после моего возвращения. Рейды, схватки, засады… Потом падение Лорда, арест. Мы с тобой тогда почти не разговаривали. Я вообще не помню, когда мы с тобой вот так сидели и спокойно говорили. Наверное, только в детстве.

— Тебе не кажется, что проклятие стало ослабевать?

— Иногда кажется. Я видел, ты испугалась, когда я сорвался с метлы. Спросила у Фасмера, что со мной. Раньше тебе было бы безразлично, ты бы этого даже не заметила. А потом всё становится как прежде. Будто волна откатилась от берега, но потом накатывает снова, и этого не остановить, не отменить…

Он замолчал.

Я хотела задать ещё один вопрос, но, едва открыв рот, оглушительно чихнула. Потом ещё раз. И ещё.

— Белла, ты совсем заледенела! — вскочил Родольфус. — Возвращаемся!

Его присутствие оказалось очень кстати, поскольку уже совсем стемнело, а перелезать через кучи веток и поваленные стволы, разыскивая дорогу в темноте, у меня не было никакого желания.

Я приказала Флинки наполнить горячую ванну и сидела в ней, пока не согрелась. Потом выпила горячий чай с лимоном, но что-то мне подсказывало, что эти меры запоздали. Я чувствовала, что заболеваю.

Увы, предчувствия меня не обманули, и моё утро началось не с кофе, а с боли в горле, полностью заложенного носа и слезящихся глаз. При попытке позвать Флинки изо рта вырвалось невнятное сипение, а по горлу словно полоснули ножом. Хорошо погуляла, ничего не скажешь.

Знаками показав эльфийке, что мне нужна бумага и перо, я написала записку Фасмеру с просьбой прийти, ткнула пальцем на имя и Флинки, напуганная моим состоянием, умчалась за целителем.

Увидев меня, Фасмер пришёл в ярость. Я даже не ожидала, что этот добродушный толстячок так рассвирепеет.

— Мадам Лестрейндж, — чеканил он, — вы показались мне достаточно здравомыслящей особой (какое заблуждение! — подумала я), я никак не ожидал от вас подобного легкомыслия! Четырнадцать лет вы подвергались голоду, холоду и лишениям Азкабана, вы держались из последних сил, ваши резервы практически исчерпаны. Сейчас, когда вы в тепле и безопасности, ваш организм занят восстановлением, вам нужен отдых, а вы подвергаете себя опасности, сначала неуёмным колдовством, теперь прогулкой по морозу, после которой не можете ни дышать, ни говорить.

— Просто дайте мне Бодроперцовое зелье, — с трудом прогнусавила я, морщать от боли в горле при каждом слове. Помнится, с его помощью проблемы простуды решались на раз-два.

— Просто Бодроперцовое зелье?! — Фасмер задохнулся от возмущения. — Посмотрите сюда!

Он ткнул пальцем в сторону столика, где высилась батарея разнокалиберных флаконов.

— Вам мало зелий? Почему вы все считаете, что любую проблему можно решить всего лишь глотком зелья, и не хотите думать, чем придётся расплачиваться за этот глоток?! Зелья не так безвредны, как вы привыкли думать. У них есть свои побочные эффекты, своё, не всегда позитивное влияние, зелья — не панацея! Лучшее, что вы можете сделать — поступать так, чтобы в зельях не было необходимости.

Понятно. Наш Айболит из когорты убеждённых зожников, сейчас начнёт доказывать, что солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья, соль — белая смерть, сахар — сладкая смерть, движение — жизнь, лекарства — яд для организма. Впрочем, последнее он уже высказал.

Повозмущавшись ещё некоторое время, Фасмер оставил мне какие-то пастилки и ушёл, велев лежать и сообщив, что запрещает кому бы то ни было навещать меня. Посмотрев на себя в зеркало, я мысленно поддержала его решение. Распухший нос и слезящиеся глаза не располагают к приёму посетителей.

От пастилок боль в горле немного утихла. Я кое-как протолкнула в себя тёплый куриный бульон и вернулась мыслями ко вчерашнему разговору с Родольфусом.

Одержимость Беллатрикс Волдемортом, несомненно, тоже следствие проклятия и, скорее всего, случайное. Навряд ли Том Реддл планировал завести себе фанатичную обожательницу через 15-20 лет. Но отвращение к Родольфусу вызывало у Беллы необходимость в таком же сильном обожании кого-то ещё, а поскольку между Беллатрикс и Реддлом уже была связь, созданная при проведении ритуала, это обожание обрушилось на него. Вопрос в том, как дальше будет действовать проклятие. Ритуал наверняка проводился на крови и привязан к телу. Но сейчас в теле Беллатрикс моё сознание. Я отдаю себе отчёт в ненормальности и навязанности извне определённых ощущений, а значит, могу с ними бороться. Я знаю, что сознанием, работой мысли можно менять биохимические показатели, гормональный фон, вызывать физические реакции на несуществующие раздражители и ослаблять на существующие. Это, конечно, непросто, но возможно. Я уже могу, хоть и не сразу, справляться с раздражением, никакое проклятие не заставило меня возжелать Волдеморта в его нынешнем облике.

Вечером Фасмер заглянул снова, с неодобрением осмотрел моё горло и заставил выпить порцию зелья сна без сновидений, правда, не такую огромную, как в первый раз.

Уже засыпая я подумала, что Волдеморт, при всей изощрённости своих замыслов, проиграл. Он не смог лишить Родольфуса способности любить, пускай без взаимности.

Следующие несколько дней я провела в постели. Простуда отступала неохотно, глотать было по-прежнему тяжело, Фасмер недовольно морщился, выдавая мне новую порцию лекарств.

Однажды утром я обнаружила на столике букет орхидей и поняла, что Родольфус получил палочку. К букету была прикреплена карточка. «Белла, мне очень жаль, что ты заболела. Прости, это моя вина. Могу ли я зайти к тебе? Р.Л.»

Прочитав записку, я снова ощутила уже ставшее привычным раздражение. Виноват он! Знаю я этот тип людей, «я отвечаю за всё» называется. Впрочем, Родольфуса можно понять. С первых дней жизни попав в зависимость от тёмного ритуала, сейчас он старается контролировать всё, что только может, чтобы доказать себе, что хоть чем-то управляет в жизни сам.

Я покрутила карточку и бросила в мусорную корзину. Конечно, я настроена оптимистично, но кто его знает, что будет с проклятием, кто с кем справится — я с ним или оно со мной. Пока что счёт равный, так что пусть всё остаётся по-прежнему.

Букеты появлялись ежедневно, записок больше не было. В и без того уже немалый список достоинств Родольфуса входило умение принимать реальность такой, какая она есть.

Наконец я почувствовала себя практически здоровой и потребовала палочку.

— Леди Беллатрикс, безусловно, вы победили болезнь, но ещё слишком слабы, — упёрся Фасмер.

— Я должна восстанавливать утраченные навыки! Что скажет Повелитель, если я его разочарую?

— Миледи, я советовал бы вам переживать о том, что он скажет сегодня вечером, узнав, что вы пренебрегли моими рекомендациями, а потом подвергли себя опасности, разгуливая на морозе.

Из всей этой тирады я выцепила одно — «сегодня вечером».

-Да, — ответил Фасмер на невысказанный вопрос. — Ближний круг собирается сегодня вечером в семь часов. Надеюсь, в этот раз вы не станете опаздывать и подвергать лорда Лестрейнджа гневу Повелителя.

Не желая снова подставлять Родольфуса, я приготовилась заранее. Как и в прошлый раз, он появился без четверти семь.

— Прекрасно выглядишь, Белла, — произнёс он, целуя мне руку. Я прислушалась к себе. Ни раздражения, ни отвращения. Значит, при обычных формальностях проклятие себя не проявляет. Родольфус сейчас безукоризненно вежлив, не более того. Он воспринял отсутствие моего ответа как нежелание сближаться и отдалился.

— Почему меня не может проводить Рабастан? — поинтересовалась я.

— Потому что твой муж я, а не он, — с мимолётной улыбкой ответил супруг.

Я искоса взглянула на него. Он шёл спокойно и твёрдо, в нём совершенно не чувствовалось ни страха, ни истерической демонстративности, только уверенность и достоинство. Мы придём вовремя, но остановит ли это Волдеморта?

Как оказалось, этот вопрос беспокоил не только меня.

— Родольфус, рад видеть тебя на ногах! — вышел нам навстречу Долохов.

— Лорд Лестрейндж, поздравляю с выздоровлением, — присоединился к нему Руквуд. — Вы позволите вашу очаровательную супругу на несколько слов? Уверяю, исключительно деловой вопрос.

Не дав Родольфусу возможности ответить, я выпустила его руку и метнулась к Руквуду.

— Конечно, Августус, я с удовольствием вас выслушаю. Ты же не против, милый?

Родольфус, конечно, сразу разгадал наш замысел и слегка нахмурился, но возразить ему было нечего.

— Дольф, Фасмер тебе и палочку уже вернул? — к нам спешил Мальсибер. — А у меня забрал.

Малькольм ввинтился между мной и Родольфусом, я отступила, давая ему место, мы с Руквудом чуть отстали, пропуская их троицу вперёд.

Руквуд начал длинно и витиевато рассказывать мне о какой-то разработке Отдела Тайн, которая якобы должна меня заинтересовать. Я дождалась первой же паузы и проникновенно сказала:

— Августус, я ценю и всячески поддерживаю вашу инициативу вывести Родольфуса из-под очередного удара, но прошу вас, не грузите меня тем, чего я не понимаю.

— Вы восхитительная женщина, Беллатрикс, — засмеялся Руквуд. — Вы никогда не боитесь показаться глупой или невежественной.

— Это комплимент или оскорбление? — поинтересовалась я.

— Я же сказал «показаться», а не «быть», — вывернулся Руквуд.

У входа в Большой зал Долохов и Мальсибер замедлили шаги, тем самым задерживая и Родольфуса, так что в зал мы вошли всей компанией.

Руквуд подвёл меня к месту, отодвинул стул, церемонно поклонился и ушёл к уже ожидавшему его молчуну.

Рабастан, которому, готова поклясться, Родольфус запретил его сопровождать, глянул на нас и выдохнул с облегчением. Джагсон наоборот, недовольно скривился. Пиритс и Трэверс, занятые беседой, не обратили внимания. Волдеморт, восседавший во главе стола, проводил рассаживающихся по местам магов внимательным взглядом, но пока ничего не сказал.

— Ты тоже участвовала в этом заговоре, Белла? — с улыбкой наклонился ко мне Родольфус.

— Нет, но полностью одобряю и поддерживаю, — я тоже улыбнулась. — И спасибо за цветы.

Родольфус кивнул. Его взгляд немного потеплел.

Места за столом быстро заполнялись. Прошлый урок Лорда усвоили все, никто не хотел подвергать себя опасности из-за опоздания.

Семи ещё не было, когда последний гость занял своё место.

Лорд самодовольно ухмыльнулся и повернулся к нам.

— Родольфус, ты уже полностью здоров и готов вернуться в строй?

— Да, повелитель, — спокойно ответил тот.

— Я хочу в этом удостовериться.

Волдеморт кивнул в центр зала. Родольфус молча встал и, достав палочку, остановился в указанном месте. Лорд взмахнул рукой, и в Родольфуса полетели заклятия. Он отражал их довольно успешно, но все видели, что это стоило ему немалого напряжения. Волдеморт усилил напор. Родольфус удерживал щит, но стал отступать. Его лицо побледнело, на лбу выступили капельки пота. Фасмер нахмурился, но останавливать Лорда не решился.

Разноцветные вспышки вылетали одна за другой, отражаясь на лице Родольфуса. Он начинал сдавать и вот, отразив очередное заклятие, склонил голову, бессильно опустив палочку.

— Неплохо, — ухмыльнулся Волдеморт, — можешь вернуться на место.

Родольфус на негнущихся ногах подошёл к столу и обессиленно плюхнулся на стул. По его лицу градом катился пот, дыхание было тяжёлым и хриплым.

Развернув салфетку, он промокнул лоб.

— Теперь, когда самый слабый из вас вернулся в строй, я вижу, что вы все снова готовы сражаться за чистоту крови и наши идеалы, мои верные Пожиратели, — провозгласил Лорд.

Рука Родольфуса дёрнулась и на секунду замерла. Конечно, «самый слабый» можно было понимать и как «наиболее обессиленный», но тон Волдеморта не оставлял сомнений, как ни крути, это было откровенное оскорбление.

Когда Родольфус отложил салфетку, я отметила, что его лицо пошло красными пятнами, а зубы стиснуты так, что на скулах выступили желваки.

— Некоторые из вас проявили чрезмерное рвение, стремясь как можно скорее вернуться в боевые ряды, так что Фасмер был вынужден забрать ваши палочки. Я рад, что мои слуги по-прежнему верны мне. Беллатрикс!

Я вскочила.

Что он ещё задумал?

— Мальсибер! Долохов!

Малькольм и Антонин тоже встали, выжидательно глядя на Лорда.

— Ваша преданность заслуживает награды, вы назначаетесь старшими своих групп. Возьмите ваши палочки.

Как и в прошлый раз, Петтигрю поднёс каждому ларец с палочками, но сейчас я уверенно выбрала свою, из орешника, с сердечной жилой дракона.

Пиритс досадливо поморщился и завистливо вздохнул. Остальные, похоже, были вполне довольны, что оказались лишены такой чести.

— Сегодня я собрал вас, чтобы сообщить, —

…«пренеприятнейшее известие — к нам едет ревизор», — хмыкнула я про себя.

-… что я в одном шаге от могущественнейшего тайного оружия, которое позволит мне сокрушить мощь Дамблдора и откроет, как обойти магию, которой проклятая грязнокровка наградила своё отродье Гарри Поттера, осмелившегося бросить мне вызов!

Про оружие — это он о бреде Трелони? Эх, Повелитель, развёл тебя Дамблдор как хаффлпаффца-первокурсника. Ничего ценного в пророчестве нет и быть не может, а вот неприятностей от него не оберёшься, начиная от потери костяка Пожирателей на целый год и заканчивая смещением Фаджа, который на посту Министра Магии тебе гораздо выгоднее, чем Скримджер. Но сейчас не тот случай, когда надо демонстрировать осведомлённость и высказывать своё мнение. Всё, что я могу сделать — постараться, чтобы Родольфус и Рабастан снова не попали в Азкабан, да и самой туда не угодить, ведь если Снейп выполнит свою часть уговора, то у Волдеморта может и не возникнуть желание вытаскивать Беллатрикс из Отдела Тайн.

Между тем Пожиратели выражали бурный восторг, проклинали Дамблдора и Поттера и вели себя так, словно пресловутое оружие уже у них в руках и более того, они его успешно применили и сейчас празднуют победу.

— Слава Повелителю! — включилась я в общее безумие. Родольфус криво ухмыльнулся. Его явно не впечатлила речь Лорда.

— А пока время не пришло, мы напомним грязнокровкам и презренным магглам их место, — заявил Волдеморт. — Но начнём с возмездия предателю. Пиритс!

Волшебник почтительно склонил голову.

— Твоя группа может приступать. Найдите Каркарова. Он предал меня, из-за его трусости я лишился многих верных сторонников. Найдите и убейте. Пиритс, он не должен умереть быстро и легко, — угрожающим тоном продолжил Лорд.

Пиритс низко поклонился, затем взмахнул рукой. Несколько магов поднялось со своих мест, все они во главе с Пиритсом прошли к камину и исчезли в зелёной вспышке.

— Нотт, ты получил адреса тех, кто не захотел к нам примкнуть. Ты и твои люди знаете, что делать. Я надеюсь, что для своего же блага ты проявишь больше усердия, чем раньше.

Немолодой бородатый волшебник, опустив голову, пробормотал:

— Да, Повелитель.

После чего он, Крэбб с Гойлом, Роули и ещё один неизвестный мне волшебник тоже направились к камину.

— Эйвери, останься, — окликнул его Лорд.

Эйвери вернулся, причём мне показалось, что сделал это крайне неохотно.

— Беллатрикс, — повернулся ко мне Волдеморт. Я тут же изобразила почтительное внимание. — Ты и твои люди продолжаете восстанавливать здоровье и навыки. Поторопитесь! — его тон стал угрожающим. — Когда вы мне понадобитесь, вы должны быть на пике своих возможностей.

— Да, Повелитель, — как можно подобострастнее выдохнула я.

Распоряжения покинуть помещение не поступило, а я так надеялась увидеть свою группу целиком. С Ноттом и Пиритсом ушло пятеро. Значит, в мою должны входить ещё двое, но кто они?

— Повелитель, — обратился к Лорду Родольфус. — После смерти Ивэна и выхода из строя Крауча-младшего нас осталось трое.

— И что? — недовольно уставился на него Волдеморт. — Ты полагаешь, я не в состоянии посчитать до трёх или отнять от пяти два?

Родольфус промолчал.

— Беллатрикс одна стоит троих, так что выходит как раз… Хотя, впрочем, одного человека вам действительно можно добавить. — Волдеморт взглянул на Джагсона. Только этого счастья нам не хватало!

— Простите, мой Лорд и позвольте нам остаться втроём, — негромко попросил муж. — Мы с братом приложим все усилия, чтобы не подвести вас. — Предполагалось, что мне усилий прикладывать не надо, во мне никто не сомневается.

Волдеморт оценивающе посмотрел на нас. Мы ждали его решения. Джагсон, судя по его виду, хотел попасть к нам не больше, чем мы — его взять.

— Хорошо, даю тебе последний шанс доказать, чего ты стоишь, — кивнул, наконец, Лорд.

— Благодарю, Повелитель, — склонил голову Родольфус. Я не могла понять, чего добивается Волдеморт этим потоком унижений, потом подумала, что ему это просто нравится.

— Беллатрикс, останься, — приказал Лорд, — остальные свободны.

— Белла, ты хотела отработать со мной заклятия, — повернулся ко мне Родольфус. — Я готов.

— Хорошо, утром после завтрака я к тебе зайду, обговорим, — торопливо кивнула я. Рабастан, переминаясь с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывал на брата. Родольфус кивнул мне в ответ, поклонился Лорду и они с Басти ушли.

В итоге, в зале остались Снейп, Руквуд, молчун, имя которого я опять пропустила, Эйвери и Малфой.

— Итак, Эйвери, — обратился Волдеморт к изрядно перетрусившему магу, — уже две попытки раздобыть то, о чём мы с тобой говорили, оказались бесплодны.

— Д-д-д-да, мой Лорд, — пролепетал тот.- П-п-подмора задержали, когда он пытался выполнить поручение… взять его… а Б-б-боуд… он сошёл с ума… возможно, заклятие Империус, которое наложил лорд Малфой, было слишком сильным…

— Вздор! — вскинулся Люциус. — Заклятие сработало как положено, Боуд отправился в Отдел Тайн, а что произошло там, я не знаю. Об отделе Тайн ходят разные слухи и его сотрудники время от времени попадают в Мунго.

Руквуд заинтересованно прислушивался к разговору, переводя удивлённый взгляд с Малфоя на Эйвери.

— Может, М-м-м-марк дал неверную информацию? — прдположил Эйвери, мечтавший свалить свою промашку на кого угодно.

— Гиббон? — повернулся Волдеморт к молчуну.

Гиббон… что-то очень знакомое. Откуда я помню эту фамилию?

Марк Гиббон пожал плечами.

— Я указал то, что знаю достоверно: расположение секции, номер полки и ярлык, по которому можно узнать искомое. Я никогда не работал с… этим материалом, поэтому не могу сказать, что случилось с Боудом. Расспрашивать опасно, все помнят, что я был другом Августуса и у нас было много совместных проектов. За информацию, которую я предоставил, я ручаюсь. Больше ничего сказать не могу.

— Простите, Милорд, — осторожно произнёс Руквуд, когда Гиббон замолчал, — правильно ли я понимаю, что речь идёт о некоем пророчестве?

— Совершенно верно, — кивнул Волдеморт.

— И за ним отправили Подмора и Боуда?

— Да, — судя по тону, Лорд начинал терять терпение.

— И Боуд потерял рассудок?

Волдеморт взялся за палочку.

— Но ведь это же неизбежно, — удивлённым тоном проговорил Руквуд. — Снять пророчество с полки может лишь тот, к кому оно относится, кто в нём упомянут. Всех остальных, кто попробует прикоснуться к шару с пророчеством, постигнет помрачение рассудка, снять шар они не смогут.

— Ты уверен? — тон Волдеморта не предвещал ничего хорошего.

— Да, мой Лорд, — на лице Руквуда заблестели капельки пота. — Я когда-то работал с пророчествами, это основные правила, которым обучают в первую очередь.

— Эйвери, ты заверял меня, что хорошо осведомлён и абсолютно уверен в том, что говоришь, — прошипел Лорд.

Эйвери трясся так, что зубы клацали.

— Своей трусостью ты ввёл меня в заблуждение. Почему ты не мог как Марк признаться, что владеешь лишь частью информации? Ты украл моё время! — взревел Волдеморт. — Ты отодвинул мою победу! Ты за это заплатишь. Руквуд, передай Малфою всё, что тебе известно о пророчествах, о том, как их взять и как с ними обращаться. Беллатрикс, — он повернулся ко мне и какой-то момент смотрел, словно вспоминая, как я здесь оказалась, — ты будешь помогать Люциусу в организации и проведении операции по захвату пророчества. Ты можешь высказывать свои соображения, но решения принимает он, запомни это уже сейчас ради твоего же блага.

— Да, Повелитель, — пробормотала я. Малфой гордо выпрямился и победоносно взглянул на меня. Пыжся, пыжся, дурень, как азкабанской баланды похлебаешь, спеси поубавиться.

— Северус, — он взглянул на Снейпа, — будет сообщать нам о планах Ордена Феникса.

Снейп коротко кивнул.

— Все свободны, кроме Эйвери, — объявил Волдеморт.

Видя, что Повелитель сильно не в духе, мы поспешили убраться. Не успела за нами закрыться дверь, как из-за неё раздались полные муки крики и стоны Эйвери. Малфой вздрогнул. Ага, начало доходить. То ли ещё будет!

— Будете аппарировать или воспользуетесь моим камином? — спросил Руквуд.

— Я аппарирую, — поспешно заявил Люциус. — Августус, жду вашего доклада.

— Через два дня будет готов, — заверил Руквуд.

С негромким хлопком Малфой исчез. Аппарация… Её мне тоже предстоит освоить.

Марк Гиббон тоже решил аппарировать. Мы с Руквудом направились к себе.

— Августус, — спросила я, — но если пророчество касается Лорда, то разве не проще всего было бы ему самому его взять? Разве проникнуть в Министерство для него составляет проблему?

— Сами ему это предложите, Белла? — вопросом на вопрос ответил Руквуд. — Это был бы самый простой, безопасный и надёжный путь, но Милорд считает, что пророчество ему должны добыть мы. Я не буду с ним спорить.

Мне показалось, что отзвуки криков Эйвери долетают даже сюда. Руквуд прав, мы этому сумасшедшему ничего не докажем. Поэтому пусть события развиваются своим чередом, а там посмотрим, что можно будет сделать.

Я полистала очередную книгу заклинаний на сон грядущий, снова пожалела, что волшебники не размениваются на беллетристику и подумала, что надо бы взять в библиотеке (ведь должна же у Розье быть библиотека) какую-нибудь историческую хронику — и отвлекусь, и что-то полезное узнаю о своей семье и семьях ближайших сподвижников, и тут почувствовала, что я в комнате не одна.

Я подняла глаза и увидела Волдеморта. Плотоядно оскалившись, он медленно подходил ко мне. В его намерениях не было никаких сомнений. Снейп меня обманул!

Я оцепенела, не в силах пошевельнуться. Если эта тварь прикоснётся ко мне, я умру, умру на месте! Хотела кричать, но горло словно свело судорогой. Лорд приблизился вплотную, наклонился и протянул руку. Я сжалась в комок, зажмурилась и заскулила от ужаса.

— Миледи, — послышалось бомотание Флинки, — не надо бояться, это только боггарт.

Боггарт? Я распахнула глаза, встретилась с багровым взглядом Лорда, медленно расстёгивающего мантию, и снова зажмурилась.

— Убери его! Убери!!!

Раздался щелчок, сопровождаемый вспышкой, которую я разглядела сквозь неплотно сомкнутые веки.

— Миледи может открыть глаза, боггарт больше нет, — уговаривала меня Флинки.

Я с трудом перевела дыхание. Да уж, прекрасный способ повеселиться, если верить Роулинг. Не знаю, что там увидел Долохов, но теперь понимаю, почему он так матерился.Мне хотелось материться и плакать одновременно, материться от злости и плакать от облегчения.

Уснуть удалось только с помощью зелья. Иначе, стоило закрыть глаза, как передо мной появлялась мерзкая змеиная рожа с красными глазами.

Утром ночной ужас отступил. Завтракая, я развлекалась, представляя, какими могли бы быть боггарты моих знакомых. Правда, тут не угадаешь. Спроси меня кто про мой самый большой страх, я бы сказала, что это страх быть разоблачённой. Но боггарт предстал в виде сексуально озабоченного Волдеморта. Так что не столкнёшься с боггартом — не узнаешь.

Покончив с завтраком, я засобиралась к Родольфусу и тут же остановилась, поражённая очевидной мыслью. Родольфус! Какой у него может быть боггарт? Чего боится муж Беллатрикс и боится ли он чего-нибудь вообще? А ведь есть способ узнать… Жестокая идея, но ведь это всего лишь боггарт. Да и наверняка Родольфус умеет управляться с ними получше, чем я, в конце концов, он вырос в мире, где боггартом никого не удивишь.

— Флинки! — позвала я.

Эльфийка тут же подскочила и вытянулась, преданно глядя мне в глаза.

— Ты можешь поймать боггарта?

Если Флинки и удивилась, то не подала вида.

— Если миледи нужен боггарт, Флинки поймать, — кивнула малышка.

— Поймай. Ты ведь умеешь становиться невидимой? — Флинки важно кивнула. — Станешь невидимой и прийдёшь со мной к Родольфусу Лестрейнджу. К моему мужу, — поправилась я. Пора привыкать. — Там по моему сигналу выпустишь боггарта.

В качестве сигнала я выбрала щелчок пальцами. Договариваться о том, чтобы убрать боггарта, мне не пришло в голову. Я была абсолютно уверена, что Родольфус справится сам.

— С чего хочешь начать, Белла? — спросил Родольфус, когда я устроилась в кресле у камина и с любопытством осматривала его комнату. Она была меньше, чем моя, и гораздо скромнее обставлена. На столике, помимо такой же, как у меня, батареи зелий, высилась солидная стопка книг и приткнулась шахматная доска с разложенными фигурами.

— Меня впечатлили твои щитовые чары, давай начнём с них.

Родольфус откровенно изумился. Я опять сказала что-то не то?

— Отлично, я рад, что ты наконец решила заняться не только атакующими заклятиями, но и защитой. Но, — он немного замялся, — это в дуэльном зале. Хотя можно и в подвал спуститься, там просторно и никто не помешает.

— Не хочу в подвал, там холодно, — закапризничала я, потом кивнула на шахматы, — с кем играешь?

— Пока сам с собой, — улыбнулся Родольфус.

— И кто выигрывает?

— Ничья, — засмеялся он, тоже взглянув на доску.

В этот момент, воспользовавшись тем, что он отвернулся, я щёлкнула пальцами.

Родольфус обернулся и встретился глазами…со мной. Боггарт превратился в меня, только совсем обезумевшую. Всклокоченные волосы стояли дыбом, глаза лихорадочно сверкали, рот перекашивала чудовищная гримаса. В довершение боггарт разразился диким хохотом, от которого кожа покрылась мурашками.

Родольфус остолбенел. Распахнув глаза, он смотрел на кривляющегося боггарта со странным выражением ужаса, тоски и обречённости. Потом, очевидно, сообразив, что происходит, потянулся за палочкой.

— Круцио! — завопил боггарт и красная вспышка ударила Родольфуса в грудь. Он согнулся пополам. Но как такое возможно, это же всего лишь боггарт, у него и палочки-то быть не должно!

— Круцио! Круцио! — Родольфус упал, хватая ртом воздух.

— Белла, ты что, совсем спятила? Что ты делаешь? Прекрати, оставь его в покое! — в комнату влетел Рабастан.

— Выйди! — прохрипел Родольфус, пытаясь дотянуться до палочки, но было поздно.

Боггарт развернулся к Басти и принял облик выского осанистого мужчины. В первую секунду мне показалось, что это мой муж, но мужчина заговорил, и я поняла, что ошиблась.

— У меня двое сыновей, но лишь один из них истинный Лестрейндж, — с отвращением произнёс мужчина, нацелив палец в грудь Рабастану, — и это не ты. Тебе никогда не стать таким, как твой брат, никогда не стать Лестрейнджем по духу. Я разочарован тобой, Рабастан. Мне жаль, что у меня такой сын.

Басти, съёжившись, вжался в дверь и смотрел на боггарта остекленевшими глазами.

Родольфус с трудом встал и взмахнул палочкой. Боггарт повернулся к нему и комнату вновь наполнил безумный смех Беллатрикс.

— Флинки, убери его! — заорала я, выдавая себя с потрохами.

Знакомый хлопок, и боггарт исчез. Я съёжилась в кресле, Родольфус стоял, безвольно опустив руки, Рабастан по-прежнему вжимался в дверь. Но вот он выпрямился и с ненавистью взглянул на меня:

— Повеселилась, сука?

Родольфус коротко замахнулся.

— Не надо! — вскрикнула я прежде, чем он успел влепить брату пощёчину. — У него есть основания.

Вскинутая для удара рука медленно опустилась.

— Басти, я прошу тебя, никогда, слышишь, никогда не оскорбляй мою жену, особенно в моём присутствии. Что бы она ни сделала, — тихо произнёс Родольфус.

Если бы Рабастан получил пощёчину, он бы наверняка вылетел, хлопнув дверью, но моё неожиданное заступничество и тихий голос брата лишили его последних сил. Он сполз по двери на пол и уткнулся лицом в колени, обхватив голову руками.

Родольфус со вздохом отложил палочку, присел рядом, обнял Басти за плечи и стал что-то тихо ему объяснять. Я знала, что он умеет найти нужные слова, но сейчас, похоже, этот дар ему изменил. Я это заварила, значит, мне и исправлять, хотя бы попробовать.

— Рабастан, то, что ты этого боишься, не значит, что это так и есть на самом деле. Я уверена, что лорд Лестрейндж никогда так не думал и никогда не сказал бы таких слов, потому что это неправда. Вы с Родольфусом разные, но вы оба — Лестрейнджи, и твой отец это знал. Он любил и ценил вас обоих.

Родольфус взглянул на меня с благодарностью, к которой примешивалась немалая толика удивления, и снова повернулся к брату.

— Видишь, и Белла так считает, ей-то с чего придумывать?

Рабастан отнял руки от лица и поднял голову.

— Белла, зачем ты это устроила? — спросил он тихо.

— Хотела увидеть, как выглядит боггарт Родольфуса, — честно ответила я. — Я не думала, что ты войдёшь.

— На такие вопли? — хмыкнул немного успокоившийся Басти. — Я думал, ты его тут убиваешь.

— Откуда мне было знать, во что превратится боггарт? — парировала я и мы оба посмотрели на Родольфуса.

Родольфус покраснел.

— Вы неправильно поняли… — смущённо начал он.

— Да всё мы правильно поняли, — отмахнулся Рабастан. — Боишься, что Белла окончательно свихнётся, если будет и дальше так Круциатусами швыряться.

Я кивнула в знак согласия с мнением Басти.

— Ну, хоть моя семья меня понимает, — улыбнулся Родольфус. — А зачем тебе мой боггарт, Белла?

— Превращаться в него и пугать тебя ночами, — к Рабастану быстро возвращалась его обычная язвительность. — Кстати, — повернулся он ко мне, — своего ты нам так и не показала.

Они не ждали моего ответа, но я, всё ещё испытывая чувство вины, неохотно буркнула:

— Волдеморт.

— Мёртвый? — уточнил Басти.

— Живой. Даже слишком, — поморщилась я.

Братья переглянулись.

— Ты же вроде от него без ума, — недоверчиво начал Рабастан.

— Перестань, — жёстко оборвал его Родольфус. — Белла, тебе нет необходимости развивать эту тему. Ты вообще могла не отвечать.

— Я понимаю, что вы мне не верите, но всё изменилось. — Пожалуй, настало время открыть хотя бы часть правды.

— Давно? — прищурился Рабастан.

— В Азкабане. Незадолго до нашего освобождения. Понимаете… я умерла.

Рабастан разочарованно махнул рукой.

— Я думал, ты серьёзно. Ладно, Белла, шутка не удалась. Или удалась, смотря что ты планировала.

— А потом? — перебил его Родольфус, и что-то в его тоне было такое… будто он понимал, о чём я.

— Потом ожила. Это было недолго… наверное, я не знаю, я не ощущала времени. Ты можешь мне не верить, — повернулась я к деверю, — но я точно знаю, что умерла, а потом ожила.

— Белла, может, ты сознание потеряла из-за дементоров или от голода? — предположил Басти, сбитый с толку моей серьёзностью и непонятным отношением Родольфуса к моим словам. — Мы там все в последнее время доходили, могло и привидиться.

— Когда это случилось? — тем же тоном спросил Родольфус.

— Недели за три до побега. Или две, я потеряла счёт времени.

Родольфус удовлетворённо откинулся на спинку кресла. На его лице играла торжествующая улыбка. Рабастан уставился на него, широко распахнув глаза.

— Ты… Ты вернул её из-за Грани??? — прошептал он и внезапно заорал: — Ты с ума сошёл — на такое решиться! Ты понимаешь, что ты сам мог не вернуться? Ты же чуть не умер! Ты же заплатил… заплатил… ты частью своей жизни заплатил!!! Ты понимаешь, что он для тебя сделал и чего ему это стоило?! — проорал он, повернувшись ко мне.

Мы оба ошеломлённо воззрились на Родольфуса, а он всё так же торжествующе улыбался.

— Я всё понимаю, Басти. И ни о чём не жалею. Я сделал то, что должен был сделать, и я счастлив, что смог это сделать.

«Последние несколько недель Родольфусу сильно нездоровилось», — вспомнила я слова Руквуда на крыше Азкабана. Вспомнила, как Крэбб выволок его, полностью обессиленного. Все были в ужасном состоянии, но даже на нашем фоне Родольфус выделялся. «Лорд Лестрейндж полностью истощён, — сказал Фасмер, — ещё несколько дней, и я ничем не смог бы ему помочь».

Значит, Беллатрикс умерла, а Родольфус, как я и предположила, почувствовал это и рванулся за её душой, чтобы вернуть. Но что произошло дальше? Он не смог её вернуть или, что более вероятно, Беллатрикс не захотела возвращаться и подсунула ему кого-то, кто попался под руку, то есть меня. Странно, но я совсем не помнила, как сама оказалась за Гранью. Более того, я и свою прежнюю жизнь помнила всё хуже. Мелькали какие-то неясные картинки, время от времени возникали чьи-то лица, но всё это сейчас казалось ненастоящим. Настоящим было тело Беллатрикс, её способности к колдовству, которые я быстро осваивала, проклятие, связавшее её с Родольфусом Лестрейнджем. И сам Родольфус был настоящим, живым, искренним. Я чувствовала, что день ото дня привязываюсь к нему.

— Белла, ты слышишь? — вывел меня из задумчивости голос Рабастана.

— Прости, Басти, я задумалась. Такое неожиданное известие.

— Да уж, — пробормотал деверь. — Это был ад. Роди перестал отвечать, я слышал только его хрипы, эта тварь, твоя племянница, смеялась мне в лицо и говорила, что братец твой, мол, скоро сдохнет и пойдёт на корм рыбам, а там и вы с тётушкой за ним подтянетесь. Ненавижу её! Из всех грязнокровок и предателей крови до неё больше всех хочу дотянуться! — лицо Рабастана исказилось от ненависти.

Я не сразу сообразила, что он говорит о Тонкс, дочери Андромеды. Ну да, она же аврор, выходит, должна время от времени нести дневную стражу в Азкабане. Значит, милая девочка желала нам всем сдохнуть. А вот это мы ещё посмотрим.

— Белла, на сегодня сюрпризы закончены? — напомнил о себе Рабастан. — Мы с Мальсибером тренировали окклюменцию, а тут твои крики. Ладно, ладно, крики боггарта, — фыркнул он в ответ на моё возмущённое лицо.

— Иди тренируйся, — с улыбкой сказал ему Родольфус. — И впредь стучи, пожалуйста. Крики не повод для отсутствия манер.

Басти хмыкнул и оставил нас вдвоём.

— И всё-таки, зачем тебе мой боггарт, Белла? — снова спросил Родольфус.

— Чтобы знать, в чём я не могу на тебя полагаться. Извини, наверное, это было жестоко.

Родольфус ничего не ответил, лишь молча усмехнулся.

— Ты спас мне жизнь. Теперь я у тебя в долгу, — вспомнилось мне.

— Ты ничего мне не должна, Белла, — возразил он. — Я должен был это сделать как твой муж и как глава рода, в который ты вошла.

— Очень благородно с твоей стороны, Родольфус, — я постаралась в зародыше подавить возникающее раздражение, — но это не тебе решать. Если один маг спасает жизнь другому магу, между ними возникает особая связь, это общеизвестно. Как ты думаешь, эта связь способна подавить проклятие?

— Какое-то воздействие она, несомненно, оказывает, — кивнул Родольфус, — но не очень значительное. Потому что всё-таки это был мой долг.

Мы получаем то, во что верим. Если бы Родольфус верил, что Беллатрикс теперь должна ему по гроб жизни, может, проклятие ослабевало бы быстрее. Но его не переупрямишь.

— Ты что-то помнишь? — спросила я.

— Практически ничего, — он покачал головой. — Будто скользил за тобой по тонкой нити туда, где не было ничего, ни пространства, ни времени, пытался догнать, звал, просил вернуться, но ты не откликалась, даже не оборачивалась. Помню отчаяние и осознание того, что это зря, что ничего не получится, моих сил не хватит. Потом всё исчезло, очнулся в камере, совершенно обессиленный, даже не мог спросить, жива ли ты. Дальше до самого побега всё как в тумане. Только когда увидел тебя на крыше, успокоился. Здесь, когда уже полностью пришёл в себя, временами казалось, — он грустно улыбнулся, — что мне это в бреду привиделось, и только сейчас, когда ты рассказала, понял, что оно и правда случилось на самом деле.

— Я вообщеничего не помню, — призналась я и, поколебавшись, добавила, — даже из прошлой жизни многое забылось, ты говоришь о чём-то, а для меня это пустой звук, не более.

— Да, — к моему огромному облегчению Родольфус ничуть не удивился и лишь утвердительно кивнул, — никто из побывавших за Гранью не возвращается прежним. Я заметил, что с тобой что-то не так, но не знал, как подойти к разговору.

Уф! Вовремя, однако, мне подвернулся этот боггарт. Конечно, все мы пережили несколько неприятных и болезненных минут, но в итоге всё обернулось к лучшему.

— А ты? — спросила я. — Ты разве не изменился?

— Я не переходил Грань, — покачал головой муж, — я остановился перед Ней, дальше Она меня не пустила. — А вот ты перешла. Перешла, сделала шаг вперёд, потом вокруг меня словно дрожь пробежала, и больше я ничего не помню, только камеру, — он развёл руками.

Да, я не ошиблась, Беллатрикс отвела ему глаза и подсунула меня. Что ж, я на неё не в обиде. Мне за Грань ещё рановато.

— Белла, — Родольфус посерьёзнел, — не стоит никому об этом рассказывать. Что ты побывала за Гранью, — уточнил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Люди по-разному к этому относятся. Некоторые боятся тех, кто Оттуда вернулся. Считается, что может вернуться не совсем тот человек. Или совсем не тот.

Я напряглась. Неужели он что-то заподозрил? Нет, вроде просто рассуждает.

— А Рабастан? Он сейчас с Мальсибером, — вспомнила я.

— Басти никому ничего не скажет. Он знает: то, что происходит в семье, в семье и остаётся. Это правило Лестрейнджей. Ты не передумала заниматься?

— А ты? — я вижу, что он устал, но признается ли?

— Честно говоря, сейчас я вряд ли смогу быть для тебя достойным партнёром, — виновато улыбнулся Родольфус.

— Честно говоря, я тоже. Дай какую-то книгу, я просто посижу у тебя, почитаю. После таких откровений не хочется оставаться одной.

— У меня главным образом арифмантика, хотя вот, есть очерки истории главных магических семей Британии.

То, что нужно, и в библиотеку идти не придётся. Я влезла в кресло с ногами и углубилась в чтение. Продираться сквозь витиеватый слог было непросто, но раз уж свела меня судьба с Лестрейнджами, Малфоями, Блэками, Ноттами, Роули, Яксли, Эйвери и остальными, надо хотя бы приблизительное представление иметь, тем более, что историю с возвращением из-за Грани мы решили оставить внутри семьи.

Родольфус склонился над шахматной доской, я читала. Мне было спокойно, тепло и уютно, я чувствовала, что начинаю всерьёз любить этот мир.

Ходить к Родольфусу через всё крыло замка мне было лень, и я всерьёз задумалась о трансгрессии. Начертила на полу круг, стала в сторону и вперилась в него пристальным взглядом — «Нацеленность». Я очень хочу попасть в круг — «Настойчивость». Теперь «Неспешность» — я закрыла глаза и попыталась крутнуться вокург своей оси. Но не крутнулась. Было страшно, в голову полезли картинки расщепления. Каково это, если часть тела остаётся отдельно от тебя? А кровью я не истеку? А на смех меня не поднимут?

Пришлось начинать сначала. И снова нацеленность и настойчивость получились, а вот неспешность никак не давалась. Вернее, была слишком неспешной, я уговаривала себя повернуться, пока образ круга не исчезал начисто. Флинки, высунув голову из-за стула, робко наблюдала за мной. А ведь эльфы тоже умеют трансгрессировать, может, у неё спросить?

— Флинки, почему у меня не получается?

— Миледи боится, — пропищала эльфийка и в ужасе закрыла глаза руками.

— Если меня расщепит, ты сможешь помочь?

— Да, — кивнула эльфийка, — Флинки помогать хозяйке. Фасмер тоже помогать.

В самом деле, чего это я. Расщепление — вещь не такая редкая, наверняка все целители умеют с ней работать, а уж такой профи, как Фасмер, и подавно. Случись что, без помощи меня не оставят.

— Глинки, здешний эльф, говорить, что два дня назад мистер Мальсибер расщепиться, когда хотеть трансгрессировать в винный погреб, — поведала Флинки.

Странным образом это меня успокоило. Если что, не я первая, не я последняя. Как там — видеть цель, не видеть препятствия, верить в себя? Цель, вот она, перед глазами, препятствий не вижу, вера в себя… колдовать же получается! Белла наверняка прекрасно трансгрессировала, тело должно вспомнить прошлый опыт.

Успокоив себя таким образом, я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, снова сосредоточилась на круге и своём желании попасть в него, тут же, не позволяя себе засомневаться, крутнулась вокруг своей оси и, продолжая представлять круг, потянулась к нему, не сходя с места.

Живот свело, все внутренности будто перекрутило, меня дёрнуло вперёд, я обхватила себя руками и поджала ноги, будто это могло спасти от расщепления и… бухнулась на пятую точку в центре круга.

— Миледи хорошо трансгрессировала, — снова высунулась Флинки и тут же спряталась, добавив уже из-за стула, — вся трансгрессировала.

Не доверяя её словам, я встала и осмотрела себя, а потом и ощупала. Вроде всё на месте. Повернулась туда, где стояла перед этим. В воздухе ничего не наблюдалось. Значит, и правда, трансгрессировала без потерь.

Окрылённая успехом, я тут же представила себе комнату Родольфуса, ощутила острое желание туда попасть, неспешно, но и без промедления крутнулась вокруг своей оси, словно нащупывая путь через пространство и одновременно оставаясь на месте, снова почувствовала сильный рывок и материализовалась прямо перед мужем, спокойно читавшим книгу.

Реакция у него была неплохая, он тут же вскинул палочку, но и Беллатрикс недаром считалась одной из лучших волшебниц своего поколения.

Я ничего не успела подумать, ни о каком сознательном решении речи не было, просто моя рука взметнулась и одновременно я выкрикнула:

— Экспеллиармус!

Выработанные многолетними тренировками рефлексы Беллатрикс не подвели. Палочка Родольфуса упала мне в руку.

— Браво, — он склонил голову в знак признания, — тебе удалось застать меня врасплох. Уже решилась на трансгрессию?

— Да, не хотела идти через всё крыло, — небрежно пояснила я, протягивая ему палочку. — Займёмся щитовыми, давай переместимся в подвал.

И тут же сообразила, что в подвал я трансгрессировать не смогу, поскольку не представляю, ни где он, ни как выглядит.

— Белла, это ведь не первая твоя трансгрессия сегодня? — спросил Родольфус. — Давай я тебя перенесу, чтобы ты не тратила слишком много сил.

Он умел решать проблемы до того, как они были озвучены.

Я протянула руку, и мы трансгрессировали.

Подвал у Розье был обширным, сухим и довольно чистым — эльфы и в отсутствие хозяев поддерживали должный порядок. Родольфус с помощью палочки зажёг несколько светильников и остановился напротив меня.

— Атакуй, — сделал он приглашающий жест.

— Репульсо! — не заставила я себя долго ждать. Родольфус резко взмахнул рукой, воздух перед ним будто сгустился и засиял серебряным светом, моё заклятие отлетело в сторону.

— Ещё!

— Сектусемпра! Инкарцеро! Ступефай! Импедимента! Флагеллум! Инсендио! Конфринго!

Родольфус, продолжая отбивать поток заклятий, поднял свободную руку, привлекая моё внимание. Я сообразила, что слишком увлеклась, и опустила палочку.

— Твоя задача, — невозмутимо продолжил он, — выставить защиту между противником и собой. Это несложно, как и при любом заклинании, нужна максимальная концентрация и чёткий взмах палочки.

Стоя рядом со мной, он наблюдал, как я пыталась воспроизвести его движения, сделал несколько замечаний, пару раз направил мою руку, исправляя огрехи и, кажется, остался доволен.

— Теперь я атакую, — он взмахнул палочкой.

— Экспеллиармус, — тут же завопила я. Видимо, Беллатрикс лучшим средством обороны считала превентивное нападение.

— Белла, Экспеллиармусом ты владеешь блестяще, — сказал Родольфус, забирая палочку, — но он уместен не всегда. Попробуй выставить щит.

Первый щит разлетелся вдребезги, меня отбросило в сторону, я разозлилась и швырнула в мужа Редукто, которое тот легко отбил, после чего снова осыпала его градом заклятий. Я словно потеряла голову, мне хотелось лишь одного — взять верх. Ярость моя была столь сильна, что в какой-то момент щит Родольфуса тоже исчез.

— Может, сделаем перерыв? — предложил он, потирая плечо.

— Нет, — рявкнула я. Да что со мной?! Если так и дальше пойдёт, скоро Непростительными швыряться начну.

Я мысленно посчитала до десяти, сделал вдох, задержала дыхание на несколько секунд, медленно выдохнула и попросила объяснить и показать снова.

Родольфус был прекрасным учителем — спокойным, терпеливым и доброжелательным. В этот раз я слушала внимательно и повторила его указания в точности, так что когда он взмахнул палочкой, сумела отразить нападение. Он ободряюще улыбнулся, я попробовала ещё. Родольфус рискнул послать заклятие сильнее, я отразила и его. Следующее, правда, обрушило щит, но и само потеряло силу, я почувствовала лишь незначительный толчок.

— Отлично, Белла, вижу, суть ты ухватила, — обрадовался муж. — Просто концентрируйся на защите, а не на том, что ты сделаешь с теми, кто осмелился на тебя напасть.

Он трансфигурировал два кресла. На этот раз я не возражала.

— Хочешь ещё что-то? — спросил Родольфус.

— Да. Окклюменцию, — кивнула я.

Родольфус слегка нахмурился.

— Ты не устала? Для окклюменции нужна максимальная сосредоточенность.

Я мотнула головой. Удивительно, но я и правда не ощущала усталости, наоборот, чувствовала эмоциональный подъём и прилив сил. У меня получалось! Тело Беллатрикс не подводило, послушно выполняя идеально отточенные движения. Родольфус, похоже, устал больше, но это мне на руку.

— Хорошо, сконцентрируйся, пожалуйста.

Вот где мне пригодились навыки медитации. Несколько вдохов, расслабиться, теперь вызвать в сознании образ… свеча — это банально, так что пусть будут виды Вселенной. А что, грандиозно и впечатляюще!

Я кивнула, Родольфус тоже сосредоточился, пристально взглянул мне в глаза, взмахнул палочкой и негромко произнёс «Легилеменс!». Перед моим мысленным взором поплыл Космос. Надеюсь, мужу понравится.

Ему не понравилось. Более, того, он разорвал контакт глаз, резко отшатнулся назад, упёршись спиной в спинку кресла, и с тревогой взглянул на меня.

— Что это, Белла?

Хм, это снимки Вселенной, сделанные телескопом «Хаббл», но боюсь, такое объяснение напугает его ещё сильнее.

— Не знаю, — я пожала плечами, — просто всплыло само собой. А что, ты боишься высоты?

— При чём тут высота? Это… это как там, я будто снова оказался на пути к Грани. Белла, это воспоминание надо прятать, возможно, тщательнее, чем что бы то ни было ещё. Особенно от Лорда, — на секунду запнувшись, добавил Родольфус. — Ты же знаешь, он одержим идеей бессмертия, и твоё возвращение к жизни может вызвать у него слишком пристальный интерес.

Тут я была согласна, Лорду знать о моём воскрешении совсем ни к чему.

Родольфус на несколько секунд прикрыл глаза, потом снова взмахнул палочкой:

— Легилименс!

Я запустила картины природы, облака в небе, журчание ручья, ящерицу на солнце и всё было хорошо, но вдруг в памяти возникла другая картина — крохотная девочка в разгромленной комнате с разбитой мебелью и разбросанными вокруг вещами перепуганно сжалась в комок и с ужасом смотрит на…

Нет! Он не должен это видеть!!! Я со всей силой мысленно обрушилась на чужое сознание, вытесняя его из собственного, и перед глазами замелькали картинки иного плана

… маленький мальчик играет в солдатики, изредка поднимая взгляд на красивую женщину, с нежностью смотрящую на него. У женщины большой живот — скоро у мальчика появится брат…

… мальчик и девочка брызгают друг на друга водой из пруда с небольшим водопадом и радостно хохочут. Кажется, это то место, где мы сидели с Родольфусом и говорили о проклятии…

… мальчик лет десяти — теперь Родольфус вполне узнаваем, — сосредоточенно смотрит на шахматную доску, потом осторожно берёт фигуру, переставляет её и вскидывает голову на соперника. Мужчина напротив одобрительно кивает и улыбается. Я уже его видела, это в него превращался боггарт Басти…

… длинный коридор, на стенах висят портреты. Пять или шесть подростков с красно-золотыми галстуками пинают одного с серебристо-зелёным. Тот пытается защищаться, но силы слишком неравны, и в конце концов замирает на полу, прикрыв руками голову. Когда противникам надоедает его избивать они со смехом уходят. Мальчик с трудом садится, и от злого бессилия с размаху бьёт кулаком по стене…

… Родольфус что-то говорит Беллатрикс и берёт её за руку. Она со злостью вырывает руку и резко отвечает. Родольфус отступает, в его глазах — изумление, растерянность и боль…

… Родольфус один в комнате, на полу валяется небрежно брошенный чёрный плащ, рядом какая-то странная маска. Он очень бледен, тяжело дышит, глаза расфокусированы. Он закатывает левый рукав, берёт со стола небольшой нож для фруктов, проводит лезвием по руке и всё тем же расфокусированным взглядом смотрит, как под лезвием набухают капли крови и медленно срываются на пол. Потом заносит нож снова…

Глухой стон возвращает меня к действительности. Родольфус — не тот, что в воспоминаниях, а сидящий напротив меня, стискивает пальцами виски. Я снова перестаралась, сначала выбивая его из своей головы, а потом увлёкшись разглядыванием его воспоминаний. Ему явно не хотелось мне столько демонстрировать, он пытался поставить заслон, но заработал лишь головную боль. Я увидела достаточно, а что успел увидеть он? Что он понял?

— В окклюменции, Белла, я тебе не соперник, — он вымученно улыбнулся, замолк, потом всё-таки спросил. — Та девочка… это произошло, когда я был в Германии?

Я не поняла, о чём он, но на всякий случай кивнула.

— Мне жаль, Белла. Жаль, что меня тогда не было рядом.

— Забудь, — всё ещё ничего не понимая, машу я рукой. — Всё в прошлом.

Он пристально смотрит на меня и грустно вздыхает. Потом произносит, будто про себя:

— Рейды уже начались…

И снова замолкает.

Меня накрывает сильнейшей усталостью. Всё-таки Фасмер был прав, требуя, чтобы мы были осторожны и чрезмерно не увлекались. Родольфус тоже измотан до предела. Мы оба молча сидим в кресле, погружённые каждый в свои воспоминания.

Но вот Родольфус встрепенулся и, с улыбкой взглянув на меня, сказал:

— Белла, а ведь здесь должны оставаться наши мётлы. Они, конечно, уже устарели,

но уверен, что своих качеств не потеряли. Погода сегодня прекрасная, хочешь

полетать?

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но внутри меня будто радостно зазвенела тугая струна. Я вспомнила, с каким уважением отзывался Макнейр о полётных навыках Беллатрикс, какой восторг охватил меня, когда мы летели над морем, и кивнула:

— Давай!

Трансгрессировать из подвала мы не стали, всё-таки силы ещё не восстановились. Во дворе Родольфус уверенно направился к небольшому сарайчику, полускрытому стволами вековых дубов, и взмахнул палочкой. Дверь послушно открылась, не издав ни малейшего скрипа. Внутри на полках располагались мётлы. Сразу было видно, что это не хогвартский хлам. Изящные, затейливо украшенные резьбой ручной работы, они и сейчас наверняка дадут фору многим современным моделям.

Не позволяя себе задуматься над тем, что я делаю, я подняла руку и протянула её к одной из мётел. Та послушно прыгнула мне в руку. Родольфус сделал то же самое. Мётлы были одной модели, «Нимбус-1700», — прочитала я на рукоятке, — только у моей рукоятка антрацитово-чёрная, а у него — серо-стальная.

Я легко запрыгнула на метлу, оттолкнулась от земли и взмыла в небо. Метла слушалась идеально, подчиняясь любому движению.

Родольфус поравнялся со мной. Едва взглянув на него, я поняла, что зря тогда разозлилась на Яксли за нелестный отзыв. Нет, он, конечно, сидел твёрдо и уверенно, скованности в его движениях не чувствовалось, но и свободы тоже. Он будто делал нужную, но не особо приятную работу, тогда как я наслаждалась от души. Чтобы поддразнить его, я заложила несколько крутых виражей, а потом описала круг, зависнув вниз головой. Родольфус держался рядом, но повторить мой маневр не рискнул. Мне нравилось, что он не поддаётся азарту и не боится показаться смешным или слабым.

Недалеко от нас взмыла вверх ещё одна метла. Рабастан. Интересно, подумалось мне, Родольфус и Беллатрикс когда-нибудь остаются вдвоём?

Рабастан лихо подлетел к нам и крикнул:

— Ну что, Охотница против Ловца?

Я кивнула и мы понеслись.

— Осторожнее! — крикнул нам вслед Родольфус, но мы не обратили на него внимания. Он завис в воздухе, неодобрительно глядя на нас, а мы…

Мы крутились в штопоре, уходили в пике, выполняли бочки и перевороты, взмывали свечками и, наконец, развернувшись в небе, помчались друг на друга.

Расстояние между нами быстро сокращалось. Я знала, что ни за что не позволю себе уступить. Басти тоже не собирался сдаваться. «В этой речке утром рано утонули два барана», — вспомнились мне строки из детского стихотворения. Бараны утонули, а мы разобьёмся, потому что никто не уступит.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове за какие-то доли секунды. Я уже видела, как лихорадочно блестят глаза Рабастана, как рот изгибается в азартной ухмылке, а руки стискивают рукоять метлы.

Катастрофа казалась неминуемой, но в этот момент Родольфус бросил свою метлу между нами. Мы оба круто взмыли вверх, разминувшись с ним на считанные сантиметры. Пола его мантии хлестнула меня по лицу.

— Какого чёрта! — взревел он, выравнивая метлу в воздухе. — Вы что, спятили оба?

Ого, оказывается, он умеет злиться. А я-то думала, что его спокойствие непрошибаемо.

— Не злись, Роди, всё обошлось, да мы бы и сами так сделали, — миролюбиво произнёс Рабастан, тем не менее, не рискуя приближаться к брату.

Да, скорее всего, мы бы одновременно отвернули в последний момент. Если бы успели. Родольфус решил не рисковать. Его лицо было красным от гнева, он тяжело дышал. А ведь он летает гораздо хуже нас, у него шансов не было, но ни на мгновение не задумался. А мы всё-таки дураки.

Прервав мои размышления, в небо взметнулся сноп разноцветных искр. Внизу стоял Фасмер и делал нам знаки спускаться.

— Господа, вам мало неба? — язвительно поинтересовался он, когда мы опустились на землю.

— Сами не ожидали, — обезоруживающе улыбнулась я. — Четырнадцать лет в заточении в крошечной камере, а тут взлетели и…

— И не смогли разминуться? — с притворным участием покивал Фасмер, потом повернулся к Родольфусу. — Лорд Лестрейндж, не могу вам не посочувствовать. Такое впечатление, что рядом с вами двое непослушных детей, которых вы вынуждены опекать.

Рабастан фыркнул, а по лицу Родольфуса пробежала мимолётная тень. Он криво усмехнулся.

— Я буду вынужден конфисковать ваши мётлы, — целитель протянул руку.

— Извините, мистер Фасмер, — я отвела его руку в сторону. — Вы присутствовали на собрании и слышали распоряжение Повелителя. Мы нужны Ему на пике формы. Полёты на метле также входят в это понятие. «Возможно, даже больше, чем что бы то ни было ещё», — добавила я мысленно. — Впрочем, я сознаю вашу правоту, мы действительно первый раз за столько лет поднялись в небо и слегка потеряли головы.

Я замолчала.

— Надеюсь, этого больше не повторится? — спросил Фасмер, уступая.

Я послала ему загадочную улыбку. Он махнул рукой, ещё раз сочувственно взглянул на Родольфуса и поспешил в замок.

— Роди, ну не злись ты, — снова попросил Рабастан. — И зря ты метнулся, ты же знаешь, как мы с Беллой летаем, успели бы мы отвернуть. Грохнуться с метлы на высоте пятидесяти футов никому не хочется. Да и ты бы амортизировал, если что. А с тобой мы действительно могли столкнуться, и подстраховать нас было бы некому, — укоризненно добавил он.

— Ну вы и показали класс, Лестрейнджи, — к нам вразвалку подходил Долохов. — Мы уже ставки делали, удержитесь вы или расшибётесь. Джагсон очень разочарован, — хохотнул Антонин.

— А ты? — поинтересовалась я.

— А я благодаря вам выиграл десять галлеонов, так что с меня причитается, когда выберемся отсюда в приличное место. Вы где мётлы взяли? — спросил он, с завистью поглядывая на наших красавиц.

— Вон там, в сарае, — кивнул Рабастан. — Наши не бери, они именные, видишь? — Он указал на крохотные буковки «Рб.Л.» у окончания древка. Я скосила взгляд на свою метлу. Там красовались буквы «Б.Б.».

— Метлу Ивэна тоже не советую, — продолжил Басти, — он её зачаровал в своё время, чужого наездника сбросит с высоты.

Добрый мальчик Ивэн, ничего не скажешь.

— Там полно гостевых, выбирай и летай, — закончил деверь. — Не «Нимбусы», конечно, — он любовно погладил древко метлы, — но и не «Метеоры».

Долохов двинулся к сараю, но я его остановила:

— Антонин, как насчёт совместной тренировки?

— Замечательно, — обрадовался он. — Особенно если ты и драться будешь так, как сегодня летала. С Трэверсом скучно, не тот уровень.

Краем глаза я заметила, как погрустнел Родольфус. Но мне хотелось соперника, который не станет ни излишне щадить меня, ни поддаваться.

Мы вернулись в замок и уже собирались расходиться по комнатам, как Родольфуса окликнул Руквуд.

— Лорд Лестрейндж, не хотите сегодня вечером сыграть партию в шахматы?

— С удовольствием, — откликнулся тот.

— Тогда жду вас в библиотеке после ужина. — Руквуд вежливо поклонился.

— Рассчитываешь победить? — спросила я.

— Конечно — кивнул Родольфус, — иначе не стоило и соглашаться. Руквуд сильный соперник, очень сильный, но тем интереснее.

— Приду посмотреть, — пообещала я.

— Тогда я просто обязан выиграть, — засмеялся Родольфус и мы разошлись.

Поскольку нам начинала досаждать скука, посмотреть на поединок между Родольфусом и Руквудом собрались все. Впрочем, скоро стало ясно, что игра грозит затянуться. Оба противника были примерно равны по силе, оба играли осторожно, тщательно обдумывая каждый ход, оба предпочитали традиционные шахматы эффектным магическим, сшибающим друг друга с доски. Так что Рабастан с Мальсибером скоро устроились в уголке и стали играть в карты, Долохов лениво листал последние номера «Ежедневного пророка», который, оказывается, сюда поставлялся, Трэверс перебирал книги на полке. Я продолжала следить за игроками, хотя меня интересовала не столько игра, в которой я разбиралась плохо, сколько их реакции. Родольфус время от времени хмурился, покусывал губу, постукивал пальцами о край стола, иногда поднимал голову, ловил мой взгляд, улыбался и возвращался к игре. Руквуд был всё так же доброжелательно вежлив, не проявлял ни беспокойства, ни увлечённости, ни опасения, однако в ходе игры его сосредоточенность возрастала, из чего я сделала вывод, что Родольфус для него действительно достойный соперник.

К моему немалому удивлению, Джагсон тоже не сводил глаз с шахматистов, при этом чаще задерживая взгляд на Родольфусе, нежели на Руквуде.

— Представляешь, Белла, эти олухи из Министерства уверены, что наш побег организовал твой кузен, — хохотнул Долохов. — Называют его правой рукой, ближайшим и самым верным сторонником Лорда. Тебе пора начинать ревновать.

Родольфус на секунду отвлёкся и бросил на Долохова злой взгляд, потом потянулся за фигурой. Руквуд предупреждающе кашлянул. Муж какое-то время смотрел на доску, потом досадливо дёрнул щекой и взял другую фигуру.

— Благодарю, Августус, это очень благородно с вашей стороны.

— Не стоит, Родольфус, мне не нужна случайная победа, от неё не то удовольствие, — улыбнулся Руквуд.

Трэверс снял с полки «Справочник чистокровных волшебников».

— Нас всё меньше, — задумчиво произнёс он листая страницы и ни к кому конкретно не обращаясь. — Ушли в небытие Розье, Краучи, Мраксы, Прюэтты… Если так пойдёт дальше, то чистой крови скоро вообще не останется.

— Разумеется, ведь те, кто ещё жив, не торопятся заводить детей, — подал голос из своего угла Джагсон и с гаденькой улыбкой добавил, — или не могут. Бастардов бы им жёны завели, что ли, благо есть от кого, да с такой кровью, что только род подправит.

И замолк.

Воцарилась тишина в которой, показалось мне, от напряжения зазвенел воздух.

Родольфус медленно, будто нехотя, сунул руку в карман.

— Роди, стой! — Рабастан метнулся к брату и попытался его остановить, но тот лишь слегка повёл плечом и Басти отлетел к противоположной стене. На помощь Рабастану подоспел Долохов, пулей вылетевший из кресла.

— Саймон, забери у него палочку, — рявкнул он Трэверсу, пытаясь удержать Родольфуса на месте. Рабастан поднялся на ноги и присоединился к Антонину.

Долохов пыхтел, Рабастан уговаривал брата успокоиться, кто-то истошно вопил «Круцио!», в Джагсона летели красные вспышки, он корчился, выл и размазывал руками сопли, а я не могла оторвать взгляд от лица Родольфуса. Он молча пытался вырваться, Долохов и Басти с трудом удерживали его, а Трэверс безуспешно пытался вытащить из стиснутых пальцев палочку.

…Поток воды, окативший с головы до ног, привёл меня в чувство.

— Извините, Беллатрикс, — невозмутимо произнёс Руквуд, опуская палочку, — мне никак не удавалось привлечь ваше внимание. Не могли бы вы остановиться, полагаю, Джагсон получил достаточно, его смерть может принести лишние проблемы, в первую очередь лорду Лестрейнджу.

Я растерянно опустила взгляд на палочку, ходившую ходуном в моей руке, почувствовала, как саднит сорванное криком горло. Джагсон уже не вопил, а жалко скулил, пытаясь забиться под кресло. Потом взглянула на себя в зеркало над камином. Оттуда на меня смотрел боггарт — те же всклокоченные волосы, безумные глаза, перекошенное жуткой гримасой лицо.

Я машинально пригладила шевелюру, подошла к борющимся мужчинам, отодвинула Трэверса, взялась за палочку и, глядя Родольфусу в глаза, властно потребовала:

— Отпусти.

Он нехотя, через силу разжал пальцы. Его лицо выглядело ещё страшнее, чем моё.

— Вы тоже, отпустите его, — обратилась я к Долохову и Рабастану. Они подчинились. Я положила палочку на стол. Антонин вскинул бровь, но ничего не сказал. Родольфус молча взял её и сунул обратно в карман. Джагсон с воем метнулся за дверь. Мальсибер мягким кошачьим движением поднялся с места и выскользнул следом.

— Я убью его, — хрипло произнёс Родольфус. — Я вызову его на дуэль.

— Спятил? — разозлилась я. — Какая дуэль? Дерутся с равными, а не с … этим. Не позорься! Он своё получил, как раз то, что таким причитается. Всё, закрыли тему.

— Дольф, Белла права, — негромко произнёс Трэверс, явно раскаивающийся в своей неосторожной реплике. Впрочем, его я ни в чём не винила. — Успокойся, она уже всё сделала.

А вот это не самая удачная фраза! И Родольфус тут же это подтвердил.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы это делала Белла, — вскинувшись, рявкнул он. — Это моя задача и мой долг!

— Успокойся уже! — заорала я. — Мы семья, если ты не забыл, и я делаю это не вместо тебя, а вместе с тобой. Ты достал своими потугами за всех всё решать, понимаешь, достал!

Разгорался безобразный семейный скандал. Рабастан схватился за голову. Родольфус, понимая отвратительность разворачивающейся сцены, нашёл в себе силы замолчать.

Вернулся Мальсибер.

— Представляете, а там Джагсон с лестницы упал, — заявил он с порога. — Упился в хлам и скатился в подвал. Ничего не помнит.

— Надо же, — очень натуралистично изумился Руквуд, — а ведь Фасмер его предупреждал, что подобная невоздержанность до добра не доведёт.

— Точно, — кивнул Долохов, — дождался, пока мы все тут собрались, улизнул и ужрался как свинья. Хотя, почему как?

— Трэверс, что скажешь? — с лёгкой угрозой в голосе поинтересовался Мальсибер.

— О чём? — невинно уточнил Трэверс. — Я тут зачитался немного, я что-то пропустил?

— Нет, ничего интересного, — мотнул головой Мальсибер и подошёл к столу. — Как партия?

— Лорд Лестрейндж, предлагаю ничью, — Руквуд правильно рассудил, что Родольфусу уже не до игры.

Родольфус непонимающе воззрился на него, потом машинально кивнул.

— Да… Хорошо…

— Я думаю, тебе лучше уйти к себе, — сказала я и, предупреждая возможные возражения, добавила, — Рабастан меня проводит.

Родольфус молча и ни на никого не глядя сорвался с места и вышел из комнаты.

— Беллатрикс, — обратился ко мне Трэверс, — простите, я не думал…

— Я не имею к вам никаких претензий, Саймон. Джагсон искал повод. С вами или без вас он бы его нашёл, — остановила я его и повернувшись к Мальсиберу, произнесла, — Спасибо, Малькольм.

— За что? — беспечно улыбнулся Мальсибер. — Я ничего не сделал, разве что принёс добрую весть. — Он заговорщицки подмигнул и рассмеялся.

— Спокойной ночи, господа, — попрощалась я с соратниками и мы с Рабастаном вышли.

— Басти, с чего Джагсон так взъелся на Родольфуса? — спросила я.

— Да они ещё с Хогвартса терпеть друг друга не могут. Роди был старостой, трепетно относился к своим обязанностям, а Джагсон так и норовил то новичков развести, то у товарищей что-то скрысить, брат его постоянно на место ставил, ни одной аферы не спустил. Потом уже у Лорда его махинации с деньгами и с назначением на рейды раскрыл.

— Но почему он сейчас позволяет себе подобное? Кто он и кто Родольфус!

— Видит, что брат у Лорда в немилости, — вздохнул деверь и попросил: — Белла, ты бы с Роди или по-хорошему, или по-старому, но как-то одинаково, а то если утром по-человечески, а вечером как обычно, он совсем сломается.

— Басти, я бы и сама хотела, — вздохнула я. — Но меня рвут на части долг жизни и проклятие Лорда.

Рабастан сумрачно вздохнул. Возразить ему было нечего.

— И я не понимаю, зачем меня каждый раз доводить до двери, неужели на меня здесь кто-то нападёт или я дорогу не найду?

— Брат считает, что так правильно, — пояснил деверь. — Тебе ничего не стоит, а ему хоть немного легче.

Родольфус всеми силами цеплялся хотя бы за формальные признаки брака, поняла я.

Когда мы пришли, Рабастан пожелал мне спокойной ночи и мы расстались.

Фасмер несколько раз пытался выяснить, что произошло с Джагсоном, но мы твёрдо стояли на своём: ничего не знаем, ничего не видели, были в библиотеке, смотрели, как Руквуд и Родольфус играли в шахматы. Наконец, он отступился, ещё раз настоятельно попросив, чтобы мы пореже собирались вместе.

Родольфус безвылазно сидел в своей комнате. Передал, что если я пожелаю потренироваться, он всегда к моим услугам, но в качестве партнёра меня полностью устраивал Долохов. Антонин гонял меня нещадно, щитовые чары пригодились сразу же. Впрочем, и я не оставалась в долгу. Нередко после тренировок нам требовалась помощь Фасмера, по счастью, незначительная. Целитель смирился с тем, что мы не бережём ни себя, ни друг друга, и изъятием палочек уже не пугал.

Рабастан большую часть времени проводил с Мальсибером. Иногда мы устраивали коллективные дуэли два на два, из которых победителями традиционно выходили мы с Антонином, но несколько раз и молодняку, как выразился Долохов, удалось взять над нами верх. Руквуд и Трэверс занимались отдельно, в своём темпе. Джагсон отлёживался, а если и выползал, никто не хотел иметь с ним дело.

Весна вступала в свои права. Снег давно растаял, солнце начинало пригревать, распускались первые листочки. Жуткий холод Азкабана постепенно покидал нас. Люди, четырнадцать лет не видевшие ничего, кроме обледеневших растресканных камней, могли надолго застыть, рассматривая ветку с лопнувшими почками, слушая щебет оживающих птиц или просто ощущая на лице тепло солнечного луча. У меня сжималось сердце. Да, они были преступниками, они натворили много зла, но те, кто пожизненно похоронил их в аду без всякой надежды даже не на спасение, а хотя бы на минутную передышку от страданий, без возможности увидеть свет и просто немного согреться, были ничем не лучше.

А сейчас к бывшим узникам возвращалась жизнь. С приходом тепла и солнечного света агрессивности стало меньше, зато прибавилось энергии. Полёты пользовались огромной популярностью, благо, мётел у Розье хранилось в достаточном количестве. Рабастан как-то обмолвился, что Ивэн был настоящим фанатом квиддича, коллекционировал всё, что с ним связано, покупал каждую новую модель спортивной метлы, но и со старыми не мог расстаться. В число развлечений для гостей обязательно входили полёты или партии в мини-квиддич. Друзья вроде нас, часто бывавшие здесь, имели собственные мётлы.

Присутствовавший при разговоре Мальсибер тут же загорелся мыслью поиграть. Но два на два играть было неинтересно, нужно было ещё хотя бы по человеку в команду.

— Трэверс, в квиддич с нами сыграешь? — заорал Малькольм с высоты.

Трэверс задрал голову и энергично закивал.

— Кого ещё? — задумался он.

— Может, Родольфуса? — неуверенно предложил Басти.

— Ага, вот к себе его и возьмёте, раз твоя идея, — тут же открестился Долохов.

— Между прочим, они с Беллой семья, и всё делают вместе, так пусть вместе и играют — не очень удачно напомнил о стычке в библиотеке Мальсибер.

— Рабастан тоже член семьи, — парировала я.

— Прости, Басти, но взять твоего брата в команду — всё равно, что сразу согласиться на поражение, — подытожил Малькольм. — Да он и не пойдёт, они с Руквудом больше по шахматам. Жаль, что Пиритса нет.

Джагсона даже не рассматривали. Трэверс приуныл, понимая, что остаётся лишним.

— А давайте спросим Фасмера, — осенило меня.

— Если согласится, берёте его себе, — тут же заявил Рабастан, не удержавшись, чтобы не подколоть, — раз твоя идея.

Фасмер облюбовал себе комнату на верхнем этаже. Не желая тратить время на переходы по замкам и силы на трансгрессию, я просто подлетела к окну и постучала.

Целитель оторвался от стола с зельями и распахнул окно.

— Чем могу служить, леди Лестрейндж? — не выказывая ни малейшего удивления, поинтересовался он.

— Мистер Фасмер, может, составите нам компанию в мини-квиддич?

Фасмер глянул через моё плечо на зависших в небе игроков.

— С удовольствием, миледи.

Он неожиданно легко вскочил на метлу, стоявшую у дверей, и лихо вылетел в окно. Долохов, до этой минуты скептически относившийся к моей идее привлечь Фасмера, одобрительно кивнул. Похоже, мы не прогадали.

Играли мы азартно. Фасмер, разом забывший о собственных наставлениях, чуть не сшиб Трэверса, мы с Малькольмом едва не столкнулись в воздухе, Долохов и Басти обменялись несколькими ударами бладжером.

Пытаясь остановить Саймона, рвавшегося к нашим воротам, я случайно глянула вниз и увидела Родольфуса. Он снова сидел у пруда, там, где рассказал мне о проклятии и где когда-то в детстве играл с Беллой, пока проклятие их ещё не коснулось.

Мне стало его жаль. Наверняка винит себя в моём срыве. Где-то так оно и было, я б на слова Джагсона внимания не обратила, в крайнем случае ответила что-то ядовитое, вроде того, что ему-то и бастарда родить некому, не говоря о том, что его род ничья кровь уже не исправит, но вспышка Родольфуса каким-то образом сказалась и на мне. Похоже, связь между нами сильнее, чем может показаться…

— Белла! — взревел Долохов, добавив ещё пару слов из непереводимого русского фольклора. Рядом со мной просвистел квоффл. Фасмер промчался мимо, извернулся и успел отбить его практически из кольца прямо мне в руки. Тут же выбросив Родольфуса из головы, я обошла Трэверса, промчалась между Басти и Мальсибером и забила победный мяч. Наша тройка выиграла.

— Лестрейндж! — завопил Долохов, стоило нам опуститься, — чуть не продули из-за тебя! Нашла время погрузиться в задумчивость! Фасмер, я восхищён! Признаюсь, не ожидал, — повернулся он к целителю.

Фасмер раскраснелся, глаза его весело блестели.

— Давно мне не доводилось играть в квиддич, спасибо, что предоставили такую возможность, господа.

— Завтра продолжим! — потребовал Мальсибер, — мы хотим отыграться!

— Увы, господа, — к Фасмеру возвращалась его привычная чопорность, — завтра утром я вас покину. К счастью, никто из вас больше не нуждается в моих услугах. Собственно, я бы давно это сделал, если бы не столь неудачное падение мистера Джагсона.

— Жаль, — огорчился Малькольм. — Попробую договориться с Селвином или Амикусом.

Фасмер кивнул нам и снова взмыл в воздух, решив вернуться

тем же путём, что и вышел.

— Прямо хоть ещё раз Джагсона урони, — вздохнул Долохов ему вслед.

Первое, что я увидела, вернувшись к себе, был ворох каких-то чёрных балахонов, небрежно сваленных на стул. На столе в ряд лежали три маски, рядом с ними — листок пергамента.

— Флинки, откуда это? — я кивнула на вещи.

— Это передать от нового хозяина здешних эльфов, — перепуганно пояснила Флинки.

Я взяла пергамент. Там были написаны фамилия — Блайтоны, адрес — Гераневая улица, дом 5, Литтл-Фолл, — несколько цифр и какие-то разноцветные обозначения. Похоже, пришла наша очередь послужить Волдеморту.

— Оповести лорда Лестрейнджа и его брата, что они должны немедленно явиться ко мне, — приказала я эльфийке. Та почтительно кивнула и исчезла.

Спустя несколько минут Родольфус постучал в дверь. Не успел он войти, как Рабастан аппарировал прямо в комнату, едва не сбив его с ног.

— Ты что, не знаешь правил приличия, — тут же завёлся Родольфус.

— Потом будешь его воспитывать, — бесцеремонно прервала я мужа и кивнула на маски, — есть более важные дела.

Лицо Рабастана вытянулось, Родольфус нахмурился, потом оба вопросительно взглянули на меня. Я сунула пергамент Родольфусу в руки.

— Литтл-Фолл, Блайтоны, четверо: мужчины, 52 и 19 лет, женщины, 48 и 16 лет, тотальная зачистка, — озвучил Родольфус. На последних словах его голос дрогнул.

— Какого чёрта она не в Хогвартсе в шестнадцать лет? — пробормотал Рабастан.

— Провалила СОВ или родители решили, что с неё достаточно, — отрешённо проговорил Родольфус, глядя на пергамент.

До меня, наконец, дошло, о чём они говорят. Я вцепилась в край стола, пытаясь не выдать свою слабость.

— Как будем действовать? — спросил брата Рабастан.

— Лорд назначил Беллу старшей группы, — покачал головой тот, — ей решать.

Они взглянули на меня, ожидая распоряжений, а у меня язык присох к гортани.

— Твои соображения, — наконец, выдавила я, глядя на Родольфуса.

— Сейчас я отправлюсь туда и осмотрюсь, когда станет ясно, что к чему, вернусь и определимся. В задании стоит пометка «срочно», откладывать нельзя, — Родольфус говорил буднично, словно речь шла о загородной прогулке.

Я кивнула, стараясь скрыть дрожь. Правда, скрыть не удалось, Родольфус заметил, но, похоже, принял за возбуждение предстоящей расправой, которое, несомненно, испытывала бы настоящая Беллатрикс.

— Я предупрежу Малькольма, что наши планы на вечер отменяются, — сказал Рабастан.

Мы кивнули, и он аппарировал.

— Белла, прости за то, что случилось в библиотеке, я не должен был срываться, — начал Родольфус.

— Да, не стоило. Выставил себя посмешищем, и меня заодно, — я снова не справилась с раздражением.

— Я прошу тебя, — продолжил он, никак не реагируя ни на мои слова, ни на тон, — на акции не увлекайся. Давай просто закончим всё побыстрее и уйдём.

Закончим побыстрее. Просто. Просто!!! От нас требуется всего лишь убить четырёх человек, это же так просто!

Наверное, мои мысли отразились на лице, и Родольфус снова вспомнил боггарта и меня в библиотеке, ничем от него не отличавшуюся, но снова сделал неверные выводы.

— Нас ищут, — напомнил он, — все потенциальные жертвы Лорда под присмотром, если мы задержимся, как с Лонгботтомами, велик риск снова угодить в Азкабан или умереть на месте.

— Ты боишься? — насмешливо спросила я.

— За тебя и брата, — серьёзно ответил он.

Раздражение утихло.

— Не преувеличивай, — сказала я уже спокойнее, — потенциальной жертвой Лорда может стать любой, кто не примчался к нему вприпрыжку получать Метку, за всеми наблюдать не получится.

Он кивнул и собрался аппарировать. Меня кольнула совесть. Нельзя его отпускать вот так, не по-человечески это. Он не виноват в том, что Лорд — маньяк и что инстинкты Беллатрикс приводят меня в невменяемое состояние. Ни ему, ни Рабастану это задание тоже не в радость, я ведь вижу. Слухи о кровожадности Лестрейнджей, как минимум, мужской части, оказались слишком преувеличенными.

— Родольфус, — окликнула я. Он вопросительно взглянул на меня. — Будь осторожен. И обязательно возвращайся. Мы с Басти ждём тебя.

Его лицо посветлело, он слегка улыбнулся уголками губ и с привычным хлопком исчез.

Родольфус вернулся через несколько часов. Мы с Рабастаном уже извелись от ожидания.

— Дом в маггловском квартале, стоит на отшибе, — рассказывал он, — от соседей отгорожен достаточно высокой живой изгородью.

Видимо, когда дети начали демонстрировать стихийную магию, Блайтоны постарались оградить себя от любопытных соседских глаз.

— Добавить немного антимаггловских чар, и нас никто не побеспокоит, — продолжал Родольфус. — Теперь по фигурантам. Глава семьи Калеб Блайтон, полукровка, внештатный журналист «Пророка». Время от времени призывает вывести на чистую воду оправданных Пожирателей, утверждает, что бывших Пожирателей не бывает, разговоры об Империусе — чушь, и ко всем, носящим метку, нужно применить поцелуй дементора.

— И как реагирует Министерство? — поинтересовалась я.

— Никак. Рады, что нашли дурака, который демонстрирует рвение в борьбе с Тёмной магией, позволяя им, в свою очередь, демонстрировать поддержку либерализма и свободы слова. А то, что этот дурак сам себя подставил и семью за собой потянул, никого не волнует.

— Каждый отвечает за себя, — пожала плечами я.

Родольфус бросил на меня быстрый обеспокоенный взгляд.

— Его жена, Марта Блайтон, магглорождённая, домохозяйка, ни в чём не замечена, ни во что не вникает. Сын Ричард Блайтон работает в лавке с товарами для мётел, дочь Кэролайн прошлым летом забрали из Хогвартса без объяснения причин. СОВ сдала более чем успешно.

— Прошлым летом Поттер объявил о возрождении Лорда, а Дамблдор его поддержал, — напомнила я. — Многим это не понравилось.

— Блайтону стоило оставить девочку в Хогвартсе, он же не мог не понимать, что к нему будет очень много вопросов и очень много претензий, — хмыкнул Рабастан.

— Блайтон глуп. Лез, куда не следовало. Не удивлюсь, если и в Ордене Феникса состоял. Наверняка надеялся, что Дамблдор его защитит. Но великого светлого мало интересует отработанный материал, — поморщился Родольфус. — А может, наоборот, хорошо это понимал и решил, что будет защищать свою семью сам. Тогда глуп вдвойне. Кстати, вот, увидел на столбе, принёс вам показать, — он выложил несколько смятых листков.

Крупный заголовок «Разыскиваются опасные преступники» сразу бросался в глаза. Под ним были снимки нашей десятки. Естественно, неподвижные, раз уж их развесили в магловском квартале. Текст гласил, что шайка опасных преступников разыскивается полицией, каждому гражданину, сообщившему о местонахождении преступников либо давшему сведения, которые поспособствуют их поимке, гарантируется вознаграждение 5000 фунтов.

Снимки были мелкие, ужасного качества, выглядели мы на них, прямо скажем, плачевно, так что не стоило переживать, что кого-то из нас могут по ним опознать.

— Что, и магглов подключили? Боятся, — довольно констатировал Басти. — А в галлеонах это сколько?

— Что хорошего в том, что боятся? Только злее будут, — осадил его Родольфус. — Не знаю, никогда не интересовался.

— Около тысячи галлеонов, — подсказала я, поймав очередной удивлённый взгляд. Но изображать из себя фанатичную дуру, озабоченную лишь проблемами грязнокровок и обожанием Лорда, больше не хотелось.

— За каждого? — деловито поинтересовался Рабастан.

— А ты что, заработать решил?

— Ну, Джагсона можно было бы и отдать. Тысяча галлеонов на дороге не валяется.

— Глупая шутка, — разозлился Родольфус. — Предательство отвратительно само по себе, предательству за деньги нет прощения. — Помолчав, он добавил, — Блайтоны ужинают около восьми. Нам стоит поторопиться. Лучше накрыть их сразу в одном месте и быстро уйти, а не бегать по всему дому, привлекая внимание. Белла?

Он вопросительно взглянул на меня и я не сразу поняла, что он предлагает мне отдать окончательный приказ. Всё время забываю, что Волдеморт назначил меня старшей.

— Отправляемся, — кивнула я.

Мы облачились в плащи, надели маски. Маска была довольно тяжёлой и непривычно стягивала лицо. К счастью, практически не сужала обзор.Протянули руки Родольфусу, который единственный из нас знал это место, и аппарировали.

Хотя было ещё не так поздно, окраинная улица маленького городка была совершенно пуста. Родольфус кивнул на уютный домик, стоявший несколько особняком, в котором светилось несколько окон.

— Нам туда, — и, прежде, чем сделать шаг, снова повторил, — Белла, я прошу тебя сдерживаться. Всё должно быть сделано быстро. Не подвергай нас всех риску и не разрушай себя.

— Идём, — резко бросила я. Меня снова начинало трясти. Всё серьёзно, слишком серьёзно. Мне приходилось драться, иногда до крови, чтобы постоять за себя, но убить… я не смогу. Зачем я вообще туда иду? Ведь могла отправить их вдвоём. Не хочешь, чтобы Беллатрикс применяла Круциатус — иди и делай всё сам, быстро, как считаешь нужным. Лестрейнджи не выдали бы меня Лорду, но что-то мешало мне это сделать. Да и поздно теперь.

— Репелло Магглетум! — произнёс Родольфус, когда мы остановились перед калиткой. — Муффлиато! Ветитум Итинерис!

— Аберто! — Рабастан указал на калитку, и она беззвучно распахнулась.

Мы прошли по дорожке, поднялись на крыльцо.

— Бомбарда! — дверь с грохотом слетела с петель.

Мы ворвались в дом и метнулись туда, где из-за щели под дверью пробивалась полоса света. Не став в этот раз тратить время на заклинания, Родольфус сходу вышиб дверь ногой. Мы оказались в столовой, где за накрытым к ужину столом сидели четыре человека.

— Редукто! — сорвавшийся с конца палочки синий шар разрушил камин.

Логично, никто не сбежит и не придёт на помощь, машинально отметила я. Мозг цеплялся за любую возможность уйти от происходящего и от того, что должно было свершиться.

Наш противник, похоже, оказался из тех, кто поверил свидетельствам Поттера и Дамблдора о возвращении Тёмного Лорда и, понимая, что за ним придут одним из первых, был готов к нападению.

— Обскуро! — мгновенно взмахнул лежащей рядом с тарелкой палочкой немолодой мужчина и крикнул своим — Бегите!

Помещение погрузилось в темноту. Послышался топот ног, но в сторону, противоположную нашей. Значит, из комнаты есть второй выход.

— Люмос! — луч света из палочки Рабастана осветил комнату, ослепив переместившегося в темноте Родольфуса, и мы предстали как на ладони, чем не замедлил воспользоваться Блайтон.

-Эверте Статум! — Басти отбросило так, что он перевернулся в воздухе.

— Конфринго! — столб пламени, сопровождаемый мощным взрывом, понёсся в Родольфуса, всё ещё ослеплённого Люмосом.

— Протего! — я успела выставить перед мужем щит. Рикошет заклятия разрушил стол, за которым укрывался Калеб. Вспыхнула скатерть.

— Аква Эрукто! — очухавшийся Рабастан загасил пламя мощной струёй воды.

— Финдфа… — начал произносить Калеб заклятие Адского Пламени, решив, очевидно, похоронить и себя и нас, чтобы дать своим близким время скрыться.

— Авада Кедавра! — опередил его Родольфус. Из палочки мужа вырвался зелёный луч и ударил Блайтона в грудь. Тот рухнул как подкошенный. Широко раскрытые глаза, в которых больше не было жизни, смотрели в потолок.

— За остальными! — скомандовал Родольфус.

Рабастан бросился ко второй двери, я выскочила из той, в которую мы вошли. Никакого плана у меня не было, мне хотелось оказаться как можно дальше от места, где на моих глазах только что умер человек. И столкнулась с женщиной, бежавшей к выходу.

Увидев меня, она замерла, прижав руки к лицу.

— Не надо, умоляю вас! Мы ничего не сделали… пощадите…

Над нашими головами раздался неразборчивый вскрик и звук падения чего-то тяжёлого.

— НЕТ!!! — закричала женщина.

— Авада Кедавра! — Родольфус появился рядом со мной. Я с трудом оторвала взгляд от упавшей Марты Блайтон и повернулась к нему.

— Прости, Белла, нам надо торопиться, — глухим голосом произнёс он. — Я посмотрю, как там Рабастан.

Пока он поднимался по лестнице, я смотрела ему в спину. Человек с мягкой улыбкой и тёплым взглядом только что у меня на глазах убил двоих и готов убивать дальше. Как я смогу в будущем находиться рядом с ним, помня, на что он способен?

Спустя несколько минут Лестрейнджи спустились.

— Ричард готов, девушки нигде нет, — сообщил Родольфус.

Мы вернулись в разрушенную столовую. Я облокотилась о стену — ноги отказывались меня держать, и взглянула на своих спутников.

— Их точно было четверо? — спросил муж.

Рабастан пожал плечами.

Их было четверо. Валялись четыре изуродованных стула. От тарелок остались лишь осколки, но четыре вилки практически уцелели. Родольфус не мог этого не видеть, но он не хотел убивать шестнадцатилетнюю девочку.

— Сбежала? — предположил Басти. — Мы всё осмотрели.

— Уходим? — Родольфус вопросительно взглянул на меня. Я кивнула и тут увидела, как приоткрывается незамеченная нами дверца кладовки, полностью сливавшаяся со стеной, и оттуда высовывается кончик волшебной палочки. Он был нацелен точно в спину Рабастану. Я с ужасом поняла, что если даже каким-то чудом смогу его предупредить, он не успеет ни понять, ни среагировать.

Палочка пришла в движение.

— Авада Кедавра!

Зелёная вспышка пронеслась по комнате. Родольфус медленно повернулся к рухнувшему телу, дрожащими руками снял маску и хрипло, прерывисто выдохнул:

— Басти...

— Уходим! Сейчас же! — у меня начиналась истерика.

Покидая комнату, я оглянулась и встретилась с неподвижным взглядом распахнутых глаз совсем юной девочки, чьё тело наполовину вывалилось из кладовки. Девочки, которую я убила.

— Морсмордре! — из палочки Родольфуса вырвался уродливый зелёный череп с выползающей изо рта змеёй. Мы исполнили то, за чем пришли. Пора возвращаться.

— Финита Ветитум Итинерис! — голос Рабастана, снимающего антиаппарационное заклятие, всё ещё дрожал.

…Мы, не сговариваясь, аппарировали в комнату Родольфуса. Рабастан сбросил маску, скинул на пол плащ, схватил с каминной полки бутылку огневиски, налил себе полный стакан и выпил. Потом второй. Я думала, Родольфус одёрнет его, но тот молчал.

Деверя тут же развезло. Нетвёрдыми шагами он добрался до диванчика, свернулся клубком и отключился. Повезло!

Меня снова затрясло так, что застучали зубы. Я убила человека. Я. УБИЛА.ЧЕЛОВЕКА. Мне теперь с этим жить. Мелькнула мысль последовать примеру Рабастана, но желудок свело спазмом при одной мысли о выпивке.

До меня дошло, что Родольфус сжимает мой локоть и что-то говорит. Я взглянула ему в лицо. Первая мысль — почему он не снимает эту проклятую маску? Второй не было, потому что меня затопила новая волна страха. Лицо Родольфуса было сведено судорогой, глаза… глаза были пустыми, помертвевшими, направленными куда-то внутрь, он словно был не здесь, а где-то ещё, возможно, оставался в полуразрушенном доме, куда мы принесли смерть и где он чуть не потерял брата.

— Белла, ты меня слышишь? — слова давались ему нелегко, он встряхнул меня, пытаясь привлечь внимание. — Позови Флинки. Сегодня нам лучше оставаться втроём.

Я кивнула. Флинки немедленно появилась.

— Сделай миледи горячую ванну, приготовь всё, что нужно, — распорядился Родольфус и отошёл к окну.

— А ты? — спросила я, на подгибающихся ногах плетясь за эльфийкой.

Он неопределённо махнул рукой.

Я сидела в обжигающе горячей ванне и не могла согреться. Флинки то и дело добавляла кипятка, но прошло немало времени прежде, чем меня перестала колотить дрожь. Насколько было оправданно то, что я сделала? Чем могла грозить Рабастану атака шестнадцатилетней девчонки? Она даже в Армии Дамблдора не состояла, раз ушла из Хогвартса.

Тут я сказала себе, что Защиту от Тёмных Искусств в Хогвартсе весь прошлый год вёл Барти Крауч, который, в числе прочих опасных заклятий, научил детишек Непростительным. Чтобы их применить, нужно по-настоящему хотеть убить или причинить боль. Хотела ли этого девочка, на глазах которой только что убили всю её семью? Безусловно. Грозила ли Рабастану реальная опасность? Возможно. Уже не узнать.

Флинки влила очередную порцию кипятка, меня окутало приятное тепло, спазмированные мышцы, наконец, расслабились. Я не рвалась в этот мир, я не хотела это тело, это судьбу. Но меня не спрашивали. Я оказалась здесь, и едва ли не впервые в жизни рядом со мной были люди, готовые ради меня на всё. Моя семья. Настоящая семья, а не то, что у меня было до этого. Пусть я не та, за кого они меня принимают, но теперь это моё место, моя жизнь, и другой, судя по всему, не будет. Значит, мне придётся жить по её законам. Главный закон я усвоила: Лестрейнджи стоят друг за друга до конца. Кэролайн Блайтон хотела отомстить за свою семью. Я защитила свою. Точка.

Не скажу, что мне стало совсем легко, но холод, сковавший внутренности, немного отпустил.

Флинки принесла огромную чашку дымящегося какао.

— Милорд распорядиться, — пояснила она на мой вопросительный взгляд.

Какао. Теобромин, фенилэтиламин, триптофан, — то, что помогает справиться с депрессией, улучшает состояние. Родольфус, конечно, не знает всех этих названий, зато понимает, что сейчас может мне помочь.

От тепла и какао стало клонить в сон. Я выбралась из ванны, накинула халат и вернулась в комнату.

Родольфус по-прежнему неподвижно стоял у окна, глядя в темноту. Он позаботился обо всех нас, — мелькнуло у меня в голове. Огневиски, его ведь раньше не было. Перед уходом он специально оставил его для Рабастана, зная, что брат снимает напряжение именно так. Продумал всё для меня. А кто позаботится о нём?

— Родольфус, — окликнула я негромко. Он не пошевелился. Ну, как хочет, у меня нет сил.

Я не столько увидела, сколько почувствовала какое-то движение. Правая рука Родольфуса скользнула сверху вниз, поднялась и снова скользнула. На пол сорвались крупные жирные капли.

Меня словно подбросило. Внутри взорвался клубок ярости. Я подскочила к нему и развернула к себе, несмотря на то, что Родольфус был выше и крупнее меня и уже значительно набрал вес.

— Ты… — бессвязно орала я, глядя на маску с пустыми глазами, в которую превратилось его лицо, — ты… другого способа не нашёл? Самый сильный, да? Самый гордый? Всегда всё сам, не нуждаешься ни в чьей помощи, да? Пока не сломаешься, да? Сам додумался или подсказал кто-то?

Он не слышал. Он по-прежнему оставался далеко отсюда. Сколько таких домов, как тот, в котором мы сегодня побывали, у него за плечами?

Мне стало страшно. Показалось, что он уже никогда не вернётся, так и останется наедине со своими призраками. От бессилия и горькой детской обиды я разрыдалась.

В пустых глазах появилось слабое подобие эмоции. Кажется, это было удивление. Сведенные пальцы разжались, клинок с испачканным кровью лезвием звякнул об пол. Родольфус, по-прежнему не сознавая, где он и что делает, прижал меня к себе и стал гладить по волосам. Потом его объятие стало крепче, дыхание участилось, он опустился на пол, увлекая меня за собой.

Это было не занятие любовью, не секс в обычном его понимании, это скорее смахивало на отчаянную попытку вернуться от смерти к жизни, снова ощутить себя живым, причём разум в ней не участвовал, действовало только тело. Я была на всё согласна, лишь бы Родольфус пришёл в себя.

С последними движениями он очнулся, лицо расслабилось, принимая обычное выражение, в глазах мелькнуло недоумение, он неуверенно оглянулся, пытаясь понять, где он и что происходит, потом упёрся в меня взглядом. И тут я почувствовала, что сейчас накроет меня. Проклятием. По полной.

Мне хотелось выть и кататься по полу, хотелось вцепиться ему ногтями в лицо или в горло, снова начала колотить дрожь, тело изгибалось, словно в эпилептическом припадке. Родольфус протянул ко мне руку, я мотнула головой, он послушно убрал. Я смотрела ему в глаза, из последних сил заставляя себя оставаться на месте. Он всё понял. Наверняка, это происходило не в первый раз. И когда сил удерживать себя больше не осталось, когда я поняла, что проигрываю эту битву, всё кончилось. По телу в последний раз пробежала дрожь и я обессиленно вытянулась на полу.

Родольфус снова прижал меня к себе, и всё повторилось, но в этот раз совсем по-другому. Он был чутким и нежным, я вдыхала его запах и чувствовала на губах солоноватый вкус крови.

Мы так и заснули на полу. Сквозь сон я услышала, как Родольфус что-то неразборчиво произнёс, и на нас опустилось тёплое пушистое одеяло. В камине потрескивали поленья. В какой-то момент мне почудилось, что из темноты на меня в упор взглянули мёртвые глаза Кэролайн, но в кольце сильных тёплых рук Родольфуса я чувствовала себя защищённой.

— Что, даже до кровати не дошли? — разбудил меня ехидный голос Рабастана.

— Басти, а тебе не кажется, что ты здесь лишний? — повернулась я к нему, осторожно высвобождаясь из объятий Родольфуса.

— Как я могу быть… — ухмыльнулся Басти, но, взглянув на меня, осёкся. — Белла, что с тобой? Ты что сделал?! — потрясённо прошептал он, глядя на Родольфуса.

Сначала я решила, что он продолжает дурачиться, но в голосе деверя звучал неподдельный страх. И что же его так напугало?

Родольфус приподнялся на локте за моей спиной и тоже сначала решил, что брат валяет дурака.

— А ну кыш отсюда, — добродушно произнёс он, но, встретив перепуганный взгляд Басти, перегнулся и взглянул мне в лицо. По сравнению с ужасом, отобразившимся в его глазах, Рабастан мог показаться так, слегка обеспокоенным. Тут и я занервничала. Мелькнула шальная мысль, что ко мне каким-то невероятным образом вернулся мой истинный облик.

— Флинки, зеркало! — потребовала я.

Мгновенно материализовавшаяся Флинки протянула небольшое зеркало и тоже испуганно охнула, взглянув на меня. Тут я струхнула не на шутку.

Из зеркала на меня смотрело лицо Беллатрикс, покрытое коркой засохшей крови. Выглядело и правда жутко, неудивительно, что все, включая Флинки, так перепугались. Кровь, что ли, носом пошла, а я не почувствовала? Но тут я взглянула на Родольфуса, и поняла. Вот откуда вкус крови, который я ночью чувствовала на губах. Он гладил меня по лицу, по волосам…

— Успокойтесь, это не моя кровь, — сообщила я встревоженно разглядывающим меня Лестрейнджам и выразительно взглянула на снова начавшую кровоточить руку мужа.

— Опять руки резал? — расстроился Басти. Родольфус ничего не ответил.

— Больше не будет, — пообещала я. — Найдём другие способы. Ты, кстати, как, голова не болит?

Рабастан скривился.

— Болит, — честно признался он. — И во рту ощущение, будто тролль нагадил.

— Антипохмельное зелье есть у Мальсибера, — проинформировал Родольфус. — И у Долохова наверняка найдётся.

— Выгоняете, — констатировал Басти. Мы кивнули. Он со вздохом слез с дивана и, пошатываясь, убрался.

— Тергео! — Родольфус взмахнул палочкой в мою сторону, убирая засохшую кровь. Затем провёл палочкой вдоль кровоточащих порезов. — Эпискеи.

Кровь остановилась, раны затянулись, оставив лишь бледные, едва заметные полоски шрамов.

Следы крови напомнили о вчерашнем. То, что произошло между нами ночью, сейчас казалось нереально-призрачным, зато события на Гераневой улице, 5 в неведомом мне Литт-Фолле навалились всей тяжестью, заставив вспомнить невидящие глаза Калеба Блайтона, мольбы Марты Блайтон о пощаде, стук тела Ричарда и взгляд убитой мной Кэролайн.

— Ты после каждого рейда так? — спросила я, лишь бы сказать хоть что-то, но не оставаться наедине с этими воспоминаниями.

— Нет, конечно, просто отвык за четырнадцать лет, — горько усмехнулся Родольфус. — Со временем ко всему привыкаешь. Когда нас только засадили и я пытался найти какие-то плюсы в нашем положении, чтобы не было так безнадёжно, то думал, что хоть рейдов теперь не будет, особенно тех, где приходится убивать детей. Ты знаешь, я не трус, — добавил он после небольшой паузы, — я готов драться с аврорами, с Орденом, но это… А ведь как красиво всё начиналось. Помнишь, как он говорил о новом мире, который мы построим, мире, в который вернутся древние традиции и магические законы, где нам больше не придётся прогибаться под магглов и грязнокровок и бессильно наблюдать, как утрачивается то, что наши предки создавали тысячелетиями. Мне казалось, что мы добьёмся этого принятием новых законов, получением большинства в Министерстве, привлечением на свою сторону чистокровных волшебников из других стран, реформами… Наивно до глупости, — в его словах снова чувствовалась горечь. — А дальше… сперва — вы должны продемонстрировать нашу решимость идти до конца, потом — нашим врагам надо дать понять, что у них нет другого выбора, и, наконец — те, кто с нами не согласен, должны умереть в назидание другим, чтоб несогласных стало меньше. Мы были вроде тех лягушек в кипятке, о которых ты говорила, — шаг за шагом погружались всё глубже и не заметили, как превратились в мучителей и убийц, а нашими именами стали пугать детей. Детей, которых мы тоже убивали… — Родольфус на секунду закрыл руками лицо. — И уже не вырвешься. Не отпустят здесь, не примут там. Мы истребляем друг друга, и мне иногда кажется, что в этом и состояла его цель.

Обычно немногословного Родольфуса прорвало. Я молчала, боясь спугнуть поток его откровений.

— Я так долго ему верил. Даже когда стал замечать, что происходит, убеждал себя, что ошибаюсь, что не так понял. До тех пор, пока лгать себе стало невозможно. Но было поздно. А сейчас тем более невозможно что-то изменить. Только и остаётся, что идти по этой дороге до конца. Единственное, о чём я жалею, — что вы тоже увязли в этом вместе со мной. Я должен был вас уберечь, но не смог. Вчера, — он зло стиснул кулаки, — вчера из-за моей слабости чуть не погиб Басти. Если бы не ты, — Родольфус с благодарностью взглянул на меня, — он был бы мёртв. Не знаю, как бы я это пережил.

То, что он сейчас называл своей слабостью, в моём понимании было человечностью, которую Лорд, как ни старался, не смог в нём уничтожить. Родольфус хотел подарить жизнь шестнадцатилетней девочке. Но она не приняла этот подарок от человека, убившего её родителей. Её я тоже понимала.

— Я не должен был допустить… Ни ты, ни брат не должны были убивать детей. А вышло так, что я переложил на вас самую грязную работу, спрятался за вашими спинами.

Я даже разозлиться на него не смогла.

— Хотел всех четверых убрать? — произнести «убить» у меня не хватило духу. — А что потом? Точно рукой бы обошёлся, или горло бы себе перерезал?

— Я никогда не оставлю вас наедине со всем этим, — Родольфус покачал головой. — Хотя иногда кажется, что это был бы не самый плохой выход. Кстати, Белла, — он резко сменил тему разговора, — твой долг жизни оплачен сполна, теперь мы у тебя в долгу.

Я с недоумением взглянула на него. Рабастан — возможно, а он при чём?

— Если бы не твой щит, — улыбнулся муж, — меня бы разнесло кровавыми ошмётками. Не ожидал от Блайтона такой прыти. Он оказался умнее, чем мне показалось сначала. Умнее и осторожнее.

И неплохим магом, — добавила я про себя. Расправившись с Родольфусом, он принялся бы за нас с Басти. Ричард бы помог, да и Кэролайн, как я убедилась, решимости было не занимать. Так что спасала я не только Родольфуса, но и всех нас. Хорошо, что мне пришло в голову заняться изучением щитовых чар, хорошо, что Родольфус оказался таким прекрасным учителем!

— Не думаю, — довольно резко произнесла я вслух. — Это был бой, и не забудь, Лорд назначил меня старшей, оберегать своих людей — моя обязанность, не так ли?

Мои слова причинили ему боль, я будто поставила его на место, напомнив все оскорбительные выходки Волдеморта.

— Воможно, — не стал он спорить. — В любом случае, спасибо тебе. Спасибо за меня и за брата.

Родольфус замолчал, но я видела, что его что-то беспокоит. Он хотел спросить меня о чём-то, но не решался.

— Белла, — он всё-таки отважился, — та девочка… Я никак не могу её забыть. Такая крохотная, такая перепуганная… Кто она?

Сначала я не поняла, о какой девочке он говорит, не про Кэролайн же. Потом сообразила, что его до сих пор беспокоит воспоминание, которое ему удалось увидеть в моём сознании. Тема детей явно была для Родольфуса слишком острой и болезненной. Но, к счастью, он принял ребёнка за одну из жертв Беллатрикс.

Конечно, будешь тут перепуганной, когда дорогая мамочка превращается в пьяное чудовище, колотит мебель, громит вещи и швыряет бутылки, которые бьются над головой, осыпая тебя стёклами.

— Я же сказала — никто. Забудь, как я забыла, это всё в прошлом, — заявила я, не скрывая раздражения.

— У тебя действительно получается забывать? — спросил Родольфус, и по его тону я поняла, что он помнит всех, кого пришлось убить по приказу свихнувшегося психопата. Хотела ответить «да», но в памяти возникли мёртвые глаза Кэролайн, глядящие на меня с укором и ожиданием — чего? может быть, скорой встречи?

— Иногда, — прошептала я, побледнев и не в силах избавиться от видения.

Родольфус попробовал накрыть мою ладонь своей, но я так резко отбросила его руку, что он пошатнулся. Вздохнул, стиснул лоб ладонью.

«Белла, ты бы с Роди или по-хорошему, или по-старому», — вспомнила я слова Рабастана.

— Родольфус, — тихо произнесла я, — мне не нравится, как Лорд распорядился моей жизнью. Сейчас, когда я знаю о проклятии, я пытаюсь с ним бороться, но получается не всегда. Ты верно заметил, оно как волна — то откатывается, то снова набегает, и не угадаешь, когда и с какой силой проявит себя. Я больше не хочу причинять тебе боль, но ещё какое-то время не смогу удержаться.

Он с надеждой взглянул на меня из-под руки.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да. Не тащи всё на себе и не будь таким идеальным, это раздражает.

— Это я идеальный? — Родольфус так откровенно изумился, что я не выдержала и рассмеялась. Он засмеялся в ответ.

— Знаешь, уже ради одного этого стоило пройти Азкабан, — вдруг сказал он. — Не вам с братом, конечно. Если бы я мог, я бы все три срока отбыл, и свой, и ваши, но оно того стоило.

— Три срока по четырнадцать лет — это сорок два года, — подсчитала я. — Плюс к твоим тридцати, получается, в семьдесят два выйти собрался?

Родольфус ничего не ответил, но я и без того знала — если бы он мог, он бы это сделал. Впервые вместо раздражения я почувствовала восхищение и благодарность. А потом страх. Азкабан. Весна заканчивается. 18 июня стычка в Отделе Тайн, и если я ничего не смогу изменить, Родольфус и Басти снова попадут в Азкабан на целый год. Нельзя было этого допустить. Даже без дементоров Азкабан оставался адом на земле, да и авроры подчас были ничем не лучше. От дементоров можно было укрыться за окклюменцией, им можно было подсунуть неважные или фальшивые воспоминания, в конце концов, воспоминания можно восстановить, можно, хоть и с трудом, насытить их прежними эмоциями, я знаю, как это делается, но что бесправный, обессиленный заключённый может противопоставить человеку, у которого над ним полная, абсолютная власть, который люто его ненавидит и готов этой властью воспользоваться? Я не хотела, чтобы близких мне людей целый год ломали. Они только вышли на волю, только-только вспомнили, каково это — быть свободными, и снова этого лишиться им будет слишком тяжело.

Родольфус почувствовал, что моё настроение изменилось, и сделал то, что делает любой нормальный мужчина, чтобы успокоить свою женщину, — обнял и притянул к себе. Я прижалась к нему, наплевав на все проклятия в мире, а в голове, будто безжалостный метроном, отсчитывало Аз-ка-бан — Аз-ка-бан — Аз-ка-бан…

После рейда мы стали много времени проводить втроём. Ужинали вместе, говорили (я, конечно, больше слушала, иногда поддакивала), позже Родольфус погружался в шахматы, я читала, Рабастан рисовал или разбирал заклятия. Наши с ним пикировки сошли на нет. Я поняла — у него не было ко мне ни ненависти, ни ревности, он как мог пытался защищать брата.

Потом Басти уходил к себе, а мы оставались вдвоём. Проклятие по-прежнему давало о себе знать, но я научилась чувствовать его приближение.

А ещё меня стали мучить кошмары. Стоило закрыть глаза, как я видела застывший взгляд Кэролайн и с криком просыпалась. Родольфус настоял, чтобы я каждый вечер принимала зелье сна без сновидений. Как оказалось, это была не только моя проблема, запасы, оставленные Фасмером, быстро таяли.

Чтобы отвлечься, я погрузилась в тренировки. Мы сражались вдвоём друг против друга или против Рабастана с Мальсибером, устраивали групповые потасовки «все против всех». Я занималась по схеме «боевые-защитные-маскировочные», добавив к обычному набору Дезиллюминационные чары, усиленно практиковала невербальную магию. Помимо этого, я старательно изучила все записи Ивэна, относящиеся к Империусу, потом обратилась к Родольфусу.

— Империус? — удивился муж. — Хорошо, давай попробуем. Но будь осторожна, неверно наложенное заклятие может свести противника с ума. Имей в виду, что подчинить удастся не каждого. Легче всего наложить Империус на человека слабого, такие и сами по себе обычно стремятся к подчинению. Сильный человек будет бороться, иногда даже победит.

— Сейчас посмотрим, — я направила на него палочку. — Империо!

По руке пробежала тёплая волна, палочка словно приняла это тепло, из её кончика вырвалась еле заметная струйка желтоватого дыма. На секунду лицо Родольфуса полностью расслабилось, став непривычно мягким, потом приняло своё обычное выражение и лишь приглядевшись внимательно, можно было заметить лёгкую расфокусированность взгляда. Хорошо, значит, я всё делаю правильно.

— Ударь меня!

Он сделал шаг, но тут же остановился. Его словно и толкало вперёд, и удерживало на месте. Заклятие вынуждало повиноваться. Всё, что составляло его сущность, противилось приказу. Родольфус снова покачнулся вперёд, но остался на месте. Стиснул зубы, на лбу выступили капельки пота.

— УДАРЬ МЕНЯ! — Я усилила давление.

Подчиняясь невидимой силе заклятия, он шагнул ко мне, но из последних сил вцепился в спинку кресла и упал, увлекая его за собой. Чёрт! Я опять не смогла остановиться вовремя.

— Родольфус! — я отменила заклятие и бросилась к нему, запоздало вспомнив о предупреждении. Он лежал неподвижно, глаза были закрыты, дыхание поверхностное, хриплое. Я идиотка! — Рольфи, очнись! Ну очнись же!!!

Он с трудом открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Ты меня уже лет тридцать так не называла, или больше. Никто так не называл, кроме тебя.

Порадоваться за то, что я так удачно попала в старые привычки Беллатрикс, у меня не было ни сил, ни времени. Взмахом палочки я заставила кресло принять первоначальное положение. Родольфус с трудом сел и опёрся на него, не в силах подняться. Я нашла на столе с лекарствами остатки Укрепляющего зелья и протянула ему.

— Выпей!

Глоток зелья вернул ему часть сил, он смог сесть в кресло.

— Белла, как тебе это в голову пришло?

— Это единственное, что имело смысл попробовать, остальное ты и без Империуса для меня сделаешь, — пояснила я. — Прости, я не умею вовремя останавливаться.

— Никогда не умела, — он снова улыбнулся. — Мне это всегда нравилось в тебе.

Ради интереса я заставила Джагсона на четвереньках пробежать по коридору, а Долохова — вылить огневиски. Тони орал и ругался так, что собралась вся наша компания. Пообещал, что я у него буду танцевать голой на столе и целоваться с Джагсоном. В этом месте Родольфус попросил Антонина не забываться. Впрочем, Долохов быстро остыл и посмеялся вместе со всеми. А вот попытка заставить подчиниться Мальсибера не удалась. Малькольм легко отбил мои атаки, правда, к контр-заклятиям прибегать не стал.

— Неудивительно, — сказал Родольфус, когда я рассказала ему о неудаче. — Мальсибер — лучший специалист по Империусу среди нас.

— Что, даже лучше тебя? — поразилась я.

— Намного. Его лёгкость и бесшабашность поразительным образом помогают ему сконцентрироваться и усиливают заклятие, — пояснил муж. — Так что рекомендую взять у него несколько уроков.

Малькольм охотно согласился и действительно дал мне немало ценных советов. При внешнем легкомыслии он умел проникать в самую суть, легко обнаруживал слабое место противника и давил именно туда. Когда я рассказала ему о неудаче с Родольфусом, Мальсибер ужаснулся.

— Белла, ты же могла Дольфа искалечить или убить! Есть вещи, которые Империусом не прошибёшь, и преданность Родольфуса тебе — одна из них. Мои успехи в Империусе не от того, что я такой невероятно сильный маг, многие противники были намного сильнее меня, а потому что я никогда не пытался заставить людей делать то, чего они не сделают ни при каких обстоятельствах. Не будь такой прямолинейной, переформулируй приказ, найди приемлемые для человека варианты, и тогда он выполнит всё, что ты захочешь. Будешь давить — сломаешь. Вам обоим несказанно повезло, что Дольф всего лишь отключился, могло кончиться гораздо хуже. Тебе надо было сначала потребовать, чтобы он подошёл, потом — чтобы поднял руку, после этого — толкнул тебя, хотя тут, зная Дольфа, я уже не уверен. Если постепенно, шаг за шагом, заставлять человека делать то, что он делать не хочет, он может и не заметить, как сделает это. Но может и отказаться, тогда — только ломать, но, скорее всего, получишь или труп, или безумца.

Никакой Империус, поняла я, не заставит человека сделать то, что противоречит его убеждениям, установкам и ценностям. Многим Пожирателям повезло, что Визенгамот об этом не знал или не хотел знать.

Спустя несколько дней мы, наконец, получили приказ явиться в Малфой-мэнор для обсуждения плана операции.

Я впервые воспользовалась летучим порохом. Не скажу, что такой способ перемещения мне очень понравился. Мотаться вокруг своей оси, изнывать от жары, сжиматься, чтобы не задеть каминные решётки, мимо которых пролетаешь, а потом отплёвываться от копоти и пепла — весьма сомнительное удовольствие.

Родольфус отправился первым и, когда переместилась я, галантно подал мне руку, а если точнее, поймал и не дал вывалиться из камина на пол. Мы расположились за столом и я осмотрела присутствующих. Кроме нашей тройки и Малфоя, здесь уже находились Руквуд, Долохов, Мальсибер, Нотт, Крэбб, Гойл, и, к моему неудовольствию, Джагсон.Чуть позже к нам присоединился Уолден Макнейр.

— А разве ваш друг не примет участие в нашем деле? — спросила я Руквуда, удивившись отсутствию Марка Гиббона, хорошо знавшего Отдел Тайн.

— К сожалению, в данный момент он в Шотландии, — вздохнул Руквуд. -Помощь Марка была бы воистину неоценимой, но что поделаешь.

Люциус недовольно взглянул на нас и поднял руку, призывая собравшихся к тишине.

— Итак, господа, мы собрались здесь, чтобы обсудить выполнение миссии, возложенной на нас Повелителем, — напыщенно изрёк он.

Рабастан переглянулся с Мальсибером и оба прыснули. Родольфус со вздохом покачал головой. Долохов откровенно заржал. Малфой предпочёл сделать вид, что ничего не заметил.

— Суть плана такова: Лорд заставит мальчишку Поттера поверить, что в Зале Пророчеств он подвергает пыточным заклятиям Сириуса Блэка. Поттер очень привязан к Блэку и, несомненно, помчится на выручку. Мы будет поджидать его и тех, кого, возможно, он приведёт за собой. Наша задача — заставить Поттера снять с полки Пророчество и передать его нам, после чего мы возвращаемся к Повелителю.

Малфой замолк. Собравшиеся в недоумении воззрились на него, поскольку мало что поняли из его речи.

— Нас двенадцать человек, — заметил Долохов. — Сколько, по твоему мнению, приведёт Поттер?

— Обычно он всюду появляется в компании грязнокровки Грэйнджер и предателя крови Уизли, — ответил Люциус.

— По четыре Пожирателя на одного пятнадцатилетнего школьника? — приподнял бровь Родольфус. — Мы, похоже, сами себя не уважаем.

— При чём тут уважаем-не уважаем? — разозлился Малфой. — Вы представляете, что сделает с нами Лорд в случае осечки?

— Так пригласи тогда обоих Кэрроу, Роули, Селвина, Яксли и Грэйбека с его стаей захвати, чтоб уж наверняка, — хохотнул Антонин.

— Поттер сколотил свой отряд, который назвал Армией Дамблдора, — вмешалась я. — Так что не исключено, что их будет больше.

— Белла, — развернулся ко мне Долохов, — ты ли это? Я тебя не узнаю! Ты что, малолеток испугалась?

— Давайте начнём сначала, — перебил его Мальсибер, избавив меня от необходимости отвечать. — Лорд внушит Поттеру, что его крёстный Сириус Блэк находится в Зале Пророчеств Отдела Тайн и там его подвергают пыткам, так?

Люциус скивнул.

— Поттер что, дурак? Ему не придёт в голову, что Министерство всё-таки серьёзно охраняется, случись что, авроры будут там через несколько минут в полном составе.

— Ты сомневаешься в словах Лорда? — перегнулся через стол Малфой, глядя на Малькольма. — Он сказал, что выманит Поттера в Министерство.

— Поттер действительно небольшого ума, — вмешалась я, — способен и поверить, тем более, что Повелитель имеет доступ к его сознанию и может внушить всё, что угодно.

— Почему бы тогда не внушить ему, чтобы он взял пророчество и отдал его нам без комедии с Блэком? — тихо пробормотал Родольфус.

Рабастан изменился в лице.

— Тише ты, — прошипел он, — не нарывайся.

— А где сейчас Блэк? — спросил Макнейр.

— В родовом особняке на Площади Гриммо, 12. Там же штаб-квартира Ордена Феникса. К сожалению, дом под заклятием Фиделиуса, Хранитель — Дамблдор, так что проникнуть туда мы не сможем. Да и помимо этого Орион наложил на дом столько защитных чар, что туда не попасть, — пояснил Люциус.

— А откуда тогда эти сведения? — поинтересовался Нотт.

— Домашний эльф Блэков рассказал Нарциссе, он считает Сириуса предателем семьи и страдает из-за того, что вынужден ему подчиняться.

— Эльф предал своего хозяина? Ну и дела! — возмутился Гойл.

— Сириус изгнан из семьи, так что является ли он хозяином этого эльфа, ещё вопрос, — заметил Малфой.

— Раз подчиняется, значит, Сириус остаётся его хозяином. Как он вообще к Нарциссе попал?

— Этот идиот Блэк сказал ему «Вон», — засмеялся Люциус. — Эльф охотно исполнил его приказание. Потом, правда, призвал обратно, но эльф поддерживает связь с Нарциссой и передаёт ей всё, что касается Блэка. Так что мы можем быть уверены, что если мальчишка вздумает удостовериться, на месте ли его дорогой крёстный, эльф сделает так, что Поттер поверит, что крёстного нет дома, и помчится в Отдел Тайн.

— А может, предъявим Поттеру Блэка во плоти? — у меня в голове начал складываться альтернативный план.

— Откуда мы его возьмём? — не понял Малфой. — Твой кузен, конечно, идиот, но не до такой степени.

— Кикимер ведь может передать его волосок, — пояснила я. — Оборотное зелье — и Поттер воочию видит, что обожаемый крёстный изнемогает под пытками. Я, кстати, пытки могу избразить, Поттер уже наслышан о моих талантах и знает, что кузена я, мягко говоря, недолюбливаю. Увидев Сириуса у меня в руках, он сам нам принесёт пророчество. И мы честно отдадим ему крёстного, который своим дальнейшим поведением его очень удивит. Не будет риска разбить шар, который неизбежно возникнет при ином развитии событий.

— Я против, — тут же возразил Родольфус. — Это слишком опасно.

— А мне нравится идея Беллы, — заявил Долохов. — Остаётся решить, кто будет Блэком.

— Я и буду, если вам так необходимо это безумие, — Родольфус неохотно пошёл на попятный. Интересно, он сам замечает нелогичность в своих словах? То беспомощные пятнадцатилетние школьники, то опасность, которая мне от них грозит.

— Представляете, как обалдеет Поттер, если Сириус, которого только что жестоко пытала Беллатрикс, кинется её защищать? — засмеялся Макнейр. — А ты ведь кинешься, Дольф. И хорошо, если после того, как мальчишка отдаст пророчество, а не до.

— Для роли Сириуса нужен человек с хорошими артистическими данными, — подключилась я и повернулась к Мальсиберу, — Малькольм, как тебе идея?

— Прекрасно! С удовольствием поучаствую в этом спектакле, — глаза Мальсибера загорелись восторгом.

— Не будет никакого спектакля! — оборвал нас Малфой. — План согласован с Повелителем, и менять его мы не будем. Белла, ты ведь помнишь, что сказал Лорд?

Я кивнула. Все понимали, что Малфой отказался от моего плана исключительно потому, что не хотел, чтобы заслуга в захвате пророчества принадлежала не ему.

— Что будет с детьми? — поинтересовался Родольфус.

— Поттера захватим и передадим Лорду, остальных ликвидируем. — Малфой не стал говорить «убьём».

— Это дети, — глядя ему в глаза, раздельно произнёс муж. — Они ровесники твоего сына, учатся с ним на одном курсе, если я не ошибаюсь.

— И что с того? Это приказ Лорда, — жёстко ответил Люциус. — Ты не согласен?

— Роди, оставь, — предостерегающе прошептал Рабастан.

Родольфус угрюмо взглянул на Малфоя, но промолчал.

— Скажите, Августус, — обратилась я к Руквуду, — я правильно понимаю, что с полки пророчество может взять только тот, о ком в нём говорится, а у него это пророчество может отобрать любой?

Руквуд кивнул.

Да, Л — логика. Потрясающе.

— Может, Империус на Поттера наложить? — спросил Джагсон. — У нас специалистов хватает.

Идея была хорошая, но я помнила, что Поттер прекрасно сопротивляется Империусу, о чём и уведомила остальных.

— А если те, кого касается пророчество, мертвы? — задала я ещё один вопрос. — Кто тогда снимет его с полки?

— Не знаю, пока никто не решился экспериментировать, — с любезной улыбкой ответил Августус.

— Вот Уизли с грязнокровкой и заставь, — фыркнул Крэбб. — Как раз узнаешь.

Мысль Руквуду явно понравилась. Родольфус же, наоборот, нахмурился ещё больше.

— Пророчество, насколько я помню, произнесла Трелони, — меня не оставляла надежда отменить этот дурацкий план. — Она сейчас в Хогвартсе, там же Снейп, который, как мы знаем, превосходный легилимент. Может, он заглянет в память Трелони и передаст Лорду воспоминание из первых, так сказать, рук? И не надо будет тащиться в министерство.

— Беллатрикс, Трелони произнесла пророчество, пребывая в трансе, подобные вещи, к сожалению, не остаются в памяти, — пояснил Руквуд.

Жаль, это был реальный шанс. Предлагать влезть в память Дамблдору я не стала ввиду полной бесперспективности подобных попыток.

— Вы будете уведомлены о дате начала операции, — высокомерно заявил Малфой. — Министерство будет очищено от посторонних, это я беру на себя. Никаких затруднений возникнуть не должно. Мы в точности исполним волю Повелителя.

Поняв, что спектакль окончен, присутствующие стали расходиться. Я осталась повидаться с Нарциссой.

— Белла, ты выглядишь гораздо лучше, — отметила сестра, окинув меня внимательным взглядом. — Надеюсь, ты заботишься о себе?

Я подтвердила, что, разумеется, забочусь. Заодно поблагодарила за мелкие подарки.

— Береги себя и будь осторожна. Надеюсь, — она нахмурилась, — ты не держишь зла на Люциуса за то, что он сейчас в милости у Лорда и считается его правой рукой?

— Ни в малейшей степени, — уверила я её. — Тем более, случись что — отвечать тоже ему.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Нарцисса.

— Нрав Лорда непостоянен, так что пусть и Люциус будет осторожен. А сейчас прости, мне пора идти.

Нарцисса проводила меня задумчивым взглядом.

Мы вернулись тем же путём, что и прибыли в Малфой-мэнор.

— Что вы об этом думаете? — спросила я.

— Снова дети, — вздохнул Родольфус. — Он совсем спятил.

— Брат, я прошу тебя, — занервничал Рабастан. — У стен тоже есть уши. Мало тебе от него достаётся?

— До сих пор Поттеру удавалось выходить живым из столкновений с Лордом, — заметила я. — Не стоит его недооценивать.

— Белла, ты действительно считаешь, что пятнадцатилетние дети могут нам что-то противопоставить? — недоверчиво взглянул на меня Родольфус.

— Не знаю. Их учил Барти, и они были очень хорошими учениками. А до этого — Люпин, который состоит в Ордене и наверняка готовил новое поколение борцов с Волдемортом. Два года назад Поттер справился с дементорами, год назад устоял перед Лордом и сумел сбежать прямо из его рук, — я понизила голос, — да и раньше выходил победителем из таких передряг, что не всякий взрослый маг бы справился. С ним не всё чисто. Я не исключаю, что Дамблдор втёмную использует мальчишку в качестве наживки, постоянно подстраховывая. Если предположить, что за этой вознёй вокруг пророчества стоит Дамблдор, то мы рискуем получить совсем другой расклад сил.

Родольфус покачал головой.

— Двенадцать против троих. Смешно. Даже если их будет… сколько? Четверо, пятеро, шестеро? В большем составе они навряд ли смогут незаметно покинуть Хогвартс. Позор!

— Может, они и не смогут? — с надеждой предположил Рабастан. — Там сейчас Амбридж заправляет, Яксли говорил, она железный порядок навела. Как думаешь, Роди, в этом пророчестве действительно содержится что-то ценное?

— Да наверняка бред какой-то там содержится, — пренебрежительно махнул рукой муж. — Тем более, ты же знаешь, достоверность пророчеств до сих пор находится под сомнением. Они если и сбываются, то только потому, что слишком впечатлительные люди начинают вести себя и действовать в соответствии с ними, так что, если бы, например, обо мне было какое-то пророчество, я бы предпочёл его не знать. Подозреваю, Волдеморт будет разочарован, получив то, что хочет. И опять неясно за что умрут дети…

— Пока ещё никто не умер, — оборвала я его. — Родольфус, ты можешь создать портал?

— Могу, — с некоторым удивлением ответил он. — Правда, чтобы точно настроить, нужно время, тебе срочно?

— Лучше поторопиться, — кивнула я. — И, знаешь, сделай три портала, каждому из нас.

Родольфус удивился ещё больше.

— Белла, ты так серьёзно к этому относишься?

— Я хочу, чтобы у каждого из нас был портал, способный, в случае необходимости, перенести трёх человек и чтобы он активировался голосом в ответ на условленную фразу.

— Хорошо, — муж недоумевающе пожал плечами. — Если тебе это нужно, я всё сделаю.

По некотором размышлении Родольфус решил сделать порталы в форме ключей с достаточно крупной тонкой, но прочной головкой и большим ушком, позволяющим уцепиться за него сразу двоим. Предполагалось, что хозяин ключа будет держать его за стержень. Чтобы ключ не выскользнул из пальцев, бородка ключа была двусторонней, с удобными выступами, за которые цеплялись пальцы.

При выборе активирующих портал слов у нас возникли разногласия. Активаторы должны были быть легко запоминающимися (не хватало только в самый напряжённый момент забыть кодовую фразу!), но в то же время не настолько обыденными, чтобы кто-то мог произнести их случайно, тем самым преждевременно запустив порталы.

— Лестрейндж, — предложил Басти.

— Ты до Отдела Тайн не дойдёшь, — засмеялся Родольфус, — сразу назад улетишь. Или портал разрядится.

— Ивэн? Это его замок, а самого его уже нет, окликнуть и вспомнить некому.

— Мы можем навести противников на мысли о нашем убежище или подставить Селвина. Догадаться, что именно он является Хранителем, не так сложно, — Родольфус и тут не согласился.

— Заворот кишок! -выпалил Рабастан, победоносно глядя на брата. — Это точно никому в голову не придёт и, главное, не забудется.

Родольфус нахмурился, ему неприятно было об этом вспоминать, но признал, что идея неплоха.

— Правда, Джагсон будет с нами, никому не придёт в голову идея пошутить?

— Нет, — уверил Басти, — да все и забыли уже. Кроме Джагсона, но он этого точно не скажет.

— Хорошо, — кивнул Родольфус. — В ближайшее время вы получите порталы.

Помимо порталов, мне нужно было кое-что ещё, так что я пожелала всем спокойной ночи и переместилась к себе. Летучим порохом я запаслась уже давно, так что сейчас бросила его в камин, чётко произнесла «Хогвартс, кабинет профессора Снейпа» и быстро, чтобы не передумать, сунула голову в пламя.

Стало жарко, но не более того, в нос и рот набился пепел, я закашлялась. Снейп, как раз сидевший в кресле у камина (мне повезло), подскочил от неожиданности.

— Ты спятила, Беллатрикс! — яростно зашептал он. — Что ты себе позволяешь? Хочешь меня выдать? Лорд не обрадуется! Да и зелье ему давать станет некому.

— А что, в это время я могла застать тебя не одного? — язвительно поинтересовалась я. — Трудно представить.

— Что тебе нужно? Говори быстрее! Камины под наблюдением! — напомнил Снейп, одновременно накладывая заклинания против подслушивания и запечатывая двери.

— Зелье сна без сновидений.

Ох неприятно ухмыльнулся, пробормотал что-то про угрызения совести, подошёл к шкафу и достал небольшой флакон с хорошо знакомой мне жидкостью.

— Нас трое, — уточнила я, проигнорировав его высказывания.

Вчера Родольфус, после того, как я среди ночи разбудила его истошным криком, настоял, чтобы я забрала остатки его зелья. Он связался с Фасмером, но целитель ответил, что выбрал весь возможный запас и пополнить его, не вызывая подозрений, в ближайшее время вряд ли будет возможно.

Снейп молча достал ещё два флакона.

— И Оборотное зелье, — небрежно добавила я.

Зельевар резко развернулся ко мне.

— Зачем оно тебе?

— Северус, мы договорились не задавать друг другу лишних вопросов и, кроме того, ты, кажется, хотел завершить наш разговор как можно быстрее, — напомнила я.

— У меня нет зелья, его нужно варить.

— Найди, — посоветовала я. — Я подожду. Не верится, что в твоих запасах не отыщется такой банальности.

Снейп злобно глянул на меня, но, понимая, что я не отвяжусь, а рискует он сейчас гораздо больше меня, с недовольным видом подошёл к другому, запертому шкафчику, и вытащил очередную склянку.

— Здесь на два часа. Больше действительно нет и не появится, даже если ты прибудешь в Хогвартс самолично.

Он подошёл к камину и выжидательно уставился на меня.

— Ну? Чего ты ждёшь?

Я протянула обе руки, приняла у Снейпа флаконы с зельями и вытащила голову из камина.

Оставшееся время я перебирала возможные варианты и думала, что ещё могу сделать.

Вывести из игры Снейпа? Ведь это через него Орден узнал, что Поттер собирается в Отдел Тайн, где якобы Волдеморт пытает Сириуса. Азкабана тогда, возможно, не будет, но возрастает риск попасть под горячую руку Лорда, когда он поймёт, что в пророчестве не содержится ровным счётом ничего ценного и он лишь зря потратил время. Да и бесполезно это. Дамблдору нужно, что Лорд обнаружил своё присутствие, значит, он сплетёт новую паутину, и этой наверняка не даст так просто разорваться. Сейчас я знаю приблизительный ход событий, а если всё обернётся иначе, могу оказаться не готова. Значит, остаётся только ждать.

Восемнадцатого июня мы получили приказ собраться в Малфой-мэноре.

— Операция назначена на сегодня! — сообщил нам Люциус. — Поттер ослаблен напряжением при сдаче СОВ и потому более уязвим. Вечером Лорд внушит ему ложные видения пыток Сириуса Блэка в Отделе Тайн и мальчишка сам помчится к нам в руки.

— Как мы попадём в Министерство? — поинтересовался Мальсибер.

— Через камин. Макнейр к тому времени обезвредит дежурного. Потом сотрём ему память. Используем на себе Дезиллюминационные чары, чтобы Поттер не обнаружил нас до того, как снимет с полки пророчество. Сразу после этого окружаем мальчишку и тех, кого он, возможно, приведёт с собой, и завершаем дело. Вы помните — никакой самодеятельности, всё должно идти по плану Повелителя! — Малфой предупреждающе взглянул на меня. Я пожала плечами. Должно — пусть идёт. И очередной раз ощупала в кармане портал и флакончик с зельем.

Время тянулось медленно. Наконец в пять часов вечера Малфой схватился за метку.

— Лорд сообщает, что он продемонстрировал Поттеру Сириуса Блэка в Отделе Тайн, — передал он нам.

— Но ещё рано, в Министерстве полно народа, — возразил Руквуд.

— У нас есть время. Пока Поттер сообразит, что к чему, пока найдёт способ добраться до Лондона…

— А как он, кстати, будет добираться? — поинтересовался Родольфус.

— На метле, скорее всего, он же Ловец, — предположил Люциус.

— Его метла у Амбридж, мне Винсент писал, — возразил Крэбб. — Она почти у всей команды гриффиндорцев мётлы отобрала, — грубо захохотал он.

Мы озадаченно переглянулись, потом дружно решили, что это не наша проблема.

Прошло ещё какое-то время, и в камине появилась голова Макнейра.

— Путь свободен, — сообщил он.

Один за другим мы шагнули в камин и очутились в Атриуме Министерства Магии. Макнейр поприветствовал нас взмахом руки.

— Всё чисто, никого нет, дежурный отдыхает, палочки можно не регистрировать, — и сам засмеялся своей шутке.

Я с интересом взглянула на знаменитый фонтан в центре зала, особое внимание уделив статуе волшебницы. Помнится, во время схватки двух «величайших магов столетия», каждый из которых считал себя единственным таковым, она удерживала Беллатрикс. Но пока статуи выглядели как статуи, разве что поражали колоссальностью самомнения волшебников, презирающих все остальные магические расы. Неудивительно, — подумалось мне, — что идеи Волдеморта нашли в их среде такой горячий отклик.

Родольфус подошёл к фонтану и бросил в него несколько галлеонов. Эти деньги, как я знала, идут на содержание больницы Святого Мунго. Больницы, в которой содержатся Алиса и Фрэнк Лонгботтомы.

— Дольф, не придумал деньгам лучшего применения? — хмыкнул Долохов.

Муж проигнорировал его, предложил мне руку и мы направились к лифтам.

— Не самые приятные воспоминания, — пробормотал Рабастан, когда мы спускались вниз на восьмой уровень.

— Ничего, скоро мы их самих туда возить будем, — кивнув в сторону пола, процедил Макнейр. — А дементоры составят им компанию.

Лифт остановился. Мы выгрузились, дождались остальных и подошли к простой чёрной двери. Руквуд вышел вперёд.

— Дверь не закрывать! — предупредил он. — И ничего не трогать. Здесь находятся очень ценные и опасные артефакты.

Следуя друг за другом, мы пересекли просторную чёрную комнату весьма зловещего вида, в которую выходило множество дверей, и оказались в Зале Пророчеств.

Он был огромным, наверняка к нему применили заклятие незримого расширения. Высоченные потолки терялись в полумраке, всё пространство было заставлено бесконечными стеллажами, на которых теснились стеклянные шарики, то тусклые, погасшие, то словно светившиеся изнутри молочно-белым светом.

— Не трогать, я сказал! — рявкнул Руквуд, увидев, как Крэбб потянул руку к ближайшему шару. — В Мунго захотел?

— Не думаю, что последствия были бы настолько ощутимыми, — засмеялся Мальсибер. — Уверен, старина Крэбб и не заметил бы ничего.

— Это не шутки, Малькольм, — сердито оборвал его Руквуд.

Мальсибер примирительно кивнул, хотя в его глазах продолжали плясать весёлые огоньки.

Руквуд указал нам 97 ряд, пройдя который почти до конца, мы смогли полюбоваться шариком с ярлыком «С.П.Т. и А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд и Гарри Поттер (?)»

— Что за абракадабра? — уставился на бирку Долохов.

— С.П.Т. — Сивилла Патриция Трелони, — пояснил Руквуд, — А.П.В.Б.Д — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Трелони произнесла пророчество, Дамблдор помог его воссоздать и записать.

Не удивлюсь, если и подкорректировать в нужную ему сторону.

— А почему после имени Поттера вопросительный знак? — поинтересовался Нотт.

— В пророчестве нет имени, лишь косвенные указания — рождённый на исходе июля у тех, кто трижды осмелился бросить вызов Тёмному Лорду, — объяснил Августус. — Под это пророчество подходят двое детей, Гарри Поттер и Невилл Лонгботтом.

Упомянув Лонгботтома, он искоса посмотрел на меня.

— А почему тогда здесь упомянут только Поттер? — не отставал любознательный Нотт.

— После того, что произошло 31 октября 1981 года в Годриковой Лощине Отдел Тайн пришёл к выводу, что речь идёт о Гарри Поттере.

Ну да, ну да. А если бы Волдеморт сначала заглянул к Лонгботтомам и Алиса сделала бы для сына то же самое, что Лили для Гарри, избранным считался бы Невилл. Хотя Поттер устраивал Дамблдора гораздо больше. Сирота, единственные родственники магглы, и те его терпеть не могут, рано пришлось становиться самостоятельным и понимать, что рассчитывать он может только на себя, никаких конкурентов в том, чтобы влиять на него и направлять, куда нужно. Опять же бабушка Невилла могла и не согласиться, что её единственный внук должен умереть ради окончательной победы над Лордом, а в случае с Поттером и возражать некому. Всё это выглядело очень мерзко.

— Но окончательной уверенности всё же нет, раз вопрос остался, — Мальсибер тоже отметил эту несуразицу.

— У Отдела Тайн, Малькольм, никогда и ни в чём нет окончательной уверенности, — вздохнул Руквуд.

— Недаром прадед хотел вас разогнать, — хмыкнул Басти. — Сколько денег бы Министерство сэкономило.

— Осмелюсь напомнить, Рабастан, что после этой попытки вашему прадеду пришлось уйти в отставку по состоянию здоровья, — сощурился Руквуд. — Переутомление — не шутки, знаете ли.

— Отравили или прокляли? — поинтересовалась я со знанием дела.

— Что вы, Беллатрикс, как можно! — наигранно то ли ужаснулся, то ли возмутился Руквуд. — Просто совпадение. Но рекомендую обратить на него внимание, если вдруг кто-то из вашей семьи снова решит заняться реформированием Отдела Тайн.

— Нашей семье сейчас не до этого, — буркнул Родольфус.

— Хотя, если придёт время, как знать… — мечтательно протянула я.

— Так где Поттер? — оборвал нашу пикировку Джагсон. — Сколько нам тут сидеть?

— Может, он пешком направился? — с серьёзным видом предположил Мальсибер. — Метлу не нашёл, камины под наблюдением, трансгрессировать пока не может, порталы создавать не умеет, вот и рванул с отчаяния.

— И сколько ж нам тогда его ждать? — поразился принявший его слова всерьёз Крэбб.

— Если до пяти утра не появится, придётся уходить, — заметил Макнейр. — Мне дежурного приводить в порядок и на место усаживать, а там и самые рьяные служаки подтянутся.

И тут мы услышила лязг лифта. Поттер прибыл.

Мы взмахнули палочками. Знакомое по тренировкам, но всё равно малоприятное ощущение, будто на голове разбили сырое яйцо, и теперь оно стекает по лицу за воротник, охватило меня. Наши фигуры слились с окружающей обстановкой. Учитывая, что в зале царил полумрак, рассеиваемый лишь тускло-белёсым светом от шаров с пророчествами и синеватым пламенем редких свечей, можно было не опасаться, что нас заметят.

— По местам, — шёпотом скомандовал Малфой.

Мы расположились полукругом вокруг стеллажа 97, но так, чтобы видеть дверь в зал.

Лязг лифтов умолк, вместо него раздались детские голоса. Вот они стали ближе — Поттер и компания вошли в холл, — и тут послышался хлопок двери, голоса смолкли, потом зазвучали снова, но как-то глухо, теперь слов было не разобрать.

— Что произошло? — Малфой в панике обернулся к Руквуду.

— Поттер закрыл дверь холла, — растерянно пояснил тот. — При этом автоматически закрываются двери во все Залы, обычная мера предосторожности от незваных посетителей.

— Но зачем он это сделал? Вы что, его не предупредили? — в голосе Люциуса зазвучал откровенный страх.

— А как ты себе это представляешь? — поинтересовался Долохов. — Поттер, когда пойдёшь за крёстным, дверь не закрывай? Тут даже такой олух, как он, сообразит, что дело нечисто.

— В видениях, которые насылал Лорд, дверь в комнату оставалась открытой, я специально акцентировал на этом внимание Повелителя, — Руквуд занервничал почище Малфоя.

— Тише, — прошипела я. — Давайте послушаем, что там происходит.

Там звучали напуганные детские голоса и хлопали двери.

— Здесь комнаты с опаснейшими артефактами, наших сотрудников месяцами учат с ними работать, прежде чем предоставить допуск… — потерянно бормотал Августус.

— Попрощайтесь с вашими артефактами, часть из них вы наверняка больше не увидите, — сказала я. — То, что попадает в руки Поттера, имеет слишком мало шансов уцелеть. Да и дружки его с такими же разрушительными талантами.

— Если они пройдут через Арку Смерти…

— Что за Арка? — тут же заинтересовался Мальсибер. Остальные прислушались.

— В одной из комнат расположена обычная на вид арка, прикрытая старым занавесом. Выглядит ничем не примечательно, кажется, что откинь занавес — и окажешься на другой стороне, но это не так. Проходить сквозь неё нельзя ни в коем случае! Тот, кто шагнул за занавес, покинет мир живых навсегда. А каждого, кто окажется рядом, так и тянет шагнуть…

— С любой стороны нельзя через неё проходить? — деловито уточнила я.

Руквуд кивнул.

— Все запомнили? — я внимательно оглядела соратников. — Мало ли, вдруг придётся детишек по всему Отделу ловить.

— Не каркай, Белла, — суеверно прервал меня Долохов, но остальные серьёзно кивнули. Всё уже пошло не так.

— Люциус, — окликнула я Малфоя. Мне пришла в голову новая идея. — Поттер и компания сейчас слишком взбудоражены этой беготнёй по Отделу Тайн. Риск случайно разбить пророчество растёт. Предлагаю обездвижить их, как только они войдут сюда, потом снять заклятие с Поттера и предложить ему обменять пророчество на его друзей.

— Никакого обездвиживания, Беллатрикс! — опередил Малфоя Руквуд. — Вы же здесь всё разнесёте! Пророчества хрупки, вы что, не понимаете этого?!

— Хватит, Белла! — зашипел Малфой. — Я сказал, действуем по установленному плану. Вспомни приказ Повелителя.

Я пожала плечами. Все попытки что-то изменить исчерпаны.

Не то чтобы я хотела добыть Волдеморту победу, но наши шансы выжить во время мира были выше, чем в войну. Договориться с противоположной стороной навряд ли получится. Я, конечно, попробую, если предоставится возможность, но слишком уж громкая у Лестрейнджей слава. А в случае победы Лорда есть хоть какой-то шанс отбыть в родовое гнездо и там закрыться от всех. Родольфуса, чувствовала я, это вполне устроит, меня тоже. Что там будет с остальными — не моя забота, я в спасители человечества никогда не рвалась.

Снова стукнула дверь. Поттер и компания, наконец-то, добрались. Мда, будь здесь Сириус на самом деле, рисковал бы не дождаться спасения.

Мы заняли свои места, и наблюдали за кучкой подростков, освещавших себе дорогу Люмосом. Они были как на ладони. Сначала шли настороженно, поминутно оглядываясь, потом Поттер сорвался на бег и стал метаться между рядами. Макнейр криво ухмыльнулся.

— Дурак Малфой, — шепнул мне Антонин, — ты дело предлагала, надо было их сразу валить, а не за стекляшки цепляться.

Мальсибер предостерегающе поднял руку, жестом призывая к молчанию. Подростки приблизились к нам вплотную. Прошли мимо, никого не заметив, только блондинка странного вида рассеянно скользнула взглядом по нашим размытым фигурам, но её отвлёк вопль рыжего:

— Гарри! Тут твоё имя!

Поттер тут же примчался к нему и протянул руку. Двое его ровесников, насколько я поняла, Грейнджер и Лонгботтом, стали уговаривать его не брать пророчество, но Поттер не был бы Поттером, если бы их послушал. Он схватил шарик и воззрился на него, ожидая Бог весть каких откровений. Люциус счёл это самым подходящим моментом для эффектного появления.

— Очень хорошо, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, и отдай его мне.

Мы слаженно сняли Дезиллюминационные чары и сомкнули кольцо.

Наш демарш произвёл впечатление. Рыжая девчонка — очевидно, Джинни, сестра Рона, — ахнула, у Поттера забегали глаза, остальные онемели от ужаса, и только Лавгуд смотрела на нас, а вернее, сквозь нас, с выражением доброжелательной заинтересованности.

— Где Сириус? — едва оправившись от шока, спросил Поттер.

Долохов, Макнейр, Крэбб, Нотт и Мальсибер рассмеялись. До мальчишки до сих пор не дошло, что происходит. Мы подступили ближе. Малфой требовал пророчество. Поттер, пытаясь выгадать время или, что более вероятно, упорно отказываясь признать очевидное, требовал немедленно предъявить ему Сириуса. Эх, а послушались бы меня… Я с сожалением вздохнула.

— Деточка, в твои годы пора научиться различать сон и явь, — высокомерно заявил Малфой и попытался припугнуть Гарри нашими палочками. Естественно, его угроза возымела прямо противоположный эффект — Поттер тут же вскинул свою, а остальные последовали его примеру.

Видя, что мальчишка отвлёкся, я решила рискнуть.

— Акцио проро…!

Эх, не вышло. Реакция Ловца сослужила Поттеру прекрасную службу, он успел удержать почти выскользнувший из пальцев шар.

Люциус не нашёл ничего умнее, как разораться, чтобы я немедленно прекратила, а то разобью драгоценную стекляшку, тем самым продемонстрировав Гарри, какую значимость мы придаём этому пророчеству.

Препирательство возобновилось. Малфой требовал, Поттер упирался, ещё и попробовал угрожать. Соратники за спиной начали переминаться с ноги на ногу, теряя терпение. Время утекало, и мальчишка понимал, что это ему на руку. Он потребовал у Малфоя объяснить, что это за пророчество.

— А что, добрый дедушка Дамблдор тебе ничего не сказал? — невинно поинтересовалась я, сбрасывая осточертевшую маску. — Он же слышал это пророчество от первого до последнего слова. Но нет, он предпочёл оставить тебя в неведении. Ах да, весь этот год он старательно прячется от своего любимчика Гарри Поттера, всеми силами избегает оставаться с ним наедине, подозревает в чём-то… Чего он боится, Поттер?

— Это Снейп тебе рассказал! — тут же завизжал мальчишка.

— Глупый, глупый Поттер, — осклабилась я. — Зачем мне Снейп? Всегда его терпеть не могла. Есть же замечательная возможность узнать всё напрямую, из первых рук. А кое-что и подсказать, — я подмигнула, — или показать. Например, как его любимый крёстный извивается от боли в Министерстве магии. И глупый маленький Поттер помчится на выручку, ни на секунду не задумавшись, возможно ли вообще такое. И друзей с собой прихватит, чтоб не умирать в одиночку, да, Гарри? Бедный глупыш…

Я издевательски рассмеялась. Меня начинало затапливать безудержное веселье, хотелось прыгать, смеяться, ликовать… Хотелось накладывать и накладывать Круциатус, смотреть, как жертва корчится от мук, как закатываются глаза, как изо рта, изломанного криками боли, стекает тонкая струйка слюны…

— Белла, — предостерегающе прошептал Родольфус, беря меня за локоть, — не надо, остановись.

Его слова и прикосновение вернули меня к действительности.

Я встряхнула головой и прислушалась. Ничего не изменилось, Малфой и Поттер продолжали препираться, на сей раз относительно Волдеморта и права произносить его имя всяким полукровкам.

— Ступефай! — рявкнул Долохов, у которого, похоже, не выдержали нервы. Из его палочки вылетел красный луч. Малфой мгновенно среагировал, отклонив его в сторону. Луч врезался в один из стеллажей и несколько шариков разлетелось вдребезги. Руквуд лишь вздохнул.

— Ты что, спятил? — заорал Люцус. — Я же сказал, не нападать, пока мы не получили пророчество!

Идиот! Хотя, Поттер и так не обольщался, что мы сдержим слово отпустить его друзей в обмен на шар.

Из осколков на полу поднялись призрачные фигуры и что-то забормотали.

И мы, и школьники уставились на них, пытаясь разобрать, что они говорят. Долохов даже под маской выглядел растерянным и словно сам не понимал, что на него нашло. А действительно, — подумалось мне, — Антонин хоть и вспыльчив, но не до такой степени, и когда нужно, прекрасно владеет собой.

Что же получается? Сначала на меня нашло помрачение рассудка и я уже была готова швыряться заклятиями, но Родольфус меня остановил. Тогда что-то случилось с Долоховым, что-то, что заставило его нарушить план операции. Уж не для того ли нас провоцировали на нападение, чтобы подать Поттеру идею с разбиванием пророчеств, которое, как я знала, скоро должно последовать? Но тогда выходит, что всё было запланировано с самого начала, все роли расписаны, все мы, и Пожиратели, и Поттер с друзьями, и даже сам Тёмный Лорд — лишь марионетки в руках «великого светлого» кукловода, который собрал нас здесь с единственной целью — выманить Волдеморта и продемонстрировать его магической общественности. Заодно, конечно, вернуть себе все посты и титулы.

Изначально роль невольной подсказчицы предназначалась Беллатрикс. Ей, самой вспыльчивой и возбудимой, легче всего подкинуть подобную идею. Я ведь уже практически поддалась, когда вмешался Родольфус. Невидимый игрок, поняв, что со мной номер не прошёл, тут же переключился на следующий вариант. Антонин считал, что мой план лучше, видел, что всё рассыпается, и ему легко было внушить идею спасти операцию.

Поттер снова чем-то рассмешил Пожирателей, они захохотали, а я увидела, что его губы едва заметно шевелятся — он раздавал указания. Гермиона за его спиной машинально кивнула.

— Родольфус, — не оборачиваясь, окликнула я мужа, — кажется, сейчас они обрушат стеллажи.

— Редукто!

Пять палочек взметнулись вверх, пять синих лучей ударили в полки с пророчествами в пяти разных направлениях.

— Протего! — мы с мужем вскинули наши палочки, в последние мгновения успев поставить щит, наткнувшись на который, обломки стекла и дерева соскользнули вниз, не причинив вреда ни нам, ни Басти, Долохову, Мальсиберу и Макнейру, стоявшим рядом. Остальным повезло меньше.

Здоровенная балка упала на Крэбба. Впрочем, он и не заметил, только отмахнулся. На Джагсона пролился стеклянный дождь, он стянул пропитанную кровью маску и прижал её к лицу. Нотта сбило с ног, Эйвери помог ему подняться. Руквуд пришибленно смотрел на разлетающиеся шары и поднимающиеся из них молочно-белые фигуры, чьё невнятное бормотание слилось в сплошной гул.

Подростки кинулись врассыпную.

— Задержите их! — взвизгнул Малфой! — Только осторожно, берегите пророчество!

Руквуд, выйдя из прострации, метнулся наперерез, но Поттер умудрился ударить его локтем в лицо так, что на секунду дезориентировал, и этого мгновения им с Гермионой хватило, чтобы проскочить мимо.

Мальсибер стремительно сорвался с места и ухватил Поттера за плечо, но Гермиона оглушила его Ступефаем.

— Коллопортус! — услышали мы. Хлопнула дверь, свет, пробивавшийся из соседней комнаты, погас.

— Нет! — Малфой в ужасе закрыл лицо руками. Надеялся на лёгкую победу, милый, уже предвкушал награду, которую вручит Лорд за успешное выполнение приказа?

Родольфус снял заклятие с Малькольма и склонился над Ноттом, который снова опустился на пол. Его довольно сильно оглушило.

— Оставьте его! — Заорал Малфой. — Лорду нужно пророчество, а не Нотт! Джагсон, назад, будем действовать организованно! Разобьёмся на пары и будем искать. Помните — с Поттером осторожно, пророчество не должно пострадать! Остальных можете убить, чтобы потом не тратить время!

С учётом того, что подростки наверняка всё ещё в соседней комнате и прекрасно нас слышат, это было архиглупо, но что поделаешь — не первая и далеко не последняя глупость Люциуса в этой операции.

Малфой отправил нас с Родольфусом налево, Крэбба с Рабастаном направо, Джагсон с Долоховым и Макнейр с Эйвери ушли в боковые ответвления, Руквуду пришлось идти одному — Нотт так и не оправился от удара. Себе в пару Люциус взял Мальсибера.

Родольфус был не в восторге от того, что брат ушёл с Крэббом, но понимал, что сейчас не время препираться. Мы осторожно ступали, стараясь не производить шума и чутко прислушиваясь. Но ничего не было слышно — очевидно, компания Поттера выбрала другое направление.

— Ты была права, Белла, — сказал Родольфус, когда мы упёрлись в стену, и стало ясно, что надо возвращаться. — Что-то здесь не так. У меня такое впечатление, что каждый наш шаг предугадан, что нас заставляют играть навязанные роли.

— Не забывай про портал, — напомнила я. — Похоже, нас заманили в ловушку, а школьники не более, чем наживка. Выход основных игроков впереди.

— Мы его взяли! — донёсся приглушённый расстоянием голос Долохова. — Он в чула…

Крик оборвался. Мы переглянулись и кинулись туда.

— Мерлин, что это? — остолбенел Родольфус, глядя на Крэбба, на широченных плечах которого сидела крошечная сморщенная головка младенца. Младенец то и дело заходился плачем, в то время как огромное грузное тело бестолково металось в разных направлениях, а мощные кулаки молотили воздух и то, что под них попадалось. — Где Басти? Он был с Крэббом!

Рабастан неподвижно лежал на полу среди среди осколков стекла и обломков часовых механизмов.

— Басти! — бросился к нему муж. Я присела рядом.

— Ступефай, — определил он, снимая заклятие. Рабастан очумело помотал головой и с ужасом посмотрел на мечущегося по комнате Крэбба.

— Что с ним? -спросил Родольфус.

— Не знаю, — Рабастан снова мотнул головой. — Поттер сбил его с ног, он попал головой в эту штуку, — Басти кивнул на стеклянный сосуд, от которого исходил переливчатый свет, и его голова… его голова… она делалась то крохотной, как у младенца, то обычной, так было несколько раз, потом он вытащил голову, но она так и осталась…

— Да уж… Ему стоило подождать, пока голова придёт в нормальное состояние, и только тогда вытаскивать, — пробормотал Родольфус.

— Вряд ли он в младенческом состоянии мог это сообразить, — заметила я. Хотя что касается Крэбба, он и во взрослом состоянии соображал не очень.

— Но что это такое?! — спросил Рабастан, опасливо отодвигаясь.

— Это комната времени, — сообщил появившийся на пороге Руквуд, печально оглядывающий разгром. — Была… Маховики погибли, часы разбиты, боюсь, в ближайшие годы этого не восстановить. Если вообще удастся. Беллатрикс, — повернулся он ко мне, — признаю, что был неправ, выступив против вашего плана. У нас действительно был шанс отделаться всего-то десятком-другим шаров с пророчествами. Теперь я вижу, что это было бы наименьшим злом.

— Не сокрушайтесь, Августус, — я лишь махнула рукой. — Люциус не поддержал бы меня, даже если бы мы все одиннадцать были «за». Вы же слышали приказ Лорда.

Руквуд лишь развёл руками.

— А Крэбба можно как-то вернуть в нормальный вид? — спросил Родольфус.

— Да, поместить его голову в Часы времени, дождаться, пока она придёт в нынешнее состояние, и тогда извлечь.

Родольфус оценивающе взглянул на Крэбба, по-прежнему со всхлипами молотившего кулаками воздух.

— Втроём не справимся, — покачал головой Робастан. Интересно, кого он вывел за скобки, меня или Руквуда?

— Да, придётся ждать, пока всё закончится, — согласился муж.

Мы выбежали в холл и натолкнулись на школьников. Те, изрядно потрёпанные, шарахнулись от нас в ближайшую дверь, запечатав её Коллопортусом.

— Ничего, здесь есть ещё один выход, — остановил Руквуд Рабастана, навалившегося на двери.

— Мы их поймали, они здесь! — заорал кто-то с противоположной стороны. Я узнала Макнейра.

— Сюда! — махнул рукой Руквуд. Мы последовали за ним и оказались в комнате с аквариумами, в которых плавало что-то исключительно отвратное, рыхлое и склизкое. Дебильно хихикающий Уизли уведомил всех, что там мозги и в качестве доказательства вытащил один из них, использовав Акцио.

Мозг подплыл ближе и опутал его отростками. Рыжий заорал от боли.

— Ничто не ранит так, как мысли, — заметил Руквуд.

Родольфус тихо вздохнул.

— Поттера ловите! — заорал Малфой. Гарри бросился бежать, мы устремились за ним. Мальчишка держал пророчество над головой, словно напоминая нам о необходимости быть осторожными, поэтому и без очередного напоминания Люциуса никто из нас не решился использовать заклятия.

Внезапно Поттер с воплем полетел куда-то вниз. Тут же мы услышали звук удара. Подойдя ближе, мы поняли, что попали в комнату с пресловутой Аркой Смерти. Скамейки в комнате были установлены амфитеатром (интересно, зачем? — подумала я. Для чего они могли тут собираться?).

— Помните, о чём я вас предупреждал, — негромко произнёс Руквуд. -Мы кивнули.

— А мальчишка хорошо приложился, — заметил Макнейр. — Интересно, пророчество уцелело?

Поттер с трудом поднялся и вскинул руку с сияющим шариком, демонстрируя, что ему по-прежнему есть чем нас влиять. Мы неспешно спускались, он отступал. Наткнулся на платформу, вскарабкался на неё.

— Его надо остановить! — прошептал Августус. — Иначе пророчество будет потеряно.

Мы замерли. Поттер тоже остановился.

— Ты проиграл, Поттер, — самодовольно заявил появившийся из-за наших спин Малфой. — Отдай пророчество.

— Отпустите остальных, тогда отдам! — дерзко потребовал мальчишка.

На месте Малфоя я бы послушалась. Шанс, что Поттер сдержит слово, настолько же невелик, как то, что слово сдержим мы, но всё-таки он был. Хотя Люциусу, конечно, и в голову не могло прийти, каким кошмаром всё обернётся для нас через считанные минуты. Нет, он уже праздновал победу.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — высокомерно оборвал он Гарри. — Нас десять, а ты один. Дамблдор что, не научил тебя считать?

— Он де один! — вдруг завопил у нас над головами гнусавый голос. На помощь Поттеру мчался Лонгботтом. Два Избранных спешили встретиться.

— Остолбедей! Остолбедей! Остолбедей! — вопил мальчишка, тыча в нас палочкой. Забыл, бедняга, что заклятия надо произносить чётко и внятно. Судя по окровавленному лицу, ему сломали нос.

Его вопли сначала позабавили, потом стали раздражать. В конце концов, Эйвери обхватил его сзади, прижав руки к бокам и не позволяя двигаться.

— Лонгботтом, если не ошибаюсь? — издевательским тоном обратился к нему Малфой. — Беллатрикс, вы должны помнить его папу с мамой. Мальчик наверняка желает знать, что произошло с его родителями. Может, продемонстрируете? А Поттер пусть хорошо подумает, готов ли он подвергать друзей таким мукам.

— Малфой! — угрожающе прорычал Родольфус и схватил меня за плечо. — Белла, сейчас не время и не место.

Но во мне уже поднималось исступлённое возбуждение.

— Отстань! — я раздражённо сбросила его ладонь. — Рабастана воспитывай, раз он до сих пор не против.

Горячая волна, зародившись внизу живота, стремительно пробежала по телу, устремилась в правую руку, оттуда в палочку.

— Круцио!

Красный луч вырвался из палочки и ударил Невилла в грудь. Мальчик пронзительно закричал, задёргался, непроизвольно поджав ноги. Я захохотала в ответ. Эйвери брезгливо бросил его на пол.

Вторая волна поднималась на смену первой, сейчас она достигнет палочки…

Невилл уже не мог кричать, он глухо застонал… и у меня в голове будто рухнула завеса. Вспыхнули полузабытые картинки.

Пьяная мать хлещет меня резиновым шлангом от старой стиралки. Самой стиралки давно нет, её отволокли на металлолом, чтобы купить очередную бутылку, а шланг мать оставила специально. Она называет его «дружочек».

— Иди сюда, тварь, дружочек соскучился, — ухмыляется она. Шланг хлещет по ногам, по спине, по груди, я извиваюсь, пытаясь уклониться, и дико, на пределе звука визжу от боли…

Одноклассники пинают меня, дёргают за волосы, толкают так, что, пролетев несколько шагов я падаю. Стараюсь не кричать, но больно, очень больно, слёзы текут, я всхлипываю под омерзительный гогот. За меня некому заступиться, меня можно бить совершенно безнаказанно. Я уже не могу удержать слёз, я плачу от боли и горького бессилия, которое острее, чем боль…

— Если она не прекратит, я разобью его! — орёт Поттер, в то время как я сама опускаю палочку и поворачиваюсь к Родольфусу. В его глазах плещется отчаяние. Он снова увидел своего боггарта. Я растерянно смотрю на него, он всё понимает, делает шаг ко мне и накрывает мою ладонь своей.

В отличие от предыдущего раза, сейчас желание применить заклятие шло изнутри. В нас вечно сражаются два волка, добрый и злой, вспомнила я старую индейскую притчу. Побеждает тот, которого мы кормим. Только что я до отвала накормила проклятие.

— Если ты не отдашь пророчество, она продолжит, — угрожающе цедит Малфой. — И твой друг узнает мучения, которых ему не вынести. Ты сможешь жить с этим, Гарри? Жить, зная, что обрёк друга на смерть ради стеклянного шара с чужими словами?

У Поттера нет выбора. Он протягивает руку с шариком и медленно разжимает пальцы. Малфой кидается вперёд, но в это время обе двери в комнату распахиваются и к нам вваливаются новые действующие лица.

— Атас! — неожиданно для себя заорала я, едва лишь наши гости показались в дверях. Хорошо ещё, что не «Шухер! Менты!»

Малфой резко подался вперёд, но Поттер уже отдёрнул руку с пророчеством и нырнул с платформы на пол. Люциус сунулся было за ним, но в него полетел красный луч заклятия, выпущенный единственной среди новоприбывших дамой. Впрочем, дорогая племянница Нимфадора промахнулась, что неудивительно, памятуя о её пресловутой неуклюжести.

Дальше мне стало не до наблюдений за мальчишкой. Орденцев было вполовину меньше, чем нас, но на их стороне был фактор внезапности. Они лихо заскакали по скамейкам, осыпая нас всевозможными заклятиями.

Старик с жутким лицом, обезображенным шрамами, с глазным протезом, уродующим его ещё больше, прыгал на деревянной ноге, сыпля ругательствами и проклятиями. Не узнать Грюма было невозможно. Оглушив зазевавшегося Эйвери Ступефаем, он тут же сцепился с Долоховым.

Темнокожего лысого гиганта тоже ни с кем не спутаешь — Кингсли Бруствер. Ему удалось сразу вывести из строя Джагсона, после чего Кингсли вступил в схватку с Руквудом. На помощь Августусу кинулся Басти, вдвоём они атаковали Бруствера, но тот уверенно теснил их обоих.

Остальные двое — Люпин и Блэк. И кто же из них кто? Оба достаточно потасканные, у обоих в волосах седина, а на лицах преждевременные морщины, но один выглядит каким-то… блёклым, что ли, пришибленным, второй же, напротив, держится высокомерно и презрительно ухмыляется, окидывая нас надменным взглядом.

— Привет, соратничек! — со смехом кидается ему наперерез Мальсибер. — Правая рука Повелителя, организатор массового побега! Пришёл на помощь?

Лицо Сириуса искажается от бешенства, он вступает в дуэль. Мальсибер прекращает болтать, но всё так же вызывающе смеётся, отбивая заклятия кузена и атакуя собственными.

Люпин останавливает прорывающегося ко мне Родольфуса.

Я вижу, как Макнейр ухватил за горло Поттера и пытается отнять у него пророчество, но Лонгботтом тычет ему палочкой в глаз, а Гарри, освободившийся от хватки, оглушает Макнейра Ступефаем. Я кидаюсь к Уолдену на помощь, но в этот момент рядом со мной луч заклятия высекает фонтанчик мелкой каменной крошки. Я резко оборачиваюсь — племянница с искажённым от ненависти лицом размахивает палочкой, посылая в меня новые заклинания.

Да за что она нас так ненавидит? Я, к сожалению (или к счастью), не знаю, что она говорила Беллатрикс в Азкабане, но, судя по тому, что высказывала Родольфусу и Басти, ничего хорошего.

— Ступефай! Петрификус Тоталус! Редукто! Экспеллиармус! Ваддивази! Импедимента! — надрывалась Тонкс. Разноцветные лучи чиркали об пол вокруг меня, не причиняя никакого ущерба.

— Флиппендо Максима! — я постаралась вложить в заклятие достаточно энергии. Тонкс рухнула. За моей спиной то ли вскрикнул, то ли взвыл Люпин.

Долохов отправил в нокаут Грюма. Бесноватый аврор рухнул как подкошенный, голова его была залита кровью, а жуткий глаз покатился по полу. Машинально проследив за ним взглядом, я увидела Гарри и Невилла, пытающихся покинуть комнату. Антонин тоже заметил их и бросился вдогонку.

Сириус, увидев, что обожаемому крестнику грозит опасность, резко взмахнул палочкой:

— Акселитус!

Мальсибер схватился за горло и захрипел, лицо его стало наливаться кровью. Не обращая больше на него внимания, Блэк кинулся к подросткам.

— Финита Акселитус! — я быстро нацелила палочку на Малькольма. Тот отпустил горло и судорожно пытался сделать вдох. Он был совершенно беспомощен. Я взмахнула палочкой, чтобы закрыть его щитом, но не успела.

В противоположном конце зала упал Рабастан. Родольфус отшвырнул Люпина заклятием и бросился туда. Люпин, воспользовавшись тем, что Мальсибер всё ещё не мог продышаться, послал в него Ступефай. Малькольм рухнул. Я метнулась к нему, но на дороге у меня вырос Сириус.

— Куда спешим, дорогая кузина? Неужели ты не уделишь внимание родственнику, которого так давно не видела?

Он бешено замахал палочкой. Заклятия так и сыпались, но, в отличие от заклятий Тонкс, били точно в цель. Я ещё раз мысленно поблагодарила Родольфуса, научившего меня ставить мощные щиты.

Рядом с нами пронеслись Кингсли и Руквуд. Мне пришлось вскочить на платформу с Аркой, иначе Бруствер сшиб бы меня с ног. Сириус запрыгнул за мной.

— Что же ты всё время убегаешь, Белла? — с издёвкой крикнул он. — Мы же близкие родственники, неужели нам нечего сказать друг другу?

Убивать его мне не хотелось. Мне вообще не хотелось убивать. Но он не оставлял мне выбора.

— Сириус, ты же последний Блэк, обзаведись потомством, прежде, чем умереть, — поддела я его, отбивая очередное заклятие.

— Подумай о потомстве для своего дорогого муженька, — осклабился Блэк и явно хотел добавить очередную гадость, как вдруг глянул на что-то за моей спиной и глаза его вспыхнули от радости.

Мне не было нужды оборачиваться. Я поняла, что явился Дамблдор.

Я послала очередной Ступефай, но неудачно, Сириус сумел увернуться.

— И это всё, на что ты способна, кузина? Негусто! — снова принялся насмехаться Блэк. — Не знаю, за что тебя ценит твой хозяин, но явно не за это. Или знаю… — он глумливо осклабился.

— НА ПОЛ!!! — голос Родольфуса перекрыл гомон сражения.

Я мгновенно распласталась на платформе. Над моей головой прошёл красный луч, ударивший Сириуса в грудь. Глаза Блэка расширились от изумления, он всё ещё ухмылялся, словно не понимая, что произошло, но тело, ставшее непослушным, изогнулось под странным углом, и, сминая ветхий занавес, рухнуло в Арку.

Оставаясь на полу, я оглянулась. Сзади недалеко от нас стояла Тонкс. Палочка в её руке ещё подрагивала. Тонкс! Неуклюжая неумеха, вечно всё роняющая и сшибающая на своём пути стулья и подставки для зонтов.

Наши взгляды встретились и в ту же секунду племянница завопила:

— Она убила Сириуса Блэка! Беллатрикс Лестрейндж убила Сириуса Блэка!!!

— Белла, уходи! Уходи!!! — снова закричал Родольфус. Крик тут же оборвался. Надеюсь, это было Силенцио, а не Ступефай или что похуже, — подумала я. Похоже, и вправду пора уходить, но сначала… Я отыскала взглядом всё ещё валяющийся на полу волшебный глаз Грюма.

— Локомотор! — Взмах палочки, и глаз Грюма последовал в Арку за Сириусом.

Я спрыгнула с платформы, но наткнулась на Кингсли. Он яростно накинулся на меня. Впрочем, Басти и Руквуд его основательно потрепали. Правда, и я чувствовала, что после бессонной ночи, беготни по Министерству, нервного напряжения и схваток мои силы иссякают.

— Тебе не уйти, Лестрейндж, — прорычал Кингсли, направляя в меня заклятие.

— Посмотрим, Бруствер, — оскалилась я, отбивая его атаку и отвечая собственной.

Так мы обменялись несколькими ударами. С другой стороны платформы истошно вопил Поттер, требуя, чтобы ему немедленно вытащили Сириуса.

Внезапно Кингсли споткнулся, координация движений у него явно нарушилась, он мотнул головой, как при головокружении. Я воспользовалась моментом, отшвырнула его, снова использовав Флиппендо Максима, и кинулась наутёк. Справа от меня возвышался Дамблдор, изучающе разглядывавший распростёртых у ног пленников. Он быстро обернулся ко мне и взмахнул палочкой. Я легко отклонила его заклятие. Даже слишком легко, но не придала этому значения.

— Я убью её! — Орал у меня за спиной Поттер, пока я карабкалась вверх по каменным ступеням. — Она убила Сириуса — а я убью её!

Наконец добравшись до выхода, я выскочила за дверь и влетела в комнату с аквариумами, промчалась мимо израненых школьников и уже распахнула дверь в холл, как показался Поттер. Да, в скорости мне с ним не тягаться, разница в возрасте даёт о себе знать. Но разница в опыте даёт мне преимущества, успокоила я себя, и, не останавливаясь, разбила заклятием ближайший аквариум. Прости, Августус, у меня нет другого выхода.

Поток вонючей жижи и вывалившиеся на пол мозги действительно задержали мальчишку, к сожалению, ненадолго. Я промчалась через холл и выскочила в коридор, ведущий к лифтам. Его шаги снова звучали за спиной. Вспомнив слова Руквуда, я захлопнула за собой дверь.

Пока Поттер разбирался с вращающимися стенами холла, я подбежала к лифту, захлопнула дверь и через решётку нажала кнопку с надписью «Атриум». Лифт пополз вверх. Я спряталась в нише, наложила на себя Дезиллюминационные чары и затаила дыхание.

Поттер выскочил из-за угла и яростно стукнул кулаком по кнопке вызова второй кабины. Пока старая рухлядь спускалась с первого этажа, громыхая и лязгая на всё Министерство, мальчишка дрожал от нетерпения и бессвязно что-то бормотал, размахивая палочкой.

Наконец, кабина спустилась, Поттер ворвался в неё, хлопнул решёткой, стукнул кулаком по кнопке и исчез из поля зрения. Я перевела дыхание.

Явится ли Волдеморт, если меня там не будет? Я была уверена, что да. Зная Поттера, я не сомневалась: не обнаружив меня в Атриуме, он будет орать в пространство, что найдёт, убьёт, отомстит за Сириуса, что пророчества больше нет, оно разбилось и Лорду никогда теперь не узнать, что в нём было… А поскольку добрый дедушка Дамблдор с помощью Снейпа позаботился, чтобы связь между Поттером и Лордом оставалась как можно более прочной, Волдеморт, узнав о нашем провале, явится самолично. В моём присутствии никакой нужды не было, я лучше потрачу это время на попытку спасти своих близких.

Я решила выждать ещё несколько минут. Во-первых, отдышаться после безумной гонки, во-вторых, дать Волдеморту время явиться, а Дамблдору — убраться. Его присутствие могло испортить мне всю игру.

Что-то в происходящем беспокоило меня всё больше, и в первую очередь та лёгкость, с которой мне удалось сбежать. Дамблдор мог стереть меня в порошок, а он вместо этого бросил какой-то слабое заклятие, которое никак не могло меня остановить. Да и вообще, его поведение выглядело очень странно. Явился к самому концу схватки, когда орденцы уже фактически справились со всеми, кроме меня, но и это был всего лишь вопрос времени. Противостоять пятерым сразу, даже шестерым — Поттер не упустил бы шанс ввязаться, — я б не смогла.

Однако, застав меня вполне ещё боеспособной, Дамблдор не спешил вмешиваться в поединок. Вместо этого он занялся отловом ошеломлённых, деморализованных, израненных Пожирателей, которым и бежать-то было некуда.

Потом я вспомнила, как странно Кингсли споткнулся и потерял координацию. Это выглядело как действие Импедименты. Но зачем?! А затем, — сообразила я, — что Поттера нужно было вывести в Атриум. Волдеморт, понятно, мог и в Отдел Тайн явиться, но Лорда нужно предъявить магической общественности, которая вот-вот потянется на рабочие места, и лучшего места, чем холл Министерства, для этого не придумаешь. Кто его увидит в Отделе Тайн, кроме нас и орденцев? А в Атриуме увидят все.

Значит, мне было предназначено сбежать, а у мальчишки должна была быть веская причина кинуться за мной, при этом быть в состоянии крайнего эмоционального возбуждения, чтобы Лорду было легче проникнуть в его голову и увидеть, что происходит. То есть, кому-то из друзей Поттера суждено было погибнуть. Не обязательно Сириусу — вполне подошла бы Джинни.

Толку от неё немного, только под ногами путается, но чувство вины у Поттера, допустившего смерть сестры своего друга, было бы соразмерно с горем, охватившим его после гибели Блэка. Лавгуд бы сгодилась. Она не так близка Поттеру, как Джинни, но она тоже из Армии Дамблдора. Невилла великий светлый, думаю, всё-таки приберегает — не ровён час, понадобится запасной Избранный. Рон и Гермиона пока нужны, но вполне заменимы, теми же Невиллом (уровень интеллекта и умений примерно одинаков) и Полумной. Полумна с виду странная, но ничуть не глупее Гермионы, и знает не меньше. Однако подвернулся Сириус, и Дамблдор решил, что это оптимальный вариант.

А наш беспрецедентный побег из Азкабана? Уж не для того ли, чтобы не светить людей Лорда в Министерстве, которым, если бы не мы, пришлось поручить эту идиотскую операцию? За ними наверняка присматривают, знают, чего от них ждать. Посадить их — Лорд найдёт новых, а тех ещё вычисли, оцени степень опасности… Получается, нам позволили сбежать лишь для того, чтобы мы поучаствовали в этом фарсе и, пристыжённые, ставшие посмешищем для всего магического мира — как же, двенадцать Пожирателей не справились с шестёркой школьников, — вернулись обратно?! Великий светлый использовал всех — и Пожирателей, и членов Ордена, и подростков, — как расходной материал, не заботясь, что люди мучаются, страдают, гибнут в результате его манипуляций. Ещё бы, он ведь ради общего блага!

Меня охватила злость. Нет уж, я не намерена так просто сдаваться. Я буду драться за себя и свою семью!

Проверив, надёжно ли держаться Дезиллюминационные чары, я скинула туфли и двинулась по коридору в обратном направлении.

К счастью, Поттер так торопился, что оставил дверь в холл открытой. Стараясь не производить шума, я пересекла круглую комнату и осторожно заглянула в зал с аквариумами.

Там всё было по-прежнему: Полумна стонала на полу, вернувшийся к друзьям Невилл пытался ей помочь, Гермиона была без сознания, Рон всё так же дебильно хихикал, Джинни сидела в углу и напряжённо смотрела на дверь, в которую умчался Гарри.

Я направила на неё палочку и тихо произнесла:

— Империо!

Джинни слегка приоткрыла рот, напряжение ушло с её лица, оно стало расслабленным и безмятежным.

«Встань и иди сюда!»

Девчонка сделал попытку подняться, но, став на правую ногу, чуть не упала, вскрикнув от боли. Чёрт, похоже, у неё сломана нога. Как некстати! Но остальные в ещё более плачевном состоянии.

— Ты куда, Джинни? — спросил Невилл, оторвавшись от попыток привести в чувство Гермиону.

«Ты должна узнать, что с Гарри».

— Я должна узнать, что с Гарри, — пробормотала Джинни, осторожно ступая, морщась от боли, но всё-таки продвигаясь к выходу.

— Я бойду с добой, — прогнусавил Невилл.

«Скажи, что он нужен остальным».

— Ты нужен остальным. Останься, — механическим голосом произнесла Джинни.

«Скажи, что ты приведёшь помощь»

— Я приведу кого-то на помощь.

Невилл кивнул и вернулся к друзьям.

Джинни вышла из комнаты. Я пятилась в сторону коридора, маня её за собой. Она не могла меня видеть, но послушно шла на зов заклинания.

Оказавшись в коридоре, я снова взмахнула палочкой:

— Петрификус Тоталус!

Тело девочки вытянулось в струну, руки прижались к бокам, ноги сомкнулись вместе, и она упала бы, если б я её не подхватила. Аккуратно уложив Джинни на пол вдоль стены, чтобы на неё нельзя было случайно наткнуться, я выдернула волосок из её шевелюры и бросила его во флакон с оборотным зельем. Зелье вспенилось, запузырилось и опало, приняв мутно-жёлтый оттенок. Я прикрыла глаза и одним махом осушила флакон. Вкус был малоприятный, в первый момент показалось, что сейчас меня стошнит. Я судорожно сглотнула и сделала несколько вдохов-выдохов ртом. Тошнота отступила. Моё тело начало стремительно меняться, уменьшаясь в росте и размерах. Волосы из торчащей во все стороны непокорной тёмной копны превратились в огненно-рыжий водопад. Было так непривычно ощущать себя маленькой и хрупкой, но самое неприятное — это острая боль, пронзившая ногу.

— Капио долорем офере! — произнесла я. Боль немного утихла. Совсем снять её не удалось, но какое-то время она не будет меня отвлекать.

Теперь трансфигурировать одежду, превратив её в копию одежды Джинни. Предварительно я на всякий случай выложила портал, затем снова сунула его в карман.

Завершив преображение в младшую Уизли, я наложила на девчонку Дезиллюминационные чары, сняла их с себя, спрятала палочку и в который раз за сегодняшний день захромала в Отдел Тайн.

— Ну что, Джинни? — спросил Невилл, когда я пересекала комнату с аквариумами.

— Гарри тут нет, он поднялся наверх, — ответила я, стараясь двигаться быстрее. Нога отдавала тупой болью.

Невилл хотел что-то спросить, но тут Рон очередной раз захихикал, а Полумна застонала, и он переключился на них.

Я вошла в комнату с Аркой и осмотрелась прежде, чем начать спускаться.

Тонкс рыдала на плече у Люпина. Кингсли пришёл в себя, но выглядел плачевно. Грюм ползал по полу, пытаясь отыскать свой глаз.

Я перевела взгляд на пленников. Они валялись на полу у дальней стены. Многие были окровавлены, некоторые без сознания. Нотт, которого приволокли из Зала Пророчеств, даже отсюда поражал смертельной бледностью. Крэбб, по-прежнему с младенческой головкой на широченных плечах, беззвучно открывал и закрывал рот, по крошечному личику текли слёзы. Очевидно, на него наложили Силенцио, чтобы не раздражал. Руквуд лежал на спине и равнодушно смотрел в потолок. У Мальсибера хлестала кровь из носа, он пытался найти положение, при котором она не затекала бы в горло. На его щеке чётко отпечатался след ботинка. Видимо, Малькольм снова, по своему обыкновению, съязвил, за что и получил ногой в лицо.

Родольфус лежал с краю, за что я немедля возблагодарила судьбу. Руки, насколько я могла судить, связаны за спиной, на правом виске ссадина, лицо покрыто царапинами, волосы над лбом слиплись от крови, но раны не казались серьёзными. Рабастану, лежавшему в нескольких шагах от него, повезло меньше, он до сих пор выглядел оглушённым, по лицу время от времени пробегала судорога, губы кривились от боли.

Я осторожно начала спускаться. Родольфус скользнул по мне взглядом и отвернулся, обеспокоенно посмотрев на Крэбба и Басти.

— Крэббу нужна помощь, и оказать её можно только в Отделе Тайн, — обратился он к Грюму. — Вы же не отправите его в Азкабан в таком виде.

Грюм выпрямился. Лицо его перекосила злобная гримаса, отчего оно стало ещё более уродливым и отталкивающим, хотя, казалось, это уже невозможно.

— Лестрейндж, может, тебе стоило бы побеспокоиться не о Крэббе, а о твоей шлюхе-жене, этой Волдемортовой подстилке? — прорычал он.

Родольфус побелел.

— Она только перед вашим хозяином ноги раздвигает или перед остальными тоже? — не унимался Шизоглаз. — А почему, Лестрейндж? Ты такой плохой любовник, не можешь её удовлетворить? Может, ты импотент? Или… — он мерзко прищурился, — ты по другой части и за Крэбба не просто так волнуешься? Может, ваш брак просто прикрытие для тебя, а твой настоящий дружок — Крэбб? Что скажешь, Долли?

Родольфус сперва опешил и только глотал ртом воздух, задохнувшись от омерзения. Потом побагровел и забился, пытаясь разорвать незримые путы.

— Дольф, не ведись, — негромко произнёс Мальсибер, сплёвывая кровь. — Он же просто издевается над тобой, не доставляй ему удовольствия видеть, что он тебя достал.

— Ты ещё не угомонился? — повернулся к нему Грюм и с силой пнул ногой в бок. Что-то хрустнуло, лицо Малькольма перекосилось от боли.

Я стиснула в руке палочку. Но выдавать себя было глупо.

Родольфус внял совету Мальсибера и прекратил дёргаться, лишь тяжело дышал.

— Твоя жена… — всё не мог успокоиться Грюм.

— Аластор, — остановил его Кингсли, указав на меня взглядом, — не при девочке.

Грюм с явным сожалением заткнулся.

— Пожалуйста, — задыхаясь, произнесла я, поразившись, насколько писклявый у Джинни голос, — помогите. Там мой брат… и остальные… Гермиона без сознания… Полумна ранена…

— Давай соберём детей здесь, — Кингсли встал со скамейки. — И оставь уже эти поиски, говорю тебе, Лестрейндж отправила твой глаз в Арку.

— Она мне за это ответит, — сплюнул Грюм. — Говорил же ещё пятнадцать лет назад, что эту семейку нужно было в полном составе приговорить к поцелую дементора. Сириус сейчас был бы жив.

Недовольно бормоча, он вслед за Кингсли поднялся по ступеням и скрылся за дверью. Я бросила взгляд на Люпина. Он и Тонкс были полностью заняты друг другом. Пользуясь тем, что на меня никто не смотрит, я незаметно направила палочку на Родольфуса и прошептала «Финита Инкарцеро».

Он дёрнулся и быстро обвёл взглядом помещение, пытаясь определить, откуда было послано заклятие, но не выдал себя неосторожным движением. Я знала, что могу на него положиться. Освобождать от верёвок Басти было рискованно. Он куда менее сдержан, да и соображает сейчас плохо, а обнаруживать себя слишком рано мне было не с руки.

Я сделала несколько шагов к пленникам и подняла палочку:

— Редукто!

Синий луч высек искры и осколки камня рядом с Родольфусом. Он непроизвольно отдёрнулся, по-прежнему не показывая, что свободен от пут.

— Что ты делаешь, Джинни? — Люпин оторвался от Тонкс и повернулся ко мне.

— Это Лестрейндж! — завопила я. — Его жена убила Сириуса! Она причинила Гарри боль, он так мечтал жить вместе с крёстным! Они пытали родителей Невилла!

Выкрикивая всё это, я вытянула руку в направлении Родольфуса и размахивала палочкой перед его лицом. Он отвернулся. Я послала ещё одно заклятие, с другой стороны, вынуждая его развернуться обратно. Он снова повернул ко мне голову, очевидно, прикидывая, нельзя ли взять в заложницы наглую девчонку и потребовать свободы для меня, себя и брата. Что я нахожусь где-то рядом и при первой возможности присоединюсь к ним, он не сомневался. Не самый плохой вариант, но мой всё-таки получше.

— Джинни, хватит, — Люпин сделал попытку освободиться из объятий Тонкс и встать. Это не входило в мои планы.

— Хорошо, Ремус, — я с демонстративной неохотой пошла на попятный. — Я просто посмотрю на него поближе, хочу знать, как выглядят монстры.

— Будь осторожнее, — машинально сказал Люпин, возвращаясь к Тонкс.

Я кивнула и снова обернулась к Родольфусу. Тот расширенными глазами смотрел на мою палочку. Узнал. Сообразил. Потом он медленно перевёл взгляд на моё лицо. Я ухмыльнулась и незаметно подмигнула, потом указала палочкой на Рабастана. Родольфус скорчил звескую гримасу и проартикулировал «уходи». Я подняла три пальца. Он показал глазами на ближайшую скамейку, где были свалены отобранные у пленников палочки и оба портала. Грюма даже без волшебного глаза было нелегко провести.

Родольфус мотнул головой, снова приказывая мне уходить. Я опять указала на Рабастана. Поняв, что меня не переспорить, он стал осторожно, стараясь не производить шума и не делая резких движений, смещаться к брату. Я шла следом. Со стороны могло показаться, что я наступаю, а он испуганно пятится от меня. Впрочем, ни Люпин, ни Тонкс на нас не смотрели. Я хотела воспользоваться этим и применить «Акцио», но не успела. Грюм и Кингсли вернулись в сопровождении школьников.

Бруствер нёс на руках Гермиону, всё ещё не пришедшую в себя. Долохов был настоящим мастером заклятий, жаль, что никак не мог сладить с Петрификусом. Грюм тащил Рона, который продолжал бормотать что-то невразумительное, размахивал руками и пытался вырваться. Невилл помогал идти стонущей Полумне.

Грюм скользнул по мне взглядом, но ничего подозрительного не обнаружил. Хорошо, что я отправила в потусторонний мир его волшебный глаз. Не удивилась бы, если он мог видеть истинный облик сквозь Оборотное зелье.

Люпин и Тонкс поднялись, чтобы помочь. Тонкс занялась Гермионой, которую Кингсли бережно опустил на ближайшую скамью, Люпин пытался привести Рона в нормальное состояние, Грюм и Кингсли наблюдали за ними. Я решила всё-таки рискнуть, пока на меня никто не смотрел, но…

— Джинни, а чья эта палочка? Откуда она у тебя и где твоя? — громко произнесла Полумна каким-то потусторонним голосом, который, тем не менее, очень вязался со всем её обликом.

Воцарилась тишина. Все оглянулись на меня. Я лихорадочно соображала, как ответить, но ничего не приходило в голову.

— Это не Джинни! Это… это Беллатрикс Лестрейндж! — сообразил Невилл. Ну вот, а говорят — тупой, тупой.

Люпин и Грюм вскинули палочки. Родольфус резко дёрнул меня за ноги, свалил на себя и вместе со мной перекатился к Рабастану. В точку, где я только что стояла, ударили заклятия.

Я крепко вцепилась левой рукой в запястье Рабастана, правой выхватила из кармана портал, обхватила пальцами бородку ключа и вытянула руку в направлении Родольфуса.

Родольфус выпустил меня и ухватил Басти чуть выше локтя, уцепившись пальцами свободной руки за ушко ключа.

— Заворот кишок! — хором проорали мы.

В нас уже летели сразу четыре разноцветных луча (один из них, между прочим, был зелёным), но за доли секунды перед тем, как они достигли цели, пол резко ушёл из-под ног, в области пупка что-то сильно дёрнуло, словно к нему подцепили невидимый крючок, нас швырнуло в сторону… и мы рухнули на лужайку перед замком Розье.

Первые секунды мы очумело смотрели друг на друга, потом начали хохотать, да так, что не могли остановиться.

На наш смех прихромал Трэверс. В последнем рейде он попал в засаду и был ранен, так что в сегодняшней — вернее, уже вчерашней, — операции вместо него, на свою беду, участвовал Эйвери.

Трэверс изумлённо воззрился на нас.

— Мерлина ради, Родольфус! Вы с Рабастаном все в крови! Где Беллатрикс? Что это за девчонка и зачем вы её притащили?

Это вызвало у нас новый приступ неконтролируемого веселья.

До Трэверса начало доходить.

— Это леди Лестрейндж?

Я кивнула сквозь хохот.

— А где остальные, что с ними?

Смех оборвался.

— Мы потерпели сокрушительное поражение, — потирая лоб, пояснил Родольфус. — Разгром. С нашей стороны уцелели, вроде, все, если никого по дороге не добьют, но вырвались только мы, и то благодаря Белле.

— Вы что, попали в засаду? — уточнил Трэверс.

— Похоже на то, — кивнул муж, в то время как я сняла, наконец, с Рабастана Инкарцеро. — Меня не оставляет впечатление, что всё было спланировано, и спланировано не нами.

— Но…

— Саймон, извини, нам нужно привести себя в порядок, — остановил его Родольфус.

— Конечно, — кивнул Трэверс.

Родольфус помог брату подняться, я тоже попробовала встать, но неосторожно оперлась на повреждённую ногу. Боль была такая, что из глаз хлынули слёзы, а я со стоном опустилась на землю.

— Белла, ты ранена? — с тревогой повернулся ко мне Родольфус.

— У Джинни сломана нога, — простонала я. Заклинание обезболивания в этот раз не помогло.

— Саймон, наколдуй носилки, пожалуйста, — попросил Родольфус.

Трэверс кивнул. Передо мной появились лёгкие, но прочные на вид носилки.

— Может, и Рабастану? — предложил он, помогая мне забраться.

— Не надо, я сам, — мотнул головой Басти, демонстрируя фирменное лестрейнджевское упрямство. — Роди мне лишь немного поможет.

— А где ваши палочки? — запоздало поинтересовался Трэверс.

— Остались в Министерстве, — вздохнул Родольфус. — Мы сами чудом вырвались. Если б не Белла, сейчас сидели бы в аврорате на допросах, а к вечеру вернулись в Азкабан.

Трэверс вздохнул, мысленно поблагодарив аврора, ранившего его в последней вылазке.

Наша процессия медленно двинулась к замку.

В этот раз решили остановиться у меня. Флинки сначала обалдело уставилась, не признав хозяйку в новом облике, потом разохалась и кинулась на помощь. Я велела ей заняться Рабастаном — мои проблемы с ногой закончатся вместе с действием Оборотного зелья. Рассчитывать на визит Фасмера в свете сегодняшних событий не приходилось.

К счастью, эльфийка уверила нас, что с Рабастаном ничего опасного. Какими-то эльфийскими приёмами она сняла Басти боль, напоила его Укрепляющим и Усыпляющим, помогла добраться до дивана и Рабастан заснул.

Родольфус от помощи отказался, вместо этого спросил, может ли он отправить Флинки с несколькими поручениями. Я кивнула. Муж написал две записки, потом проколол палец, капнул несколько капель крови на перстень с родовым гербом и оттиснул печать на одной из записок.

— Флинки! — позвал он.

Эльфийка тут же преданно вытянулась перед ним. — Вот эту, — Родольфус протянул записку с кровавой печатью, — отнесёшь в Лютный переулок в «Горбин и Бэрк», отдашь Горбину в руки, но так, чтобы никто не видел. Он даст тебе деньги. Надеюсь, что даст. С ними пойдёшь к Олливандеру. Там тебя тем более никто не должен видеть. Отдашь вторую записку и деньги. Если Олливандер не захочет иметь с тобой дело, не настаивай, возвращайся, но сначала убедись, что за тобой никто не следит. Если Горбин не даст денег, к Олливандеру идти нет смысла, сразу возвращайся, но опять-таки, только когда убедишься, что за тобой не следят.

Эльфийка смотрела на него вытаращенными глазами, потом кивнула и осторожно взяла записки.

— Флинки всё сделать, как приказать лорд Лестрейндж. Флинки быть очень- очень осторожной. Флинки не подводить хозяйку и лорда Лестрейнджа.

С привычным уже хлопком эльфийка исчезла.

— Если повезёт, — Родольфус устало вытянулся на стуле, — то сегодня будем с палочками.

— А почему ты сначала берёшь деньги у Горбина? — спросила я. — Олливандеру не хватит твоего слова?

— Олливандер не захочет рисковать. Идти в Гринготтс с долговым обязательством Лестрейнджа сегодня не каждый решится. Гоблины не выдадут, им всё равно, аврор, Пожиратель или сам Лорд, но в банке всегда полно людей, кто-то может увидеть.

— Но Горбин не боится? — уточнила я.

— Горбин брёт за своё посредничество 25%, — засмеялся Родольфус. — Он знает, за что рискует. В ближайшие часы, — посерьёзнел он, — это ещё можно провернуть. Пока авроры будут допрашивать наших, обыскивать дома тех, кто попался в первый раз, ахать и охать по поводу того, что Лорд всё-таки возродился, как бы ни хотелось им продолжать верить, что это выдумки Поттера, а Дамблдор — вытирать сопли и бинтовать раны детишкам, которых сам же в это и втравил, у нас с Басти есть шанс обзавестись палочками. Но уже завтра, если не сегодня к вечеру, Олливандер даже на это не решится.

— Если бы не девчонка, я бы успела вернуть ваши палочки, — пробормотала я.

— В присутствии Грюма слишком рискованно, — покачал головой Родольфус. -Он тёмную магию даже без волшебного глаза распознаёт. Порталы только в руки взял — сразу понял, что к чему. И всё же, Белль, — он неодобрительно взглянул на меня, — тебе не стоило так рисковать.

— Хотел и дальше его слушать? — ехидно поинтересовалась я.

Родольфус помрачнел.

— Да какая разница, что он нёс, если бы ты оказалась у него в руках, мне было бы намного хуже. Они ведь знают, — Родольфус вздохнул, — через тебя и Басти от меня можно очень многого добиться. В тот раз я вынужден был открыть им доступ в Лестрейндж-холл. А сейчас… сейчас с меня требовать нечего, но поразвлечься у них были бы поистине неограниченные возможности.

Он замолчал.

— Рольфи, если бы наступил момент, когда ничего другого не оставалось, я бы ушла, — тихо сказала я. — Портал при мне, лишь руку в карман сунуть. Но пока был хоть какой-то шанс, я должна была его использовать. Я не хотела оставлять вас этим скотам.

Родольфус с благодарностью взглянул на меня.

— Никто из нас тебе не поверил. Я сам, когда настраивал порталы, ни секунды не думал, что они могут пригодиться.

— Что уже говорить — вздохнула теперь я. -Хорошо, что хоть мы вырвались. Жаль наших, но Мерлин свидетель, я сделала всё, что могла.

— Дементоров в Азкабане больше нет, — заключил Родольфус, — хоть с этим будет легче. Правда, авроры остались, и подчас не знаешь, кто из них хуже, но будем надеяться, что Лорд в ближайшее время освободит пленников. Всё-таки почти треть Ближнего круга, и если он намерен начать новую войну, — а он, судя по всему, намерен, да и после сегодняшних событий другого выхода не остаётся, то проверенные люди ему понадобятся очень скоро.

Я насчёт намерений Лорда не обольщалась, но не успела озвучить своё мнение, потому что действие оборотного зелья подошло к концу. Тело стало стремительно увеличиваться, а вот одежда, к сожалению, нет. Джинсы, которые и без того были в облипку — Джинни, очевидно, не упускала шанса произвести впечатление на Поттера, и не только на него, — превратились в пыточное орудие, врезавшись в тело во всех стратегических местах.

— Сними их с меня! — завопила я.

Родольфус, рассудив, что стянуть вряд ли получится, поступил проще — рванул так, что материя, и без того трещавшая по швам, разорвалась под его руками. Хорошо, что Уизли покупают ветхие, поношенные тряпки, качественные джинсы даже ему не так просто было бы разорвать.

— Вообще-то, можно было и трансфигурировать, — отдышавшись, сказала я, в противоречие собственным словам стягивая подростковую футболку, которая, к счастью, неплохо тянулась.

— Ты сказала — снять, я и снял, — засмеялся Родольфус, — и ничуть не жалею.

— Ах ты! — я резко дёрнула его за руку. От неожиданности он потерял равновесие и плюхнулся на кровать рядом со мной. Я почувствовала на коже его тёплое дыхание. Он был перемазан в крови, пыли и грязи, и пахло от него кровью, потом, пылью и грязью, но для меня это не имело никакого значения. Я знала, что ради меня он готов на всё, и мне хотелось ответить ему тем же. Проклятие теряло силу и отступало перед моим — нашим, — напором.

— Знаешь, — сказал Родольфус, когда мы, уставшие, но расслабленные и счастливые, лежали в объятиях друг друга, — мне иногда кажется, что это сон, что не может всё быть так хорошо, что сейчас я открою глаза, и увижу камеру, дементоров, авроров, услышу крики… Или Он снова отнимет тебя у меня.

— Я не вещь, Родольфус, — возразила я. — Меня нельзя отнять.

— Да, я… не так выразился, — согласился он.

«Ты снова разочаруешься во мне и предпочтёшь Его — более сильного, могущественного, властного, влиятельного, непобедимого…» — услышала я за его словами.

Что ж, я его понимала. Если тебя всю жизнь пинали и отвергали, трудно поверить, что всё изменилось. Да чего греха таить, сама в глубине души опасалась, что правда обо мне рано или поздно, так или иначе, но выйдет на поверхность, и что тогда? Выгнать меня Родольфус вряд ли выгонит — не в его интересах и принципах раздувать скандал и давать объяснения, но нынешних отношений, боюсь, уже не будет.

Каждый нырнул в свои страхи, и это отстранило нас друг от друга. На лице Родольфуса явственно читалось «я снова всё испортил». Я слишком уважала его, чтобы успокаивать или разубеждать. К счастью, вернулась Флинки, которая робко протянула мужу две волшебные палочки.

— Отлично! — обрадовался Родольфус. — Успел. Флинки, приготовь ванну, надо привести себя в порядок. Ты как? — обернулся он ко мне.

— После тебя, — махнула я рукой.

Родольфус кивнул и скрылся за дверью.

Я вытянулась на постели.

Мой план удался, мы вырвались, все трое, но я вспоминала Мальсибера, Долохова, Руквуда, Макнейра, вспоминала, как Малькольм прикрыл нас с Джагсоном, как Уолден бережно поддерживал меня, выводя из Азкабана, как Антонин и Августус сопровождали нас на встречу с Волдемортом, чтобы Лорд снова не сорвался на Родольфусе… В том, что из-за прихоти одного мерзавца и интриг другого они оказались в Азкабане — кто снова, кто впервые, — было что-то неправильное, несправедливое. Но что ещё я могла сделать? Предложить порталы остальным? — Меня подняли бы на смех, а то и похуже. Всех не спасёшь, напомнила я себе, — к сожалению, приходится выбирать, кого оставить за бортом.

Не то чтобы меня это успокоило, но помогло примириться с реальностью. Усталость и напряжение брали своё, под плеск воды за стеной я задремала.

…Острая, невыносимая боль в левом предплечье выдернула меня из полусна. Я взвилась от боли, соображая, что происходит. Рабастан, всё ещё одурманенный зельями, сидел на диване, держась за руку, и жалобно скулил. За стеной что-то грохнуло, я услышала сдавленный крик боли и приглушённые ругательства. Метка пылала. Лорд хотел нас видеть, и было ясно, что ничего хорошего встреча с ним нам не сулит.

Полуголый Родольфус влетел в комнату и начал лихорадочно одеваться. На его груди вспухала багровая полоса, на которой уже местами вздувались пузыри. Не иначе, обжёгся.

Я щёлкнула пальцами:

— Флинки, платье!

Эльфийка подскочила и попыталась помочь мне одеться.

— Помоги Рабастану! — Метка продолжала взрываться новыми приступами боли.

— Родольфус!

Муж обернулся ко мне, застёгивая мантию.

— Молчи! Что бы он ни говорил, что бы ни делал — молчи! Говорить буду я.

Родольфус кивнул.

— Как бы нам не пожалеть, что вырвались, — пробормотал он.

Я бросила мимолётный взгляд в зеркало. Не хватало, чтобы Лорд понял, чем мы занимались сразу после проваленной операции. К счастью, Родольфус был скорее нежным, чем страстным, и явных следов не оставлял.

Кое-как одевшись, мы стали плечом к плечу и прижали к метке большой палец.

Метка сработала как портал. В животе снова возникло неприятное ощущение грубого рывка, пол ушёл из-под ног, меня закружило в калейдоскопе разноцветных пятен, в ушах зазвучал многоголосый гомон… и мои ноги ударились об землю. Я покачнулась, но Родольфус успел поддержать меня.

— Где мы? -спросил Рабастан, недоумённо оглядываясь.

Мы стояли перед когда-то великолепным, а сейчас заброшенным особняком, на котором были видны отчётливые следы разрушения. Заколоченные окна, заросший плющом фасад, обломки черепицы под ногами свидетельствовали, что здесь давно никто не живёт. Хотя… через неплотно пригнанные доски одного из окон на втором этаже пробивались отблески пламени. Это же Литлл Хэнглтон! — осенило меня. Особняк Тома Реддла-старшего, семейное гнездо Волдеморта.

Метка взорвалась новым приступом боли.

— Похоже, нам туда, — Родольфус тоже заметил свет в окне.

Несмотря на то, что дом выглядел заброшенным, парадная дверь распахнулась, стоило нам подойти к крыльцу. Мы прошли через холл, поднялись по полутёмной лестнице и прошли до конца коридора, где из полуоткрытой двери на пол падали отблески света. Родольфус решительно толнул дверь и сделал шаг вперёд. Мы последовали за ним, оказавшись в тёмной комнате, скудно освещённой стоявшим на столе канделябром с парой свечей да отблесками угасающего в камине пламени. Окна были неплотно затянуты пыльными портьерами, на полу — ветхий полуистлевший коврик, на нём стояло такое же старое кресло, за спинкой которого, опираясь на неё пальцами, стоял Волдеморт.

Лицо Тёмного Лорда искажала ярость.

Мы сделали несколько шагов нему, остановились и склонились в почтительном поклоне.

— Я послал вас в Министерство Магии за пророчеством, — прерывающимся от злости голосом прорычал он. — Как вы посмели вернуться без него?

— Мой Лорд… — быстро начала я, опережая Родольфуса.

— Молчать! — взвизгнул Волдеморт.

Замечательно. Стой там, иди сюда. Зачем задавать вопрос, если ответ не нужен?

— Вы сбежали, нарушив мой приказ! — невменяемый психопат заводился всё сильнее. — Вы не справились с горсткой подростков и предпочли позорное бегство, вы, кого я считал самыми лучшими, самыми сильными и самыми верными своими слугами! Но вы оказались жалкими беспомощными трусами! Вы ответите за это! Круцио!!!

Родольфус успел стать передо мной, приняв на себя всю силу заклятия. От страшной боли он не сумел удержаться на ногах. Рабастан смотрел на упавшего брата широко раскрытыми глазами, его губы начали подрагивать.

— Мой Лорд, я принесла вам пророчество! — выпалила я, пока Волдеморт снова поднимал палочку.

— И где же оно? — спросил Лорд. — Оно разбито, я видел это в голове у мальчишки Поттера. Ты лжёшь, Беллатрикс! Ты пожалеешь об этом, страшно пожалеешь.

— Мой Лорд, молю, выслушайте меня! — завопила я, рухнув на колени и быстро заговорила. — Когда шар с пророчеством разбивается, из него появляется образ прорицателя и оно звучит в последний раз. Мой Лорд, когда Поттер разбил пророчество, я, невзирая на опасность, бросилась туда и слышала всё, от первого до последнего слова.

Волдеморт испытующе взглянул на меня. Навряд ли он он разбирался в физиогномических маркерах лжи, но на всякий случай я постаралась моргать как можно реже, наклонилась к Лорду, взглянула вниз и вправо, как человек, уверенный в том, что говорит. Лорд ждал.

Родольфус с тревогой смотрел на меня, пытаясь понять, что за игру я затеяла. Рабастан понимать даже не пытался, растерянно глядя то на меня, то на брата. На Волдеморта он смотреть не решался.

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… — нараспев затянула я, подражая завываниям Трелони, — рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…

Так, вроде, ничего не забыла. Я замолчала. Волдеморт вопросительно взглянул на меня.

— Это всё, Повелитель, — склонилась я в очередном поклоне.

Он взглянул на Родольфуса. Тот наклонил голову в знак согласия. Рабастан на всякий случай тоже торопливо кивнул.

— И что мне это даёт? — озадаченно произнёс Лорд.

Ха, вопрос в точку. А что ты ожидал услышать? План по нейтрализации Гарри Поттера? Или по захвату власти в магической Британии? А может, что уж там мелочиться, во всём мире?

— Я любой ценой должна была выполнить задание и вернуться, мой Лорд, — проникновенно заговорила я, с обожанием взирая на Лорда, но при этом избегая встречаться с ним взглядом. — И я сделала это. Ваша воля для меня закон!

— А этих зачем притащила? — спросил Волдеморт, кивая на Родольфуса и Рабастана.

— Мой Лорд, я не могла позволить, чтобы рядом с вами не осталось преданных людей, готовых на всё ради вас. Один раз я подвела вас, попав в Азкабан. Если бы не моя ошибка, вам не пришлось бы ждать возрождения долгих тринадцать с половиной лет, я нашла бы вас раньше и сделала бы всё, чтобы вернуть к жизни! И сейчас я и мои люди должны быть рядом с вами, чтобы любое ваше слово, любое движение, любой приказ были немедленно исполнены! Если бы Люциус прислушался к моим словам, то результат сегодняшней операции был бы иным, но он отказался, и почти весь Ближний круг снова папал в руки авроров и Ордена, я не могла позволить, чтобы Вы остались один…

Волдеморт взмахом руки прервал мои излияния. Вовремя, я уже начинала иссякать.

— Почему же Дамблдор придавал столько значения этому пророчеству? — задумчиво произнёс Лорд.

— Возможно, это была ловушка? — некстати влез со своими умозаключениями Родольфус. — Дамблдор рассчитывал, что вы, Повелитель, не утерпите и сами явитесь в Отдел Тайн за пророчеством, поэтому и постарался создать вокруг него столько шума.

— Да, мой Лорд, и даже не пожалел своих людей — Уизли, Подмора, Боуда, — лишь бы уверить нас в том, что пророчество содержит что-то важное. — горячо подхватила я, пока Родольфус не наболтал глупостей. Волдеморт ведь и попался в эту ловушку, и если его ткнуть в это носом, он нам не простит. Тут я сообразила, что Боуд, кажется, не был человеком Дамблдора, хотя, какая разница! В жертву-то его великий светлый всё равно принёс.

— О какой силе у мальчишки говорит пророчество? — спросил Лорд, к счастью, не развивая скользкую тему ловушки.

— Вероятно, о силе любви. Вы же знаете, Дамблдор просто помешан на этой любви, возможно, и Поттеру успел заморочить голову, — предположила я.

Волдеморт расхохотался.

— Любовь! Что может быть глупее и бесполезнее? Она лишает человека сил, делает его слабым, податливым и уязвимым, превращает в ничтожество.

И взглянул на Родольфуса. Тот никак не отреагировал.

— Вы совершенно правы, Повелитель, — угодливо поддакнула я.

— Что там с Малфоем? — поинтересовался успокоившийся Волдеморт. — В чём он тебя не послушал?

Я пересказала ему основные моменты схватки в Отделе Тайн, упомянув и идею предъявить Поттеру «подлинного» Сириуса, и оглушить детишек Ступефаем сразу у входа в зал.

— Малфой — идиот, — резюмировал Лорд. — Почему ты не настояла на своём?

— Я не осмелилась нарушить ваше распоряжение, Повелитель, — напомнила я. — Вы приказали мне слушаться Люциуса, отдав ему право принимать окончательное решение.

— Что ж, он не оправдал моё доверие и поплатится за это, — злобно прошипел Волдеморт, и не думая признавать собственную ошибку.

Подставила я зятя. Но что поделаешь, такова жизнь. Тем более, Малфой подставил всех нас. За всё надо отвечать, и в первую очередь за глупость и самомнение.

— А как там оказался Дамблдор и члены Ордена? — Лорд вернулся к деталям провала. — Кто, по-твоему, мог их предупредить?

Я прекрасно знала, кто, но не хотела выдавать Снейпа, и потому выдвинула другую версию.

— Вероятно, бывший эльф Малфоев. Он буквально помешан на Поттере, всё время лезет его спасать. Сейчас он в Хогвартсе, Дамблдор его пригрел и даже платит ему жалованье. Думаю, перед тем, как отправиться в Лондон, Поттер приказал этому эльфу связаться с кем-то из Ордена, а тот предупредил остальных и послал известие Дамблдору.

— Да, скорее всего, так оно и было. Беллатрикс, ты была и остаёшься самой преданной и самой полезной моей сторонницей и заслуживаешь награды, — провозгласил Лорд. Я забеспокоилась. Он сегодня зелье принял? Вдруг не успел перед тем как в Министерство рвануть. Волдеморт приблизился ко мне, положил руку на плечо, сделал движение рукой, словно желая притянуть к себе, но тут же отпустил. В глазах мелькнуло что-то вроде отвращения, смешанного с недоумением. Слава Мерлину, принял!

— Служить вам, мой Лорд, наивысшая награда для меня! — выпалила я.

Волдеморт рассеянно кивнул.

— В замок Розье больше не возвращайтесь, кто-то может выдать аврорам его расположение. Через неделю-другую, когда всё успокоится и авроры потеряют интерес к семье Малфоев, переедете в Малфой-мэнор. Отныне мой штаб будет там.

Волдеморт злобно ухмыльнулся.

— Идите.

— А где нам переждать это время? — спросил Родольфус.

Лорд окинул его тяжёлым взглядом.

— Да хоть у магглов.

Я поклонилась Волдеморту, и попятилась к выходу. Родольфус и Басти повторили мой манёвр. Выйдя из дома, мы аппарировали.

Несмотря на запрет Волдеморта, мы вернулись в Розье-касл. Надо было предупредить Трэверса и собрать вещи.

Трэверс внимательно выслушал нас, согласился, что оставаться в замке рискованно, и немедленно аппарировал. Он не сказал, куда направляется, но, судя по всему, укрытие у него было.

Собрав всё необходимое и распихав его по сумкам, на которые были наложены чары Незримого Расширения, мы задумались, что делать дальше.

— Роди, насчёт магглов Лорд же не всерьёз сказал? — жалобно протянул Рабастан.

Родольфус пожал плечами.

— Сказал, кажется, не всерьёз, но слово сказано, и если ослушаться, может разъяриться.

Ещё раз попадать под гнев Лорда никому не хотелось.

— Но что мы там будем делать?

— Не знаю. Забьёмся в какую-то дыру и будем тихо сидеть, пока он нас не вызовет, — Родольфусу идея прятаться у магглов нравилась не больше, чем брату. А мне она показалась интересной и многообещающей.

— Белла, ты действительно слышала пророчество? — спросил муж.

— Ну так, кое-что, — уклончиво ответила я. Вроде Родольфус в тот момент, когда шар разбился, был занят схваткой и не следил за мной и уж тем более за пророчеством. — Пришлось немного сымпровизировать, иначе Лорд бы нас живыми не выпустил.

— Если Он узнает…

— Откуда? — я засмеялась. — Трелони ничего не вспомнит, Руквуд объяснял, Дамблдор вряд ли станет делиться с Повелителем тем, что от неё услышал, а других свидетелей не было. Родольфус, ты можешь достать маггловских денег? — резко сменила я тему.

— Могу, — кивнул муж. — Сколько?

— Чем больше, тем лучше.

— Басти, ты помнишь, где у Розье была совятня? — обратился Родольфус к брату. Рабастан указал на Восточную башню.

— Надеюсь, эльфы поддерживали там такой же порядок, как в сарае с мётлами, и птицы не пострадали, — пробормотал муж, аппарируя. Времени расхаживать по замку не было. Если кто-то из наших проболтается, авроры появятся здесь в любой момент. В Долохове, Мальсибере и Макнейре я была уверена, а вот насчёт Малфоя, Джагсона, Эйвери не обольщалась.

Спустя несколько минут Родольфус вернулся с неброской серой совой.

— Опять будешь действовать через Горбина? — спросила я, с интересом наблюдая за уже знакомыми манипуляциями с перстнем.

— Нет, сейчас в этом нет необходимости — мне же нужны деньги, а не товары. В этом случае действительно пришлось бы снова обращаться к Горбину — посылать в Гринготтс домашнего эльфа, тем более, малфоевского эльфа, сейчас слишком рискованно. А деньги Рикберт пришлёт мне с этой же совой, — пояснил муж.

— И что, это не противоречит магическим законам? — удивилась я.

— Это не противоречит правилам Гринготтса, — улыбнулся Родольфус. — А на магические законы гоблины не обращают внимания. В открытую конфронтацию не вступают, просто игнорируют. И поскольку все деньги у них, ни аврорату, ни Визенгамоту невыгодно их трогать, так что приходится закрывать глаза. Конечно, не для всех гоблины будут так стараться, но наша семья пользуется услугами банка с момента его основания, поэтому мне пойдут навстречу.

Он аккуратно прикрепил записку к лапке совы и негромко произнёс:

— Рикберту в руки.

Птица, шумно хлопая крыльями, взмыла в воздух. Мы проводили её взглядами, пока она не исчезла из видимости.

— И всё-таки, что мы будем делать у маглов? — снова спросил Рабастан.

— Что-нибудь придумаем, — пообещала я. — Сириус много болтал про маглов, авроры возле моей камеры тоже делились впечатлениями. Разберёмся. Во всяком случае, есть шанс, что там нас не станут искать.

— Как знать, — возразил Родольфус, — среди авроров немало маглорождённых или полукровок.

— Брось, за семь лет обучения в Хогвартсе они стали среди своих чужими и сами, что бы ни говорили, стараются отмежеваться от маглов и примкнуть к волшебникам.

Родольфус не стал спорить, но было очевидно, что я его не убедила.

— Мы даже не знаем, как одеваться, — гнул своё Рабастан.

— Посмотрим, как одеты маглы на улицах, и трансфигурируем свою одежду- отмахнулась я.

— Колдовать надо как можно меньше, — заметил муж. — Волшебники довольно часто используют магию среди маглов, но если её будет слишком много в одном месте, это заинтересует и Министерство, и аврорат. А это значит, что мы либо должны постоянно перемещаться, либо затаиться в одном месте и не использовать магию. И тот, и другой вариант имеют свои недостатки и по-своему опасны. Но в Магической Британии нам прятаться негде.

— Может, где-то в лесу пересидеть? Или в пещере? — с надеждой спросил Рабастан.

— Нас трое. Где бы мы ни прятались, риск быть обнаруженными слишком велик, — покачал головой Родольфус. — Кроме того, волшебники знают нас в лицо, в отличие от маглов. Так что, возможно, Лорд и прав, там для нас будет безопаснее, если мы сможем не привлекать излишнего внимания. Но сможем ли?..

Разговор заходил на второй круг, и смысла развивать его я не видела. Мы замолчали и сидели молча, пока не вернулась сова.

К её лапке был привязан небольшой кошелёк. Родольфус заглянул в него и удовлетворённо кивнул, из чего я поняла, что на кошелёк наложены чары Незримого расширения, затем достал из него лист бумаги и пробежал его глазами.

— Хм, похоже, услуги Горбина обошлись бы дешевле, — недовольно пробормотал он. — Да уж, гоблины своего не упустят.

— И сколько же он взял? — поинтересовалась я.

— 45 процентов, — ответил Родольфус.

Рабастан присвистнул.

— Такими темпами… — начал он, но тут с противоположной стороны замка послышались хлопки. Кто-то аппарировал.

— Уходим!

Я схватила мужа и деверя за руки и произнесла первое, что пришло в голову:

— Тоттенхэм-Корт-роуд!

Знакомый рывок, тошнотворное ощущение, когда грудь, казалось, стискивали железные обручи, не позволяющие сделать вдох, а глаза будто вдавливало в глубь черепа, — и вот мы стоим посреди людной улицы.

Наше появление не вызвало особого интереса. Людской поток разделился надвое, огибая нас, но ни на секунду не прекратил движения. Свидетели нашего появления проводили нас любопытными взглядами, чтобы тут же забыть о странных незнакомцах, переключившись на свои повседневные заботы.

— Где мы? — спросил Рабастан, ошалело наблюдая за прохожими.

Да уж, после многих лет одиночного заключения такие толпы ему до сих пор в новинку.

— Идём, — скомандовала я, радуясь, что в своё время не поленилась найти на карте Лондона эту улицу, на которую через полтора года трансгрессирует Золотое Трио, спасаясь от нападения Пожирателей на свадьбе Билла Уизли и Флёр Делакур.

Я свернула на боковую улочку, где людей было гораздо меньше, а оттуда — в тёмный, загаженный проулок. Родольфус брезгливо поморщился, но благоразумно промолчал, предоставив мне полную свободу действий.

Другим концом проулок выходил на пусть не такую многолюдную, но достаточно оживлённую улицу. Оставаясь в тени, мы рассматривали прохожих. Наконец, я решилась. Один взмах палочки — и Рабастан предстал в джинсах, кроссовках и лёгкой ветровке неброских расцветок. Второй — Родольфус сменил мантию на обычный офисный костюм.

Пока я прикидывала, в чём мне будет удобнее, Басти поинтересовался:

— Белла, а ты так оденешься? — и ткнул пальцем в рекламный щит, возвышавшийся

впереди. Там полуголая девица небрежно опиралась на капот автомобиля.

— Этого ещё не хватало! — возмутился Родольфус. — Белла, ты же не будешь ходить в таком виде?

— Много ты видишь на улице женщин, так одетых? — поинтересовалась я у деверя. Тот некоторое время пристально вглядывался в толпу, потом снова ткнул пальцем в смазливую девицу, на которой были крошечные шортики и такой же крошечный прозрачный топ.

— Слюни не распускай! — рыкнул Родольфус на брата и повернулся ко мне. — Белла, я всё-таки надеюсь, что ты не станешь опускаться до подобного?

Конечно, я же не сошла с ума разгуливать по улице в таком виде, подумала я, трансфигурировав своё платье в более похожее на те, что носило большинство женщин вокруг. Родольфус выдохнул с облегчением.

— Эти маглы ненормальные, — пробормотал он. — Если позволить им смешиваться с нами, во что мы превратимся, в таких же?

— Что дальше? — спросил Басти.

Я отмахнулась, пристально вглядываясь в людей на улице. Наконец, увидела то, что хотела — мужчина припарковал автомобиль и вышел купить кофе. Он стоял ко мне спиной и в заднем кармане брюк торчал бумажник.

— Акцио бумажник! — и вот он у меня в руках. Никто из окружающих, включая обладателя, ничего не заметил. Мужчина расплатился заранее подготовленной кредиткой, сел в машину и уехал.

— Белла, зачем это тебе, денег же достаточно, — удивился Родольфус. Но мне были нужны не деньги. Я открыла бумажник и убедилась, что в нём находится водительское удостоверение. Ещё один взмах палочкой — и на фотографии вместо предыдущего владельца красовалась физиономия Родольфуса.

— Ты теперь Дуглас Грант, — сказала я мужу, — запомни.

Родольфус кивнул.

— А я? — спросил Рабастан.

— Ты… Себастьян Грант, — решила я. Это имя в крайнем случае позволяло по-прежнему называть деверя Басти. Всё-таки в его сообразительности я не была уверена. — Меня называйте Арабелла. Лучше полным именем.

Пора было уходить. Не стоило привлекать внимание Министерства участившимися случаями колдовства в магловском районе.

Мы вернулись на Тоттенхэм-Корт-роуд. Сейчас мы ничем не отличались от остальных прохожих.

Прямо перед нами возвышался огромный торговый центр.

— Нам сюда, — скомандовала я. — Не крутите головами, не шарахайтесь ни от чего, ни с кем не вступайте в разговоры и не устраивайте скандала, даже если вас кто-то заденет или что-то скажет.

Изучив план торгового центра, я нашла более-менее подходящий ресторан, сделала заказ и оставила обоих мужчин, приказав ждать моего возвращения. Родольфус попытался возражать, но я безапелляционно оборвала его:

— Сиди здесь, я сказала. Если женщина задаёт глупые, с точки зрения окружающих, вопросы или делает что-то не так, это никого не удивляет. Если мужчина — настораживает и вызывает подозрения. Я всё выясню, выберу безопасный вариант и вернусь за вами. Если задержусь, закажите что-нибудь ещё.

Спорить со мной было бессмысленно, и Родольфус, скрепя сердце, согласился.

Я отправилась в книжный магазин, нашла путеводитель по Лондону с перечнем отелей и углубилась в изучение. Дешёвые забегаловки отмела сразу, там было больше шансов привлечь к себе ненужное внимание и полиции, и всяких сомнительных личностей, и, возможно, аврората. Я не исключала, что они тоже заглядывают в подобные места.

Ультрасовременные, напичканные всевозможными технологиями и оборудованные в стиле hi-tech тоже отпадали — Родольфусу и Рабастану в них будет ощущаться слишком сложно, а излишнее напряжение может привести к срыву и, опять-таки, привлечёт излишнее внимание.

В конце концов, я остановилась на отеле Dorchester. Рекламный проспект обещал изысканный викторианский интерьер с лепниной и античными скульптурами, уютные вольтеровские кресла, кровати с балдахином и мраморные ванные комнаты, оформленные в стиле арт-деко. В таком интерьере Лестрейнджи должны чувствовать себя комфортно. Помимо этого, в выбранном мной номере наличествовали терраса, гостиная с камином, столовая, спальня, гардеробная, ванная комната с ванной и душевой кабиной с функцией «тропический дождь» и даже собственная оранжерея. Также имелась возможность присоединить дополнительную спальню с ванной комнатой для Рабастана и предлагались услуги персонального камердинера. Стоило это удовольствие, конечно, немало, но, усмехнулась я невольному каламбуру, оно того стоило. Да и риск натолкнуться на авроров в таких местах был минимальным.

Я позвонила в отель и забронировала номер на имя Дугласа Гранта, потом вернулась в ресторан. Рабастан вяло листал какой-то проспект, Родольфус сосредоточенно смотрел перед собой. Внимания они не привлекали, разве что излишней напряжённостью, но мало ли почему люди волнуются.

— Дуглас! — окликнула я, постаравшись максимально изменить голос. Естественно, никакой реакции не последовало. — ДУГЛАС! — повторила я уже своим голосом, довольно раздражённо.

Родольфус обернулся.

— Бел… Арабелла, наконец-то! Мы с … Себастьяном уже начали волноваться.

— Не надо, всё в порядке. Но сначала нам нужно кое-что ещё…

Я потащила их в магазины. В той одежде, что я наспех трансфигурировала в переулке, в отель ехать не стоило. К сожалению, в прошлой жизни я одевалась преимущественно на вещевых рынках и в секонд-хэндах, а для отеля, в котором мы намеревались поселиться, требовалось кое-что получше.

Выбранный стиль одежды мы сохранили — спортивный для Басти, официальный для Родольфуса и изысканно-неброский для меня. Кроме того, для пущей респектабельности Родольфусу купили золотой Ролекс, а мне серьги и кольцо с бриллиантами и рубинами. Запаслись также несколькими комплектами вещей от белья до верхней одежды на смену и сложили всё это в большой чемодан. На чемодане настояла я — заявиться в отель без багажа выглядело подозрительно.

Родольфус молча делал всё, что я говорила. Расплачивался сам. Вопреки моим опасениям, что он не сможет разобраться в магловских деньгах, никаких затруднений у него это не вызвало. Да и в самом деле, что там сложного — подсчитать цифры на купюрах, чтобы они совпадали с названной суммой. Уж не знаю, почему Роулинг описывала это как невесть какой мудрёный процесс для волшебников.

Покончив с покупками, мы вышли на улицу, остановили такси, посмотрев, как это делают окружающие, и направились в отель. Родольфус, как обычно, надел равнодушно-непроницаемую маску. Рабастан крутил головой, но, помня мои наставления, молчал.

Регистрация и заселение прошли без проблем. Родольфус предъявил удостоверение (к счастью, оно не вызвало никаких вопросов. Да и глянули на него, откровенно говоря, мельком), оплатил проживание, внёс залог на непредвиденные расходы и мы, в сопровождении камердинера, представившегося как мистер Гаскелл, поднялись в номер.

Впрочем, у порога Родольфус решительно преградил ему путь со словами:

— Мистер Гаскелл, благодарю вас, но у нас был очень тяжёлый день, единственное, что мы сейчас хотим, это спать. Мы с удовольствием воспользуемся вашими услугами завтра.

Свои слова он сопроводил десятифунтовой купюрой.

Гаскелл вежливо, с достоинством поклонился и спросил, надо ли нас будить. Услышав, что в этом нет необходимости, он пожелал нам спокойной ночи и удалился.

Номер превзошёл не только мои ожидания — Родольфус и Басти тоже были впечатлены представившейся нашим глазам роскошью.

— Малфой бы позавидовал, — засмеялся Рабастан, окинув взглядом дорогие кожаные кресла, плотные бархатные портьеры, мраморный камин, антикварную мебель красного дерева. При этом в обстановке не было ничего кричащего, безвкусного, аляповатого. Изысканность не переходила в китч, сохраняя элегантность и благородство.

Я вызвала Флинки и приказала ей разложить наши вещи, а сама направилась в ванную комнату. Родольфус, последовавший за мной, с интересом взглянул на душевую кабину, однако предпочёл традиционную ванну. Я же стала под душ и с наслаждением нежилась под крупными мягкими каплями «тропического дождя», от которых тело расслаблялось и безумное напряжение последних дней понемногу отпускало.

Когда я вышла, Родольфус всё ещё лежал в ванной. Поскольку она напоминала скорее небольшой бассейн, я легко присоединилась к нему.

— Прекрасный выбор, Белль, — сказал муж, легонько целуя меня в висок. — Я и не подозревал, что маглы способны на такое. Как тебе удалось разыскать это чудо?

Я на секунду напряглась, но в голосе Родольфуса не было подозрительности, лишь восхищение.

— Зашла в книжный магазин и попросила подсказать, где можно остановиться в приличных условиях, — я всегда считала, что там, где можно без опаски говорить правду, нет смысла запутывать себя ложью.

— Так просто, — удивился Родольфус. — Но всё же, не выдать бы себя. Я не понимаю предназначения половины вещей. А там, где о предназначении можно догадаться, не представляю, как этим пользоваться. Лучше всего нам не покидать номера, но это будет выглядеть подозрительно.

— Предоставь это мне, у меня есть кое-какие идеи, — пообещала я.

— Как ты разобралась с той штукой? — спросил он, кивая на душевую кабинку.

— Покрутила рычаги в разные стороны, — засмеялась я. — Решила, если вдруг что-то сломаю — заплатим, только и всего. Кстати, рекомендую, тебе должно понравиться. Ты же всегда любил гулять под дождём.

Последние слова вылетели совершенно неожиданно для меня самой, но Родольфус улыбнулся и кивнул:

— Да, всегда любил. В Азкабане иногда становился так, чтобы капли попадали на лицо и представлял, что стою на берегу моря…

Он вздохнул. Я прижалась к нему крепче. Тёплая вода расслабляла, крепкие, надёжные объятия успокаивали и внушали ощущение безопасности.

— Белла, ты же спишь, — донёсся до меня голос мужа. Я, не открывая глаз, кивнула. Родольфус засмеялся, помог мне встать, накинул халат, затем легко подхватил на руки и отнёс в постель. Я даже не почувствовала прикосновения белья, поскольку заснула, кажется, у него на руках.

Проснулась я полностью отдохнувшей и исполненной сил. Просторная спальня была залита светом. Родольфус лежал рядом и, опёршись на локоть, смотрел на меня.

— Доброе утро, — улыбнулся он, увидев, что я открыла глаза.

Я обратила внимание, что его волосы влажные.

— А я разобрался с этой штукой в ванной, — похвастался муж. — Действительно, эффект потрясающий, будто под тёплым летним дождём.

Ну вот, и ничего такого сложного для умного человека в этих технологиях нет, очередной раз убедилась я.

— Родольфус…

— Дуглас, — с улыбкой поправил он меня.

— Дуглас, — я улыбнулась в ответ, — глянь, как там Себастьян, а я поговорю с Гаскеллом.

Родольфус ушёл к брату, я быстро привела себя в порядок и нажала кнопку вызова камердинера.

Буквально через минуту Гаскелл, деликатно постучавшись, возник в дверях.

— Доброе утро, миссис Грант, — поприветствовал он меня.

— Доброе утро, мистер Гаскелл, — кивнула я. — Мистер Гаскелл, у меня к вам будет небольшая просьба, пожалуй, даже две.

С этими словами я положила на стол 50-фунтовую купюру. Гаскелл изобразил на лице глубочайшее внимание, не сделав, однако, ни малейшего движения в сторону банкноты. Разумно, мало ли что могут захотеть гости.

— Видите ли, младший брат моего мужа… он… как бы это сказать… несколько отстаёт в развитии. Он нисколько не опасен и ничуть не агрессивен, по сути, это большой ребёнок, добрый, наивный и восторженный. Муж заменил ему родителей, очень много в него вложил, и дефект Себастьяна при поверхностном знакомстве совсем не бросается в глаза, но, к сожалению, самостоятельно заботиться о себе он не способен. Пусть вас не удивляют некоторые возможные странности в его поведении, излишняя восторженность и наивность. Я хотела бы попросить вас провести для Себастьяна небольшую экскурсию по номеру, рассказать ему про абсолютно все вещи — для чего они предназначены, как функционируют, как ими пользоваться, — примерно так, как вы рассказывали бы ребёнку 7-8 лет. И мы с мужем были бы вам очень благодарны, если бы никто в отеле об этом не узнал.

— Разумеется, миссис Грант, — Гаскелл сочувственно кивнул и взглянул с ожиданием. Ему не терпелось услышать, что же представляет собой вторая просьба.

— Ещё я хотела бы попросить вас подготовить нам небольшую культурную программу. Мой муж посвящает брату практически всё время, живём мы довольно уединённо, редко где-то бываем, я бы хотела, чтобы эта поездка ему запомнилась.

— Что предпочитает мистер Грант?

-Ему нравится история, старинные книги, классическая музыка и живопись, — перечислила я. — И что-то в этом духе. Если ему понравится, возможно, он согласится переехать в более цивилизованное и оживлённое место, нежели то, где мы живём. Я давно мечтаю об этом.

Гаскелл склонил голову. Я отвернулась к окну, а когда снова взглянула на стол, купюры там уже не было. Камердинер проникся моей историей. Совесть за то, что я выставила Басти в таком свете, меня не мучила. Зато теперь ни его возможные проколы в поведении, ни то, что мы всё время втроём, не вызовет подозрений. Заодно использую возможность показать Родольфусу лучшие стороны магловского мира, так как вполне вероятно, что если мы сумеем уцелеть в грядущей магической войне, нам придётся в нём жить, скрываясь от победителей.

— Дуглас, Себастьян, — позвала я.

Родольфус и Басти присоединились к нам и Гаскелл, адресуясь в первую очередь к Рабастану, в мельчайших подробностях расписал всё, что нас окружало. Басти польстило такое внимание, он осмелел настолько, что начал задавать вопросы. Родольфус при этом слегка насторожился, но, видя мою безмятежность, расслабился. Он тоже слушал Гаскелла очень внимательно. Да что греха таить, я сама узнала для себя немало нового.

Когда камердинер ушёл, Родольфус, руководствуясь услышанным, зарезервировал нам столик в мишленовском ресторане и заказал обед в номер, поскольку завтрак мы всё равно безбожно проспали. После этого Рабастан продолжил знакомство с магловской техникой, а мы вышли на террасу, украшенную кадками с прекрасными экзотическими цветами. В уголке тихо журчал напольный фонтан. Струйки воды падали на крылья мельницы, которые с лёгким шуршанием неспешно ворочались под их напором. Под нами раскинулся зелёный массив Гайд-Парка, посреди которого поблёскивало синевой озеро Серпентайн. Родольфус смотрел на всё это со странным выражением. Впрочем, я понимала, что он испытывает. Он мог бы провести всю жизнь если не в такой же, то в сходной роскоши, а вместо этого растратил её на рейды, стычки с аврорами, исполнение прихотей сумасшедшего, возомнившего себя мессией, и Азкабан.

— Как-то не так я до этого дня представлял себе жизнь маглов, — задумчиво протянул муж, — да и то, что видел у них раньше, ничего общего с этим не имело.

— Покажи маглу Лютный и угадай, какое мнение у него сложится о волшебниках, — фыркнула я.

Родольфус тоже улыбнулся.

— И всё равно, не хочу я иметь с ними ничего общего, — упрямо повторил он.

— И не надо, — покладисто согласилась я.

Потянулись спокойные, мирные дни. Мы отсыпались, гуляли в парке или сидели на террасе среди цветов, обедали и ужинали в лучших ресторанах. Гаскелл не подвёл, и скучать не приходилось. В Британской библиотеке для нас была организована индивидуальная экскурсия в Отдел древних рукописей, где Родольфус сначала восторженно завис, потом вступил в ожесточённый спор с одним из сотрудников. Я занервничала, не сболтнул бы он лишнего, но Родольфус умел держать себя в руках. Его оппонент, прощаясь, с уважением высказался об обширной эрудиции и глубоких познаниях «мистера Гранта».

В Лондонской Национальной галерее я впервые увидела, как братья не на шутку схлестнулись в споре и, к моему огромному удивлению, победителем из него вышел Рабастан, который потом долго рассказывал мне о тонкостях итальянского барокко, лишь под конец спохватившись:

— Тебе это, наверное, не очень интересно, да?

Мне было интересно, и это их здорово удивило. Но я уже давно махнула рукой на соответствие образу Беллатрикс. Я создавала новый образ, и обоим Лестрейнджам он явно нравился больше, чем предыдущий.

Опера в Королевском Альберт-Холле, галереи, которые были ничуть не хуже Лондонской Национальной, музеи и выставки… Лестрейнджи оживали после четырнадцати лет взаперти в тёмных камерах Азкабана. Лорд, дементоры, авроры, Министерство — всё казалось далёким и призрачным из уютного номера тихого отеля, расположенного в сердце Лондона, из картинных галерей и концертных залов. Даже призраки жертв дали нам передышку. Всего лишь раз, в самом начале мне явилась Кэролайн, но потом словно согласилась подарить немного покоя перед грядущими испытаниями.

Ночами мы с Родольфусом любили друг друга, каждый раз заново открывая для себя любимого человека. Проклятье тоже затихло, не давая о себе знать. Я не обольщалась, я чувствовала, что нам ещё придётся столкнуться с его силой… много с чем придётся столкнуться, а пока мы были просто беззаботны и счастливы, впервые за много-много лет.

Впрочем, Родольфус не позволял себе совсем отрешиться от новостей волшебного мира. Раз в несколько дней Флинки исправно доставляла нам «Ежедневный пророк», из которого мы узнали, что Министерству пришлось официально признать возвращение Волдеморта, что Пожирателей, пойманных в Министерстве, вернули в Азкабан и что на посту Министра Магии Фаджа сменил Руфус Скримджер (Родольфус поморщился при этом известии — Скримджер был сильным и опасным противником).

Немало весёлых минут нам доставила брошюра Министерства «Как защитить свой дом и семью от Тёмных искусств». Большая часть приведенных в ней советов были традиционно бесполезными или откровенно глупыми.

Прочитанные номера Флинки уносила и выбрасывала где-то в Лютном. Не хватало, чтобы газета попалась на глаза кому-то из маглов.

Однажды из номера Басти, смежного с нашим, я услышала обрывки бурного спора. Несколько раз отчётливо прозвучало слово «Лютный».

— Что не поделили? — поинтересовалась я, заглядывая в номер.

Родольфус неожиданно смутился, а Басти, зло глянув на него, открыл было рот, но тут же закрыл под сердитым взглядом брата. Впрочем, мне не надо было ничего объяснять. Я видела, какими голодными глазами Рабастан смотрел на женщин. Но искать себе приключений в нашем положении было опасно. Хотя…

— У тебя ведь нет никаких, кхм, нетрадиционных привычек? — поинтересовалась я у деверя.

— Ты меня с Ивэном не перепутала? — огрызнулся он, подтвердив мои предположения насчёт Розье.

— Не заводись. Попробую решить твою проблему, но будь осторожен, — очередной раз напомнила я и вызвала Гаскелла.

Нынешний разговор во многом напоминал предыдущий. Я снова выложила на стол купюру и без обиняков приступила к сути:

— Мистер Гаскелл, я снова насчёт Себастьяна. По развитию он сущий ребёнок, но физически это здоровый молодой человек с определёнными потребностями. У него нет никаких психопатических отклонений, он не склонен ни к жестокости, ни к извращениям, единственное, он может говорить странные вещи, поэтому я была бы очень благодарна, если бы вы помогли нам найти для Себастьяна девушку, не понимающую по-английски.

Гаскелл кивнул, не таясь, взял купюру и вышел. Спустя полчаса в номер Басти постучалась симпатичная девушка восточного типа. После её ухода Рабастан щурился как сытый кот, разве что не мурлыкал. Проблема была решена.

В один из дней я почувствовала, что культурно-просветительская программа уже лезет из ушей и потребовала поездку в зоопарк. Родольфус если и предпочёл бы другое времяпрепровождение, возражать не стал. Впрочем, никто из нас не пожалел о моём выборе. Вскоре не только мы с Басти, но и Родольфус хохотал как мальчишка, глядя на ужимки обезьянок, возню выдр, прыжки пингвинов и вальяжно раскинувшихся бегемотиков. Но когда мы заглянули в серпентарий и я с восторгом кинулась к рептилиям, его настроение заметно испортилось. Он пытался это скрыть, но я почувствовала. Сначала я подумала, что муж страдает офиофобией или, попросту говоря, боится змей, но страха в нём не чувствовалось. И лишь перехватив полный отвращения взгляд, который Родольфус бросил на огромного зеленовато-коричневого тайпана, одну из самых ядовитых змей в мире, я догадалась, что он вспомнил о Нагайне и Волдеморте, а мой восторг при виде рептилий истрактовал как внезапное проявление одержимости Лордом и всем, что с ним связано. Не каждый способен понять восторг при виде изящных, стремительных, смертельно опасных чешуйчатых гадов с немигающими глазами, ядовитыми зубами и раздвоенным языком, то и дело высовывающимся из безгубого рта. Рабастан тоже чувствовал себя в серпентарии не очень уверенно, так что когда мы вышли оттуда и направились в Лондонский аквариум, оба Лестрейнджа вздохнули с облегчением.

В другой раз, гуляя по окрестностям, мы наткнулись на фотокабину и я захотела магловское фото. Долго разбирались, как она функционирует, но в конце концов стали обладателями нескольких очень удачных фотографий. Особенно мне понравилась та, где Родольфус обнимал меня и мы оба беззаботно смеялись в камеру.

Неподвижные снимки были непривычны братьям, однако снобизма, свойственного Рону, они не выказывали. Родольфус, наоборот, нашёл, что в застывшем кадре есть своя прелесть. Я, так и не привыкшая к дёргающимся фигурам на колдографиях волшебников, горячо его поддержала.

Однажды, когда мы возвращались в номер с очередной прогулки, Басти признался, что был бы не прочь прожить так всю оставшуюся жизнь. Я лишь вздохнула. Всё хорошее, как я знала из опыта, имеет печальное свойство рано или поздно заканчиваться.

Наш отпуск закончился, когда в один из дней активизировались метки. Лорд призывал к себе. Метки не пылали, значит, у нас было немного времени. Мы быстро собрали вещи, сообщили Гаскеллу, что должны немедленно уехать, выслушали его сожаления, рассчитались, вызвали такси (теперь Родольфус делал это вполне уверенно) и вернулись на Тотенхэм-Корт-Роуд, где и началось наше путешествие по миру маглов. В тот же самом проулке мы бросили чемодан с ненужыми теперь вещами, оставив лишь часы, украшения и фотографии, трансфигурировали одежду в привычную (не стоило появляться перед глазами Лорда в магловских костюмах) и аппарировали.

Мы оказались на узкой тропинке, по одной стороне которой росли невысокие кусты, усыпанные сизовато-тёмными ягодами ежевики, по другой возвышалась аккуратная живая изгородь.

— Малфой мог бы сдвинуть аппарационный барьер поближе к воротам, — проворчал Рабастан.

— Это глупо, — возразил Родольфус, придерживая передо мной ветку, нависавшую над тропой, — зачем позволять незваным гостям появляться у самого порога?

Рабастан вздохнул, признавая справедливость его слов, но, желая всё-таки оставить за собой последнее слово, буркнул:

— За дорогой бы хоть следил тогда, без глаза можно остаться из-за этих веток.

Тропа свернула направо и перешла в широкую подъездную дорогу, упиравшуюся в высокие кованые ворота с вензелем в виде буквы М. Родольфус отвернул левый рукав и продемонстрировал метку, мы последовали его примеру. Ворота распахнулись и мы зашагали по тисовой аллее, которая вскоре привела нас к старинному особняку — родовому гнезду Малфоев.

Дверь особняка распахнулась перед нами, мы пересекли просторный холл, увешанный многочисленными портретами предков хозяина дома, подошли к тяжёлой двери, переглянулись и Родольфус решительно повернул изящную бронзовую ручку.

За дверью была уже знакомая мне гостиная с огромным мраморным камином, над которым висело большое зеркало в резной позолоченной раме. Посреди комнаты располагался длинный стол, во главе которого восседал Волдеморт.

Мы склонились в глубоком поклоне.

— Не очень-то вы торопились, Лестрейнджи, — проскрипел Лорд.

— Простите, Повелитель, — не разгибаясь, затараторила я, — по вашему приказу мы прятались среди маглов, нам пришлось искать уединённое место, чтобы трансгрессировать.

— Среди маглов? — изумился уж забывший о своих словах Волдеморт. — Что ж, это будет вам хорошим уроком. Садитесь.

Кивком он указал нам на свободные места рядом с Нарциссой и бледным хрупким юношей, похожим и на неё, и на Люциуса. Племянничек Драко, поняла я. Нарцисса даже не взглянула в нашу сторону, она выглядела измученной, глаза заплаканные, смотрела строго перед собой. Драко, напротив, сиял, гордо восседая за столом с самим Тёмным Лордом.

— И как вам было у маглов? — с издёвкой поинтересовался Яксли.

— Сам попробуй — узнаешь, — отрезала я.

Рабастан тяжело вздохнул. Наверное, вспомнил о своей восточной гурии. Пожиратели истолковали его вздох как свидетельство тяжёлой жизни среди недочеловеков, коими они по-прежнему считали неволшебников. Прокатились смешки. Мы не стали никого разубеждать.

Я быстро взглянула на присутствующих. Яксли, Селвин, Трэверс, Роули, оба Кэрроу, Гиббон… Пиритс! Значит, Каркаров — всё.

Как оказалось, мы были не последними. Что-то лихорадочно дожёвывая на ходу, ввалился Гойл. Без Крэбба, отметила я, он выглядел далеко не таким внушительным. Лорд вообще не обратил на него внимания.

После него появился Снейп. Зельевару Волдеморт не стал пенять на опоздание, напротив, кивнул на место рядом с собой, что выражало особую милость. Снейп, окинув всех холодным взглядом, уселся, где было сказано. Очевидно, больше никого не ожидалось, поскольку после его прихода Лорд сразу перешёл к делу.

— Итак, мои верные Пожиратели, отныне наш штаб будет располагаться здесь. Надеюсь, авроры больше не станут тревожить безутешную женщину и ребёнка, ничего не знавших о преступной деятельности главы семейства? — насмешливо произнёс он и выразительно взглянул на Яксли.

— Не станут, — уверил его Корбан. — Скримджер вряд ли захочет, чтобы «Пророк» снова разразился статьями о преследовании несчастной семьи.

Нарцисса плотно сжала губы и побледнела ещё сильнее. Драко задело слово «ребёнок», он насупился, но возражать Лорду не посмел.

— Вы, — Волдеморт повернулся к нам троим, — будете жить здесь. Вы нужны мне под рукой, я не намерен больше дожидаться, пока вы будете бегать от маглов. Беллатрикс, ты займёшься племянником. Он должен уметь всё, что положено Пожирателю, ведь сегодня он станет одним из нас.

При этих словах Нарцисса вздрогнула, Драко же горделиво выпрямился. Родольфус едва заметно покачал головой.

— Твой отец, — Лорд взглянул на мальчишку в упор, — подвёл меня. Он не оправдал моих ожиданий, из-за его глупости и самоуверенности я снова потерял моих людей, а задание едва не было провалено.

Я заметила, что на слове «едва» Снейп изумлённо приподнял бровь.

— Люциусу повезло, что ему удалось спрятаться в Азкабане от моего гнева. Но это ненадолго. Очень скоро власть в Британии перейдёт в мои руки, и тогда камеры Азкабана займут те, кому и положено там находиться — грязнокровки и их покровители. Тебе, Драко, я предоставляю возможность к этому времени искупить вину отца и тогда я, может быть, помилую его.

— Я выполню всё, что потребуется, Милорд! — выпалил Драко. — Я вас не подведу!

— Надеюсь, — криво ухмыльнулся Волдеморт. — Это в твоих интересах. Не справишься — умрёшь.

Драко опешил. Нарцисса, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Рад сообщить вам, — Волдеморт, оставив Малфоев, повернулся к присутствующим, — что мой гнев настиг предателя. Игорь Каркаров, по чьей вине многие мои сторонники попали в Азкабан, мёртв. Пиритс, ты заслужил награду!

Пиритс склонил голову. Глаза его сияли торжеством.

— Напоминаю, так будет с каждым, кто попытается покинуть меня, из-за трусости или по каким-то иным соображениям. — Произнося это, Лорд скучающе смотрел в потолок, но я понимала, кому в первую очередь адресована эта речь. — А также с теми, кто не оправдает моего доверия. Сейчас вы можете быть свободны, вечером мы с вами примем в наши ряды нового Пожирателя.

С этими словами Волдеморт исчез прямо из-за стола. До вечера оставалось не так долго, поэтому гости остались на местах, тихо переговариваясь и избегая смотреть на Нарциссу.

— Пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты, — она поднялась с места, изо всех сил стараясь казаться спокойной, и сделала нам приглашающий жест рукой. Мы последовали за ней.

Как и в Розье-касле, мне была предоставлена отдельная комната. Родольфуса и Рабастана было решено поселить вместе. Муж нахмурился и предложил Басти поменяться со мной.

— Не сходи с ума, — резко оборвала его Нарцисса. — Он только и ищет повода, чтобы сорвать на ком-то злость, и я не хочу, чтобы это произошло в моём доме. Достаточно того, что вы бросили Люциуса, очернили его в глазах Лорда и втянули в это моего сына.

— Ты несправедлива, Цисси, — возразила я. — Я ведь предупреждала, что милость Лорда скоротечна и что ошибок он не прощает. К тому же, будем откровенны, Люциус точно так же бросил бы нас, появись у него возможность сбежать, при этом уж конечно не преминул бы свалить на нас неудачу, хотя я предлагала ему не один вариант, который мог бы оказаться успешным. И не забывай, наше молчание подарило ему четырнадцать лет свободы, которые он провёл здесь, в своём доме, рядом с тобой и Драко, а не в камере Азкабана в компании дементоров. Сейчас там хоть дементоров нет. А что касается Драко — прости, но у меня сложилось впечатление, что он сам изо всех сил рвётся в ряды Пожирателей.

— Он ещё ребёнок, — всхлипнула Нарцисса. — Тебе не понять, у тебя нет детей.

Родольфус скрипнул зубами. Сочувствия к невестке у него тут же заметно поубавилось.

— Нарцисса, мне жаль, что Люциус оказался в Азкабане, но Белла права — его привело туда в первую очередь его собственное самомнение и нежелание слышать кого-то, кроме себя. За Драко мы присмотрим, это я тебе обещаю, — произнёс он.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, Родольфус, — махнула рукой Нарцисса. Хорошо, что ей не пришло в голову и с него взять Непреложный Обет. Похоже, Волдеморт ещё не объявил, какое задание поручает Драко.

— Вы найдёте в комнатах всё, что нужно, — холодно произнесла Нарцисса, с трудом взяв себя в руки. — Если понадобиться что-то ещё, обращайтесь к эльфам. Флинки по-прежнему в твоём распоряжении, Белла. Встретимся на посвящении. Поскольку Драко несовершеннолетний, я буду присутствовать там, как его законный представитель.

С этими словами она вышла из комнаты.

— Мне это не нравится, — мрачно заявил Родольфус, непонятно что имея в виду, то ли наше раздельное поселение, то ли приём Драко в ряды Пожирателей. Скорее всего, и то, и другое.

— Постарайся этого не демонстрировать, — предостерёг его Басти. — Навряд ли Лорд безвылазно сидит в Мэноре, как отбудет — всем станет проще. Но до этого нужно проявлять осторожность.

Родольфус недовольно поморщился, но был вынужден признать правоту брата.

В комнате меня ожидал знакомый наряд — плащ с капюшоном и маска. Увидев их, я ту же вспомнила рейд, звук падающего тела, широко распахнутые мёртвые глаза Кэролайн, Метку, расплывающуюся над домом, где после нас не осталось никого живого… Каким далёким это казалось из лондонского отеля, и каким ужасающе близким выглядело сейчас.

Но долго предаваться воспоминаниям мне не пришлось. Родольфус напомнил, что пора. Я быстро облачилась, и мы присоединились к цепочке гостей, спускавшихся в подземелье по крутой лестнице со стёртыми за века ступенями.

Это явно был не тот подвал, где содержали или, вернее сказать, будут содержать пленников. Подземелье, по моим ощущениям, находилось гораздо глубже. Огромный зал освещался колеблющимся пламенем факелов. Их света было недостаточно, и углы тонули в темноте.

В центре зала возвышалась костлявая фигура Лорда. Перед ним на коленях стоял Драко. В отличие от остальных присутствующих, он был в белой рубашке, выделявшейся неестественным пятном на фоне заполнивших помещение чёрных силуэтов. Поодаль стояла Нарцисса. Она была в чёрном платье, но без маски. Лицо её бледностью превосходило рубашку сына.

Мы стали широким кругом. Шорохи и бормотание смолкли, наступила тишина, нарушаемая лишь треском пламени.

— Драко Малфой! — высокий голос Волдеморта гулко разнёсся под сводами подземелья, — клянёшься ли ты хранить мне верность?

— Да, милорд! — взволнованно произнёс Драко.

— Клянёшься ли ты безжалостно очищать наш мир от грязнокровок и предателей крови, покуда последний враг не истребится — смерть?

— Да, милорд!

— Клянёшься ли ты исполнять любой мой приказ не считаясь с потерями и жертвами?

— Да, милорд!

— Готов ли ты при необходимости принести в жертву нашему делу своих друзей, родителей, самого себя?

— Да, милорд!

В этот раз голос Драко слегка дрогнул, похоже, к такому повороту он не был готов. Но обратного пути уже не было.

— Дай мне свою руку!

Оставаясь на коленях, Драко молниеносно закатал рукав левый рукав и протянул руку Лорду. Тот прижал к его предплечью свою палочку. Раздался треск, Драко застонал, и словно в ответ на его стон наши метки вспыхнули болью. «Хорошо, что Лорд не устроил массовое посвящение, — подумала я, и уверена, что многие, если не все Пожиратели со мной бы согласились.

Волдеморт медленно вёл палочку, и на руке Драко проступал рисунок черепа с выползающей изо рта змеёй. Малфой-младший дрожал от боли, на лбу и над верхней губой выступили бисеринки пота, Нарцисса бессильно опёрлась о стенку, но вмешиваться не смела. Наконец, Лорд завершил посвящение и дал Драко знак встать.

Юноша с трудом поднялся на ноги. Перед ним неслышно материализовался домашний эльф и протянул маску и плащ, такие же, как у нас. Драко, морщась от боли, надел их.

— Поприветствуйте нашего нового собрата, — обратился к нам Волдеморт.

Теперь мы опустились на колени и склонили головы.

— Драко Малфой заменит нам тех, кто по вине его отца оказался в Азкабане и не может мне служить, — вкрадчиво произнёс Лорд, — и он исправит оплошность Люциуса. У меня есть для тебя особое задание, мой друг, — он положил руку на плечо юноше, — задание, с которым сможешь справиться только ты. Выполни его — и я прощу твоего отца. Но если окажешься таким же бесполезным, как он — умрёте оба, — буднично закончил Волдеморт, делая нам знак подняться.

Драко судорожно сглотнул.

— Беллатрикс, — обратился ко мне Волдеморт.

— Да, мой Лорд, — я склонилась в глубоком поклоне.

— С завтрашнего дня будешь заниматься с Драко. Научи его всему, что знаешь. Особое внимание удели окклюменции. Никто не должен знать, о чём он думает и что ему поручено.

— Ваше приказание — честь для меня, — я склонилась ещё ниже, мимоходом отметив, что рискую нарушить торжественность церемонии, потеряв равновесие. К счастью, обошлось, всё-таки полжизни йогой занималась.

Торжественная часть завершилась. Пожиратели окружили Драко, поздравляли его, хлопали по плечу, пожимали руку и тянулись к выходу. Я отметила, что племянник совершенно вымотан, он вяло улыбался, кивал, благодарил. Наконец, все разошлись, остались лишь мы, Малфои и Волдеморт. Снейп перед уходом смерил меня испытующим взглядом, однако при всех обратиться не решился.

Нарцисса подошла к сыну и крепко обняла его.

— Тебе нужно отдохнуть, милый, — прошептала она.

Драко обернулся на Лорда.

— Иди, — милостиво разрешил тот, — и не забудь того, что я тебе сказал.

Драко кивнул. Нарцисса, продолжая обнимать, увела сына из подземелья.

— Милорд… — наклонил голову Родольфус.

— Пойдём, Белла, — Волдеморт хозяйским жестом приобнял меня за плечи и повёл к выходу.

Родольфус пополотнел. Я изобразила счастливую улыбку, хотя внутри у меня всё похолодело, и поплелась за Лордом, чувствуя спиной растерянный взгляд мужа.

Волдеморт устроился с показной аскетичностью. Ничего лишнего — стол, пара кресел, кровать, ковёр на полу. На ковре свилась тугими кольцами огромная змея. При нашем появлении она подняла уродливую треугольную голову и уставилась на меня вполне осмысленным недобрым взглядом. При всей моей симпатии к рептилиям это чудище пугало до озноба. Я ей не нравилась, и она, похоже, чувствовала мой страх.

— Белла! — окрик Лорда вернул меня к действительности. Волдеморт раздражённо указывал на кресло. Я осторожно села, не сводя глаз со змеи. Лорд опустился в соседнее, Нагайна тут же подползла к нему, обвилась вокруг ног и, приподнявшись над спинкой кресла, опустила голову Волдеморту на плечо.

— Напомни мне пророчество! — не тратя времени на small talk, потребовал Лорд.

Я ошарашенно взглянула на него.

Змея угрожающе зашипела, и я невольно перевела взгляд на неё.

— Не ревнуй, Нагайна, — засмеялся Лорд, потрепав чудовище по морде. — А ты не бойся, Белла, без моего приказа она тебя не тронет.

Не то чтобы меня успокоили его слова, но я усилием воли отвернулась от змеи, восстановила в памяти картинку разбивающегося шара и поднимающейся из него призрачной фигуры на случай, если Волдеморт захочет развлечься окклюменцией, и повторила:

— Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца.

Волдеморт кивнул.

— Отметит как равного себе, — задумчиво произнёс он, — как ты думаешь, о чём это?

Знает ли Беллатрикс о крестражах? Навряд ли. Вот и не стоит демонстрировать свою осведомлённость.

— Э-э-э… может, шрам? — ничего другого мне в голову не пришло.

— У меня нет шрамов, — отмахнулся Волдеморт, — да и как шрам может сделать равным?

— Может, то, что вы выбрали его из двух мальчиков и отметили уже самим своим выбором?

— Ты хочешь сказать, что я сам превратил его в Избранного? — сощурился Лорд.

Ну почему же сам? С подачи и при активном влиянии Дамблдора, подумала я, но говорить, естественно не стала — жить мне ещё не надоело.

— Может, через ваше заклятие Поттеру передалось что-то от вас, часть ваших способностей, например, ваше умение говорить на парселтанге? — я ступала на скользкий лёд.

— И как, по-твоему, это могло произойти? Как можно было что-то передать через Авада Кедавра? — развеселился Волдеморт.

— Мы не можем об этом судить достоверно, поскольку больше выживших после авады нет, — резонно возразила я. — Каждое заклятие, особенно такое, несёт на себе отпечаток сотворившего его мага. Авада Кедавра — самое сильное из известных заклятий, может, выживший после неё действительно получает какие-то способности от автора заклятия?

Лорд задумался. Мои слова ему не понравились, но опровергнуть их он не мог, да и определённая логика в них присутствовала.

— Звучит как редкая чушь, но если ты права, надеюсь, что парселтангом всё и ограничилось, — наконец пробормотал он. — Вроде бы больше ничего необычного мальчишка не демонстрировал, по словам Снейпа, он даже учиться нормально не может. Чаша, которую я дал тебе незадолго до развоплощения, цела?

— Да, Повелитель, — уверила я, сообразив, что речь идёт о чаше Пенелопы Пуффендуй, превращённой Лордом в крестраж после убийства Хепзебы Смит, — она в нашем Хранилище в Гринготтсе.

— В нашем? — переспросил Волдеморт. — раньше ты не объединяла себя и Родольфуса.

— В Хранилище Лестрейнджей, Милорд, — поправилась я. Да что он цепляется к словам?

— Головой за неё отвечаешь, — напомнил Лорд. — Если с ней что-то случится или она пропадёт — скормлю Нагайне вас троих. Достаточно того, что этот идиот Малфой допустил уничтожение дневника.

— О чём вы, Милорд? — я прикинулась несведущей.

Волдеморт внимательно взглянул на меня, размышляя, стоит ли доверить мне тайну крестражей, и предсказуемо решил воздержаться.

— Ты задаёшь много ненужных вопросов, Беллатрикс, — недобро процедил он. — Помнишь пословицу «любопытство погубило кошку»?

— Простите, Милорд, — я покаянно опустила голову. Нагайна снова зашипела, на этот раз торжествующе.

— Ну, иди же ко мне, — глаза Лорда вспыхнули недобрым багровым огнём, узкие губы растянулись в плотоядной ухмылке. У меня упало сердце. Но делать было нечего, я подошла к нему и опустилась на колени у его ног. Волдеморт, продолжая ухмыляться, провёл ладонью по моему лицу, очертил пальцами линию губ, погладил шею, затем его рука опустилась на грудь и слегка сжала её.

— Чего ты ждёшь? — прошипел он не хуже змеи.

Я обречённо потянула платье, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт.

От кресла Волдеморта послышался шорох. Нагайна соскользнула с плеча Лорда и головой подтолкнула к нему флакон с мутной жидкостью.

— Да, милая, совсем забыл, сейчас выпью, — улыбнулся Лорд и сделал несколько глотков. Потом уставился на меня, словно не понимая, что происходит.

— Посмотри на себя в зеркало, на тебя смотреть тошно! Займись, наконец, собой, приведи себя в порядок! — рявкнул он. — А сейчас убирайся с моих глаз!

Я опрометью метнулась к двери, на ходу поправляя одежду. Вслед мне неслось презрительное шипение Нагайны.

Влетев в свою комнату, я заперла дверь и только тогда перевела дыхание.

— Миледи, — робко сунулась ко мне Флинки, что-то держа в руках.

— Потом, — отмахнулась я.

Эльфийка послушно отступила. Я аппарировала к Родольфусу.

Муж метался по комнате как загнанный зверь, то и дело прикладываясь к уже ополовиненной бутылке коньяка, но при этом выглядел совершенно трезвым. Очевидно, адреналин выжигал алкоголь, не позволяя Родольфусу опьянеть. Я забрала у него бутылку, сделала глоток, чтобы немного успокоиться, и поставила на каминную полку. Он, тяжело дыша, уставился на меня, сразу отметив беспорядок в одежде.

— Всё в порядке, он меня не тронул, — успокоила я. — Обошлось.

— Я больше не намерен с этим мириться, — прохрипел Родольфус. — Когда ты сама… когда это был твой выбор, я принимал его. Но сейчас я не позволю ему…

— Он тебя убьёт, — подал голос Рабастан, которого я сразу и не заметила.

— И что ты предлагаешь? — резко повернулся к нему брат. — Молчать? Делать вид, что ничего не происходит?

Рабастан промолчал, потом нерешительно предложил:

— Может, сбежать?

— Каркаров уже сбежал, — возразила я. — Найдут. Землю носом рыть будут, но найдут.

— У меня нет другого выхода, — твёрдо заявил Родольфус.

— Ты обещал не оставлять нас наедине с... этим всем, — напомнила я мужу.

Он, стиснул зубы, застонал и несколько раз в бессильной злобе ударил кулаком по стене.

— Нет выхода. Тупик. Лучше бы я остался в Азкабане.

— Слизняк! Размазня! — неожиданно для себя заорала я. Проклятие вернулось. Родольфус отшатнулся. Я кинулась на него с единственным желанием — отвесить оплеуху, но тут что-то изменилось. Какая-то сила внутри меня, но мне не принадлежащая, словно окутала меня мягким покрывалом. Ярость улеглась так же внезапно, как возникла, вместо неё я ощутила всю глубину отчаяния Родольфуса, его боль от бессилия и невозможности меня защитить. Я остановилась, пытаясь понять, что произошло, как мне удалось справиться, что это вообще было.

— Рядом с ним проклятие будет набирать силу, — с горечью прошептал Родольфус.

— Нет, — уверенно сказала я, — оно будет слабеть. Сейчас оно будет слабеть.

Муж вопросительно взглянул на меня.

— Не знаю, как объяснить. Но я это чувствую. И не бойся за меня, я, похоже, нашла способ сделать так, чтобы Он потерял ко мне интерес. Я не могу всё тебе рассказать, просто поверь. А сейчас мне пора. Странно, как сюда ещё полмэнора не сбежалось.

— Я Муффлиато наложил сразу, как ты появилась, — хмыкнул Басти. — Научен уже.

Я поцеловала Родольфуса, махнула Рабастану и вернулась к себе. Но оказалось, что вечер ещё не закончен.

— Миледи, — Флинки умоляюще взглянула на меня и сунула в руки листок бумаги. Я машинально развернула.

«Надо поговорить. Так же, как в прошлый раз. Буду ждать всю ночь. Позаботься о безопасности».

Едва я дочитала, записка вспыхнула и рассыпалась у меня в руках мельчайшими частицами пепла.

Я хмыкнула. Да уж, образ жизни и род занятий накладывают неизгладимый отпечаток.

Зачаровав дверь Колопортусом и наложив Муффлиато, я подошла к камину. На полке обнаружился горшочек с летучим порохом. Я бросила горсть пороха в камин, назвала адресата и осторожно, стараясь не делать глубоких вдохов, сунула голову в пламя.

Снейп, казалось, дремал, но стоило мне появиться, как он мгновенно открыл глаза.

— Почему у зелья нет накопительного эффекта? — я ринулась в атаку, не позволив ему открыть рта. — Я не хочу зависеть от того, вспомнит ли Волдеморт про приём, не отвлечётся ли на что-то другое или не решит поправить здоровье после перепихона, а не до.

— Накопительный эффект может вызвать ненависть к тебе, — невозмутимо ответил Снейп, — а ты ведь знаешь, те, кого он ненавидит, долго не живут.

— Я готова рискнуть!

— А я не готов. Помнится, ты угрожала, что в случае твоей смерти он получит все сведения обо мне, которые ты неизвестно где и как собрала, сидя в Азкабане. Или это всё-таки был блеф?

— Рискнуть и попробовать ты не готов, как только что сам признался, — обольстительно улыбнулась я, — так что измени состав, рассчитай как следует, найди баланс. Ты же у нас один из лучших зельеваров Британии, а может, и всего мира, захочешь — справишься. Повторяю, я с ним делить постель больше не собираюсь, полезет ещё раз, придётся отвлекать твоей историей. Когда Лорд её узнает в полном объёме, он точно надолго обо мне забудет, поскольку переключится на тебя.

Снейп скривился, словно вместо яблока откусил лимон.

— Хорошо, я поэкспериментирую, — кивнул он. — Но смотри, Беллатрикс, не заигрывайся.

— Так, а ты что хотел? — вспомнила я.

— Что имел в виду Волдеморт, когда говорил о пророчестве?

— Что он его получил, — невозмутимо ответила я.

— Но оно же разбилось, — недоверчиво сощурился Снейп.

— Разбилось, — согласилась я.

— Белла, не выводи меня из себя, — доброжелательно попросил Северус.

Я изложила ему версию про услышанное в момент разбивания пророчество.

— И тебе удалось расслышать его во время схватки? — скептически хмыкнул

Снейп.

— Мысль, что в противном случае придётся возвращаться к Лорду с пустыми

руками и испытать на себе его гнев, очень меня стимулировала, — любезно пояснила я.

— И что же было в том пророчестве? — стараясь казаться равнодушным, небрежно поинтересовался Северус.

— А что, Дамблдор тебе не рассказал? — преувеличенно изумилась я. — Вроде на каждом углу кричит, что доверяет тебе как самому себе.

— Не рассказал, — холодно произнёс Снейп, — поэтому я хочу услышать его от тебя. Мы же партнёры, при этом я серьёзно рискую и хотел бы получить нечто большее, чем сомнительные угрозы.

— На это я бы многое могла возразить, но не хочу терять время, — я послала Снейпу ещё одну обворожительную улыбку, которую он снова не оценил, и очередной раз повторила бред про рождённого на исходе седьмого месяца у тех, кто трижды осмеливался бросать вызов Тёмному Лорду, отмеченного им как равного, обладающего таинственной силой и неспособного жить спокойно, пока жив его противник.

Когда я закончила, Снейп выглядел таким же озадаченным, как Волдеморт.

— Это всё? — недоверчиво спросил он.

— Всё, — подтвердила я.

— Дамблдор говорил, что это наше тайное оружие, способное сокрушить Лорда, но я не понимаю… — протянул Снейп, впрочем, тут же осёкшись — откровенничать передо мной ему не хотелось. — Беллатрикс, признайся, ты всё это выдумала, чтобы Лорд не прикончил вас троих за провал.

— Спроси у Дамблдора, — так же холодно посоветовала я, скопировав его тон, — полагаю, он подтвердит, что это именно то, что содержалось в шаре, от первого до последнего слова.

На мгновение у меня появился соблазн поделиться с Северусом своим предположением, — да что там, уверенностью! — что именно Дамблдор и был автором пророчества. Нужен был всего лишь подходящий ребёнок, а там любая мать сделала бы то же самое, что Лили Поттер. Та же Нарцисса, к слову, ради сына и не такую жертву принесла бы. Но ей повезло — у Драко не было родственников-маглов, которые одиннадцать лет воспринимали бы его как обузу. А в случае с Поттерами Дамблдор получал ещё и бонус в виде раскаявшегося Снейпа, перешедшего на сторону Ордена и снабжавшего их эксклюзивной информацией. Горечь потери и чувство вины гарантировали, что Северусу никогда не сорваться с крючка.

Но я отказалась от этой мысли. Даже если Снейп согласится с моими выводами и убьёт Дамблдора сейчас, а не к концу учебного года, наверняка старик уже озаботился, чтобы информация о крестражах так или иначе попала к Гарри Поттеру. После неудачной попытки подчинить себе воскрешающий камень великий светлый должен был задуматься о смерти и подстраховаться. Но вероятнее всего, что сначала Снейп захочет выслушать Дамблдора, а тот, с его-то навыками манипуляции и демагогии, заболтает Северуса в два счёта. Я не добьюсь ничего, зато привлеку внимание Дамблдора. До сих пор он считал Беллатрикс невменяемой психопаткой, от которой много шума, но минимум толка, к тому же одержимой страстью к Лорду и потому вообще неспособной мыслить здраво. Вот пусть и остаётся при своём мнении, если он поймёт, что ошибся на мой счёт, наверняка попытается уничтожить, а возможностей для этого у него не меньше, чем у Волдеморта.

— И из-за этого погибли Лили и Джеймс? — оторвало меня от размышлений бормотание Снейпа.

— Лили, Джеймс, Сириус, который до этого провёл двенадцать лет в Азкабане ни за что, Бродерик Боуд… На их фоне Артур Уизли ещё легко отделался. Да и дети пострадали, испытав то, что им ещё рано испытывать, и едва не погибнув, — подлила я масла в огонь. Может, Снейп сам догадается?

— С каких пор тебя волнует участь детей, Беллатрикс? — вместо этого съехидничал он.

— Да мне плевать, — пожала я плечами. — Родольфус расстраивается.

— Ну, хоть на него тебе теперь не плевать. Лучше поздно, чем никогда, — в ехидстве Снейп легко мог состязаться со мной, и неизвестно, кто бы из этого состязания вышел победителем. — Удивительно, что это благодатное для Родольфуса время вообще настало. Белла, тебя в Азкабане, часом, не подменили?

Разумеется, это была шутка, но я рассвирепела.

— Северус, ты у нас, конечно, поборник добра и света, бескорыстно пекущийся о неблагодарных детях, но скажи-ка откровенно, если бы пророчество не касалось твоей обожаемой Лили, если бы в нём шла речь только о Лонгботтоме, если бы под описание подходил Рон Уизли, Драко, Финниган, да кто угодно, принял бы ты его так близко к сердцу? Примчался бы к Дамблдору с мольбой о спасении будущих жертв, предал бы Лорда или по-прежнему служил бы только ему, служил не за страх, а за совесть, спокойно глядя, как он уничтожает грязнокровок, предателей крови и всех, кто ему чем-то не понравился?

Снейп мгновенно заткнулся, глядя на меня с ненавистью. Я отвечала ему не менее яростным взглядом. Какое-то время мы сверлили глазами друг друга, потом оба выдохнули. Ссориться нам было не с руки, мы были нужны друг другу.

— Я переработаю состав зелья, Беллатрикс, а ты потрудись сделать так, чтобы ничего из того, что ты себе нафантазировала за годы Азкабана, не достигло ушей Лорда и кого бы то ни было ещё.

— Хорошо, Северус. Я не меньше тебя заинтересована в нашем долгом плодотворном сотрудничестве.

Он хмыкнул и отвернулся. Я тоже не стала затруднять себя проявлениями вежливости и просто вытащила голову из камина. Флинки приготовила мне ванну, после которой я провалилась в глубокий сон. Какие-то смутные тени тревожили меня, но я слишком устала и потому беспробудно проспала до утра.

— Как ты думаешь, что Лорд поручил Драко? — спросил Родольфус, когда мы спускались к завтраку.

Я неопределённо пожала плечами.

— Это наверняка связано с Хогвартсом, — принялся рассуждать муж, — ближайшие десять месяцев Драко проведёт там. Убить Поттера?

— Вряд ли, — не согласилась я. — Лорд свято верит пророчеству, которое гласит, что Поттера он должен убить самолично.

— Или Поттер его, — кивнул Родольфус. — Как ты там говорила: «Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой»?

— Ты спятил? — зашипел Рабастан. — Перестань!

— Это, конечно, маловероятно, — не обратил на него внимания старший брат, — но сама трактовка, в принципе, возможна.

— Белла, угомони его! — взмолился Басти.

— Не переживай, домовик Малфоя сказал мне, что ночью Лорд покинул мэнор, — улыбнулся Родольфус. — И всё-таки, что ещё может Драко сделать в Хогвартсе? Ну не Дамблдора же убить?

— А почему нет? — я снова пожала плечами. — Для победы Лорда это ещё важнее, чем смерть Поттера.

— Но, Белла, — Родольфус даже на секунду приостановился, — это невозможно. Разве Драко с этим справится? Тут сам Лорд пока не преуспел. Впрочем, как и с Поттером.

Басти лишь вздохнул.

— А Лорду действительно нужно, чтобы Драко справился? Может, он хочет, чтобы Драко облажался, и тогда он, как обещал, казнит мальчишку на глазах у Люциуса? К концу учебного года захваченные Пожиратели всяко должны выйти из Азкабана, думаю, даже раньше, сейчас Лорд как никогда нуждается в проверенных людях. Если у Драко вдруг каким-то чудом получится — прекрасно, смерть Дамблдора подкосит его сторонников и облегчит доступ к Поттеру, не получится — Лорд отведёт душу, заодно напомнит всем, что бывает с неудачниками.

Родольфус снова остановился.

— Белла, но это же… это же…

— Это вполне в его стиле, — буркнул Рабастан, — а то ты не знаешь. Всё, пришли, замолчи, пожалуйста.

Нарцисса и Драко уже сидели за столом. Нарцисса едва кивнула нам, зато Драко приветствовал с откровенным восторгом.

— Леди Беллатрикс, Лорд Лестрейндж, мистер Лестрейндж, я столько слышал о вас!

— Не надо так официально, милый, — засмеялась я. — Можешь называть меня тётя Белла. Мы же с тобой кровная родня.

— Рад познакомиться с тобой, Драко, — Родольфус крепко пожал племяннику руку. При этом в его глазах мелькнула та же затаённая глухая тоска, что я заметила у него в «Дорчестере». — Ты очень похож на своего отца. Уверен, он гордится тобой.

Драко довольно улыбнулся. Нарцисса тоже чуть-чуть оттаяла.

— Как рука? — поинтересовался Басти.

— Прошла, ничего не чувствую, — выпятил грудь племянник. Я вспомнила

спектакль, который он устроил после нападения гиппогрифа, и невольно улыбнулась.

Драко счёл мою улыбку одобрением.

— Когда мы начнём заниматься, тётя Белла? — нетерпеливо спросил он. — Лорд говорит, что я должен знать всё, что положено Пожирателю.

— Вот после завтрака и начнём, — ответила я. — Времени мало, всего три недели осталось, но Снейп говорил, что ты очень способный ученик, так что я уверена, что ты справишься.

Драко раздулся от гордости.

Тщеславием мальчишка явно пошёл в Люциуса. Разумеется, ничего подобного Снейп не говорил, но почему бы не сделать племяннику приятное? На него и так постоянно шишки валятся, а если вспомнить, какой тяжёлый год ему предстоит, то пусть хоть сейчас порадуется.

— Лорд сказал, что поручил тебе важное задание, Драко, — Родольфусу всё-таки хотелось узнать, что задумал Волдеморт.

— Да, сэр, но это тайна. Повелитель предупредил, что я никому не должен говорить о нём, — высокомерно заявил Малфой-младший, действительно, до невозможности напомнив Люциуса, но, тут же решив не портить отношения с новоявленной роднёй, вежливо добавил:

— Извините.

Родольфус понимающе кивнул и принялся за еду.

Нарцисса судорожно стиснула в руке салфетку и, глядя на неё, я поняла, что не сегодня-завтра она вытянет из сына всё, что хочет от него Тёмный Лорд.

После завтрака мы с Драко поднялись в комнату для занятий. С первых же минут стало ясно, что ни за три недели, ни за три месяца желаемых результатов не достичь — Драко не мог сосредоточиться. Он нервничал, суетился, ему очень хотелось произвести на меня благоприятное впечатление, при этом любая ошибка вгоняла его в ступор. Впрочем, от успеха или провала наших занятий всё равно ничего не зависело — Дамблдор и так узнает от Снейпа о задании Волдеморта. Так что я успокоила племянника, показала несложные упражнения на концентрацию и потребовала делать их не меньше трёх раз в сутки — утром после пробуждения, днём и перед сном. Драко, расстроенный очевидным провалом, заверил меня, что будет усердно заниматься.

Покончив с окклюменцией, я проверила знания племянника в области боевых и защитных заклинаний. Знания, как я и предполагала, оказались довольно скромными. Ну да, он же не состоял в Армии Дамблдора и Барти Крауча после приснопамятной истории с превращением в хорька старательно избегал.

Я решила сосредоточиться на Экспеллиармус, Петрификус Тоталус, Силенцио (хоть шестикурсники и начнут в этом году изучать невербальную магию, всё-таки большинство волшебников используют обычные заклинания, и Силенцио может очень пригодиться) и защитных чарах, при этом в качестве учителя защиты предложила Родольфуса.

— Я бы хотел заниматься с вами, тётя Белла, — заявил Драко. — Мама и папа всегда говорили, что вы — лучшая!

Ой, что-то слабо верится, особенно в такие комплименты от Люциуса. Или это они меня с Родольфусом сравнивали? Родольфуса, как я уже неоднократно убедилась, сильно недооценивали, а сам он никогда не лез вперёд, не выпячивал свои способности.

— Боевым заклинаниям я буду обучать тебя сама, но защитным меня учил Лорд Лестрейндж, и поверь, Драко, его уроки не раз спасли жизнь и мне, и другим Пожирателям.

— Хорошо, тётя Белла, — согласился племянник.

— Как успехи? — поинтересовался Родольфус, когда я вернулась переодеться к обеду.

— Он — сын своего отца, — коротко ответила я.

— Понятно, — улыбнулся муж. — Много гонора, но весьма скромный результат.

— Более чем скромный, — вздохнула я. — Придётся поработать. В принципе, три недели — срок достаточный, а он, когда сам увидел, как мало знает и умеет, готов потрудиться. Займёшься с ним защитой?

— Разумеется, — кивнул Родольфус, и в его глазах я снова увидела тоску. Но он тут же встряхнулся, предложил мне руку и мы спустились к обеду.

Когда Родольфус и Драко ушли заниматься, Нарцисса спросила, рассказал ли мне Драко о задании Волдеморта.

— Нет. Ты же слышала, Цисси, Лорд запретил ему рассказывать. Для чего мне вынуждать племянника нарушить первый же приказ Повелителя? Я и не спрашивала.

— Конечно, тебе ведь всё равно, — прошептала Нарцисса. — Он же не твой сын.

— Он мой племянник, и я переживаю за него, потому и не пытаюсь навлечь на него гнев Лорда, — обиделась я. — И то, что у меня нет своих детей, ты уже говорила. Не очень-то деликатно с твоей стороны.

— Можно подумать, тебе когда-то были нужны дети, — прошипела сестра. — Ты никогда не хотела детей, как Родольфус ни уговаривал тебя. А я родила сына не для того, чтобы ваш Лорд отправил его на убой ради своих амбиций или чтобы свести счёты с Люциусом!

— Осторожнее, Цисси, — предостерегла я сестру. — Есть вещи, которые лучше не произносить вслух даже рядом с самыми близкими людьми.

Презрительный взгляд Нарциссы дал понять, что меня она таковой не считает.

— Я всё равно узнаю, что он хочет от моего мальчика, узнаю, чего бы это ни стоило. Я мать, я должна знать! — пробормотала она.

После ужина мы с Родольфусом вышли прогуляться перед сном.

— Сможешь чему-то научить Драко? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулся муж. — Он неглупый парень, просто слишком тщеславный. Не переносит неудач и страшно озабочен, как будет выглядеть в глазах окружающих.

— Малфой, одним словом, — подытожила я.

— Он последний представитель по мужской линии, в ком течёт кровь Малфоев и Блэков, наш долг сделать всё, чтобы он мог защитить себя, — задумчиво произнёс Родольфус, глядя куда-то вдаль.

Драко старался. Он прилежно выполнял мои упражнения, и результат не заставил себя ждать. У племянника появились успехи в окклюменции, очень скоро он уже мог какое-то время противиться моему вторжению и научился неплохо скрывать свои мысли. Владение заклинаниями тоже улучшалось. Как только он понял, что ни я, ни Родольфус не будем ни ругать, ни высмеивать его за ошибки, и перестал бояться, количество промахов значительно сократилось. Он и правда был неплохим парнем, разве что слишком залюбленным матерью и недостаточно поддерживаемым отцом. Люциусу был нужен результат, причём результат идеальный. Он хотел гордиться сыном, не понимая, что сначала для этого нужно приложить усилия. Родольфусу же нравился сам процесс общения с Драко. Они быстро нашли общий язык, мужа увлекли их занятия, но иногда после них я замечала в глазах Родольфус всё ту же безнадёжную грусть.

Рабастан, узнав, что Драко ловец команды Слизерина, пришёл в восторг, и вечерами они носились над поместьем, стараясь поймать снитч. Нарцисса немного смягчилась, впрочем, с Родольфусом по-прежнему была любезнее, чем со мной.

Волдеморт был занят своими делами и в поместье не показывался. Жизнь снова вошла в нормальную колею, пока однажды вечером Нарцисса не ворвалась в нашу спальню (мы с Басти всё-таки поменялись местами на время отсутствия Лорда, поклявшись Цисси соблюдать осторожность и быть начеку) в слезах.

— Что случилось, Цисси? — встревоженно шагнул к ней Родольфус.

— Драко… Он рассказал мне, что потребовал Лорд… — задыхаясь, прошептала сестра. — Лорд хочет, чтобы он… чтобы он убил Дамблдора. Если Драко не справится, Волдеморт казнит его. Казнит моего сына!

И она отчаянно разрыдалась.

Мы с Родольфусом переглянулись.

— Вы должны этому помешать! — потребовала Цисси, вскинув на нас залитое слезами лицо. — Вы должны что-то сделать!

— Нарцисса, мне жаль, — вздохнул Родольфус, — но в этом случае мы бессильны. Хогвартс надёжно охраняется, а нас продолжают искать. Наши лица слишком хорошо известны всем сторонникам Дамблдора, мы ничем не сможем помочь Драко, даже если умрём.

Нарцисса снова зарыдала. Ей хотелось нас обвинить, но умом она понимала, что Родольфус прав. Сейчас сестре важнее было спасти Драко и найти выход, а не виновных.

— Может, я попробую заменить Драко с помощью Оборотного зелья? — повернулся ко мне муж.

— Думаю, после Барти Крауча это не удастся, — возразила я. — Дамблдор второй раз в ту же ловушку не попадётся. Тем более, у Поттера карта моего кузена, которая показывает местоположение любого человека в Хогвартсе, и Оборотным зельем её не обманешь. Карта сразу определит тебя как Родольфуса Лестрейнджа, чей бы облик ты ни принял. Это верная и, к сожалению, бессмысленная смерть.

Родольфус беспомощно развёл руками, а Нарцисса, наоборот, воспрянула. Упоминание Оборотного зелья развернуло её мысли в правильном направлении.

— Там же Северус! — воскликнула она. — Северус в Хогвартсе, он декан Слизерина, ему не надо прятаться, Дамблдор ему доверяет. Я уговорю его! Он должен помочь Драко! Я отправлюсь к нему прямо сейчас!

Она щёлкнула пальцами и потребовала дорожный плащ. Материализовавшийся домовик с поклоном протянул ей длинный плащ с капюшоном, Нарцисса впопыхах натянула его и аппарировала.

— Я пойду за ней, присмотрю, чтобы Цисси не наделала глупостей. Ты оставайся, — я остановила Родольфуса, вознамерившегося последовать за нами. — Я уверена, Снейп позаботился о безопасности своего жилища, и нам с сестрой там ничего не угрожает. Тема деликатная, чем меньше людей, тем лучше.

Родольфус неохотно согласился.

— Будь осторожна, — напомнил он, целуя меня на прощание.

Я кивнула, приняла у Флинки такой же плащ и последовала за Нарциссой.

Аппарировав, я огляделась. Моим глазам предстала та ещё клоака — грязная канава, по берегам которой скопились горы мусора, рядом развалины фабрики, полное отсутствие признаков жизни. Хотя нет, в траве копошился какой-то зверёк. Сначала я думала, что это собака, но когда животное подняло мордочку, поняла, что это лиса. Какое-то время мы смотрели друг на друга, потом лисица шмыгнула в заросли. Я проводила её взглядом и невольно поёжилась. Трудно представить, что можно жить в такой дыре добровольно. Хотя Снейпа за учебный год так достают ученики и коллеги, что для него главное — отсутствие людей, а это можно найти только на подобных помойках.

Впереди меня Нарцисса упрямо карабкалась по склону, рискуя соскользнуть и свалиться в реку.

— Цисси, подожди! — окликнула я сестру. Та даже не обернулась. Я пожала плечами и последовала за ней.

— Цисси, ты хорошо подумала? — спросила я, когда мне удалось её догнать.

— Я приняла решение, Белла, и ты меня не остановишь, — задыхаясь, проговорила Нарцисса. — Никто меня сейчас не остановит. Я не могу ничего сделать для Люциуса, но я должна спасти Драко!

— Хорошо, но пойдём вместе, я тебя подстрахую, — предложила я.

Сестра глянула на меня с подозрением, но возражать не стала.

Мы перелезли через дыру в проржавевшем насквозь заборе, немного поплутали на пустынных улицах, где большая часть фонарей были разбиты и нам то и дело приходилось идти наощупь. Использовать Люмос мы не решались, опасаясь наткнуться на бродяг-маглов.

— Цисси, ты уверена, что знаешь дорогу? — засомневалась я, проходя мимо очередного заброшенного дома с разбитыми окнами, кое-где заколоченными грязными полуоторванными досками.

— Нам туда, — Нарцисса кивнула в переулок, над которым нависала огромная труба заброшенной фабрики. «Паучий тупик» прочитала я при неверном свете чудом уцелевшего фонаря. Мы дошли до последнего дома, который оказался единственным обитаемым в этом отвратительном месте. По крайней мере, из неплотно задёрнутых занавесок на мостовую пробивался слабый свет.

Нарцисса заколотила в дверь. В доме раздался шорох, дверь чуть-чуть приоткрылась и в образовавшейся щели показалась бледная физиономия Снейпа.

— Северус, — зашептала сестра, — мне надо с тобой поговорить. Умоляю, впусти

меня!

— Конечно, Нарцисса, — кивнул Снейп, распахнул дверь и лишь тогда заметил меня. — И ты здесь, Беллатрикс. Не могу сказать, что рад тебя видеть.

— Взаимно, Северус, — усмехнулась я. — Но я не могла отпустить сестру одну в такое место.

Войдя в дом, я с любопытством огляделась. Да, не Малфой-мэнор, и даже не Розье-касл. Правда, и не Азкабан — по крайней мере, было тепло, горел камин, вдоль стен выстроились полки, плотно забитые книгами. Дополняли интерьер старый ободранный диван, такое же облезлое кресло и колченогий стол. Бабушатник-стайл, саркастично усмехнулась я про себя. Странно, неужели Снейпу не хотелось минимального уюта в своём доме? Мебель-то мог бы обновить, стены выкрасить. Англичане говорят «Мой дом — моя крепость», но в данном случае это выглядело скорее как «мой дом — мой сарай». Снейп перехватил мой взгляд и презрительно скривился, однако сделал приглашающий жест в сторону дивана. Нарцисса рухнула, я осталась стоять — диван не внушал мне доверия.

Снейп опустился в кресло (я при этом поразилась, что оно не рассыпалось под ним) и вопросительно взглянул на нас.

— Северус, мне нужна твоя помощь… — начала Нарцисса, но я перебила её:

— Мы здесь одни?

— Конечно, — кивнул Снейп. — Правда, тут ещё Хвост, но крыс мы ведь не считаем, не так ли?

Он махнул палочкой в сторону полок. Те отъехали, открыв нашим взглядам потайную дверь. Сейчас она была распахнута, за ней виднелась узкая лестница, на которой стоял и жадно прислушивался к нашим словам Питер Петтигрю.

— Леди Беллатрикс! Леди Малфой! — воскликнул он, не очень убедительно изображая радость. — Ваш визит — честь для нас, правда, Северус?

— Принеси нам выпить и уходи к себе, — приказал Снейп.

— Я тебе не слуга! — взвился Петтигрю. — Лорд прислал меня к тебе не за этим!

— Это задание тебя не устраивает, Хвост? Может, ты хочешь участвовать в рейдах? Я передам Повелителю, — склонил голову Северус.

Петтигрю мгновенно сдал назад и шмыгнул в комнату над нами. Мы слышали, как он там возится, хлопая дверцами шкафов и звеня посудой. Вскоре он снова появился, держа в руках поднос с пыльной бутылкой и тремя бокалами, швырнул на стол и недовольно удалился.

Снейп откупорил бутылку, разлил вино, вручил нам бокалы, поднял свой и провозгласил:

— За Тёмного Лорда!

Нарцисса залпом осушила свой бокал, я же чуть пригубила. Вино и правда было неплохим, но меня немного подташнивало с утра и пить не хотелось.

— Северус, прости за поздний визит, но никто, кроме тебя, не сможет мне помочь, — снова начала Нарцисса.

В этот раз сам хозяин остановил её, подняв руку и снова махнул палочкой в сторону потайной двери.

Послышался треск, вскрик и топот ног быстро удирающего Петтигрю.

— Постоянно подслушивает, червяк, — недовольно поморщился Снейп, — но теперь он нам не помешает. Продолжай, Нарцисса.

Канонного срача на тему «этому мерзавцу нельзя доверять!» я устраивать не стала, так что Цисси снова умоляюще взглянула на Снейпа и, запинаясь, простонала:

— Северус, молю тебя, спаси Драко! Он… он должен… Лорд требует…

Не в силах продолжать, она разрыдалась.

Снейп поднялся с кресла, подошёл к окну, выглянул на улицу, проверяя, не подслушивают ли нас (что, с моей точки зрения, было чистейшим идиотизмом и игрой на публику — есть же заклинания), плотнее задёрнул шторы и снова повернулся к нам.

— Я знаю, что он должен сделать, Нарцисса. Лорд рассказал мне (Лорд рассказал? А не ты ли, милый, с подачи Дамблдора, подкинул Лорду эту идею? — подумала я). Но если бы это было не так, вы с Драко были бы виновны в измене. Это строжайшая тайна, и её ни с кем нельзя обсуждать.

Нарцисса всхлипнула.

Всхлипы сменились рыданиями.

— Северус… Он наш единственный сын, ему всего шестнадцать, он не понимает, во что ввязался. Я знаю, Лорд хочет отомстить Люциусу за провал в Отделе Тайн, хочет казнить Драко, когда мой сын не справится… а он не может справиться с таким заданием, он совсем ребёнок… Северус! — она умоляюще взглянула на Снейпа, — Отговори Лорда! Объясни, что Драко это не по силам!

Снейп мотнул головой.

— Отговорить Лорда невозможно, он уже принял решение, и я не стану рисковать, оспаривая его.

— Тогда сделай это вместо моего сына! — лихорадочно выпалила Нарцисса. — Тебе это удастся, ты сможешь, я верю, я знаю… и тогда Лорд вознаградит тебя, вознесёт превыше всех нас…

Она вскочила с дивана и рухнула на колени перед Снейпом.

Северус вздохнул, подхватил её и снова усадил на диван, налил ещё вина и вложил бокал ей в руку.

— Перестань, Нарцисса. Может быть…я постараюсь помочь Драко.

— Поклянись, Северус! — воскликнула сестра. — Дай Непреложный Обет!

Снейп уставился на неё с хорошо разыгранным изумлением. А может, и с неподдельным — всё-таки требование Нарциссы, мягко говоря, переходило рамки разумного. Не будь Снейп сам заинтересован в этом, он бы отказался, как отказался бы любой мало-мальски здравомыслящий человек. Но это вполне укладывалось в их с Дамблдором план, поэтому Северус согласился.

Снейп и Нарцисса опустились на колени друг напротив друга и взялись за руки. Я подошла ближе и коснулась палочкой их сплетённых рук.

Снейп поклялся присматривать за Драко, защищать его и, если понадобится, выполнить за него приказ Волдеморта. При каждом обещании из моей палочки вылетал тонкий сверкающий язык пламени и обвивался вокруг сцепленных рук, опутывая их, словно огненная змея.

— Да будет так! — провозгласила я, огненные путы вспыхнули последний раз и словно втянулись под кожу Снейпа.

Северус встал, помог подняться Нарциссе, показал, где она может привести себя в порядок. Пока сестра умывалась, он приблизился ко мне вплотную и негромко произнёс:

— Я переработал зелье, Беллатрикс, но скажи, ты больше ни к кому не обращалась? Может, кто-то ещё помогает тебе достичь того же результата?

Я ошеломлённо воззрилась на него.

— К кому мне обращаться и у кого, кроме тебя, Лорд примет что-то из рук?

— Может, не из рук, может, ты проводишь или заказала определённые обряды…

— Ничего я не заказывала, — уверила я Снейпа. — Я, знаешь ли, не намерена рассказывать об этом всем подряд и посвящать непонятно кого. А в чём дело?

— Лорд начинает испытывать к тебе слишком сильную неприязнь. Я бы даже сказал, что-то в тебе его беспокоит, и он ищет источник этого беспокойства. На зелье он так реагировать не может, тут что-то другое… Я теряюсь в догадках, — Снейп испытующе взглянул на меня, но я была удивлена ещё больше, чем он.

— Белла, возможно, тебе стоило бы на какое-то время сблизиться с ним, чтобы он успокоился, иначе я не поручусь за твою безопасность. И не уверен, что ты поручишься за мою, — хмуро добавил он.

— Исключено, — отрезала я. — Сближаться с ним я не собираюсь. О своей безопасности уж как-нибудь позабочусь. О твоей тоже. Но если попробуешь меня предать… Может, и мне с тебя взять Непреложный Обет?

— Не надейся, — отрезал Снейп. — Сам не знаю, что на меня сейчас нашло.

— Зато я знаю, — фыркнула я. — Передо мной-то комедию не ломай, мне известно достаточно, чтобы насквозь видеть твои махинации.

Снейп собирался ответить мне что-то ядовитое, но вернулась Нарцисса. Мы распрощались с Северусом и вернулись в мэнор.

Перед сном я рассказала Родольфусу о Непреложном Обете.

— Надо же, — удивился муж. — Не ожидал от Снейпа. Это совсем не в его характере.

— Может, ты его плохо знаешь? — поддела я.

— Возможно, — не стал спорить Родольфус. — Хотя я бы скорее предположил, что Северус ведёт какую-то свою игру. Знать бы, какую. Но если он действительно намерен освободить Драко от этого задания, спасти от верной смерти, то удачи ему, что бы за этим не стояло и каких бы целей он ни добивался.

Родольфус заснул, а я ещё какое-то время размышляла над словами Снейпа. Может, кто-то из недоброжелателей Беллатрикс решил поссорить её с Лордом, опасаясь усиления её влияния на Повелителя? Из одного только Ближнего Круга я легко могла бы перечислить минимум с полдесятка человек, вполне на такое способных, и далеко не все они сейчас сидели в Азкабане. А может… я вспомнила, как Нагайна подталкивала Лорду зелье Снейпа. Она ведь маледиктус, и наверняка, даже утратив человеческое тело, сохранила и человеческий разум, и человеческие чувства. Как далеко она намерена зайти? Она не выдала нас со Снейпом, хотя понимала назначение зелья, значит, моей смерти она не добивается. Может, поняв, что я ей больше не соперница, она угомонится? Да, решила я, это наверняка Нагайна. И, успокоившись, заснула рядом с мужем.

Август подходил к концу, а с ним и наши занятия с Драко. Племянник значительно продвинулся в заклинаниях и стал неплохим окклюментом. Задание Лорда наполняло его чувством собственной важности, и он рвался в Хогвартс, при этом никакого плана у него не было. Драко наивно полагал, что всё свершится само собой, и ему останется лишь получить награду Лорда. Возможно, это был его способ уйти от неприятных мыслей и справиться со страхом.

Нарцисса, заручившись обещанием Снейпа, немного успокоилась и стала несколько любезнее. Вечерами, когда Драко уходил спать, мы подолгу засиживались вчетвером, играли в вист, бридж или преферанс, вспоминали прошлое. Вернее, вспоминали Лестрейнджи и Нарцисса, я больше отмалчивалась или отделывалась краткими «ага», «угу», «конечно, помню», однако слушала очень внимательно.

На исходе августа Нарцисса и Драко собрались в Косой переулок, а накануне у Драко вспыхнула метка. Изрядно оробевший мальчишка аппарировал. Нарцисса не находила себе места, пока он не вернулся. От её расспросов сын отмахнулся, сославшись на приказ Лорда сохранять тайну, но позже спросил у нас, не знаем ли мы, как починить Исчезательный шкаф.

В ответ на наше недоумение Драко рассказал, что Лорд потребовал у него найти способ провести Пожирателей в Хогвартс (очевидно, Волдеморт изначально не особо рассчитывал на Драко и озаботился подмогой), и Малфой-младший вспомнил, как однокурсник рассказал ему про идиотскую выходку близнецов Уизли, засунувших его в Исчезательный шкаф, где парень чуть не погиб, застряв между Хогвартсом и магазином «Горбин и Бэрк».

Лорд одобрил идею воспользоваться парой Исчезательных шкафов, но шкаф, находящийся в Хогвартсе, нуждался в починке. Драко, который сначала ляпнул языком, а потом подумал, что из этого выйдет, теперь боялся, что не справится с ремонтом.

В механизме шкафов Родольфус не разбирался, но они с Драко провели несколько часов в обширной библиотеке Малфоев и вроде бы подобрали книги, которые должны были помочь.

— Как Лондон? — поинтересовалась я, когда Драко и Нарцисса вернулись.

— Отвратительно! — пожаловалась сестра. — У мадам Малкин мы столкнулись с мерзкой компанией — Поттер, Уизли и грязнокровка… как её…

— Грейнджер, — подсказал Драко.

— Они оскорбляли нас, дерзили, этот негодяй Поттер пугал меня Азкабаном, говорил, что обеспечит мне двухместную камеру с Люциусом, обозвал его бездарным…

Навряд ли кто-то из нас возразил бы против этого определения, но мы дружно сочли, что говорить подобные вещи возмутительно.

— Ты наверняка не осталась в долгу, сестра? — невинно поинтересовалась я.

— Разумеется! — подтвердила Нарцисса. — Не хватало, чтобы этот сброд возомнил, что мы его боимся или готовы позволить им творить, что они хотят. Достаточно того, что когда Драко возвращался домой в июле, они наложили на него проклятия, нам пришлось обращаться в клинику святого Мунго!

Драко покраснел, вспомнив о пережитом унижении.

— Никогда больше не зайду к Малкин, — продолжала Нарцисса. — Если она позволяет грязнокровкам и предателям крови оскорблять чистокровных волшебников, то пусть с ними и остаётся. Нас прекрасно обслужили в «Твилфитт и Таттинг», там и товар лучше, и публика почище, за это стоит заплатить! В довершение всего, Драко исчез, заставив меня поволноваться! Я чуть с ума не сошла! — заявила она, с укором взглянув на сына.

— Мама, я уже вырос и не могу ходить с тобой под ручку, — нахмурился Драко. — У меня есть свои дела и свои обязанности.

— Все витрины увешаны вашими портретами, — обратилась к нам Нарцисса, предпочитая не замечать демарш сына. — За ваши головы назначена огромная награда, всюду шныряют авроры, высматривают, вынюхивают…

— А какие-то предположения о нашем местонахождении высказывают? — поинтересовался Родольфус.

— Со мной этого никто не обсуждал, — поджала губы сестра. — Думаю, многие подозревают, что вы прячетесь здесь, тем более, мы родственники, но после кампании в прессе, организованной Яксли, надеюсь, у них не хватит смелости снова вломиться в наш дом.

Глаза её увлажнились, она прижала платок к лицу.

— Мы не стали бы подвергать тебя риску, Цисси, если бы не приказ Лорда, — виновато произнёс муж.

— Домашние эльфы предупреждены, если незваные гости всё-таки нагрянут, уходите через камин в Малой гостиной, он настроен на дом Селвина.

Нарцисса ушла переодеться, а Драко, приблизившись к нам вплотную, возбуждённо зашептал:

— Я был в «Горбин и Бэрк», говорил с Горбином. Он отнекивался, что не знает, можно ли починить шкаф, и ничего не гарантирует, но я показал ему метку, напомнил про Фенрира, и он сразу стал шёлковым!

Племянник самодовольно ухмыльнулся. Родольфус, наоборот, нахмурился.

— Драко, время хвалиться меткой ещё не пришло, — напомнил он. — Если о ней узнают те, кому знать не положено, ты рискуешь навлечь на себя огромные неприятности, не говоря о том, что провалишь задание Лорда. Он не сочтёт твоё разоблачение уважительной причиной, особенно если это произойдёт по твоей вине.

— Конечно, — промямлил Драко, тут же теряя самоуверенность, — я буду очень осторожен. Честно говоря, я немного вспылил — я так рассчитывал на Горбина. Но теперь вся надежда только на книги, которые вы мне порекомендовали, дядя Родольфус. Единственное, что Горбин пообещал — никому не продавать свой экземпляр.

— А кому может понадобиться Исчезательный шкаф без пары? — хмыкнул Рабастан.

— Не волнуйся, Драко, я уверен, у тебя всё получится, — подбодрил мальчика Родольфус.

Драко благодарно кивнул. Он отчаянно трусил, но изо всех сил старался этого не показывать.

Накануне отъезда племянника я с трудом поборола искушение порекомендовать ему перехватить у Поттера учебник Принца-полукровки по зельеварению. И не потому, что пришлось бы слишком многое объяснять. Учебник, как я понимала, предназначался Поттеру, и только ему. Благодаря дополнениям Снейпа Гарри добьётся небывалых успехов в зельеварении и получит в награду Феликс Фелицис. С помощью Зелья Удачи разговорит Слизнорта и узнает всё, что необходимо, о крестражах. Ну и, как бонус, убережёт своих друзей во время нападения Пожирателей на Хогвартс после смерти Дамблдора. Всё продумано, план выстроен и, как и в случае с Отделом Тайн, навряд ли удастся его разрушить. Я уже не раз имела возможность убедиться, как неохотно ткань реальности поддаётся изменениям, норовя снова сомкнуться и залатать прорехи. Не буду искушать

судьбу, счастье уже то, что удалось избавить мужа и деверя от повторного заключения в Азкабане.

Так что первого сентября я ограничилась пожеланиями удачи, напутствиями быть осторожнее и не забывать того, чему Драко научился. Племянник уехал.

Не успели мы перевести дух, как спустя несколько дней в Малфой-мэнор заявилась довольно странная компания. Несколько взлохмаченных, обросших, грубых и вонючих типов приволокли пленника — старого благообразного волшебника, полумёртвого от страха. За их спинами топтался Петтигрю.

— Повелитель приказал запереть пленника в подвале, приглядывать за ним, чтоб не сбежал и не окочурился, — скрипучим, лающим голосом, похожим больше на собачий лай, сообщил предводитель компании, мощный крупный громила с наглой физиономией. От него так и веяло опасностью.

— И кто же будет за ним приглядывать, Фенрир? — ледяным тоном поинтересовалась Нарцисса.

— Он, — Фенрир кивнул на Петтигрю.

Тот заискивающе улыбнулся.

Нарцисса сжала пальцами виски, потом приказала эльфам подготовить подвал, обустроить его для содержания пленника и передать ключ Питеру. Эльфы кинулись выполнять её распоряжение.

— Господа, — прошептал старый волшебник, — миссис Малфой, леди Лестрейндж, вы же все покупали у меня палочки… Лорд Лестрейндж, я, рискуя жизнью и свободой, выполнил

вашу просьбу, предоставил вам с братом новые палочки, точные копии ваших… если

бы авроры узнали об этом, меня бы отправили в Азкабан… прошу вас, пощадите… отпустите меня…

— Не думаю, что вам что-то угрожает, мистер Олливандер, — ответил Родольфус. В его голосе, правда, не слышалось особой уверенности. — Полагаю, Лорд хочет задать вам несколько вопросов, а потом…

Родольфус замолчал. Трудно было представить, что, получив ответы на свои вопросы, Волдеморт раскланяется со стариком и отпустит его домой.

-…а потом? — в ужасе спросил Олливандер.

— Я не осведомлён о планах Повелителя, — покачал головой муж.

— Пошли, — Петтигрю грубо толкнул старика в спину.

— Повежливее с ним, — холодно приказал Родольфус. — Мистер Олливандер нужен Повелителю, и если ты причинишь ему какой-то вред, то рискуешь нарваться на недовольство Лорда. Тебе объяснить, что это значит?

Хвост втянул голову в плечи, бросил на Родольфуса злобный взгляд, но спорить не стал. Он увёл Олливандера вниз. Когда их шаги затихли, Фенрир обратился к Нарциссе:

— Леди Малфой, мои люди устали, проголодались, да и я сам не прочь перекусить…

— Тебе здесь не трактир, — оборвала его Нарцисса. — Забирай своих людей и уходи.

Фенрир злобно взрыкнул, однако не посмел настаивать. Когда оборотни ушли, Нарцисса обессиленно опустилась на кушетку.

— Теперь в моём доме ещё и тюрьма, — простонала она. — Мерлин, когда же это кончится… как мне не хватает Люциуса!

Мы промолчали, понимая, что всё только начинается.

— Я поселю Хвоста в комнатах для прислуги, чтобы реже попадался на глаза, но ты должна вернуться в свою комнату, — потребовала у меня сестра.

Я согласилась. Одним из поручений Петтигрю наверняка было шпионить за Нарциссой и нами, не стоило злить Лорда, особенно в свете полученной от Снейпа информации. То, что я Волдеморту больше не нужна, совсем не означало, что он готов уступить меня Родольфусу.

— Зачем ему Олливандер, как думаете? — спросил Рабастан. — Может, Лорд хочет, чтобы авроры и фениксовцы остались без палочек?

— Вряд ли это осуществимо, — возразил Родольфус. — В каждой семье найдётся не одна палочка пращуров, в хранилищах Министерства лежат конфискованные палочки арестованных волшебников… Это, конечно, не то, что палочка, выбранная для волшебника и выбравшая его, но на худой конец сойдёт. Вот маглорождённые действительно могут остаться без волшебных палочек. Впрочем, учебный год начался, они уже закупились. Да и

Олливандер не единственный мастер. Остальные, конечно, не такие именитые, но

как-то справятся, да и дешевле обойдётся. Скорее, Лорду нужна информация, которой обладает Олливандер. Или Лорд думает, что старик ею обладает. Посмотрим.

Мы разошлись по комнатам.

Вечером Петтигрю захотел усесться с нами за стол, но Нарцисса безапелляционным тоном потребовала, чтобы он ел со слугами.

— Я такой же волшебник, как и вы! — возмутился Хвост.

— Мы входим в «Список священных двадцати восьми», а ты полукровка, — хмыкнул Рабастан, — и то ещё хорошо проверить надо. И вообще, Хвост, мы — семья, мы связаны кровными узами, а ты на каком основании лезешь? Лорд поручил тебе следить за пленником, вот и следи, и скажи спасибо, что тебя вместе с ним в подвале не поселили. К нам не примазывайся, не того ты полёта птица и сидеть с тобой за одним столом мы не хотим и не будем.

Глаза Питера яростно сверкнули, он обвёл нас взглядом, убедился, что все мы разделяем мнение Рабастана, злобно пробормотал что-то себе под нос, но возражать не решился.

— Мы ещё с гриффиндорцем за одним столом не сидели, — фыркнул Басти, когда Хвост убрался.

— Не в том беда, что он гриффиндорец, хотя, исключая Сириуса, действительно, не приходилось, а в том, что он предатель, — брезгливо поморщился Родольфус, — он предал своих друзей, при том даже не из страха за свою жалкую жизнь, а ради… не представляю даже, ради чего.

— Да не были они друзьями, — возразила я. — Сириус дружил с отцом Поттера, Джеймсом, они воспринимали друг друга как равные, а Хвост и Люпин — так, на подхвате. Свита, играющая королей, восхищённые подданные, массовка, не более. Наслушалась я от Сириуса комментариев в адрес этих так называемых друзей, а уж что Регулус, которого

дорогой кузен не стеснялся, о них рассказывал! У Петтигрю и Люпина вообще самоуважения не было, судя по всему.

Неожиданно меня поддержал Рабастан.

— Белла права, Роди. Я их мародёрскую компанию помню. Сириус и Поттер эту парочку в грош не ставили, особенно Хвоста. Помогали, конечно, защищали, таскали за собой, но обращались как с домашними эльфами, а то и похуже.

— Но всё-таки они сделали Хвоста Хранителем тайны Поттеров, — не сдавался муж. — Не Сириуса, не Люпина, а именно его. Это огромное доверие, которое кому попало не оказывают.

— А знаешь, из каких соображений? — засмеялась я. — Кузен сказал ему «никто ведь не подумает на такое ничтожество, как ты, Питер».

Родольфус недоверчиво вскинул брови.

— Что ж, это многое объясняет, — поражённо пробормотал он. — Не оправдывает, но, по крайней мере, объясняет.

— Однако не является поводом сесть с Хвостом за один стол, — хмыкнул Рабастан.- во всяком случае, добровольно.

— Само собой, — согласился муж.

Сесть, конечно, пришлось, когда заявился Волдеморт поговорить с пленником. Вопли Олливандера разносились по всему дому. Мне было жаль старика, да и остальные, помнившие, как он подбирал им палочки, чувствовали себя неуютно. К счастью, Лорд не стал слишком усердствовать. Скорее всего, побоялся ненароком убить беднягу.

После допроса был назначен очередной военный совет. Нарцисса, хоть и не носила Метку, присутствовала в качестве хозяйки дома. В числе приглашённых был и Фенрир, гордо развалившийся на стуле и демонстративно не замечающий, что оба его соседа постарались отодвинуться как можно дальше.

Петтигрю сидел недалеко от Лорда и угодливо всем улыбался, но когда он смотрел на нас, я видела в его глазах вспышки злобного торжества.

Снейп отсутствовал — видимо, не удалось вырваться из Хогвартса.

Основной темой совета стал вопрос захвата власти и подчинения Министерства.

— К Скримджеру не подобраться, — говорил Яксли. — Он же бывший глава Аврората, сам продумал систему безопасности, взломать которую практически невозможно….

Волдеморт недовольно нахмурился.

— …пока мы не заменим его людей на наших на ключевых постах. Или не обработаем его людей, превратив их в наших. Время работает на нас, — усмехнулся Корбан, — равно как и то, что Скримджер не менее честолюбив, чем Фадж, хотя храбрее, умнее и осторожнее

Корнелиуса. Но он низкого мнения о рядовых обывателях, поэтому по-прежнему будет скрывать от них и наши успехи, и свои просчёты. Мы этим воспользуемся. Я уже развернул кампанию по запугиванию волшебников, и она действует. Статьи в прессе, нагнетающие ужас, напоминающие о жестокости Тёмного Лорда и его приспешников, массовый выпуск брошюр с идиотскими, совершенно бесполезными советами, от которых станет ещё страшнее и появится чувство бессилия, — всё это посеет страх и сломит сопротивление.

— Или наоборот, — подал голос Родольфус, — сподвигнет даже слабых и бессильных защищать свои семьи, друзей и близких, пусть ценой собственной жизни.

— Разумеется, если дюжина Пожирателей не может справиться с шестёркой подростков, а те, кого неоправданно считали лучшими, позорно бегут с поля боя, бросив остальных, — процедил Волдеморт.

Родольфус замолчал.

— Паника ширится, — продолжил Яксли, — и я пока не заметил готовности вступить с нами в борьбу ни в ком, кроме приспешников Дамблдора.

— Кем ты предлагаешь заменить Скримджера? — спросил Волдеморт.

— Пий Толстоватый, — не задумавшись, ответил Корбан. Было очевидно, что он уже обдумал все детали. — Заместитель Амелии Боунс, главы Отдела Магического правопорядка. Он в меру труслив, в меру честолюбив и умеет договариваться со своей совестью, если она у него вообще имеется.

Пожиратели захохотали.

— Для начала его надо сделать начальником отдела, пусть уже будет нам обязан, — заключил Яксли. — Когда всё будет готово, я использую Империус, и после того, как Пий выполнит пару-тройку наших поручений под заклятием и поймёт, что ничего страшного в них нет, он перейдёт на нашу сторону добровольно. Но прежде надо устранить Амелию.

— Её дом наверняка под охраной Министерства, — заметил Трэверс.

— Разумеется, — кивнул Корбан. — Однако у меня есть основания полагать, что со дня на день я узнаю, как её найти.

— И как зовут основание? — осклабился Амикус Кэрроу.

— Долорес Амбридж, — ответил Яксли.

— Амбридж? А разве она не ушла в отставку вместе с Фаджем? — изумился Роули.

— Нет, осталась и не менее преданно служит Скримджеру. И нам будет служить, к ней, в отличие от Толстоватого, даже Империус применять не придётся. После года, проведенного в Хогвартсе, Амбридж ненавидит Дамблдора, Поттера и всю их компанию. А грязнокровок всегда терпеть не могла, хотя сама от них недалеко ушла. Кстати, знаешь, — Яксли повернулся к Селвину, — она упорно распространяет слухи о родстве с тобой.

— Этого ещё не хватало, — нахмурился Селвин. — Я ей объясню…

— Потом объяснишь, — холодно прервал его Волдеморт. — Если Корбан считает, что она может быть полезна, пока пусть говорит, что хочет.

Селвин тут же замолчал, почтительно поклонившись.

Родольфус едва заметно улыбнулся краешком губ. К сожалению, даже этот намёк на улыбку не укрылся от Волдеморта.

— Что тебя так насмешило, Лестрейндж? — поинтересовался он тоном, не сулящим ничего хорошего.

— То, как полукровки без роду и племени жаждут объявить себя высокородными волшебниками с древней родословной, — спокойно пояснил муж.

Я похолодела. К счастью, никто из Пожирателей не понял намёк Родольфуса, мало кто знал о происхождении Волдеморта и помнил имя Тома Реддла, но в семье Лестрейнджей оно было прекрасно известно. Я ни секунды не сомневалась, что Лорд догадался, о чём говорит Родольфус, однако предпочёл сделать вид, что его удовлетворило объяснение, тем более, что остальные Пожиратели приняли его за чистую монету и снова захохотали.

Волдеморт какое-то время сверлил глазами Родольфуса, потом перевёл взгляд на меня.

— Беллатрикс, у меня складывается впечатление, что ты слишком устала и решила отойти от дел, — недовольно процедил он. — Я давно ничего не жду ни от твоего мужа, ни от его никчемного брата, но от тебя ожидал большего усердия.

— Только прикажите, Милорд, и я немедленно всё исполню, — я склонилась как можно ниже. Не знаю, что там испытывал Волдеморт, но меня буквально затошнило от омерзения при одном лишь взгляде на него.

Лорд, более не удостаивая меня вниманием, снова обратился к Яксли:

— Поторопись со сведениями об укрытии Амелии Боунс. Продолжайте сеять панику. Пусть пресса пишет о том, что авроры ни на что не способны, Дамблдор слишком стар, а Скримджера не интересует ничего, кроме его поста, что Министерство не сможет никого защитить, что Тёмный Лорд всемогущ, а его противники слабы и ничтожны. Повторяйте до тех пор, пока в это не поверит каждый. Число рейдов будет увеличено. Пусть о них пишут в мельчайших подробностях, описывая раны, полученные жертвами, и их предсмертные мучения. Никого не щадить. Фенрир!

Оборотень мгновенно вскинул голову и преданно взрыкнул.

— Пусть оборотни нападают на волшебников, особенно на тех, кто выступает против нас или отказывается сотрудничать с нами. Кусай их детей, это произведёт особенно тягостное впечатление. Пусть они знают, что единственная возможность выжить для них — склониться перед Тёмным Лордом!

— В ближайшее полнолуние о нас заговорят, — плотоядно облизнулся Фенрир.

Остальные Пожиратели поёжились. Приказ Лорда не особо пришёлся им по нраву, но никто не осмелился возражать.

— И не забывайте, что все Пожиратели равны, никто не может ставить себя выше других на основании происхождения или чистоты крови, — произнёс Волдеморт, окинув нас недобрым взглядом. — Единственный критерий — верность своему Повелителю и готовность

исполнять приказы.

Все склонили головы в знак согласия, хотя на большинстве лиц мелькнуло недовольство, которое, впрочем, все постарались скрыть. Я бросила быстрый взгляд на Петтигрю и увидела на его крысиной физиономии торжествующую ухмылку.

На этом собрание завершилось. Гости разошлись. Волдеморт напомнил, что за пленника мы отвечаем головой, и тоже покинул мэнор к немалому облегчению всех его обитателей,

включая Хвоста.

— Белль, он сумасшедший, — тихо сказал Родольфус, когда мы вышли в парк пройтись перед сном. — Только сумасшедший мог додуматься натравить оборотней на детей. Что будет дальше, когда он наберёт силу? Мы атакуем Хогвартс? Сравняем его с землёй?

— Рольфи, сегодня ты повёл себя как сумасшедший. Зачем ты сказал ему про полукровок, объявляющих себя высокородными волшебниками? Думаешь, он не понял? Ты остался в живых только потому, что никто больше не сообразил, а у Лорда хватило ума не подсказывать остальным, что ты имел в виду. В следующий раз он убьёт тебя.

Родольфус присел на бортик бассейна и пропустил через пальцы струйку воды, бьющую из фонтана.

— Рано или поздно убьёт. Давно бы убил, но ему нравится унижать меня и наблюдать моё бессилие. Он прекрасно понимает, что по сути я ничего — ни-че-го — не могу ему противопоставить. Всё, что я говорю, его скорее забавляет.

Родольфус замолчал. Я понимала, что осталось невысказанным. Если бы не мы с Басти, он давно положил бы этому конец.

— Если я выступлю против него открыто, он ведь не меня убьёт — вас, — будто услышав мои мысли, продолжил муж. — И не просто убьёт — замучает, как он это умеет, а меня заставит смотреть. Я не могу этого допустить. Я ничего не могу… — снова повторил он.

— Ты можешь больше, чем остальные, — прошептала я, обнимая его. — Ты не боишься его. Боишься за нас, но его не боишься, потому он и бесится.

— Если не найдётся тот, кто сможет его уничтожить, он не успокоится, пока сам не уничтожит всех — маглорождённых, полукровок, чистокровных… Всех. Останется со своей гадиной на развалинах среди трупов, а мы, умирая, будем сознавать, что сами привели к этому, что всё это сделано нашими руками. Если бы был хоть один шанс с ним справиться, Белль, я бы рискнул. Постарался бы обезопасить вас, спрятать на краю света, и рискнул бы.

Но шансов нет.

Родольфус вздохнул и умолк. Потом встал, предложил мне руку и проводил до моих покоев. Когда он прощался со мной, мне показалось, что в глубине коридора прошмыгнула

крыса.

На следующий день мы, не сговариваясь, объявили, что будем есть в своих комнатах. Нарцисса сделала то же самое. Петтигрю бесился от злости, но сделать ничего не мог.

Драко прислал несколько писем, в которых то хвастался, как ему удалось отделать Поттера по дороге в Хогвартс, то жаловался на придирки учителей и равнодушие Слизнорта, который уделял внимание даже грязнокровке Грейнджер, но никак не ему, представителю древнейшего прославленного чистокровного рода.

— Плохой знак, — заметил на это Рабастан, — у старины Горация нюх на будущих знаменитостей. Так что вряд ли твой племянник, Белла, когда-нибудь прославится. Нас с братом он тоже не замечал, а вот тебя вечно зазывал на все свои сборища, помнишь?

Родольфус заметил, что известность — это не всегда хорошо.

— Только Нарциссе это не говори, она прочит Драко пост министра магии, не меньше, — засмеялась я.

«Я всё ещё в поисках решения», — написал Драко в одном из писем. Это означало, что отремонтировать Исчезательный шкаф пока не удалось.

— Время есть, — отметил Родольфус. — До конца учебного года Драко ничего не грозит, в Хогвартсе Лорд до него не дотянется.

О том, что будет, если Драко не справится, он промолчал, да мы и так понимали — ничего хорошего.

Шмыгающую по дому крысу заметила не только я. После того, как Хвост обнаглел настолько, что стал проникать в жилые комнаты, Нарцисса не выдержала. Из очередной поездки в Лондон она привезла кошку-крысоловку. Кошка смирно сидела в переноске и ничем не обозначала своего присутствия. Вечером Цисси выпустила её в коридор. Очень скоро оттуда раздался вопль и звук удара чего-то тяжёлого. Выглянув, мы поняли, что Петтигрю, удирая от кошки, на ходу сбросил анимагический облик и, не рассчитав, впечатался в стену. Под наш дружный хохот он убрался и больше нам не докучал.

А потом настал день, когда я снова обнаружила на столе лист пергамента с цифрами и именами. Имён было два: «Эммелина Вэнс. Амелия Боунс».

Я позвала Родольфуса и Басти. Родольфус взглянул на пергамент и удивлённо присвистнул:

— Боунс взять живой и без серьёзных травм.

— Надеется перетянуть её на свою сторону? — предположил Рабастан.

— Не думаю, что он настолько наивен. Семьи у неё нет, единственная племянница, слава Мерлину, сейчас в Хогвартсе, так что давить на Амелию нечем, а после того, как её родители, брат и вся его семья были убиты нами, рассчитывать на её лояльность по меньшей мере глупо.

Рабастан молниеносно поставил антиподслушивающее заклятие.

— Вэнс, Вэнс… — Родольфус нахмурился, припоминая. — Вроде была такая на Пуффендуе, ты не помнишь? — спросил он брата.

Басти пожал плечами.

— А потом в Ордене. Неплохая волшебница, хотя до Амелии ей далеко.

— Она-то чем Лорду не угодила? — поинтересовалась я.

— Яксли пишет, что Амелия отказалась от охраны аврората, эту функцию при ней выполняет Вэнс. Видимо, поэтому, — пояснил Родольфус.

— Её тоже брать живьём? — уточнил Рабастан.

— Насчёт неё ничего не сказано. Вэнс, насколько я помню, ничего особенного из себя не представляет, но вот Амелия — очень опасный противник, и на таких условиях нам придётся нелегко, — нахмурился муж. — Но выбора нет.

Мы облачились в плащи и маски и аппарировали.

Амелия жила в одиноко стоящем доме, расположенном в сельской глуши. Родольфус наложил антиаппарационное заклятие. Антимагловские чары были наложены, очевидно, самой Амелией, так что никаких маглов поблизости не наблюдалось.

Мы с Родольфусом объединённой Бомбардой вынесли дверь и ворвались внутрь. Две женщины, сидящие в креслах у камина, вскочили на ноги. Одна молниеносно поставила щитовые чары, вторая швырнула в камин горсть летучего пороха. Однако привычного зелёного всполоха не последовало. Колдунья повторила манёвр, но так же безрезультатно.

— Оставь, Эммелина, — горько улыбнулась старшая, крупная женщина с квадратным подбородком и коротко остриженными седыми волосами. — Раз они здесь, значит, тот, кто сообщил им адрес, принял меры, чтобы помешать нам скрыться. Нам остаётся принять бой. Наши шансы не так уж плохи. Эй, вы, снимите маски, — обратилась она к нам повелительным тоном. — Я имею право знать, кто пришёл меня убивать.

Родольфус медленно поднял руку.

— Не надо, это может быть ловушкой, — прошептал Рабастан, но Родольфус, не слушая его, молча снял маску и опустил руку. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.

— Лестрейнджи, — презрительно усмехнулась Амелия. — Так я и думала. Тройка Непростительных.

Родольфус поморщился. Он не любил это глупое прозвище, которым когда-то наградил

нас Ивэн.

— Лучше бы вам было вернуться в Азкабан вместе с остальными, — Боунс смерила нас уничижительным взглядом. — Но коль скоро вы решили снова испытать судьбу — приступим!

Щит исчез и на нас немедленно обрушился град заклятий. Надо отдать должное нашим противницам, ни одного Непростительного среди них не было. Но всё равно, мы хоть и имели численное преимущество, были скованы приказом Волдеморта, и это уравнивало силы.

Амелия тоже отметила это.

— Похоже, слухи о вашем мастерстве слишком преувеличены, — засмеялась она, посылая в нас очередное заклятие, которое Родольфус не без труда отразил. Я воспользовалась моментом и попробовала её обездвижить, но Вэнс парировала мой выпад и атаковала сама. Я уклонилась от её атаки, но за моей спиной раздался звук рухнувшего тела.

Комнату снова разделил щит, но в этот раз его поставил Родольфус.

— Белла, посмотри, что с Рабастаном, — хрипло попросил он, не сводя глаз с Амелии

и её помощницы.

Я метнулась к Басти. Он был без сознания, но дышал. Я быстро отлевитировала его в угол комнаты, для надёжности прикрыв журнальным столиком. Так себе защита, конечно, но хоть что-то.

Пока я занималась деверем, что-то беспокойно царапало моё сознание. Что-то было не так. И лишь когда Басти был в относительной безопасности, я поняла, что это. Тишина. Ни звуков схватки, ни топота, ни выкриков, ни даже дыхания противников — тишина. Сердце пропустило удар, а потом резко заколотилось. Я резко обернулась.

Родольфус стоял в той же позе с палочкой наизготовку и поддерживал щит. Обе ведьмы, остановив схватку, наблюдали за нами, но не атаковали, давая мне возможность обезопасить раненого.

Я подошла к мужу и остановилась рядом с ним.

— Как он? — спросил Родольфус.

— Жив. — Больше я ничего не могла сказать.

— Родольфус, — обратилась к нему Амелия, — забирай жену с братом и уходи. Когда-то ты был неплохим человеком, и я знаю, что служба Лорду не доставляет тебе удовольствия, в отличие от…

Она не стала продолжать, лишь бросила на меня красноречивый взгляд.

— Не могу, — покачал головой муж. — Слишком поздно.

Амелия и Эммелина взмахнули палочками. Щит рухнул. Схватка возобновилась. Теперь мы с мужем стали осторожнее, не столько нападали, сколько защищались. В какой-то момент Эммелина Вэнс, окрылённая успехом предыдущей атаки, снова пошла в наступление и неосторожно открылась. Амелия заметила это и попыталась её защитить, но Родольфус не дал ей такой возможности, а я ударила заклятием, которому научил меня Долохов.

Вырвавшийся из палочки язык пурпурного пламени полоснул Эммелину по груди. Женщина пошатнулась, обмякла и рухнула на пол.

Родольфус снова поставил щит, знаком попросил меня прекратить бой и предложил

Амелии заняться соратницей. Та какое-то время недоверчиво смотрела на нас, потом, не выпуская из виду, склонилась над Вэнс, проверила ей пульс, подняла выпавшую из рук раненой палочку и, пользуясь Мобиликорпусом, перенесла её в противоположный угол. Всё это время Боунс не спускала с нас настороженного взгляда и держала наготове собственную палочку.

— Невероятное мастерство, — пробормотал Родольфус.

Убедившись, что Эммелина Вэнс в безопасности, Амелия выпрямилась перед нами.

— Жаль, что ты выбрал не ту сторону, Родольфус, — с грустью произнесла она и резко взмахнула палочкой. Мы снова ринулись друг на друга.

Несомненно, Амелия Боунс была одной из сильнейших волшебниц Британии. Может, не уступала и самому Дамблдору. Но возраст давал о себе знать. Наступил момент, когда её движения немного замедлились и она стала допускать ошибки. Одной из таких ошибок мне удалось воспользоваться. Амелия, пытаясь поразить Родольфуса, вытянула руку, и я хлестнула по кисти заклинанием бича. Старуха охнула и выронила палочку.

— Экспеллиармус! — палочка немедленно оказалась в руках Родольфуса.

— Инкарцеро! — тело Амелии Боунс охватили верёвки.

Родольфус сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь отдышаться.

— Поздравляю, ты свою задачу выполнил, — в голосе Амелии не было страха, лишь безграничное презрение. — Теперь, как я понимаю, очередь Беллатрикс?

Родольфус мотнул головой, спрятал обе палочки, закатал левый рукав, обнажив метку, и прижал к ней палец.

Амелия замолчала. Она всё поняла, но страха в ней по-прежнему не было. Я почувствовала невольное уважение к этой несгибаемой женщине, знавшей, ради чего она жила и ради чего умирает.

Спустя несколько минут перед нами предстал Волдеморт. Антиаппарирующее заклятие

Родольфуса его не остановило.

Мы молча склонились в глубоком поклоне. Волдеморт оглядел поле боя и глаза его торжествующе блеснули кроваво-багровым светом.

— Нам есть о чём поговорить, Амелия, — осклабился он. — И результат этого разговора зависит от тебя.

Эммелина Вэнс в своём углу слабо застонала.

— Авада Кедавра! — Лорд лениво взмахнул палочкой. Полыхнула зелёная вспышка, и стон оборвался. — Не хочу, чтобы нас отвлекали, — насмешливо пояснил Волдеморт.

— Повелитель, — обратился к Лорду Родольфус, — мой брат ранен. Можем ли мы забрать его и обратиться к целителю?

— Да, убирайтесь, — отмахнулся тот. — Вы своё дело сделали. Неплохо сделали, но всё равно оставили грязную работу, которую я должен был за вас доделать.

Мы снова поклонились, Родольфус обхватил Рабастана за корпус и поднял, я сняла заклятие и мы аппарировали в мэнор. Последнее, что мы слышали — исполненный страдания и боли стон Амелии Боунс.

К счастью, Нарцисса перенастроила для нас параметры аппарирования. Не знаю, как Родольфус тащил бы Басти до ворот мэнора. Воспользоваться Мобиликорпусом на узкой тропе, вдоль которой то тут, то там свисали колючие ветки, было довольно проблематично.

В этот раз Родольфус наплевал на приличия и аппарировал сразу в гостиную. Нарцисса вышла на шум, увидела безжизненное тело Рабастана и прижала ладонь ко рту.

— Он… он… — с трудом выдавила она, не решаясь поизнести «мёртв».

— Ранен, — укладывая брата на диван, успокоил её Родольфус. — Нарцисса, пожалуйста, свяжись с Фасмером и вызови его сюда. Срочно.

— Я не знаю, где вы были и что делали, — тон Нарциссы с испуганного сменился на отстранённо-ледяной, — но завтра это станет известно всем. Ты думаешь, авроры не догадаются, к кому и зачем среди ночи приходил целитель?

Родольфус изумлённо вскинул голову, потом медленно встал.

— Нарцисса, Басти ранен. Ему нужна помощь. Поэтому сейчас ты под любым предлогом вызовешь Фасмера. Мигрень, отравление, бессонница — мне всё равно. Через пять минут он должен быть здесь, — ровным тоном произнёс он, глядя Нарциссе в глаза.

Сестра попятилась, и было от чего.

Таким я Родольфуса ещё не видела. Это не имело ничего общего с той вспышкой гнева, которую он выдал после нашего безрассудного полёта, когда мы с Рабастаном, не желая уступить друг другу, чуть не столкнулись в воздухе. Сейчас передо мной стоял человек, готовый убивать не задумываясь, не мучаясь сомнениями, не терзаясь угрызениями совести. Вернее, даже не убивать — устранять препятствия, некстати возникшие на пути.

Нарцисса побледнела. Окинув Родольфуса ненавидящим взглядом, она привычно щёлкнула пальцами и приказала мгновенно явившемуся на зов эльфу немедленно привести целителя.

Родольфус снова сел рядом с братом и осторожно взял его за руку:

— Потерпи, Басти, всё будет хорошо. Фасмер тебе поможет.

Толстяк появился через несколько минут. Похоже, домовик поднял его с постели, поскольку мантия была накинута прямо на пижаму.

— Что произошло, леди Малфой? — спросил он. — Ваш эльф ничего не объяснил, лишь ломал руки и твердил, что дело крайне срочное. Надеюсь, что это так, потому что…

Тут он увидел нас и осёкся.

— Лорд Лестрейндж, миледи, — поприветствовал нас целитель, одновременно окидывая лежащего на диване Рабастана цепким взглядом.

— Мистер Фасмер, мой брат ранен, я прошу вас осмотреть его, — прерывающимся от волнения голосом попросил Родольфус.

— Разумеется, — Фасмер склонился над бездыханным телом деверя, осторожно приподнял ему веко, проверил реакцию зрачка на свет, несколько раз провёл палочкой вдоль тела, задал несколько уточняющих вопросов и в конце концов удовлетворённо кивнул.

— Спешу вас успокоить, лорд Лестрейндж, непосредственной опасности нет. Ваш брат сильно оглушён, это главная причина, по которой он без сознания. Раны поверхностны, заживут быстро, сейчас я наложу мазь, а утром пришлю вам необходимые зелья и расписание приёма. Однако проследите, чтобы мистер Лестрейндж не поднимался с постели хотя бы до конца недели.

Фасмер ловко разрезал мантию Рабастана, осторожно снял рубашку и принялся смазывать раны остропахнущей субстанцией. От резкого неприятного запаха меня затошнило. Я покачнулась. Родольфус, до этого внимательно следивший за манипуляциями Фасмера, мгновенно поднял голову и с тревогой взглянул на меня.

— Белла, с тобой всё в порядке? Ты так побледнела.

— Всё хорошо, — успокоила я мужа. — Голова закружилась.

— Вы не ранены, леди Лестрейндж? — спросил Фасмер.

— Говорю же, нет. Со мной всё в порядке, — рассердилась я. — Всему виной отвратительный запах вашего чудо-лекарства.

— Запах действительно специфический, — согласился Фасмер. — Это листья алихоции. Но эффект мази вы увидите уже завтра.

— Спасибо, мистер Фасмер, сколько я вам должен, с учётом срочности и позднего времени? — спросил Родольфус.

— Нет-нет! — целитель вскинул руки. — Любая помощь Пожирателям Смерти оплачивается Повелителем.

Родольфус кивнул, крепко пожал Фасмеру руку, после чего целитель покинул нас, воспользовавшись камином. Муж повернулся к Нарциссе.

— Цисси, прости, если я был слишком резок.

Сестра ничего не ответила.

Родольфус приказал эльфам перенести Басти в комнату и уложить в постель.

— Я, наверное, не усну сегодня, — извиняющимся тоном сказал он мне. — Посижу в библиотеке.

— Составлю тебе компанию, — кивнула я. — Меня тоже в сон не клонит.

Родольфус благодарно улыбнулся.

Мы сидели у камина, пили вино, время от времени перебрасывались ничего не значащими фразами. Я приглядывалась к мужу. Он выглядел измученным и усталым (что неудивительно), но, слава Мерлину, его лицо оставалось обычным, не превращаясь в жуткую безжизненную маску, как после рейда к Блайтонам. И руки вроде бы он резать не собирался. Что ж, сегодня, с учётом условий Волдеморта, опыта Амелии и быстрого выхода Басти из строя бой был на равных, и мы победили в этом бою. Мы выжили, и это главное, решила я про себя. На войне как на войне.

Фасмер не ошибся — к утру Рабастан пришёл в себя. Безропотно проглотил лекарство, выразил недовольство постельным режимом, потом виновато спросил:

— Подвёл я вас, да?

— Нет, — твёрдо ответил Родольфус. — Это бой, в бою всякое может случиться. Тут скорее я виноват, не уследил.

— За мной не надо следить, я не младенец, — мгновенно набычился Басти.

— Всё обернулось к лучшему, — успокоила я деверя. — Эммелина так вдохновилась своим успехом, что потеряла голову и подставилась под заклятие. Амелия осталась одна и мы с ней справились. Считай, что ты пожертвовал собой ради нашей победы.

Рабастан недоверчиво взглянул на меня, потом улыбнулся. Родольфус взъерошил ему волосы, ещё раз напомнил о необходимости лежать, посоветовав не повторять его собственной ошибки после бегства из Азкабана, и мы оставили Басти одного.

После того, как в доме появилась кошка, Петтигрю больше не пытался лезть в нашу компанию, и мы снова стали собираться вместе за столом. Правда, взглянув на сестру, я подумала, что как раз сегодня нам стоило бы остаться у себя. Нарцисса ещё не отошла от ночной перепалки. Она недовольно кивнула в ответ на наше приветствие и вернулась к «Ежедневному пророку». Родольфус с аппетитом поглощал яичницу с беконом, я же ограничилась тостом с джемом. Меня снова подташнивало.

— Белла, ты почти ничего не ешь, — забеспокоился муж. — Ты здорова? Может, Фасмер всё-таки тебя осмотрит?

— Не вижу необходимости, я чувствую себя прекрасно, просто не хочется есть, — успокоила я его.

— Неудивительно! — с отвращением бросила Нарцисса, отложив газету. — После ваших ночных приключений странно, что тебе вообще кусок в горло лезет.

Я удивлённо уставилась на неё. Родольфус, почуяв неладное, развернул «Пророк».

Разумеется, выпуск был посвящён смерти Амелии Боунс. Соболезнования, проклятия убийцам, угрозы, клятвы отомстить… Насколько я могла заметить, ничего конкретного. Об Эммелине Вэнс упоминалось вскользь.

— Фадж считает, что Амелию убил сам Волдеморт, лично, — проинформировал Родольфус, в отличие от меня, внимательно прочитавший всё, что относилось к Амелии.

— Собственно, так оно и было, — заметила я.

— А вы присутствовали в качестве зрителей? — ехидно поинтересовалась Нарцисса. — И Рабастан потерял сознание от восторга? Или слишком впечатлился работой вашего мясника?

Она перевернула страницу.

Будучи семейным изданием, «Ежедневный пророк» не рискнул разместить шокирующие фотографии с места гибели Боунс на первой странице, однако внутри им был отдан целый разворот. Из них можно было понять, что разговор не сложился и Волдеморт дал волю своей ярости. При взгляде на истерзанное тело Амелии к горлу снова подкатила тошнота. Я торопливо допила чай и встала. Родольфус, захлопнув газету, последовал за мной. Нарцисса истерично рассмеялась нам вслед.

— Рольфи, если бы моя сестра вчера ночью продолжала упорствовать, что бы ты сделал? — спросила я, когда мы вышли в сад.

— Использовал Империус, — спокойно ответил Родольфус. Даже слишком спокойно.

— А если бы и он не помог? -продолжала допытываться я.

— Не думаю, что Нарцисса настолько устойчива к Империусу, — криво усмехнулся муж, — но окажись так…

Он осторожно взял меня за кончики пальцев.

— Белла, я пойду на всё, чтобы защитить тебя и Рабастана. Меня ничто не остановит. Раз уж я научился убивать, то готов использовать это умение, чтобы уберечь родных мне людей. Я понимаю, Нарцисса твоя сестра, но Басти мой брат. Прости.

Мы помолчали, потом Родольфус улыбнулся и тихо сказал:

— Как же хорошо просто держать тебя за руку…

В кустах за нами что-то зашуршало. Муж порывисто обернулся, но никого не увидел. Мы немного прошлись, не расцепляя рук, и вернулись в дом.

Басти быстро шёл на поправку. К концу недели ранение напоминало о себе лишь редкими головокружениями. Фасмер ещё раз осмотрел его и разрешил возвращаться к нормальной жизни (в этом месте Родольфус саркастически усмехнулся).

Нарцисса держалась с нами холодно. Я понимала, что она не простила угрозу Родольфуса. Но, тем не менее, мы продолжали встречаться за столом, обмениваясь ничего формальными фразами и пустыми любезностями.

Спустя несколько дней Родольфус прочитал очередной выпуск «Пророка», после чего с досадой смял его и отшвырнул. На мой вопросительный взгляд он хмуро пояснил:

— Авроры докопались до нашего участия в деле Амелии. Похоже, она недаром потребовала, чтобы мы сняли маски.

Я подозревала, что дело тут не в Амелии, но сдавать Снейпа было мне не с руки.

— С нашим послужным списком обвинением больше, обвинением меньше, — махнула я рукой. — Тем более, что Скримджер предпочитает поддерживать версию Фаджа о личном участии Волдеморта.

— Ему это выгоднее, — кивнул муж. — Одно дело, когда сам Тёмный Лорд убивает главу департамента Магического правопорядка и бесследно исчезает, другое — когда это делают беглые Пожиратели, на поиски которых брошен весь аврорат. В этом случае к нему возникает слишком много вопросов, на которые ему нечего ответить.

— Смотрите, Скитер пишет, что анонимный источник в Министерстве утверждает, будто после участия в расправе над Боунс мы покинули Британию, — сообщил Рабастан, подобравший брошенную братом газету, — и скрываемся на континенте.

— Корбан работает, — улыбнулся Родольфус. — Это отводит от тебя подозрения, Цисси.

— Надеюсь, — не глядя на него, процедила Нарцисса. — Мне совсем не улыбается попасть в Азкабан за укрывательство беглых преступников.

Я открыла рот, чтобы поинтересоваться у сестры, действительно ли она считает нас преступниками, но натолкнулась на предостерегающий взгляд Родольфуса. Да, лучше всё-таки не обострять отношения. Сейчас Нарцисса вряд ли решится нас выдать, но мало ли как всё обернётся в будущем.

Вечером мы сидели в библиотеке. Родольфус решал очередную заковыристую шахматную задачу, Рабастан рисовал, я играла с кошкой.

— Да чтоб тебя, — вдруг пробормотал муж, потирая левое предплечье. — Похоже, нас ждёт внушение на сон грядущий.

Он поднялся и выжидательно взглянул на нас. Мы ответили ему растерянными взглядами. Наши метки молчали. Лорд вызывал одного Родольфуса.

— Значит, разговор тет-а-тет. Посмотрим, что ему от меня нужно.

Он прижал палец к метке и аппарировал. Мы с Басти остались ждать.

Родольфус вернулся довольно скоро.

Выглядел он обескураженным и растерянным.

— Роди, что он с тобой делал? — кинулся к нему Рабастан. — Снова Круциатус использовал?

— Я уезжаю, — пробормотал Родольфус.

— Куда? -расстроилась я.

— К великанам. Лорд хочет напомнить им о союзном договоре, если это, конечно, может так называться, вручить новые дары и снова заручиться их поддержкой в грядущей войне.

— Мы с тобой? — полуутвердительно спросил Басти.

— Нет. Ты переходишь под начало Селвина, Белла остаётся в мэноре. Это приказ Лорда.

— Но как же… — опешил Рабастан. — Мы же всегда вместе…

Родольфус лишь развёл руками.

— Когда ты отбываешь? — спросила я.

— Через час.

— Что, на ночь глядя? К чему такая спешка?

— Не знаю, но спорить или выяснять не рискнул, — невесело улыбнулся Родольфус.

— А ты вообще знаешь что-то о великанах? — поинтересовалась я.

Муж покачал головой.

— Никогда не интересовался примитивными созданиями вроде троллей или великанов. Надо поискать в библиотеке что-то подходящее, пока есть время.

— Басти, подбери Родольфусу книги, — попросила я. — Рольфи, Макнейр прошлым летом был у великанов с такой же задачей, он мне кое-что рассказывал, сейчас попробую вспомнить.

— Да, Уолден был бы лучшим кандидатом для такой миссии, — произнёс Родольфус. — Но он, увы, в Азкабане. Он и язык их знает. Они хоть по-английски говорят?

— Говорить-то говорят, по крайней мере, некоторые, но боюсь, тебя они и по-английски не поймут. Уолден утверждал, что с ними надо говорить как можно проще, лучше совсем примитивно, на уровне «моя твоя дать еда». Чуть более сложные конструкции они не понимают, а если они чего-то не понимают, то приходят в ярость и крушат всё вокруг. Тут бы Гойл подошёл, у него с великанами примерно один уровень развития, как минимум речевого.

— Так я с ним и еду, — снова улыбнулся Родольфус.

— Хорошо. Будешь говорить ему, что сказать великанам, а он уже передаст в более понятных им выражениях. Если увидишь, что великаны раздражаются — сразу уходите, пусть успокоятся. Ни в коем случае не применяйте против них заклятия, после этого миссию можно считать проваленной. Хотя, если другого выхода не будет…

— …останется выбирать, кто нас прикончит, великаны или Лорд, — кивнул муж. — Я бы предпочёл великанов, они навряд ли додумаются до пыток.

— А я бы предпочла, чтобы ты вернулся живым и не дал Лорду повода сорвать на тебе злость. Ты меня перебил — великаны малочувствительны к заклятиям, особенно сложным, так что постарайся не доводить до стычки. Как подойдёте к их лагерю, определяете вождя — это несложно, остальные будут перед ним суетиться и раболепствовать, — поднимаете подарки, чтоб были на виду, смотрите прямо на него, подходите, кланяетесь… Да, кланяетесь полуразумному существу, не кривись, и кланяетесь пониже, кладёте подарок, выражаете почтение, говорите, от кого вы, обещаете вернуться завтра и уходите. И так, пока… пока не поймёшь, что они готовы вас слушать. У них там в процессе переговоров может власть смениться, ты не обращай внимания, веди себя так же, как с прежним правителем. В качестве подарков пойдут разные магические штучки вроде Губрайтова огня. Но не слишком сложные, если великаны о них поранятся, то решат, что это вы подстроили.

Родольфус выслушал меня очень внимательно.

— Спасибо, Белла, это очень ценная информация. Может статься, она спасёт нам жизнь.

Рабастан принёс несколько книг. Большей частью они содержали пересказы легенд и байки в стиле Златопуста Локонса. Особой удачей было то, что ему удалось отыскать словарь основных слов и выражений языка великанов. Родольфус бегло пролистал его, хмыкнул, попробовал произнести некоторые фразы. Получился звук, напоминающий нечто среднее между рычанием и звуками падающих на каменистую почву обломков.

— Ничего, потренируюсь, — пробормотал он, взглянул на часы и встал. — Мне пора.

Родольфус попрощался с Басти, потом обнял меня, крепко прижав к себе. Я уткнулась ему в шею. Рабастан деликатно отвернулся. Мы простояли так несколько минут, потом Родольфус неохотно разомкнул объятия.

— Береги себя, — я провела пальцами по его щеке. Он перехватил мою ладонь и прикоснулся к ней губами.

— Я вернусь, — муж ободряюще улыбнулся мне на прощание и вышел. За дверью раздался знакомый хлопок аппарации.

На меня накатили грусть и опустошённость. Басти тоже выглядел расстроенным.

-Всё обойдётся, — произнёс он, утешая скорее себя, чем меня. — Роди справится. Нет такого, с чем бы он не справился.

Я улыбнулась и кивнула.

Утром Рабастан отбыл к Селвину. Мы с сестрой остались вдвоём.

К сожалению, отношения между нами оставались натянутыми. Драко прислал истеричное письмо, в котором жаловался на весь мир. Из каждой его строки несло паническим ужасом. Объяснение этому нашлось быстро — «Пророк» напечатал статью о студентке Хогвартса, попавшей в Мунго из-за контакта с опасным тёмномагическим артефактом. Нарцисса, прочитав статью, разбушевалась:

— Во что превращается Хогвартс? А если бы на месте этой девочки оказался Драко?

Интересно, подумала я, она действительно не допускает мысли, что именно Драко мог подсунуть девчонке этот артефакт, пусть и по ошибке? Похоже, материнская любовь по-прежнему ослепляла Цисси, она была уверена, что её дорогой мальчик не способен на подобное, задание Лорда вместо него выполнит Снейп, так что и беспокоиться не о чём.

Не обнаружив у меня опасений по поводу возможного контакта Драко с опасным предметом, Нарцисса снова упрекнула меня в бесчувственности из-за отсутствия собственных детей и несколько дней дулась.

Потом Корбан организовал ей свидание с Люциусом, после которого Нарцисса билась в истерике, проклиная Поттера, пророчество, Дамблдора и всех Пожирателей, вместе взятых. Лорда, из-за которого и заварилась эта каша, она упомянуть не рискнула.

Тошнота и отсутствие аппетита, мучавшие меня последние дни, наконец-то исчезли. Я, порядком изголодавшись, накинулась на еду. Нарцисса какое-то время презрительно наблюдала за мной, потом не выдержала.

— Белла, где твои манеры? Видела бы тебя наша мать! У кого ты научилась глотать селёдку на завтрак и заедать тостами с джемом, у Долохова? Что за дикость?! И потом, сестра, подумай о фигуре, на тебе платье уже впритык. Родольфус, конечно, боготворит тебя в любом виде, но на твоём месте я бы задумалась…

Я машинально кивала, продолжая поглощать селёдку, и вдруг в голове будто что-то щёлкнуло. Тошнота… странные вкусовые пристрастия… я действительно поправилась, сама обратила внимание, что вещи становятся тесными… С момента моего появления в этом мире у меня ни разу не было месячных. В Азкабане оно было неудивительно — жуткие условия, постоянный голод, слабость, стресс, подавленность, а потом я воспринимала это как данность, сочтя последствиями заключения. И, кажется, просчиталась. Я резко отставила тарелку и встала из-за стола.

Нарциссу кольнула совесть.

— Беллатрикс, я, возможно, была слишком резка, прости, я совсем извелась от страха за Драко и Люциуса. Не думай, я не попрекаю тебя, я помню, через что тебе пришлось пройти…

— Всё в порядке, Цисси, с меня достаточно, — пробормотала я и поднялась в свою комнату.

— Флинки! — завопила я, едва переступив порог и накладывая Муффлиато.

Эльфийка тут же вытянулась передо мной, преданно заглядывая в глаза.

— Флинки, как можно определить беременность?

Домовиха неожиданно расплылась в улыбке.

— Пусть хозяйка не сомневается, она в тягости, ждёт ребёночка. Эльфы сразу видят. Всё хорошо. Ребёночек растёт как полагается, здоровый, сильный. Флинки давно знает.

Я так и рухнула в кресло, чудом не промахнувшись мимо. Ребёночек. Дельфина. Раз не от Волдеморта, то от Родольфуса, но в этой реальности ребёнок должен был появиться.

Флинки продолжала что-то умильно ворковать. Я через силу прислушалась.

-…то-то хозяин обрадуется, как вернётся. Он ведь давно наследника ждёт, сына.

Сына? Значит, мальчик. Не Дельфина. Дельфин.

— Ты говоришь, давно? — хрипло прервала я излияния эльфийки.

— Да уж третий месяц на исходе.

Я быстро прикинула даты. Похоже, залетела, когда мы жили в «Дорчестере». Что ж, обстановка там располагала. Но какого чёрта?! Не время, не место — если Волдеморт узнает, что я беременна, уничтожит нас всех, я по-прежнему принадлежу ему и только ему. Родольфус нас подставил! Идиот! В конце концов, он же знал, что я не хочу детей! Знал, и всё равно заделал мне этого Дельфина. Но нет, не на ту напал. Как удачно вышло, что он уехал, я смогу без помех…

— Ты можешь избавить меня от ребёнка? — выпалила я, вцепившись в домовиху.

Её глаза широко распахнулись, рот округлился, на мордашке появилось выражение ужаса.

— Хозяйка… но как же… это дитя…

— Круцио! — не вполне осознавая, что делаю, я выхватила палочку. Маленькое тельце забилось в судорогах. — Не смей мне перечить!

Флинки заскулила от боли.

— И вообще, без тебя справлюсь. А ты чтоб молчала! Чтоб ни одной живой душе, никому! Никто не должен знать, что я была беременна, тебе ясно?

Малышка кивнула. Она дрожала, из глаз безостановочно катились слёзы.

— Если проболтаешься, ты у меня узнаешь, что такое боль!

После «Дорчестера» у нас оставалось достаточно магловских денег, на аборт хватит. Найду приличную клинику с современным оборудованием, и — прости, Дельфин, ты очень уж не вовремя. Мы сейчас между молотом и наковальней, наши шансы выжить и так невелики, а твоё появление сводит их к нулю. Зачем тебе, если не погибнешь вместе с нами, оставаться сиротой? Впрочем, плевать мне на тебя, ты мне просто не нужен. Я.НЕ.ХОЧУ.ДЕТЕЙ.

Я расшвыривала вещи в поисках денег. Вот бумажник, которым Родольфус пользовался среди маглов. Я вытряхнула содержимое. На пол вывалились купюры (достаточно для хорошей клиники, с удовлетворением отметила я) и фотография. Я подняла снимок чтобы спрятать, — нельзя, чтобы он попался кому-то на глаза! Вообще глупо было его оставлять, сейчас я это ясно понимала, — и встретилась глазами с Родольфусом.

Он обнимал меня сзади, прижимая к себе, и улыбался, в его взгляде было столько любви, он выглядел таким счастливым… Мы оба выглядели счастливыми. Мы и были счастливы там, в Дорчестера, вспомнилось мне.

Собственно а почему я так разошлась? Да, время сейчас не самое лучшее для того, чтобы завести ребёнка, но раз уж я забеременела, может, это судьба? Конечно, я могу избавиться от беременности, и никто не узнает, а если и узнает… Я достаточно изучила Родольфуса, чтобы не сомневаться — он примет любой мой выбор, и этот тоже. Просто ещё одна рана на сердце, снова боль в глазах, которая с этого момента станет непреходящей, рухнувшая надежда когда-то стать отцом…

«Избавься от ребёнка! Твой муж тебя обманул, он тебя использовал, он наплевал на тебя, навязал тебе свою волю, отомсти ему, оставь его в дураках, не дай ему восторжествовать над тобой!» — надрывался мой внутренний голос. А мой ли? Или всё же это проклятие?

Оказывается, оно никуда не делось, оно затаилось и выжидало, чтобы обрушиться, когда я меньше всего буду к этому готова. И я почти поддалась ему.

Я снова села, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и прислушалась к себе. Что же мне делать? Не могу сказать, что я прямо-таки жажду материнства, но и маниакальное стремление избавиться от ребёнка тоже не моё. На чём мне остановиться? Прибегнуть, что ли, к старому испытанному способу — подбросить монетку? Я выудила галлеон и подкинула его в воздух. Монета несколько раз перекрутилась и упала, застряв ребром в невесть откуда взявшей щели на, казалось бы, идеально пригнанном паркете. Какое-то время я тупо смотрела на неё, потом сгребла деньги и аппарировала в хорошо знакомый проулок.

Как я и предполагала, найти клинику не составило труда. Попасть на приём, заплатив за срочность по двойному тарифу и, чего греха таить, использовав Конфундус, — тоже.

Сдав кучу анализов и пройдя все обследования, я получила подтверждение — беременность, примерно 13-15 недель, патологий не наблюдается. Пол ребёнка на таком раннем сроке определить не могли, но я чувствовала, что Флинки не ошиблась.

— Будете сохранять? — спросил врач, правильно оценив и мой заполошный вид, и возраст, и то, что я примчалась одна, без счастливого супруга, готовая платить любые деньги за срочность. Небось, считает, что от молодого любовника залетела, подумала я и поняла, что цепляюсь за любую мысль, лишь бы не отвечать на этот вопрос, не принимать решения.

«Это безумие. Ребёнок нас погубит. Его не скрыть. Рейды, от них не откажешься. Шпионы Лорда.Через полтора года война закончится и если мы уцелеем, то у нас будет ещё время, а если не уцелеем, то ребёнок не останется сиротой. Родольфус никогда ни в чём меня не упрекнёт. Он должен понять, сейчас не время, слишком рискованно.»

— Да, — буркнула я и стала одеваться.

Выйдя из клиники, я незаметно погладила пока ещё плоский живот.

— Ну что, Дельфин, прорвёмся?

И снова почувствовала, как меня окутывает тёплое умиротворение. Вот, значит, кто тогда стал между нами и проклятием.

Побродила по улицам, вышла к Темзе, там села на прогулочный кораблик и прокатилась до Гринвича и обратно. Туристы, заполонившие палубу, галдели, щёлкали фотоаппаратами, что-то бурно обсуждали, а я смотрела на грязноватую воду и думала, как же мне сейчас не хватает Родольфуса.

Но времени на страдания не было, следовало подумать, как мне обезопасить себя и скрыть беременность. Были у меня знакомые, которые до девятого месяца умудрялись выглядеть так, будто никакой беременности нет и в помине. Жаль, что тогда не попросила поделиться опытом. Кто ж знал, что понадобится. Впрочем, опыт лучше всего перенимать у профессионалов, решила я и направилась в магазин одежды для беременных.

Собственно, мне нужен был не сам магазин, а ателье при нём. Там я без обиняков заявила, что мне нужны рекомендации, как скрывать беременность по возможности долго, в идеале — до самых родов, подкрепив своё желание солидной суммой.

К достоинствам больших денег, несомненно, относится то, что они избавляют от ненужных вопросов, так что портной или как там его назвать, без лишних слов взялся за поставленную задачу. Времени пришлось потратить больше, чем в клинике, но я получила исчерпывающие рекомендации по моделям, фасонам, цвету, типам и рисунку тканей. Даже если потом не удастся вырваться в магазин за обновками, смогу трансфигурировать имеющуюся одежду или Флинки по моим указаниям подгонит, а то и сошьёт. Вещи

Нарциссы я носить не могу — у нас с ней совершенно разные типажи, да и фигуры

не очень похожи. Заказывать готовое опасно — по вещам сразу видно, что сестра

их не себе берёт, так что идеально покупать не вещи, а ткань, а потом кроить и шить в соответствии с рекомендациями.

Если повезёт и живот будет не слишком громоздким, может, и удастся скрыть. По моим расчётам Дельфин должен родиться в апреле. Оставалось надеяться, что апрель

будет в меру холодным и позволит оставить на себе побольше одежды. В июле-августе было бы сложнее.

На всякий случай я закупилась витаминами для беременных, купила пару книг, посидела в ближайшем кафе и уже в сумерках вернулась в мэнор.

При виде меня, живой, здоровой и свободной, Нарцисса сперва вздохнула с облегчением, а потом устроила дикий скандал.

— Беллатрикс, как ты могла? — вопила она. — Исчезла, не предупредив, ничего не сказав! Флинки вся тряслась и рыдала, я отдала тебе своего домашнего эльфа не для того, чтобы ты её прикончила! Зачем ты приказала ей ничего не говорить о своих планах, чтобы я сильнее волновалась?

— Цисси, не считай себя центром Вселенной, — отмахнулась я. — Я устала сидеть взаперти, я расстроена отъездом Родольфуса, так что решила немного развеяться. У меня и в мыслях не было пугать тебя подобным образом.

— Ты с ума сошла? — сестра задохнулась от возмущения. — Какое развеяться? Тебя ищут, твои портреты на каждом столбе, на каждой витрине! А если бы тебя схватили?

— Если бы схватили, что исключалось — поверь, я вовсе не жажду вернуться в Азкабан, четырнадцати лет, которые я там провела, мне хватило с головой, так что я предприняла необходимые меры безопасности, — но даже если бы их оказалось недостаточно, можешь быть уверена, тебя бы я не выдала. Промолчала тогда, промолчала бы и сейчас, — заверила я Нарциссу.

— Белла, не считай меня такой бессердечной, — оскорбилась сестра. — Я переживала за тебя в том числе. Я вовсе не хочу потерять тебя снова, ты единственная сестра, которая у меня осталась после возмутительного демарша Андромеды.

— Спасибо, Цисси, — я обняла её, и тут заметила на каминной полке два письма. — Что пишет Драко, покушения на студентов не повторялись?

Нарцисса непонимающе посмотрела на меня, потом, проследив направление моего взгляда, поняла.

— Это не от Драко, это тебе.

Я схватила оба письма и распечатала верхнее. Оно оказалось от Родольфуса.

«Прибыли, — писал муж. — Делаем всё по твоим инструкциям. Спасибо, они очень облегчили нам жизнь. Партнёры страшно тупы и несговорчивы, боюсь, придётся задержаться на неопределённое время. Люблю, жду встречи». Подписи не было, Родольфус не рискнул даже инициалы поставить.

— Сова давно улетела? — спросила я. — Цисси, что ж ты её не задержала, я сразу отправила бы ответ.

— Я ответила, — в ещё минуту назад заботливом тоне сестры ощутимо прибавилось холода. — Потребовала, чтобы Родольфус не смел сюда писать. Я до сих пор под подозрением как твоя сестра и жена осуждённого Пожирателя смерти, Министерство следит за совами. За порталами и трансгрессиями, между прочим, тоже, — снова упрекнула она меня. — Так что извини, Беллатрикс, но никакой переписки!

Спорить было бессмысленно.

— И Рабастану написала? — поинтересовалась я, открывая второе письмо.

— Нет, письмо Рабастана принесла Эмма, жена Селвина. Она тоже предупредила, что никакой переписки.

Басти пространно описывал красоты места, где он «отдыхал с друзьями». Фраза «я словно вошёл в картину Альтдорфера «Пейзаж с мостиком», которой мы не так давно любовались» подсказала мне, что он в Германии и задание, скорее всего, не связано с непосредственным риском. Ну, хоть за деверя можно не волноваться. Жаль, что не смогу успокоить Родольфуса, наверняка переживает за брата.

От ужина я отказалась, сославшись на усталость, и поднялась к себе. Спрятала витамины в запирающуюся шкатулку, наложив защитные заклинания, заколдовала книги, изменив обложки и сделав так, чтобы их не мог открыть никто, кроме меня, потом позвала Флинки.

Эльфийка тут же предстала передо мной, дрожа и пряча заплаканные глаза, но один брошенный украдкой взгляд, и её сморщенное личико засияло.

— Хозяйка! — воскликнула она, бухнувшись на колени.

— Тихо! — предостерегла я. — Никто не должен знать.

Флинки лихорадочно закивала. Ничего удивительного в том, что домашний эльф радуется

грядущему пополнению семьи, которой служит, и переживает за него, я не усмотрела. Логично, эльфы не меньше хозяев заинтересованы в продолжении хозяйского рода, они же служат многим поколениям, так что в их интересах, чтобы эти поколения не прерывались. Это обеспечивало меня надёжной союзницей.

Утром я позавтракала овсянкой. Нормально сваренная, с маслом и вареньем, она оказалась вполне съедобной. Хотя хотелось селёдки. Я утешила себя тем, что, во-первых, овсянка мне и ребёнку полезнее, а во-вторых, она не наведёт Нарциссу на ненужные мысли. В первый раз такие пристрастия можно было списать на эксцентричность Беллатрикс, но второй и последующие сестра задумается, а то и додумается до первопричины, чего мне бы не хотелось.

— Цисси, — я решила не откладывать в долгий ящик решение проблем с маскировкой, — надеюсь, ты понимаешь, что я не могу постоянно ходить в одном платье.

— Поднимемся ко мне и что-то тебе подберём, — кивнула сестра. — Флинки перешьёт, чтобы тебе подошло.

— Цисси, ты всерьёз думаешь, что я буду за тобой донашивать? — я негодующе фыркнула.

— Заказывать для тебя я не могу, — тут же напряглась Нарцисса. — Это небезопасно.

А умом сестричка ничуть не уступает Белле, уже всё просчитала, взвесила риски с пришла к правильным выводам.

— Согласна, — кивнула я. — Не покупай вещи, купи ткани. А Флинки сошьёт то, что я захочу.

Нарцисса задумалась.

— Но я никогда так не делала, и, кроме того, домашние эльфы шьют тем, кто не может себе позволить купить готовое, — засомневалась она.

— Ой, да кто там будет знать, для чего ты покупаешь. Скажем, обивку на мебели или стенах сменить.

— Ты будешь ходить в платьях из обивочной ткани? — Нарцисса изумлённо вскинула брови.

— Буду, сестра. После азкабанских лохмотьев буду. Буду для того, чтобы снова в Азкабан не угодить и тебя за собой не потянуть.

Нарцисса смутилась.

— Что ж, Белла, это очень благородно с твоей стороны. Я сегодня же закажу каталог тканей, выберешь себе те, что понравятся.

Вот и прекрасно. А всякие там платочки и шарфики, драпирующие фигуру и уводящие взгляд от живота, можно будет заказать без опаски, на аксессуары никто внимания не обращает.

Каталог доставили к обеду. Я выбрала подходящие ткани, сверяясь с рекомендациями модельера и прислушиваясь к советам Флинки, а потом задумалась о более глобальных вопросах.

Если раньше я пришла к выводу, что нам выгоднее победа Волдеморта, то появление Дельфина путало все расклады. Нет, я, конечно, помнила истории времён Второй Мировой, когда детей прятали в погребах, подвалах и даже умудрялись скрывать в концлагерях, но знала ещё больше историй, когда скрыть ребёнка не удавалось. Чем чревато его обнаружение, тоже хорошо понимала.

Тут мне вспомнилась чаша Пенелопы Пуффендуй. Реально ли обменять жизнь Дельфина и нашу свободу на крестраж? Как Лорд отреагирует на шантаж? Прибьёт нас всех, ответила я себе. До битвы за Хогвартс шантажу он не поддастся, пока рядом с ним будет Нагайна, даже если узнает, что остальные крестражи уничтожены. Посчитает, что после победы наделает себе новых, как раз на наших трупах. Проигрыш и гибель он себе не представляет и убедить его в этом не удастся. Вообще, Волдеморт психопат, а договариваться с такими в принципе

бесполезно. Оставалось одно — попробовать договориться со светлой стороной.

Шансы минимальны, слишком дурная у Лестрейнджей слава, спасибо моей предшественнице, да и после побега мы успели отметиться с Блайтонами и Амелией. Но если рассказать о крестражах, отдать чашу, указать местонахождение остальных… Рискованно, но другого выхода нет.

И к кому же мне обратиться? Кандидатуру Дамблдора я отвергла практически сразу. Дедушка играет нечестно, манипулирует людьми, приносит их в жертву «ради всеобщего блага». Кроме того, вступи я с ним в личный контакт, он меня раскусит в два счёта и наверняка захочет использовать в своих целях, после чего ни за мою жизнь, ни за Дельфина, ни за мужа с деверем ломаного гроша не дашь. Сторонникам Дамблдора свойственно плохо заканчивать.

Мысленно поставив на Дамблдоре крест, я снова прикинула расстановку сил и остановилась на Скримджере. Скримджер тот ещё карьерист, но он намного порядочнее Дамблдора. Может, влияния у Руфуса поменьше, но если с нашей помощью ему удастся свалить Волдеморта, то волшебный мир его будет на руках носить, быть ему тогда Министром Магии до конца жизни, с практически неограниченной властью. Визенгамот будет преданно в рот заглядывать и ловить каждое слово.

Только вот где бы мне со Скримджером пересечься? Да ещё так, чтобы он меня выслушал, а не схватился за палочку? Я постаралась вспомнить всё, что мне известно о Скримджере из канона. План начинал вырисовываться, но было несколько скользких моментов.

— Флинки! — окликнула я эльфийку. Та послушно подскочила. — Флинки, если я выпью Оборотное зелье, это не повредит ребёнку?

— Нет, хозяйка, — уверила меня домовушка.

Оставалось надеяться, что она знает, о чём говорит. Оптимально было бы спросить у Снейпа, но ему такого вопроса не задашь, впрочем, как и Фасмеру. Правда, можно попробовать выяснить самой.

Я спустилась в библиотеку и зарылась в книги по зельеварению. В них, к моей досаде, всё больше обсуждались идиотские вопросы, как-то: может ли забеременеть мужчина, который с помощью Оборотного зелья превратился в женщину; а если сможет, то выносит ли беременность, продолжая принимать зелье до момента родов; сохранится ли беременность у женщины, забеременевшей, находясь под зельем, после того, как

действие зелья закончится… Наконец, в «Книге зелий» Зигмунта Баджа я нашла осторожное предположение, что это не нанесёт ребёнку существенного вреда.

— В доме есть Оборотное зелье? — спросила я эльфийку.

Домовушка кивнула. Ну ещё бы, чтоб у Малфоя — и чего-то не было.

— Принеси!

Флинки снова кивнула, затем, повинуясь моему взмаху рукой, исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с тёмным флакончиком. Не знаю, где отоваривался Люциус, но

оставалось лишь верить, что ему не рискнут подсунуть товар сомнительного качества.

Следующим шагом было раздобыть волос. Вернее, даже так — решить, чьим волосом я

воспользуюсь на этот раз. Выбор был невелик: Джинни или Молли Уизли.

Я понимала, насколько рискованно проворачивать тот же трюк второй раз. Но навряд ли Скримджер или затесавшийся к нему в компанию Перси даже если и осведомлены о подробностях схватки в Отделе Тайн, сходу сообразят, что кинувшаяся за ними следом Уизли — мать или дочь, — опять — какая неожиданность! — может оказаться Пожирательницей Смерти. Считается, что Лестрейнджи сейчас где-то на континенте (какая ирония — касаемо Родольфуса и Рабастана так оно и есть), а Молли и Джинни — вот они, только что были перед глазами. Должно сработать и на этот раз.

Я бы предпочла волос Молли, но как до неё добраться? Что я знаю о мамаше Уизли помимо того, что в финальной битве за Хогвартс эта клуша сумела убить Беллатрикс? — Истеричная, вспыльчивая, не слышит никого, кроме себя, рожает как кошка, зациклена на своём семействе, не в состоянии запомнить, какой цвет ненавидит её шестой сын… Про цвет, пожалуй, лишнее, а вот её импульсивность и зацикленность на потомстве могут сослужить неплохую службу.

— Флинки! — снова окликнула я домовушку. — Отправляйся в Мунго. Скоро туда заявится Молли Уизли — рыжая скандальная толстуха. Постарайся достать мне её волос. Только не привлекай к себе внимания и не вызывай подозрения, не получится — у меня есть запасной вариант.

Флинки кивнула и исчезла. Я же взяла пергамент, обмакнула перо в чернильницу и набросала следующее:

«Миссис Уизли! Прошу Вас немедленно прибыть в больницу Святого Мунго. Это касается Вашего сына Перси Уизли. Подробности объясню лично при встрече. Не задерживайтесь, ситуация серьёзная и не терпит промедления. Спешите! Гиппократ Сметвик»

Не Бог весть что, но и Молли не образец интеллекта. По логике, она должна

немедленно рвануть в больницу. Трансгрессировать или воспользоваться летучим порохом — минутное дело, и это гораздо быстрее, чем выяснять через тот же камин. Меня немного беспокоили знаменитые часы Уизли. Наверняка покажут, что Перси сейчас в Министерстве или где бы то ни было, но не в больнице. Однако и целитель не написал, что Перси у них. Мало ли какой там может быть вопрос. А вот связаться с сыном и спросить у него Молли сейчас не сможет, они, насколько я помню, не общаются. К Артуру тоже не обратится — он про Перси слышать не может. Молли чрезвычайно угнетена их разладом с сыном, страшно переживает, так что шансы на то, что, получив письмо, она ринется в Мунго, велики. Когда выяснится, что никакого письма Сметвик не посылал, решат, что это чья-то глупая шутка, да хоть тех же близнецов, которые просто не решаются признаться.

С этими мыслями я поднялась в совятню и отправила сову с письмом, приказав птице немедленно возвращаться, как только письмо будет доставлено, и ни в коем случае не дожидаться ответа. Надеюсь, она меня поняла.

Флинки вернулась через час и протянула мне несколько волосков. Чтобы удостовериться, что они действительно принадлежат Молли Уизли, ну и поразвлечься заодно, я взяла у эльфийки воспоминания и с удовольствием посмотрела, как толстуха вопила на всё отделение на ничего не понимающего целителя, пока её не вывели.На крутившуюся под ногами домовушку никто не обратил внимания. Судя по всему, когда Молли открывает рот, окружающие неспособны заметить ещё что-то. И я таки угадала: выходя, она проворчала: «Голову даю на отсечение, что это проделки Фреда и Джорджа. И если они думают, что их

спасёт то, что сейчас они живут отдельно, они сильно ошибаются». Зная репутацию близнецов, я была уверена, что как бы они не клялись в своей непричастности к розыгрышу, Молли им не поверит.

Незадолго до сочельника из Хогвартса на рождественские каникулы вернулся Драко. Не успев переодеться, он устроил Нарциссе грандиозный скандал.

— Как ты могла, мама! Это моё задание, оно поручено мне! — орал племянник. — Он меня выбрал! Снейп тебя охмурил, он хочет украсть мою славу, а ты ещё и взяла с него Непреложный Обет! Это была его идея, да? Он решил меня опередить и выслужиться перед Лордом?!

— Драко, я всего лишь попросила Северуса тебя подстраховать, если что-то вдруг пойдёт не так, — оправдывалась Нарцисса. — Ты же понимаешь, Дамблдор хитёр и изворотлив как лис, если он что-то почувствует, Снейп примет на себя первый удар, а ты завершишь дело, и

вся слава достанется тебе. Профессор Снейп не станет на неё претендовать.

Драко недовольно прошипел, что никому не позволит лишить его заслуженного успеха и удалился в свою комнату. Нарцисса от расстроенных чувств устроила разнос домашним эльфам, и без того сбивавшимся с ног, украшая дом к Рождеству.

Сочельник вышел невесёлым. Хотя дом сиял рождественскими огнями, в гостиной возвышалась огромная ёлка, дверные проёмы увивали гирлянды из остролиста, омелы и плюща, а на камине красовался огромный рождественский венок, настроение было безрадостным.

Драко продолжал дуться и переживал из-за медленно продвигавшегося ремонта. Племянник сумел добиться некоторых успехов, вещи уже перемещались из одного шкафа в другой, но попытка отправить живое существо не удалась — птица вернулась мёртвой. Мальчик рассчитывал посоветоваться с Родольфусом, но от мужа по-прежнему не было вестей. Мне очень не хватало его, да и по нашим беззлобным пикировкам с Басти я скучала. Нарциссу мучила первая за много лет разлука с Люциусом и тревога за сына. Мы вяло поковырялись в поданных блюдах и разошлись, пожелав друг другу счастливого Рождества.

Утром я обнаружила несколько пакетов с подарками. Сестра подарила мне колье и серьги из чёрного жемчуга, Драко — коробку бельгийского шоколада и бутылку вина (я с сожалением вздохнула — из-за Дельфина вино придётся отложить до лучших времён, да и шоколад, по здравому размышлению, тоже). Скромная коробочка с одуряюще пахнувшим

имбирным печеньем от Флинки. Также обнаружилась небольшая картина с пейзажем —

горный водопад среди поваленных ураганом и снесённых мощью воды деревьев. Подпись

«Рб.Л.» в уголке указывала на авторство Рабастана. Ну, раз у деверя есть время

рисовать картины, и при этом ещё ехидничать — я прекрасно поняла намёк, — значит, можно успокоиться: ему ничего не угрожает. Последний пакет был подписан Рикбертом и нёс на себе печать Гринготтса. Я сорвала упаковку. Внутри находилась бережно упакованная чёрная орхидея и платиновый браслет с затейливо выведенной вязью узора. Ещё не успев

надеть его, едва взяв в руки, я ощутила мощь, исходящую от украшения. Родольфус всё-таки нашёл способ меня поздравить.

При мысли о муже внутри снова поднялась волна уже знакомого тепла. Дельфин, похоже, ждал встречи с папой.

Надо сказать, что и я не подкачала. Через того же Рикберта я заказала подарки Нарциссе и Драко, сестре бриллиантовое ожерелье, племяннику золотую заколку для галстука гоблинской работы. Подарки для Родольфуса и Басти ждали своего часа.

Завтракали наспех. Яксли сумел добиться для Нарциссы разрешения на свидание с Люциусом, так что празднование откладывалось на поздний вечер. Меня это отлично устраивало. Захватив с собой Драко, сестра отбыла, я же с сожалением отложила браслет, снова проинструктировала Флинки, переместилась к Норе, прошла за границу антиаппарационного барьера и, наложив на себя Согревающие чары, стала ждать.

С холма, где я расположилась, прекрасно просматривалось обиталище Уизли. Обиталище это

представляло собой весьма жалкое зрелище. В основании его был кирпичный сарай, как мне помнилось из канона, бывший свинарник, к которому со всех сторон, включая верх, были налеплены деревянные клетушки. Венчала это покосившееся сооружение, казалось, готовое

развалиться на глазах, красная крыша с обвалившейся местами черепицей, над которой вразнобой торчали каминные трубы. Я одолжила у Драко омнинокль, оставшийся с Чемпионата мира по квиддичу, и теперь во всех подробностях разглядывала захламленный двор, по которому время от времени пробегал кто-то из рыжего семейства или гостей. Несколько раз выходила Молли. Я внимательно рассмотрела её одежду, чтобы трансфигурировать после приёма зелья.

Спустя некоторое время беготня прекратилась — очевидно, обитатели Норы уселись за стол. Я съела прихваченные из мэнора сандвичи, запила чаем и тут увидела, как на дороге появились новые лица — долговязый рыжий парень в очках и крупный, немного прихрамывающий мужчина с волосами, напоминающими львиную гриву. Пора было принимать зелья, долго они в Норе не задержатся.

Я бросила во флакон с Оборотным зельем волос Молли и поднесла ко рту. Флинки остановила меня, протянув бутылочку с бледно-зелёной жидкостью.

— Выпейте, хозяйка, — почтительно попросила она. — Это для ребёночка.

У Баджа ни про какие дополнительные зелья для беременных не говорилось, но его книга была написана в 16-м веке, да и вряд ли он учитывал магию домашних эльфов, которая, как я знала, мало чем уступала, а в некоторых вопросах и превосходила магию волшебников, так что я без колебаний выпила предложенный эликсир, имевший приятный мятно-лимонный

вкус, затем трансфигурировала одежду, предусмотрительно добавив два размера, и выпила Оборотное зелье.

Не могу сказать, что вкус был плох. Он отдавал домашней выпечкой, свежезаваренным чаем, но в то же время горчил, как полынь и обжигал как халапеньо. Одежда тут же затрещала по швам, так что пришлось увеличить ещё на один размер, заодно добавив тёмно-синюю шляпу с блёстками — подарок близнецов. Также я привела в надлежащий вид обувь (Перси наверняка не обратит внимание, а вот Скримджер… конечно, вероятность, что он

будет разглядывать Молли, невелика, но он профессионал, так что рисковать не

стоит. Глупо было бы проколоться на такой мелочи). Покончив с преображением в Уизли, прислушалась к ощущениям. Дельфин однозначно был со мной, но не там, где ему положено находиться, а словно бы размазан по всему телу. Надеюсь, для него это действительно безопасно.

Словно в ответ на мои мысли изнутри поднялась уже ставшая привычной тёплая волна и окутала меня. Дельфин будто говорил «не бойся, со мной всё хорошо».

Во двор родового владения Уизли вышли Поттер и Скримджер. Ожидание подходило к концу. Я наложила Дезиллюминационные чары, слилась с пейзажем и снова взглянула на сад Уизли. Поттер уже размахивал рукой, демонстрируя министру следы, оставшиеся от педагогических методов Долорес Амбридж. Вскоре после этого мальчишка развернулся к

собеседнику спиной и размашисто зашагал в дом. Скримджер яростно рубанул рукой

воздух, подошёл к дверям, откуда немедленно вылетел протирающий очки Перси и

они зашагали по дороге прочь от Норы.

Я дождалась, пока они прошли мимо и завернули за поворот, скрывшись из виду, выждала несколько секунд (нельзя было дать им аппарировать) и метнулась следом.

— Перси! Сыночек — завопила я, чуть не оглохнув от собственного визга. Да, лёгкие у Молли неслабые! Прекрасно натренированы, в отличие от тела — я задохнулась на первых же шагах, перетрусила, что Скримджер ускользнёт, прибавила ходу и снова отчаянно завопила:

— ПЕРСИ!!!

К счастью, они остановились. Перси не рискнул выглядеть в глазах Скримджера бездушной тварью, а министр, скорее всего, воспользовался случаем дать отдых больной ноге.

— В чём дело, мама? — довольно грубо рявкнул рыжий. — Отец и братья мне всё высказали, я их услышал и ноги моей больше не будет в этом доме!

Добежав до него, я выхватила палочку. Отвернувшийся из деликатности Скримджер что-то заметил краем глаза, но помешать мне уже не успел.

— Ступефай!

Перси расширившимися от ужаса глазами смотрел, как оглушённый министр рухнул на дорогу, потом перевёл взгляд на меня.

— Мама, ты с ума сошла! Ты мне сейчас карьеру сломала бесповоротно!

«Мерлин, какой идиот!» — подумала я, направив на него следующее заклинание.

Всё заняло от силы две-три минуты. Я взглянула в сторону Норы, проверяя, не привлекли ли мои вопли внимания её обитателей. Но нет, очевидно, в доме галдели так, что с улицы ничего не было слышно.

— Флинки! — позвала я.

Эльфийка тут же материализовалась передо мной, подхватила оглушённых Перси и Скримджера и, по нашей договорённости, аппарировала в Визжащую хижину. Я уничтожила следы случившегося и переместилась следом.

Я недаром выбрала для своего плана Визжащую хижину. Расположена на отшибе, пользуется дурной славой, никто из Хогсмида в неё не заглядывает, в Хогвартсе о её истинном назначении и способе проникнуть мало кто знает, и те сейчас далеко — Гарри с друзьями в Норе, Дамблдор рыскает в поисках информации о крестражах, а больше и некому в ней оказаться.

Я не ошиблась — хижина была пуста. Мы аппарировали сразу на второй этаж, после чего Флинки выволокла так и не пришедшего в сознание Перси прочь из комнаты и закрыла дверь, оставив нас со Скримджером наедине.

Я забрала его палочку, наложила Инкарцеро, чтобы Руфус не делал глупостей, и сняла Ступефай.

— Что за выходка? — злым, но ничуть не испуганным голосом спросил министр, сверля меня разъярённым взглядом. — Чего вы надеетесь добиться? И… кто вы? Вряд ли миссис Уизли решилась бы на такое. Неужели снова Беллатрикс Лестрейндж?

Я ухмыльнулась и выпила антидот, вернув себе своё истинное обличие. Тряпки Молли тут же обвисли на мне бесформенной грудой. Оно и к лучшему — в её вещах легко можно было спрятать беременность двойней на девятом месяце. Впрочем, Скримджер не собирался оценивать мою фигуру.

— Твоя наглость не имеет границ, — покачал головой Руфус. — Тебя ищут по всей Британии, а ты нападаешь на Министра Магии, воспользовавшись тем же трюком с Оборотным зельем, что полгода назад.

— Заметь, успешно нападаю, — я торжествующе рассмеялась.

— Надеюсь, это твоя последняя выходка, — спокойно произнёс Скримджер. Как и Амелия, он не обольщался насчёт своей участи, но выказывал никаких признаков страха.

— Надеюсь, что нет, — парировала я. — Мне нужно с тобой поговорить, Руфус, и поскольку в Министерство я, по вполне понятным причинам, заявиться не могла, пришлось прибегнуть к столь экстравагантному способу.

— Не думаю, что нам с тобой есть о чём разговаривать, — брезгливо поморщился министр. — Но откуда ты узнала, что я прибуду к Уизли?

— У меня свои источники, которые, как ты понимаешь, я не стану называть, — я снова усмехнулась.

— Не трать время, Беллатрикс, ты ничего от меня не узнаешь. Конечно, я не могу помешать тебе развлекаться в твоей излюбленной манере, но говорить мне с тобой не о чём. — Скримджер плотно сжал губы и прикрыл глаза.

— Руфус, мы хотим покинуть Лорда, но нам нужны гарантии. Именно об этом я хочу с тобой поговорить.

Скримджер изумлённо распахнул глаза.

— Я не ослышался, Беллатрикс? Значит, слухи, что Лорд больше не интересуется тобой, имеют под собой основание? — глумливо произнёс он.

Я начинала злиться.

— Нет, это значит, что мы — мы трое, а не я, — больше не желаем участвовать в безумии, которое творит Лорд. С нас хватит. Но уйти от Лорда не так-то просто. Каркаров уже попробовал, результат ты знаешь. Мы не хотим разделить его судьбу, поэтому я говорю с тобой о гарантиях для нас.

— Почему ты одна? Родольфус и Рабастан знают, что ты затеяла?

— Они на континенте, — вторую часть вопроса я проигнорировала. — Я говорю от имени нас троих. У нас есть что предложить Министерству. Я знаю уязвимые места Лорда, знаю, на чём хочет сыграть Дамблдор, продвигая Гарри Поттера, знаю, как ослабить Повелителя. Всей

этой информацией я готова поделиться с тобой в обмен на гарантии безопасности, неприкосновенности и защиты как от Лорда, так и от аврората.

Скриджер внимательно выслушал меня и покачал головой.

— Слишком поздно, Лестрейндж. Даже если бы ты явилась ко мне с головой Того-Кого-Нельзя-Называть, единственное, что я мог бы для вас сделать —заменить Поцелуй дементора на пожизненный срок в Азкабане.

— Мы отсидели там четырнадцать лет! — возмутилась я. — Ты представляешь, что это такое? Да, признаю, мы наворотили дел, мы были молоды, глупы, слепо верили Лорду и делали всё, что он приказывал. Но люди меняются, Скримджер.Особенно проведя треть жизни в аду.

— Меняются? — недобро ухмыльнулся министр. — Кто расправился с Блайтонами?

Чёрт! Он знал… Снейп ли выдал нас или у Министерства были другие источники — сейчас это было уже неважно. Он знал.

— А у нас был выбор? Думаешь, мы могли отказаться?

— Кэролайн Блайтон было всего шестнадцать лет. Кто из вас её убил?

Отпираться было бессмысленно.

— Я. Лорд приказал убить всех. И я не использовала Круциатус.

— Да, мы даже сомневались, была ли ты там — ни одного следа Круциатуса. На тебя это совсем непохоже, Беллатрикс, — задумчиво протянул Скримджер. — Кто убил Роберта Блайтона?

— Роберт был совершеннолетним, — заметила я тихо. Будто это что-то меняло!

— Ему было девятнадцать лет.

— Ивэну Розье было немногим больше, — напомнила я. — Но Грюм его убил. Убил Непростительным.

— Ивэн был убийцей и жестокостью ничем не уступал тебе, — возразил Руфус. — А Роберт Блайтон — тихим юношей, никому не причинявшим зла. Кто убил Роберта?

Роберта убил Басти, но если кому я и могла выторговать жизнь, так это ему.

— Родольфус.

Прости, Рольф, но я уверена, ты сделал бы то же самое.

Скримджер кивнул.

— Калеба и Марту?

— Мы с Родольфусом.

— А что же Рабастан? «Авада» не у дел? — Министр напомнил наше дурацкое прозвище.

— Рабастан — Авада? Скримджер, тебе самому-то не смешно? Басти просто таскается за нами, вернее, Родольфус его таскает, чтобы был под присмотром. Всю работу делаем мы с мужем.

— Работу? — ухмыльнулся Скримджер.

— Убиваем мы, — уточнила я. — Рабастан разве что метку выпускает, больше Родольфус ему ничего не доверяет. И правильно делает.

— Допустим. Кто убил Амелию Боунс?

— Волдеморт, — с чистой совестью ответила я.

Руфус недоверчиво взглянул на меня.

— Хочешь сказать, что вас там не было?

— Были. Мы сражались с Амелией и Эммелиной. Лорд приказал захватить Амелию живой. Когда мы закончили, они обе были живы. Всё остальное — дело рук Лорда. — Тут мне пришла в голову довольно рискованная идея. — Ты же владеешь легилименцией. Я покажу тебе, что там было. Заодно увидишь, в чём обычно заключается роль Рабастана. Но предупреждаю: попробуешь влезть глубже — пожалеешь!

Я щёлкнула пальцем. Флинки тут же примчалась на зов. Я освободила Скримджеру одну руку и вернула палочку, повторив:

— Только Легилименс, Руфус, иначе мой эльф тебя в клочья разорвёт.

Скримджер неопределённо хмыкнул, но нарываться не стал. Ему, похоже, самому было интересно.

Впрочем, палочку Флинки отняла у него сразу же, как он произнёс заклинание.

Я открыла своё сознание, продолжая следить, чтобы Скримджер не увидел ничего

лишнего. Он, возможно, попытался бы, но я поставила блок сразу же после появления Волдеморта и слов Родольфуса о ранении Басти.

— Воспоминания подлинные? — поинтересовался министр.

— Скримджер, не прибедняйся. Неужели легилимент твоего уровня не заметил бы фальшивки? — съехидничала я.

— Да, похоже, вы действительно насытились. Но слишком поздно, Лестрейндж. Вы перешагнули черту и зашли за неё слишком далеко. Волшебное сообщество не поймёт вашего помилования, что бы вы ни сделали ради этого. Тем более, что голову Волдеморта, как я понял, ты не принесёшь?

— Не принесу, — согласилась я. — Это мне не по силам. Всё, что у меня есть — информация.

Скримджер покачал головой.

— Договора с вами не будет.

Я с трудом подавила разочарованный вздох.

— Что ж, хотя бы честно.

— Ты ведь не ограничишься простыми обещаниями, захочешь Непреложный Обет. А дать его тебе я не могу. Вернее, дать могу, а вот выполнить — увы. Поэтому, Белла, делай, что хочешь. Кстати, а что ты хочешь и что сделаешь?

— А ты как думаешь? — осклабилась я.

— Зная тебя прежнюю, я бы предположил, что ты замучаешь меня и Перси Круциатусами как несчастных Лонгботтомов. Сейчас полагаю, что просто убьёшь.

— Не угадал, Руфус. Твоя смерть мне ровным счётом ничего не даст. Верну вас к Норе и продолжай бороться с Лордом. Вдруг да победишь, хотя я бы на тебя не поставила. Повторяешь ошибки Фаджа. Врёшь обывателям, сажаешь кого ни попадя, чтобы успокоить остальных, с Избранным, вон, ничего не получилось.

— Избранного обработал Дамблдор, — сердито мотнул головой Скримджер, уязвлённый моими словами. — К правде обыватели не готовы, скажи им правду — они свихнутся от страха и в панике перебьют друг друга. А что касается посаженных — не такие уж они невинные. Все были замечены в контактах с Пожирателями. Конечно, ссылаются на то, что к ним применили Империус, но я считаю, что это их не оправдывает. Не смогли сопротивляться — пусть сидят в Азкабане, пока под тем же Империусом не начали пытать и убивать. А ты меня удивила. Что, даже память не сотрёшь?

— Уизли сотру, — призналась я. — Ни к чему ему такие потрясения. Тебе не стану.

— И что, не боишься, что Лорд узнает о твоих махинациях у него за спиной?

— А ты ему расскажешь? — я взглянула на Скримджера в упор.

— Нет, — подумав, решил он. — Мы встретились, поговорили и разошлись. Будем считать, что этого разговора не было, так будет лучше для нас обоих.

Я кивнула. Потом всё-таки сказала:

— Руфус, мы с Родольфусом — понятно, но Рабастан-то другое дело, ты сам видел. Дай шанс хотя бы ему. Он последний Лестрейндж, с его гибелью род исчезнет. Нас, чистокровных, и так немного осталось, на чьей бы стороне мы ни были, не стоит под корень уничтожать друг друга.

— Что-то не думала ты о собственном роде, когда убила последнего Блэка, Сириуса, — сощурился Скримджер.

— Ты что-то путаешь, Сириус упал в Арку Смерти, — огрызнулась я. — Я его не убивала.

— Технически — возможно, — кивнул министр, — только слегка подтолкнула, да? — хрипло, словно залаяв, рассмеялся Скримджер.

У меня не было ни сил, ни желания продолжать этот спор, равно как и объясняться с Нарциссой по поводу очередной отлучки, если слишком задержусь и вернусь позже неё, пора заканчивать.

— Как бы то ни было, Сириуса не вернуть, а вот Рабастан ещё жив.

— Ему можно впаять лет пять в Азкабане, потом помиловать, — подумав, согласился министр. — Но только в том случае, если вас с Родольфусом не будет. Совсем. Если он действительно останется последним Лестрейнджем. Если попадётесь все трое — все трое примете Поцелуй дементора.

— Я тебя поняла, — задумчиво протянула я. — Только, на всякий случай, внеси в документы, а то мало ли. Намечаются серьёзные схватки, вдруг не выживешь.

— Ладно, — неожиданно согласился Скримджер, — внесу. Но помни: только в том случае, если вас не станет.

Я кивнула. Мы, конечно, будем стараться выжить втроём, но по-всякому может сложиться. Пусть у Басти будет шанс.

О том, что у нас с Родольфусом может остаться ребёнок, Скримджер не упомянул, очевидно, это мысль ему в голову не пришла.

— Хорошо, Руфус. А ты будь осторожен: Лорд будет стараться взять под контроль Министерство. Ты в качестве Министра Магии его не устроишь. Смотри за своими людьми, особенно за теми, кто податлив к Империусу. Прощай.

Я снова подала условный сигнал. Флинки втащила всё ещё оглушённого Перси и исчезла с обоими пленниками, я же привела одежду в первозданный вид и вернулась в мэнор.

Рождественские каникулы закончились и Драко вернулся в Хогвартс. Из соображений безопасности студенты пользовались каминами своих деканов, так что ехать в Лондон не пришлось. Нарцисса, провожая Драко, не упустила случая качественно вынести Снейпу мозг полунамёками и напоминаниями. В конце концов на неё наорали и Северус и Драко, после чего сестра засела у себя в комнате и практически не показывалась.

Меня это устраивало. Живот стал расти, и хотя его удавалось прикрывать удачным кроем, а тяжёлая обивочная ткань как нельзя лучше подходила для маскировки, я чувствовала, что у меня начинает меняться походка.  Даже Петтигрю, с которым я как-то столкнулась в коридоре, поинтересовался, что со мной.

— Ногу натёрла, — нашлась я.

Хвост неискренне посочувствовал, но, судя по всему, ничего не заподозрил.

— Питер, а тебе не было страшно таскаться по окрестностям Хогвартса в компании обратившегося Люпина? — спросила я. — Даже в анимагической форме. Он ведь тебя мог растоптать и не заметить.

— Было, — признался Петтигрю. — А что оставалась делать? Отколись я от них, твой кузен с Поттером-старшим  бы мне проходу не давали. Я же знал все их тайны — и про Люпина, и про анимагию, и про Карту Мародёров. Пути назад не было. Да и не хотелось одному оказаться. Ты же помнишь Хогвартс: в одиночку там несладко. Вам, чистокровным, с этим проще, вы все одного круга, все друг друга знаете с рождения, а я хоть и полукровка, но всю жизнь до поступления прожил среди маглов, ничего о волшебниках и магии не знал. Потому и держался за них.

Я сочувственно поцокала языком.

— С Поттером-старшим не пересекалась, но зная своего кузена, могу тебе только посочувствовать.

— Ты правда его убила? — спросил Питер, и в его глазах мелькнула ненависть.

— Вообще-то, он упал в Арку Смерти, но он действительно мёртв, если ты об этом.

— Собаке — собачья смерть, — пробормотал Хвост, и теперь в его взгляде сквозило злорадство.  С учётом анимагической формы Сириуса, получился невольный каламбур.

Тоскливее всего в мэноре было вечерами. Днём я могла выйти во двор, погулять в парке. Всё было засыпано снегом, и моя неуклюжая походка не вызывала подозрений. Дорожки были тщательно расчищены и посыпаны песком, так что поскользнуться мне не грозило. После обеда я от скуки болтала с Флинки, открывая для себя удивительный мир эльфийской магии, или сидела в библиотеке, но вечером заниматься было решительно нечем.

В один из таких вечеров я сидела у камина, читая книгу о течении беременности и машинально поглаживая браслет, с которым не расставалась. Хоть Флинки и уверяла, что всё в порядке, я хотела знать, что происходит со мной и с Дельфином.  Негромкий стук в дверь оторвал меня от чтения. Нарциссе тоже стало скучно и захотелось поболтать, — подумала я, быстрым взмахом палочки отправила книгу под кровать и отозвалась:

— Входи, Цисси!

Дверь распахнулась. На пороге стоял Родольфус.

— Рольф! — Я выбралась из кресла и бросилась к нему. Родольфус, улыбаясь,  шагнул мне навстречу, обнял, крепко прижал к себе… и почувствовал живот. Его глаза широко распахнулись, он, кажется, перестал дышать, на лице, сменяя друг друга, отразились надежда, страх обмануться и огромное, страстное желание, чтобы то, на что он надеялся, оказалось правдой.

Он немного отстранился и осторожно положил руку мне на живот. Именно этот момент Дельфин выбрал, чтобы впервые заявить о себе. Лёгкий, едва заметный толчок пришёлся точно в подставленную ладонь.

Родольфус сглотнул, на секунду прикрыл глаза, а потом, всё ещё не говоря ни слова,  подхватил меня руки и закружил по комнате.

— Белль! — наконец, прошептал он, — ты…

— Я беременна, Рольфи, — кивнула я. — В апреле станешь папой.

Лицо Родольфуса словно осветилось изнутри, казалось, он сбросил полтора десятка лет и я увидела, каким бы он был без проклятия, без служения Волдеморту, без Азкабана.  Он снова обнял меня, но теперь осторожно, будто хрупкую драгоценность, потом отпустил и, всё ещё пытаясь выразить переполнявшие его чувства, выхватил палочку.

— Экспекто патронум!

Из палочки вырвались клубы серебристого дыма, тут же принявшие облик огромного белоснежного полярного волка с плотной густой шерстью и небольшими, прижатыми к голове ушами. Волк одним прыжком пересёк комнату и улёгся у моих ног, опустив голову на мощные лапы. Родольфус широко улыбнулся, его глаза сияли. Переполнявший его восторг захватил и меня. Дельфин снова легонько толкнулся, наполняя меня теплом.

— Экспекто патронум!

Снова серебряный шлейф, и полярная волчица приземлилась на лапы рядом с самцом. Несколько секунд звери покружили по комнате, прижимаясь друг к другу, потом рассыпались роем искр.

— Белла, — потрясённо произнёс Родольфус, — твой Патронус…

Значит, у Беллатрикс раньше был другой Патронус, догадалась я. Интересно, какой? И тут же сообразила — змея. Символ Волдеморта. Вот почему обитатели серпентария вызвали у Родольфуса такое отвращение. По счастью, это в прошлом.

— С возвращением, Родольфус, — холодный голос Нарциссы привёл нас в чувство. — Но я попросила бы вас не ставить на уши весь дом.

— Прости, Цисси, — Родольфус продолжал светиться от счастья. Я забеспокоилась. Но Нарцисса сочла это радостью от встречи после долгой разлуки. Сестру переполняли злость и зависть из-за того, что ей с Люциусом в ближайшем будущем встреча не светила.

— Кто-то знает? — спросил Родольфус, когда Нарцисса удалилась, с шумом зхлопнув дверь вопреки собственным словам о тишине.

— Только Флинки, — ответила я.

Муж одобрительно кивнул.

— А ты-то как? — спохватилась я. — Почему не предупредил, что возвращаешься?

— Нарцисса в очень резких выражениях потребовала, чтобы я не пользовался совами, — виновато развёл руками Родольфус. — Ну и решил сделать сюрприз. Хотя, признаюсь, твой сюрприз оказался куда более впечатляющим.

Он снова счастливо засмеялся. Я невольно улыбнулась в ответ.

— С великанами договорились, — продолжил Родольфус, — насколько это вообще возможно. В жизни не встречал более тупых и злобных созданий! Но в конце концов подарки приняли и выразили согласие прибыть, если Лорд их позовёт. Дали в качестве залога какой-то камень, они его вроде священным считают.  Волдеморту я уже доложил, кажется, он остался доволен. Во всяком случае, Круциатусами не бросался. От Рабастана есть вести?

Я показала ему письмо и картину. При виде сюжета, который выбрал брат, Родольфус фыркнул. Я со смехом пообещала оборвать Басти уши, когда он вернётся.

Мы проговорили почти до рассвета. Засыпала я спокойно. Сейчас, когда Родольфус снова был рядом, страхи и сомнения на время отступили.

Рабастан вернулся в начале февраля, весёлый и довольный жизнью. По его словам, поездка оказалась едва ли не продолжением нашего отдыха в Лондоне после схватки в Отделе Тайн. Никаких стычек, авроров, рейдов.

— Так чем вы занимались? — уточнил Родольфус.

— Селвин сидел в архивах и библиотеках, а я ходил по музеям и рассматривал картины на волшебные сюжеты, искали изображения волшебных палочек.

— И что, такие есть? — изумился Родольфус.

— Хватает, — кивнул Басти. — Большей частью достатутные, конечно, но встречались и более поздние. Оказывается у маглов в сказках волшебные палочки фигурируют довольно часто, а раз есть идея — есть и её изображение.

— И что ты делал, когда находил что-то подобное? — спросила я.

— Зарисовывал со всей тщательностью и пересылал Лорду вместе с информацией Селвина об авторе картины.

— Интересно, зачем ему это, картины, что ли, решил коллекционировать?

— Или ищет информацию о какой-то особой палочке, может, даже о Бузинной, — ввернула я.

Оба Лестрейнджа озадаченно уставились на меня, потом дружно засмеялись.

— Белла, ты серьёзно? Это же детская сказка, не более.

— Или легенда. А в основе легенд очень часто лежат реальные события. Зачастую сильно приукрашенные, но реальные, — не сдавалась я. — И скорее можно поверить в то, что Волдеморт ищет Бузинную палочку, чем в то, что он увлёкся живописью. А какую информацию искал Селвин?

— Да о палочках же, — растерянно пробормотал Рабастан. — Похоже, ты права. Но это бессмысленно!

— Он настолько не верит в свои силы, что нуждается в Непобедимой палочке? — задумался Родольфус.

— Или слишком сильно верит в пророчество. С Поттером до сих пор не удалось справиться, вот он и ищет средства понадёжнее.

— Пусть ищет, хоть отвлечётся от остального, — пожал плечами муж.

— Роди, а если бы ты выбирал что-то из Даров Смерти, что бы взял? — спросил Басти.

— Мантию-невидимку. Единственная полезная вещь. От камня толку нет, судя по судьбе среднего брата, а Бузинная палочка создаёт лишь иллюзию непобедимости, притягивая к своему хозяину мерзавцев, нападающих исподтишка и бьющих в спину, — ответил Родольфус. — А мантия-невидимка  всегда пригодится.

— У Поттера, кстати, есть, — вспомнила я. — От отца досталась. И ходят слухи, что это та самая мантия. Поттеры ведь потомки Певереллов, вернее, того самого Игнотуса Певерелла, младшего, который получил от Смерти мантию-невидимку. Он и похоронен в Годриковой Лощине, где стоял дом Поттеров.

— Да брось, Белла, такая мантия у каждого аврора есть, — возразил Басти.

— Мантия каждого аврора приходит в негодность через пару лет службы, а эта ещё отцу Поттера служила, да и он её откуда-то не новой взял, — не сдавалась я.

— Ты что, правда веришь, что Дары Смерти существуют?

— Лорд верит, и этого достаточно.

— И пусть продолжает верить, — заключил Басти. — А мы лучше отметим то, что снова вместе, я вина привёз, немецкого, итальянского, французского. Всюду, где были, прихватывал бутылочку.

— У меня тоже есть, — вспомнила я о подарке Драко.

Однако когда Рабастан разливал вино по стаканам, накрыла свой ладонью.

— Что такое, Белла? Не хочешь выпить за наше возвращение? — удивился деверь. — Не рада меня видеть или до сих пор на картину обижаешься?

— Рада, а на картину хотела обидеться, но слишком уж хорошо выписана, с душой. Просто воздержусь.

— Пока не время, — поддержал меня Родольфус и широко улыбнулся.

Рабастан перевёл удивлённый взгляд с меня на него, потом  поставил бутылку.

— Вы что… Белла?..

Я кивнула.

— Ну вы даёте! Когда успели? — он тоже заулыбался.

— Судя по срокам, в «Дорчестере».

— Поздравляю! — Рабастан был искренне рад за нас. — То-то я удивился, с чего это ты вдруг балахоны полюбила.

— Басти, никто не должен знать, — предостерёг Родольфус.

— Я понимаю, — посерьёзнел деверь. — За тебя, Белла! — Он поднял бокал. — За тебя и за будущего наследника рода Лестрейнджей!

Жизнь снова потекла своим чередом.

Родольфус, заинтригованный поисками Лорда, зарылся в библиотеке, где нашёл немало интересного, после чего был вынужден признать, что слухов о Бузинной палочке и свидетельств её существования слишком много, чтобы считать это просто детской сказкой. Впрочем, его это мало заинтересовало, он по-прежнему считал, что от такой палочки больше проблем, чем пользы. Всё, что он нашёл, подтверждало: ни один владелец Бузинной палочки не умер своей смертью. Но информации, где она сейчас может находиться, не было. Я-то знала, что Бузинная палочка у Дамблдора, но, признаться, вообще об этом не думала. Дельфин рос, я  стала быстро уставать,  Родольфуса это беспокоило, но я подсунула ему книгу о беременности, где было сказано, что на моём сроке это нормально. К моему удивлению, Родольфус изучил книгу намного внимательнее, чем старые манускрипты. Мы погрузились в ожидание и совсем забыли о Лорде и грядущей войне. Но очень скоро нам о ней напомнили. Напомнили старым, привычным способом — вечером, когда мы вернулись с прогулки, на столе лежал пергамент с указаниями, а на креслах — маски и плащи.

— Чилхэм, Бранч-роуд, 48, трое взрослых, двое детей, тотальная зачистка,  немедленно, — прочитал Родольфус и потянулся за плащом. Я последовала его примеру, но неожиданно он отвёл мою руку в сторону.

— Мы с Басти справимся вдвоём, Белла. Твоё участие в рейдах сейчас исключается.

— Что? — Я выпрямилась и в упор взглянула на мужа. — С каких пор ты стал решать за меня?

— Белла, это слишком опасно. Мы не можем так рисковать.

Родольфус говорил негромко и спокойно, но что-то в его голосе напомнило мне тот разговор с Нарциссой, когда сестра отказывалась вызвать целителя к раненому Рабастану.  Нет, угрозы не было, но жёсткая непреклонность тона свидетельствовала, что он будет твёрдо стоять на своём. Интересно, как часто он позволял себе говорить с Беллатрикс подобным образом? Что-то мне подсказывало, что никогда.

Я молча обогнула его, рывком схватила плащ и принялась натягивать на себя.

— Белла,  пожалуйста, остановись. Я не могу позволить тебе рисковать нашим сыном. 

Его спокойный тон взбесил меня. Дельфин беспокойно заворочался, но сейчас это не произвело на меня обычного успокаивающего эффекта.

— И как же ты намерен меня остановить? Ступефай? Петрификус? Инкарцеро? — я заводилась всё сильнее.

— Я надеюсь, что ты меня услышишь, — в глазах Родольфуса мелькнуло растерянно-беспомощное выражение, но тут же снова сменилось спокойной непоколебимой уверенностью.

— Ты никогда, запомни — никогда не будешь мной распоряжаться и указывать, что мне делать, а чего не делать! — я уже орала. Рабастан отложил плащ и уселся на стул верхом, хмуро глядя на нас.

— Белла, я не распоряжаюсь и не указываю, у меня никогда и в мыслях не было посягать на твою свободу, нет и сейчас, я всего лишь оберегаю тебя и малыша.

— Ты забыл, что Лорд поставил меня во главе нашей тройки? Я здесь распоряжаюсь, а не ты. Я аппарирую!

— НЕТ.

Родольфус взмахнул палочкой. Пока что всего лишь поставил антиаппарационный купол.

— Белла, пожалуйста, я не хочу применять против тебя магию, но ради нашего сына мне придётся сделать и это.

Рабастан у меня за спиной тихо охнул. Дельфин в животе крутился как волчок.

— Ты понимаешь, — я тоже заговорила тихо, но в моём голосе было столько злости, что Родольфус отшатнулся, но тут же снова выпрямился, — что если ты это сделаешь, между нами всё будет кончено. Навсегда.

— Но вы с ребёнком будете живы, — твёрдо ответил муж.

— Белла, ты ведь понимаешь, что Роди прав, — некстати вмешался Рабастан.

— А ты куда лезешь? — в ярости развернулась я к деверю. — Забыл, кто ты? Всего лишь…

…«жалкая копия» едва не сорвалось с губ, но абсурдность этого выражения несколько отрезвила меня. Традиционный вопрос — с чего это я так завелась? На проклятие непохоже, обычных для него раздражения и отвращения нет. А что есть? — Злость, много-много злости. И на что же я злюсь? На то, что мой муж не пускает меня в драку, где мне на исходе седьмого месяца, когда я и хожу-то с некоторым трудом, действительно делать нечего? Нестыковочка. Значит, дышим и смотрим, что у нас прячется за гневом. А прячется там, с изумлением осознала  я, ничто иное, как очень сильный страх. И чем же он вызван? Я прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях в теле, позволив им вести меня за собой. Вот тут-то оно и всплыло.

«Ничего, залетишь — узнаешь, как мужику ребёнок нужен, да и самой тоже». «Завела ребёнка — потеряла мужика, не нужны ему пелёнки-кормёжки-вопли по ночам». «Да любой мужик о бабье пузо только ноги вытрет и будет прав, потому что только в рот ему и остаётся смотреть, куда теперь баба-дура денется».

Я и не помнила всего этого пьяного бреда, непрерывным потоком изливавшегося на меня в детские годы, а он, зараза, сидел глубоко внутри и вылез в самый неподходящий момент.

Я открыла глаза и снова взглянула на Родольфуса. Он с тревогой смотрел на меня и ничем не походил на человека, собирающегося вытирать об меня ноги.

Разглядев у меня на лице проблески работы мысли, Родольфус снова заговорил.

— Белла, ты знаешь, мой самый страшный кошмар — потерять вас, тех, кого я люблю. Но ещё один, мало ему уступающий — выбирать между вами. Мне уже приходилось это делать и, если только Рабастану не угрожала смертельная опасность, я всегда выбирал тебя. Если опасность угрожала вам обоим, я выбирал тебя. Ты моя жена, мой долг — тебя оберегать.

Я скосила взгляд  на деверя. Он согласно кивнул, находя такое положение вещей совершенно естественным.

— А сейчас я вынужден выбирать между тобой и нашим ребёнком, и я выбираю его, потому что ты можешь себя защитить, а он — нет. Белла, мы не можем его потерять. Возможно, это наш последний шанс. Я никогда себе не прощу, если с ним или с тобой что-то случится. Одно шальное заклятие, один удар — и мы потеряем его или я потеряю вас обоих. И даже если ты возненавидишь меня, я не допущу, чтобы ты участвовала в рейдах хотя бы  пока не родишь.

«А ведь он даже не воспользовался случаем, когда я надолго выпала из реальности и обездвижить меня не составляло никакого труда», — подумала я.

— Белла, ты в порядке? — Мой отрешённый вид и затянувшееся молчание начинало пугать Родольфуса больше, чем впышки ярости — с ними-то он был хорошо знаком, при этом  в голосе мужа было столько заботы и любви, что я тут же успокоилась на его счёт, разом выбросив из головы глупые бредни. Но только вот страх никуда не делся. Он стал другим, но не менее сильным.Так, а что же теперь? А вот что…

— Хорошо, я признаю, что в чём-то ты прав. Но в рейды обычно отправляются впятером. Нас трое. Если я не пойду, вы останетесь вдвоём. Там трое взрослых магов. Я тоже не хочу вас потерять.

Родольфус облегчённо выдохнул.

— Белла, мы справимся, — улыбнулся он. — Особенно сейчас, мы ведь должны увидеть наследника рода Лестрейнджей, правда, Басти?

Рабастан неуверенно кивнул. Мы с Родольфусом  ни словом не давали ему понять, но он и сам знал — от него толку немного. По сути, Родольфус будет один против троих.

— Мы справимся, — спокойно повторил муж. — И вернёмся. Белла, твоё присутствие свяжет меня по рукам и ногам, я буду думать лишь о тебе и малыше, и действительно стану лёгкой добычей. А вдвоём с Басти мы всё сделаем. Он меня прикроет.

— Ты не сможешь убивать детей, — прошептала я. — Ты и раньше с трудом это делал, а сейчас не сможешь.

— Детей мы не тронем.

— Но Лорд…

— Очередной раз использует Круциатус, — Родольфус равнодушно махнул рукой. — Доложим без тебя, скажу, что ты пострадала и не можешь явиться. Побесится и успокоится.

Внезапно я почувствовала огромную усталость. Родольфус мгновенно оказался рядом и помог мне опуститься в кресло, потом снял купол.

— Мы скоро вернёмся, — произнёс он, поцеловав меня. — Давай, Басти! Аппарируем.

Они синхронно начали аппарацию, и в этот момент у меня перехватило дыхание, в глазах потемнело, Дельфин снова забился в животе, а я судорожно уцепилась за подлокотники, чтобы не рухнуть из кресла на пол. Родольфус, то ли заметив, то ли почувствовав, резко прервал аппарацию, выдернул опешившего Басти и метнулся ко мне.

— Белла, что с тобой? Тебе плохо?

Я вцепилась в его ладонь и хрипела, пытаясь вдохнуть воздуха.

— Флинки! — крикнул муж.

Эльфийка тут же примчалась на зов и с ужасом уставилась на меня.

— Приведи Фасмера, быстро!

Флинки посмотрела на меня. Я мотнула головой. Домовушка потупилась, горестно вздохнула, но осталась на месте.

— Белла, тебе нужен врач! Басти… Или нет, я сам.

Я, наконец, вдохнула, и вцепилась в его ладонь ещё крепче.

— Не надо, мне уже лучше. Правда, лучше.

— Белла, такое уже случалось? — озабоченно спросил Родольфус.

— Нет. Первый раз. Уже прошло. Наверное, перенервничала, разволновалась, — я попыталась улыбнуться. Губы плохо слушались, так что получилась неубедительная гримаса. — Не надо устраивать переполох посреди ночи.

— Хорошо, но всё-таки завтра попрошу Нарциссу вызвать Фасмера. Скажу, что для Басти, — Родольфус продолжал с тревогой смотреть на меня.

— А он не выдаст нас Лорду?

— Я доверяю Фасмеру, — видя, что я уже дышу нормально и больше не пытаюсь растянуться на полу, Родольфус встал.

— Надо всё-таки покончить с этим.

Рабастан со вздохом стал рядом. Родольфус поднял руку, но тут в комнате возникло серебристое животное, похожее на хорька.

— Рейд отменяется! Оставайтесь на месте! Не выдвигайтесь! Это ловушка, в Чилхэме вас ждёт засада! — смешно встав на задние лапки, выпалило существо голосом Яксли и рассыпалось снопом сверкающих искр.

Мы застыли, глядя друг на друга.

— Вот это номер, — пробормотал Рабастан. — Если бы вы не начали скандалить как в недобрые старые времена, а потом Белле не стало плохо, ведь могли и не вернуться.

— Я предпочёл бы не платить такую цену, — пробормотал Родольфус.

— А я предпочла бы, чтоб вы оба остались живы, а не погибли от рук авроров, — снова разозлилась я.

— Белла, не нервничай, всё позади, мы живы, во многом благодаря тебе, — тут же кинулся меня успокаивать муж, очевидно, опасаясь нового приступа.

— А что за Патронус у Корбана? — спросил Рабастан, пытаясь сменить тему и отвлечь нас от очередного скандала, — хорёк, что ли?

— Колонок, — пояснил Родольфус. — Хотя хорёк ему бы больше подошёл.А скунс был бы идеальным вариантом.

Мы рассмеялись. Напряжение растаяло.

Утром перепуганная Флинки сообщила, что Волдеморт срочно собирает Пожирателей. Не тратя времени, мы спустились в гостиную. Я боялась, что он заметит перемены во мне, но он не обратил на нас внимания. Лицо его было перекошено от ярости.

Не хватало многих, а некоторые из присутствующих были покрыты ранами и перемазаны кровью. Однако Лорд заговорил, значит, больше никого не ожидалось.

— Вчера на рейдах почти все группы Пожирателей попали в засады. Мы потеряли шестерых убитыми, четверо ранено. Не осталось практически ни одной целой пятерки, только Лестрейнджи, — он мрачно взглянул на нас, — слишком долго возились с отправкой и благодаря этому уцелели.

Вчера было запланировано так много рейдов? Массовая акция устрашения не удалась. Неудивительно, что Волдеморт в бешенстве.

— Это не могло быть случайностью. Среди нас завёлся предатель. Я узнаю, кто это, и он пожалеет, что родился на свет, — пообещал Лорд.

— Почему Лестрейнджи не торопились? — спросил Амикус Кэрроу. Его голова была почти полностью скрыта под повязкой, на которой проступали отвратительные жёлтые пятна. — Ждали, пока начнут приходить сообщения о засадах и их рейд отменится?

— Как ты смеешь! — Родольфус вскочил на ноги, взмахнув палочкой. — Ты ответишь за свои слова, Амикус!

— Сядь, — не повышая голоса, потребовал Лорд.

Родольфус тут же остановился, склонил голову и вернулся на место.

— Почему вы задержались?

— Мы хотели дождаться, чтобы наши подопечные улеглись спать, — пояснил муж. — Нас трое, а не пятеро, как остальных,  к тому же у Рабастана снова открылась рана, полученная в схватке с Боунс и Вэнс.

При этих словах Селвин слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Разумно, — неожиданно согласился Волдеморт. — К тому же, Амикус, никто из участников рейдов не был осведомлён о заданиях других групп,  утечка произошла не от них. Впредь думай о том, что говоришь, в следующий раз я не буду останавливать Лестрейнджа или кого ты там снова заподозришь.

— Простите, Повелитель, — Амикус склонился в глубоком поклоне. — Извини, Родольфус. Моя сестра тяжело ранена, мы чудом вырвались,  остальные погибли на наших глазах, я ещё не пришёл в себя и позволил себе лишнее.

Родольфус, всё ещё тяжело дыша, кивнул.

— Рейды временно отменяются, пока я не найду предателя, — заключил Волдеморт. — Кэрроу, Роули, Селвин, посмотрите новичков и доукомплектуйте свои пятёрки. Лестрейнджи,  вы остаётесь втроём, вы всё равно ни с кем не уживётесь. Фасмер придёт сегодня, когда закончит с ранеными, осмотрит Рабастана, вы нужны мне в полной готовности действовать.

С этими словами Волдеморт аппарировал.

— Басти, признайся, перепил накануне? — негромко поинтересовался Селвин, подходя к нам. — В Германии вроде ни на что не жаловался.

Деверь молча пожал плечами.

— Повезло вам, ребята,  на всех адресах был сущий ад. — Селвин поёжился. — Похоже, Скримджер вывел весь аврорат. У нас и так нехватка людей, даже оборотни участвовали. Вот у них мало кто уцелел, кроме Фенрира и ещё какого-то типа из новых.

— Драккл с оборотнями, из старой гвардии кто-то погиб? — спросил Родольфус.

— Пиритс. Сумел сбить антиаппарационный купол и удерживал авроров, не давая восстановить, пока его люди уходили. А так в основном недавнее пополнение. Только-только чему-то обучили. Теперь всё надо начинать с начала.

Селвин вздохнул.

— Странно, что Лорд в столь благостном настроении после такого сокрушительного поражения, — удивился Родольфус.

— Это он уже успокоился, видели бы вы, что ночью было. Яксли огрёб Круциатусами за всех, хотя он-то как раз сделал что смог. Лорд разозлился, что он поздно узнал о засадах. Кстати, знаете, что в Чилхэме вас поджидал лично сам Скримджер? Вас считают самыми опасными из тех, кто на свободе.  Возможно, поэтому Повелитель сегодня был к вам так снисходителен.

Скримджер лично охотился на нас? Не простил мне своего пленения и решил отыграться? Или захотел получить информацию, на которую я намекала, даром? Оба варианта мне не нравились.

— А ты, в отличие от нас, неплохо, осведомлён,  Селвин, — нахмурился Родольфус. — Мы получили только адрес акции. Лорд не доверяет кому-то из нас или всем троим?

— Если б не доверял, говорил бы по-другому.  Что-то на него нашло и вы после Азкабана в немилости. Ничего, освободим наших, глядишь, он на Малфоя переключится.  Люциус гнев Лорда всяко больше заслужил.

— Есть какие-то соображения, от кого произошла утечка? — спросила я.

— Нет. Когда стало известно о провале, в доме Милорда нашли несколько хорошо замаскированных амулетов и следящие заклятия, но кто их мог оставить, неясно. Там многие перебывали в последнее время.

— Кроме нас, — снова нахмурился Родольфус.

— Зато уж кто-то, а вы сейчас вне подозрения, — резонно заметил Селвин. — Ладно, я пойду, Эмма перепугана, успокою её. Не злись на Амикуса, Родольфус, он из-за Алекто переживает,  они вдвоём остались, Амикус её бездыханную приволок, рана серьёзная. Сейчас надолго все на дно заляжем. Да и Лорд на континент собрался, кое-что из нашей информации его заинтересовало, хочет лично проверить.

Мы все трое вздохнули с облегчением.

Селвин ушёл через камин. Пока мы с ним беседовали, остальные Пожиратели успели покинуть мэнор. Нарцисса в этот раз в собрании не участвовала и не показывалась из комнаты.

Фасмер явился уже под вечер, измученный и усталый.

— Повелитель распорядился осмотреть мистера Лестрейнджа, — сообщил он, разглядывая вполне здорового и бодрого Басти.

— Благодарю вас, мистер Фасмер, с моим братом всё в порядке, но я был бы вам безмерно благодарен, если бы вы осмотрели мою жену, — произнёс Родольфус.

— Что с миледи? — живо обернулся ко мне целитель.

Я молча встала. Специально к визиту Фасмера я надела старое платье (Флинки распустила швы, иначе я бы в него уже не влезла). Увидев мой живот, Фасмер изумлённо вытаращился, потом перевёл взгляд на Родольфуса.

— Мои поздравления, лорд Лестрейндж, миледи. Я вижу, срок достаточно большой. Вы наблюдались?

— Мы хотели сохранить в тайне беременность моей жены, но вчера она почувствовала себя плохо, и мне нужноудостовериться, что с ней и ребёнком всё в порядке, — ответил муж.

Фасмер неодобрительно покачал головой, попросил меня прилечь, сосредоточенно поводил палочкой, произвёл какие-то диагностические манипуляции, сути которых я не поняла, приложил ухо к животу и внимательно прислушался, потом снова взмахнул палочкой и комнату наполнило ритмичное постукивание. Так мы впервые услышали, как бьётся сердце нашего сына.

— Я не взял с собой специализированного оснащения, но могу вас уверить, что с ребёнком всё хорошо, он развивается в пределах нормы. Состояние леди Беллатрикс также не внушает опасений. Что произошло вчера?

— Мне стало плохо. В глазах потемнело, было трудно дышать.

— Что предшествовало такому состоянию?

— Ну… мы немного поспорили, — неохотно призналась я.

Красноречивый взгляд Фасмера свидетельствовал, что он совершенно не обольщается насчёт моего «немного».

— Надеюсь, предмет спора был действительно важным, — неодобрительно заметил он. — Миледи, после вашего освобождения прошло не так много времени, особенно по сравнению с длительностью заключения, и если вы решились на беременность, вам следует беречь себя.

— Белла хотела отправиться с нами в рейд, — наябедничал Рабастан, — а брат пытался её отговорить.

Фасмер взглянул на меня… нехорошо так взглянул.

— Миледи, ваше решение было несколько опрометчивым, на этом сроке беременности участие в рейдах вам категорически противопоказано, — заметил он.

Я демонстративно закатила глаза.

— Мистер Фасмер, я попросил бы вас сохранить в тайне положение леди Лестрейндж, — вмешался Родольфус. — Ваше молчание будет щедро оплачено.

— Разумеется, лорд Лестрейндж, — кивнул Фасмер. — При малейшей необходимости присылайте домовика.

После чего распрощался и вышел.

— Обязательно было сообщать ему, из-за чего мы поспорили? — накинулась я на деверя.

— Подумал, что тебе будет полезно услышать мнение специалиста, — съехидничал Басти.

Вместо ответа я швырнула в него диванной подушкой. Басти рухнул на пол, изображая сражённого наповал. Родольфус лишь покачал головой и добродушно улыбнулся.

Вскоре я перестала выходить из комнаты — никакие ухищрения больше не помогали скрывать живот, да и тяжело было. Родольфус сообщил Нарциссе, что я нездорова. «Последствия Азкабана», туманно выразился он. Фасмер подтвердил его слова, добавив, что больная, то есть, я, нуждается в постельном режиме и её нельзя беспокоить. Нарцисса и не порывалась, ей хватало беспокойства за Люциуса (из Азкабана доходили слухи, что он совсем плох, и с каждым днём ему становится всё хуже) и Драко, который до конца учебного года должен был исполнить задание Лорда, но до сих пор  не преуспел.

В вынужденном затворничестве я вся извелась.  Но всему приходит конец, и 25 апреля я почувствовала приближение родов. Флинки была немедленно отправлена за Фасмером, который не замедлил явиться и подтвердил, что роды начались.

Я страшно боялась, но всё прошло довольно быстро. Обезболивающие заклинания и специальные амулеты, предназначенные облегчить роды, сделали своё дело,  жуткой боли, которой обычно пугают рожениц, испытать не пришлось. Фасмер подсказывал мне, когда тужиться, как правильно дышать, и примерно через два часа на свет появился наш сын.

Целитель придирчиво осмотрел новорожденного, удовлетворённо кивнул, Флинки, лучась радостью, вымыла его и вручила мне. Я осторожно положила малыша на опавший живот. Кроха припал ко мне, приходя в себя после появления на свет. Я не могла отвести глаз от сына. Фасмер внимательно наблюдал за реакциями малыша, потом подошёл к двери в будуар, где ждал Родольфус.

— Лорд Лестрейндж, вы можете войти.

Родольфус стремительно подошёл и остановился, любуясь нами. Рабастан осторожно просочился за ним и затаился в углу.

— Познакомься с Дельфином, — улыбнулась я.

Родольфус бережно взял сына на руки и долго смотрел на него. Глядя на них, я поняла, что он будет замечательным отцом.Впрочем, это было ясно всегда.

— Ты хочешь назвать его Дельфином? — спросил муж, возвращая малыша.

Мы ни разу не говорили, как назовём ребёнка. Родольфус, похоже, боялся сглазить, я про себя называла его Дельфином, но серьёзно об имени не задумывалась.

— Тебе не нравится?

— Отчего же. Я помню, что Блэки предпочитают звёздные имена, — улыбнулся муж, — хотя, признаюсь, немного удивлён таким выбором.

— А как бы ты хотел его назвать?

— Рэндальф Сигнус. — Судя по скорости, с которой он это произнём, Родольфус, в отличие от меня, давно думал над именем для ребёнка. — Или Сигнус Рэндальф, в честь наших отцов.

Что ж, имя Рэндальф мне понравилось, а вот что касается Сигнуса… Я не знала, какие у Беллатрикс были отношения с отцом и не хотела называть ребёнка именем совершенно незнакомого и, по сути, чужого мне человека. А вот сама идея объединить в имени сына имена близких нам людей мне понравилась.

— Пусть будет Рэндальф Родольфус, — сказал я.

— Просто Рэндальф? — сперва не понял муж, решив, что это я к нему обращаюсь, но тут до него дошло.

— Спасибо, Белль, — прошептал он.

— Осталось решить с крёстным.

Мы оба, не сговариваясь, взглянули на Рабастана.

— Ты думаешь о том же, что и я? — спросил Родольфус.

Я кивнула.

— Лучшего не найдём.

— Басти, иди сюда, — позвал муж.

Рабастан неуверенно приблизился, со страхом поглядывая на малыша. Наверное, он таких крох и не видел.

— Будешь крёстным? — спросила я.

Басти недоверчиво взглянул на меня, потом перевёл взгляд на брата. Родольфус кивнул.

— Вы серьёзно? — всё ещё не верил он. — Почему я? То есть, я очень рад, но я не знаю… Не знаю, что делать и как.

— Мы все не знаем, — положил руку ему на плечо Родольфус. — Научимся. 

Басти кивнул, заворожённо глядя на малыша.

— Вот и прекрасно. Бери его на руки, — распорядился Родольфус и взмахнул палочкой.

— Я, Родольфус Рэндальф Лестрейндж, глава рода Лестрейнджей, нарекаю своего сына Рэндальфом Родольфусом, ввожу его в Род и объявляю наследником!

Из палочки вырвалось облако золотистого света, окутавшее ребёнка. Малыш забавно чихнул  и зажмурился.

— Жаль, что не в Лестрейндж-холле, но пока так. Теперь отдыхайте, — Родольфус забрал у Басти малыша, положил рядом со мной и вернулся в будуар, где его дожидался Фасмер. Рабастан последовал за ним.

Флинки поднесла мне чашку с зельем.

— Выпейте, хозяйка, это придаст вам сил и поможет заснуть, — попросила она.

Я послушно выпила и, проваливаясь в сон, ещё раз взглянула на сына. Дельфин уже спал, забавно вскинув сжатые кулачки.  Нет, поправила я себя. Не Дельфин. Рэндальф. Рэндальф Родольфус Лестрейндж.

Рэндальф оказался удивительно спокойным ребёнком. Ел, спал, в недолгие пока моменты бодрствования рассматривал окружающий мир. Родольфус трансфигурировал колыбельку и поставил её возле нашей кровати. На случай неожиданных посетителей Флинки в любой момент была готова набросить чары невидимости. Впрочем, посетителей не было — Нарцисса по-прежнему сторонилась нас, а Питер понимал, что ему вряд ли обрадуются, и больше не лез.

Родольфус без конца возился с малышом, таскал на руках, напевал английские и французские песенки, что-то говорил, и при этом светился от счастья.

— Он тебя понимает? — поинтересовался Рабастан, до сих пор так и не преодолевший страха перед младенцем.

— Пока нет, — улыбнулся муж. — Но скоро начнёт.

Всю грязную работу делала Флинки, так что моё материнство можно было считать идиллией. Но, как уже не раз подтверждал опыт, в этом мире идиллии долго не длились.

На сей раз вестником рока выступила домовушка, которая, возникнув перед нами, принялась молча, чтоб не напугать Рэндальфа, но с крайне выразительными душераздирающими гримасами выкручивать себе уши, заламывать руки и испускать беззвучные вопли.

— Флинки, — строго сказала я, — ты мне тут Добби не изображай, так проблемы не решаются. Что случилось?

Горестно всхлипывая, Флинки поведала, что домовики Малфоев заявили, что не намерены скрывать от госпожи появление нового человека в доме, поэтому либо мы сами немедленно рассказываем хозяйке о ребёнке, либо это сделают они.

— Ничего себе! — возмутился Басти. — Дожили, эльфы ставят волшебникам ультиматум!

— Они правы, — пожал плечами Родольфус, бережно придерживая головку малыша, — и выполняют свой долг. Всё-таки Малфои своих эльфов распустили, наши бы и ультиматумов не ставили, а сообщили в тот самый момент, когда дитя появилось на свет.

— Ты пробовал их призвать? — спросил Рабастан.

— Пробовал, — вздохнул муж.

Он не продолжал, но и так было ясно: раз не явились, значит, их нет в живых.

— Я приведу Нарциссу, — он передал Рэндальфа мне. — Всё равно в конце концов она узнает, так что лучше сейчас и от нас, а не от домовиков.

Родольфус скрылся за дверью.

— Может, на неё сразу Империус наложить? — шёпотом спросил Басти.

— Может, и придётся, — я пожала плечами. — Но лучше бы обойтись без крайних мер. Попробуем договориться.

— Не понимаю, Родольфус, к чему такая таинственность, — послышался из коридора голос сестры. Чары, наложенные Родольфусом, заглушали звуки в комнате и усиливали их снаружи, чтобы нас не застали врасплох. — Почему ты не можешь мне объяснить на словах, для чего мне непременно нужно идти с тобой?

Рабастан стал так, чтобы загородить меня.

Дверь распахнулась. Родольфус пропустил Нарциссу вперёд, вошёл следом, закрыл дверь и облокотился на неё, отрезая Нарциссе выход.

— Итак, что я должна увидеть? — спросила Цисси.

Рабастан отошёл в сторону. Нарцисса узрела меня с ребёнком на руках.

Глаза сестры сначала широко распахнулись, затем опасно сузились.

— Вы с ума сошли! — прошипела она. — Так вот почему ты глотала селёдку с джемом и рядилась в безрезмерные тряпки из обивочной ткани!

— Но ведь помогло, — холодно парировала я. — Никто, включая тебя, ничего не заподозрил.

— Вообще-то могла бы и поздравить, всё-таки Белла твоя сестра, а это твой родной племянник, — обиделся за нас Басти.

— Я безмерно рада за вас, но вы должны немедленно покинуть мой дом, — заявила Нарцисса.

— Прости, Цисси, это невозможно, — отозвался Родольфус. — Я бы сам с удовольствием забрал из мэнора Беллу и сына, но Лорд приказал нам жить здесь, и я пока не нахожу повода обратиться к нему с просьбой сменить укрытие. Да и некуда нам идти, ты знаешь, Лестрейндж-холл всё ещё захвачен авроратом.

— Как они вообще туда вошли? Как им удалось взломать защиту? — напустилась на Родольфуса Цисси.

— Мне пришлось дать им доступ. У меня были на это веские причины, — нахмурился муж.

— А у меня есть более чем веская причина настоять, чтобы вы все трое… четверо убрались отсюда. И мне не важно, что ты скажешь Лорду. Раньше надо было думать!

— Это невозможно, — отрезал Родольфус.

— Ты понимаешь, что Лорд сделает с вами, когда узнает о ребёнке? И со мной тоже, он ни за что не поверит, что я ничего не знала!

— А давайте скажем, что это ребёнок Драко, — предложил Рабастан.

— Ты с ума сошёл? — возмутилась сестра. — Драко ещё и семнадцати нет!

По лицу Басти было видно, что этот аргумент его не убедил, но понимая, что Нарцисса не позволит впутывать Драко, деверь выдал новую идею.

— Тогда — что это бастард Люциуса.

— Темноволосый и темноглазый, точь-в точь похожий на Родольфуса? — Нарцисса отмела и этот вариант.

— А давай скажем, что это твой ребёнок от Родольфуса. Люциусу мы всё объясним, он поймёт.

Честно говоря, от такого предложения обалдела не только Цисси, но и мы с мужем.

— Хотя нет, — сам себе возразил Рабастан. — Никто не поверит, что Родольфус завёл бастарда на стороне.

— Значит, в то, что бастарда завела я, по-твоему, поверят легко? — злобно прошипела Нарцисса.

— Цисси, мне жаль, что приходится подвергать тебя риску, — вмешался Родольфус, — но у меня нет другого выхода. Мы будем очень осторожны, я наложу все мыслимые чары. Ты же понимаешь, как долго я ждал своего сына, и сейчас сделаю всё, чтобы его уберечь. В самом крайнем случае мы все подтвердим, что я наложил на тебя Империус.

— Можно подумать, Лорду будет до этого дело! — глаза Нарциссы метали молнии. Сестра разъярилась не на шутку.

— Будем надеяться, что это его удовлетворит, а ещё сильнее будем надеяться, что до этого не дойдёт, — спокойно ответил Родольфус. — Во многом это зависит от тебя. Давай договоримся по-хорошему.

— Ты снова мне угрожаешь, Родольфус? — преувеличенно спокойно спросила Нарцисса.

— Цисси, ты ведь понимаешь, что значит для меня… для нас всех, для рода Лестрейнджей этот ребёнок. И на что я пойду ради него.

— Ты второй раз угрожаешь мне в моём доме, — Нарцисса словно не услышала его слов. — Берегись. Тебе это так не пройдёт.

Родольфус лишь пожал плечами.

— Как ты намерен его скрывать? — сдалась сестра.

— Нанесу на будуар Беллы чары необнаружения, поставлю сигнальные чары в коридоре… собственно, уже поставил. Гоменум абскондам, чтобы нельзя было обнаружить ребёнка с помощью Ревелио. Думаю, достаточно.

— Надеюсь. И прекрати сиять, как новогодняя ёлка, одного взгляда на тебя достаточно, чтобы заподозрить неладное.

— Это, пожалуй, будет самое сложное, но я постараюсь, — улыбнулся Родольфус.

— Как его зовут? — наконец поинтересовалась Нарцисса, кивая на малыша.

— Рэндальф Родольфус Лестрейндж, — с гордостью ответил муж.

— Рэндальф Родольфус, — задумчиво повторила Нарцисса. — Что ж, рада за вас, хотя ещё больше была бы рада, если бы он появился на свет где-нибудь в другом месте, как можно дальше от мэнора. Надеюсь, Родольфус, твоих чар будет достаточно, потому что если его обнаружат, то уже я буду защищать свой дом и свою семью всеми доступными мне средствами.

Нарцисса развернулась и решительно направилась к двери. Родольфус посторонился, выпуская её.

— Надо было взять с неё Непреложный обет, — запоздало предложил Рабастан.

— Брат, ты сегодня прямо-таки фонтанируешь идеями, — засмеялся Родольфус, но тут же посерьёзнел. — Она бы не согласилась, а Непреложный обет имеет силу только если дан добровольно. Будем надеяться, что Нарцисса всё-таки не станет подвергать опасности родного племянника, семья для неё всегда много значила.

— Если только Драко не облажается и Нарцисса не попробует выкупить у Лорда его жизнь нашими, — мрачно заметила я.

— Будем надеяться, что этого не случится, — вздохнул Родольфус и занялся чарами.

Наложив заклятие необнаружения и Гоменум абскондам, он использовал чары расширения пространства, и скромный будуар превратился в просторную комнату, где мы свободно могли разместиться.

— Жаль, что нельзя гулять с Рэнди, но это слишком опасно, — вздохнул муж, заканчивая накладывать заклинания. — То, что мы имеем сейчас — это лучшее из того, на что мы можем рассчитывать.

В один из дней Нарциссу навестили Селвины. На самом деле Селвин явился сообщить нам, что удалось вычислить предателя, из-за которого провалились последние рейды и сорвалась масштабная атака Пожирателей.

— И кто же это? — спросил Родольфус.

— Не поверишь, оборотень из стаи Сивого.

— Случайно не тот уникум, которого Дамблдор протащил в Хогвартс? Он ещё якшался с моим покойным кузеном. Питер, ты должен его хорошо знать, — обратилась я к Петтигрю, на правах Пожирателя присутствовавшего при нашем разговоре.

— Люпин, — произнёс, словно сплюнул Хвост.

Да, вроде бы так, — кивнул Селвин. — Явился к Сивому, скулил, что орденцы ему не доверяют потому что он оборотень, аврорат косо смотрит и только ищет повода отправить его в Азкабан, что разочаровался в Дамблдоре, который его покинул под давлением общественности, не может оставаться в одиночестве и умоляет принять его в стаю.

— И Фенрир повёлся? — поднял бровь Родольфус.

— Как последний дурак, — подтвердил Селвин. — Ему было лестно, что грамотный оборотень, окончивший Хогвартс, валяется у него в ногах. Ну и Сивый же этого Люпина когда-то обратил, так что действительно считал его членом своей стаи. Принял, приблизил, назначил помощником. Сам-то Сивый двух слов не свяжет, очевидно, рассчитывал с помощью выпускника Хогвартса меньше позориться перед Пожирателями. К Лорду на совет несколько раз притащил. А помощничек и не упустил шанса воспользоваться. Амулеты, не иначе, сам Дамблдор подготовил, очень мощная магия, потому и пропустили.

— Скорее потому что не ожидали такой наглости, — заметила я.

— И поэтому тоже, — согласился Селвин. — Он и среди оборотней воду мутил, как потом выяснилось. Уговаривал их покаяться и перейти на сторону добра и света. Только дураков не нашлось, оборотни прекрасно знают, как светлые волшебники к ним относятся. Лорд хотя бы в союзниках держит и позволяет маглов рвать, а то и несговорчивых магов.

— Метки оборотням ещё не ставит? — поинтересовался Родольфус.

Селвин смерил его долгим внимательным взглядом.

— Нет, до этого, хвала Мерлину, не дошло, хотя Фенрир уже давно сидит с нами за одним столом. Но это до поры до времени.

— Хотелось бы верить, — пробормотал муж. — Странно было бы убрать из нашего мира грязнокровок, чтобы породниться с оборотнями.

— Фенрир прикончил Люпина? — жадно спросил Петтигрю.

— Нет, мерзавец вовремя удрал. Наверное, почуял что-то. Фенрир по-полной огрёб от Повелителя, так что теперь землю носом рыть будет, но рано или поздно, живым или мёртвым этого ренегата отыщет. Рейды понемногу возобновляются, людей мы подобрали, обучили, сейчас проверяем в боевых условиях.

При этих словах Родольфус слегка помрачнел.

— Белла, всё-таки я настаиваю, чтобы ты отказалась от рейдов, — сказал он мне, когда Селвин с женой покинули мэнор.

— Ты говорил, до родов, — напомнила я.

— Рэндальф слишком мал, он не может сейчас остаться без матери.

— Ему нужны мы все, — возразила я. — Я практически вернула себе прежнюю форму и обузой не буду.

— Нас никто никуда не отправляет, — вмешался Рабастан. — Селвин же сказал, сейчас рейды для новичков.

— Это в любой момент может измениться, — Родольфус нахмурился, недовольный вмешательством брата.

— Тогда и будем говорить, — отрезала я.

Муж промолчал, решив пока не обострять ситуацию, и снова зарылся в книги. И, наконец-то, нашёл нужное заклинание.

— Цисси, напиши Драко и спроси, пробовал ли он Гармония Нектере Пасус, — попросил он.

Нарцисса, с каждым днём, приближающим конец учебного года, становившаяся всё более нервной и измученной, быстро набросала письмо и самолично, не доверяя эльфам, помчалась в совятню.

Ответ пришёл вечером того же дня. Он состоял из одного-единственного слова: «Спасибо!».

А потом с нами через камин связался Снейп и распорядился, чтобы мы втроём явились в магазин «Горбин и Бэркс», там нас будут ждать и объяснят, что делать дальше.

— Что, так просто взять и явиться? — удивился Родольфус. — Мы всё ещё в розыске, если ты не забыл.

— Наложите чары личины, Дезиллюминационные, отведите глаза, в конце концов, аппарируйте или воспользуйтесь камином. Мне тебя учить, Лестрейндж? — холодно поинтересовался Снейп. — Массовых облав не предвидится, Яксли позаботился, чтобы авроры получили сигнал о нападении Пожирателей в другом конце Лондона, и основные силы будут там, а поодиночке они в Лютный не суются.

— И всё же, Северус, — поддержала я Родольфуса, — ты ведь знаешь, всего предусмотреть невозможно. Не совсем логично подставлять под удар операцию из-за того, что нас могут случайно опознать.

— Ваше участие не планировалось, — снизошёл до объяснений Снейп, — должен был идти Гиббон, но что-то случилось у них в отделе Тайн и сейчас он в Мунго. Трэверс с Селвином и его людьми будут отвлекать авроров, а вы замените Марка.

— Втроём одного Гиббона? — удивился Рабастан.

— Сначала думали взять только тебя, но раз уж вы всюду действуете втроём, то решили не разбивать вашу тёплую компанию.

— Кто ещё участвует? — спросила я.

— Оба Кэрроу, Роули, Фенрир и вы.

Снейп, не утруждая себя словами прощания, прервал разговор и исчез из камина.

— «Горбин и Бэркс», — задумчиво протянул Родольфус. — У Горбина второй Исчезательный Шкаф. Драко намекнул, что Гармония Нектере Пасус помогла. Получается, мы идём в Хогвартс?

— Выходит, что так, — согласился Басти.

— Такой толпой на детей, — Родольфус покачал головой. — Ещё и с Фенриром. Вы представляете, что там будет?

— Там будет Орден, — уверенно сказала я. — Очередная ловушка.

— Белла, мне кажется, ты преувеличиваешь… — начал муж.

— Перед Отделом Тайн тебе тоже казалось, что я преувеличиваю, — я сорвалась на крик. — Мы не должны были там быть!

Когда Снейп перечислял участников операции, я вспомнила, почему имя Гиббона сразу показалось мне знакомым. Марку Гиббону было предназначено погибнуть от шальной Авады, выпущенной Торфинном Роули. Но вместо Марка идёт Рабастан. Вернее, мы трое. Реальность начинает меняться. Мы ей больше не нужны, и она пытается выдавливать нас.

— Я уверена, что Дамблдору известно и о задании Драко, и о нашем предстоящем визите. Он ведёт свою игру. Нас будут ждать. Драко болтлив, наверняка наследил, проболтался. Нам нужен Феликс Фелицис.

— Навряд ли мы его найдём, — развёл руками Родольфус.

Увы, он оказался прав. У Малфоев Зелья Удачи не оказалось. Флинки, отправленная на поиски, вернулась ни с чем. Приходилось рассчитывать только на себя.

— Белла, тебе следует остаться, — снова начал Родольфус.

— Не в этот раз, — возразила я. — Снейп говорил со мной, видел, что я жива и здорова. Если не появлюсь у Горбина, это вызовет подозрение, пойдут ненужные разговоры, Лорд может заинтересоваться.

Родольфус с сожалением признал, что я права.

— Только не рвись в самое пекло, — попросил он. — Ты нужна Рэндальфу.

Дурацкого вопроса «а тебе?» я задавать не стала, я знала ответ на него. Вместо этого сказала:

— Нам всем нужно быть осторожными. Драко рассказывал, что в начале года Слизнорт подарил Поттеру флакончик Феликс Фелицис. Я уверена, что при первых признаках схватки Поттер раздаст его друзьям. Им будет сопутствовать удача, а нам — нет.

— Думаешь, он успеет? — засомневался муж.

— Вспомни Отдел Тайн, — повторила я. — Чем безумнее выглядит очередная идея, чем меньше в ней смысла, тем больше шансов, что нас опять используют втёмную.

Я сознавала, что мои слова тоже выглядят безумно и малоосмысленно, но после Отдела Тайн Лестрейнджи доверяли моей интуиции.

Мы решили, что Нарцисса связывается с Горбином и, если он подтверждает, что в магазине нет ненужных свидетелей, перемещаемся через каминную сеть. Всё прошло гладко, мы присоединились к уже собравшимся в задней комнате, большую часть которой занимал громоздкий древний шкаф, Амикусу и Алекто, Торфинну и плотоядно облизывавшемуся Сивому.

— Фенрир, я надеюсь, ты не забыл, что в Хогвартсе помимо маглорождённых и полукровок учатся дети Пожирателей и просто чистокровных волшебников, и нападать на них не стоит, — в упор глядя на оборотня, произнёс Родольфус. — А поскольку в суматохе боя трудно разобрать, что за ребёнок перед тобой, то лучше вообще не трогать детей.

Сивый недобро оскалился, но кивнул.

— Только на тех, кто сам полезет сражаться за общее благо, — он грубо загоготал.

— Не исключено, что там будут орденцы, а значит, и твой бывший помощник, — вмешалась я. — Думаю, тебе стоит сосредоточиться на нём, он немало подгадил тебе в глазах Повелителя, не говоря уж о том, скольких людей мы из-за него потеряли.

Фенрир злобно взрыкнул.

— Пусть только попадётся мне, — прохрипел он с ненавистью. — Я с него…

— Нам пора, — оборвал его Амикус, распахнул дверь шкафа, решительно шагнул в него и исчез. За ним последовала Алекто, затем Роули и Фенрир. Наконец, пришла и наша очередь.

— Что это? — Роули удивлённо осмотрелся вокруг. Огромная, больше Зала Пророчеств, комната была завалена всевозможным хламом. Чего здесь только не было! Сломанная мебель, книги (среди них наверняка много запрещённых), одежда, флаконы с мутными, загустевшими зельями, старинное оружие, драгоценности, чучела непонятных существ…

— Судя по всему, знаменитая Выручай-комната, — предположил Родольфус. — Многие про неё слышали, но я, признаться, всегда считал её не более, чем легендой, а выходит, она и правда существует.

— Даже не знал, что в Хогвартсе есть такая свалка, — хмыкнул Рабастан. — Похоже, здешние эльфы совсем разленились.

Я же уставилась на возвышавшийся на старинном резном буфете бюст какого-то мага, голову которого венчали парик и потускневшее украшение. Метку неприятно кольнуло. Диадема Ровены Райвенкло. Крестраж Волдеморта. Возникло искушение захватить её с собой, но я тут же отказалась от этой идеи. Слишком много свидетелей. Наверняка Лорд захочет услышать полный отчёт о смерти Дамблдора, а то и воспоминания просмотрит. Опять же, я помню, как воздействуют крестражи на людей. У нас только-только всё наладилось, а тут велик риск, что мы снова начнём кидаться друг на друга. Да и чем этот крестраж уничтожить? Ни к яду василиска, ни к мечу Гриффиндора доступа нет, а связываться с Адским Пламенем я сама не стану.

— Беллатрикс, что тебя так привлекло? — поинтересовалась Алекто.

— Пытаюсь вспомнить, чей это бюст, — выкрутилась я.

— Похож на Подрика Бэрфорти, но я не уверен, — задумался Родольфус.

— Может, займёмся тем, ради чего мы сюда явились? — перебил Амикус, тем самым положив конец и нашей беседе, и моим раздумьям насчёт крестража.

Из-за ближайшей горы сломанных столов и стульев, на которой были живописно развешаны старые мантии, выступил Драко.

— Я никогда не сомневался, Драко, что у тебя всё получится, — обратися к нему Родольфус, желая подбодрить бледного как полотно Малфоя.

— У него пока ещё ничего не получилось, — снова вмешался Амикус. — Где Дамблдор?

— В Хогсмите, — ответил Драко. — Я только что получил подтверждение.

— Нужно, чтобы он вернулся в Хогвартс. И желательно туда, где не будет лишних глаз и ушей.

— Астрономическая башня, — предложила я.

— Годится, — кивнул Кэрроу. — Идём туда и… как бы заставить старика туда заявиться?

— Выпустить Чёрную Метку, — хором сказали мы с Алекто.

— Отлично, — улыбнулся Амикус. — Соображаете, дамы.

Он распахнул дверь, но тут же вынужден был её захлопнуть, спасаясь от заклятия.

— Засада! — прорычал он, злобно глядя на Малфоя. — Ты заманил нас в ловушку, щенок?

— Я не знал… я здесь ни при чём… — забормотал ещё сильнее побледневший Драко.

— Выбирай выражения, Амикус, — Родольфус подошёл к юноше и положил руку ему на плечо. — Ты слишком часто и слишком легко разбрасываешься подобными обвинениями.

— Надо уходить! — крикнула Алекто, когда в дверь впечаталось ещё одно заклинание.

Драко сжался. Это была его последняя попытка, больше шансов не представится, а значит, гнев Лорда неминуем.

— Не вижу необходимости, — мотнул головой Родольфус. — Надо пробиться к башне и выпустить метку, а потом завершить операцию. Нас тут достаточно, чтобы противостоять противнику. Не думаю, что их тут слишком много.

Амикус раздумывал несколько мгновений, потом кивнул.

— Хорошо. Мне тоже не улыбается докладывать Лорду о провале. Алекто, Торфин, Фенрир, вы вместе со мной отвлекаете людей Дамблдора расчищаете путь. Лестрейнджи, ваша задача — доставить Малфоя к Астрономической башне. Встречаемся там.

Мы синхронно кивнули. Амикус взялся за дверную ручку, но Родольфус снова остановил его.

— Подожди. Сонорус! — он прикоснулся палочкой к горлу и произнёс:

— Студенты и преподаватели Хогвартса! Ради вашей безопасности, ради сохранения ваших жизней оставайтесь в своих гостиных. Не выходите в коридоры.

— Думаешь, тебя услышали? — засомневался Рабастан.

— Магия этой комнаты такова, что я в этом практически уверен, — ответил Родольфус.

— Спасибо, Лестрейндж, ты оповестил всех о нашем присутствии, — скривилась Алекто.

— Судя по тому, как нас тут встретили, наше присутствие уже не тайна, — возразил Родольфус. — И я не хочу, чтобы кто-то из детей попал под шальное заклятие.

Амикус поднял руку, призывая нас замолчать, прислушался к звукам в коридоре, пробормотал:

— Мне нужен выход там, где нас не ждут.

Дверь переместилась. Кэрроу распахнул её и четверо наших спутников вихрем вылетели наружу, оказавшись за спиной противников. С обеих сторон полетели заклинания. Мы дождались, когда звуки боя сместились довольно далеко, и осторожно вишли из Выручай-комнаты.

— Белла, ты с Драко держись посредине, я пойду впереди, Басти, прикрываешь сзади, — распорядился Родольфус и мы двинулись к Астрономической башне.

Дойти удалось благополучно, хотя и пришлось отразить несколько выпущенных из боковых проходов неприцельных заклятий, которые, впрочем, не причинили нам никакого вреда. В коридорах было пусто. То ли сработало предупреждение Родольфуса, то ли хогвартцы сами не хотели лезть на рожон, а может, Снейп постарался, но мы никого не встретили, лишь у самого подножия башни споткнулись о неподвижное тело.

Родольфус тихо выругался. Чтобы он успокоился, я быстро наколдовала Люмос и осветила высокого рыжего парня с разодранным лицом, лежавшего в луже собственной крови.

— На студента не похож, — заметил Рабастан, — даже на семикурсника. Значит, орденец или аврор. Судя по волосам, кто-то из старших Уизли.

Родольфус с облегчением вздохнул.

По винтовой лестнице мы поднялись наверх, вышли на смотровую площадку. Родольфус взмахнул палочкой, запуская Метку, мы дождались, пока в ночном небе над Хогсмидом показалась одинокая метла, летевшая в сторону Хогвартса, и вернулись на лестницу, закрыв за собой дверь, чтобы Дамблдор не обнаружил нас слишком рано. Как только дверь попытались открыть снаружи, Драко с криком «Экспеллиармус!» резко рванул её на себя и выскочил на площадку. Мы остались на лестнице. Рабастан придержал дверь, не позволяя ей закрыться, Родольфус осторожно запустил чары, усиливающие звуки, и мы обратились в слух.

Дамблдор старательно тянул время, забалтывая Драко, Малфой то хвастался, как ему удалось одурачить всех, включая директора, то угрожал, то начинал скулить и юлить. Мы услышали обо всех попытках покушений, предпринятых племянником. Кстати, история с отравленным вином была действительно неплоха. Правда, подозреваю, что даже если бы Слагхорн преподнёс вино Дамблдору вместо того, чтобы тратить его на Поттера и Уизли, у Драко вряд ли бы что-то выгорело. Все роли давно расписаны, кукловод дёргает за нитки марионеток, мнящих себя самостоятельными игроками, и заставляет их плясать под свою дудку.

Тем временем Дамблдор своими бесконечными «ты же не убийца, мой мальчик» довёл Драко до истерики и обнаглел до того, что стал перетягивать мальчишку на свою сторону, обещая Нарциссе защиту Ордена Феникса, а Люциусу — безопасность в стенах Азкабана. В этом месте Родольфус не выдержал и решительно толкнул дверь, выходя на площадку. Мы с Рабастаном последовали за ним.

— Тётя Белла, дядя, я не собирался его слушать! — кинулся оправдываться Драко.

— Конечно, милый. Тем более, что люди, которых професор Дамблдор берёт под свою защиту, обычно плохо кончают, вспомнить хотя бы родителей Поттера или моего кузена Сириуса, — успокаивающе произнесла я.

— Беллатрикс, Родольфус, Рабастан, — улыбнулся нам директор. — Ни на секунду не оставляете юного мистера Малфоя без присмотра? Боитесь, что его серце, в отличие от ваших, ещё сохранило человечность и милосердие?

— Драко, дай мне твою палочку, — Родольфус, игнорируя Дамблдора, протянул руку. — Я всё сделаю и покончим с этим. Никто ничего не узнает. Если боишься легиллименции Лорда и не доверяешь своим способностям окклюмента, я изменю тебе память.

Драко замер, потом нерешительно протянул руку, но в этот момент на площадку ввалились оба Кэрроу и Фенрир.

— Вы ещё не закончили? — возмутился Амикус. — В чём дело, Драко? Что ты тянешь?

— Старик тут рассказывает такие басни, мы все заслушались, — ухмыльнулся Рабастан.

— Мы там, между прочим, сражаемся, пока вы тут басни слушаете, — возмутилась Алекто. — Драко, заканчивай, пора уходить. Селвин прислал патронуса, говорит, они больше не могут удеживать авроров, так что скоро они будут здесь.

— Они и так здесь, — прорычал Фенрир. — Я узнал девчонку-метаморфа.

— Драко, я удивлён, что вы пригласили именно Фенрира в школу, где учаться ваши друзья, — встрял Дамблдор.

— Я его не приглашал, — прошептал Малфой. С появленим остальных Пожирателей он совсем сник. — Я не знал, что он тоже придёт.

— Как же я мог упустить такую возможность? — Сивый плотоядно оскалился. — Столько мягких, тёплых, беззащитных малышей. Хотя, могу удовольствоваться и одним старым болтливым магом, который уже всех достал.

— Нет, — оборвал его Амикус. — Это должен сделать Малфой. Таков приказ Лорда.

— А мне кажется, что старик и сам при последнем издыхании, — заметила Алекто. — Посмотрите на него.

Мы повернулись к Дамблдору, который едва держался на ногах, постепенно сползая по стене.

— Что с вами, професор? — с притворным участием просюсюкала Кэрроу.

— Старость, Алекто, всего лишь старость, — устало произнёс Дамблдор. — Когда-нибудь и ты это узнаешь. Если доживешь, конечно, в чём я имею все основания сомневаться.

Алекто вспыхнула от злости.

— Старость? — переспросила я. — Или всё-таки излишняя самоуверенность и много лет терзающее изнутри чувство вины? Желание исправить неисправимое, глупые игры с темными артефактами? Сколько вам осталось Альбус? Полгода? Два-три месяца? Было бы неплохо, — повернулась я к остальным, — дать ему умереть своей смертью, чтобы не создавать ореол мученика, погибшего за идею. Чтобы все его сторонники увидели, что тот, в кого они верили как в Мерлина, всего лишь дряхлый старикашка, к концу жизни окончательно выживший из ума.

— Лорд выразился совершенно ясно: Дамблдор должен быть мёртв и убить его должен Драко, — нахмурился Амикус. — Беллатрикс, на твоём месте я бы поостерёгся нарушать приказы Повелителя или трактовать их по-своему.

Дамблдор сверлил меня мрачным взглядом, гадая, что мне известно и откуда я это знаю.

С лестницы донёсся шум схватки и приглушённые крики.

— Драко, сделай это наконец или отойди и дай это сделать кому-то из нас, — занервничала Алекто. — Я не собираюсь вечно здесь торчать, дожидаясь авроров.

Дверь башни снова распахнулась — заявился Снейп. Быстро обведя глазами всех нас, он вопросительно взглянул на Драко.

— У мальчишки не хватает духу, — пренебрежительно скривился Амикус, — так что…

— Северус, — с усилием простонал Дамблдор, — прошу тебя…

Снейп смерил его взглядом, исполненным отвращения и ненависти, и взмахнул палочкой.

— Авада Кедавра!

Зелёная вспышка сорвалась с палочки и ударила Дамблдора в грудь. Тело директора, на мгновение зависнув в воздухе, перевалилось через перила ограждения и рухнуло вниз. Через несколько мгновений мы услышали, как внизу что-то тяжело ударилось о землю.

— Уходим! — скомандовал Снейп. Он схватил бледного, трясущегося Драко и потащил за собой. Я рванулась следом, не дожидаясь, пока Поттер, который вот-вот должен отойти от Замораживающего заклятия, запустит в спину Петрификус Тоталус. Родольфус и Басти кинулись за мной.

В коридоре кипела схватка, в которой из-за пыли от обвалившегося потолка было не так-то просто разглядеть сражающихся.

— Всё кончено, уходим! — прокричал где-то впереди Снейп.

— Белла, держись за мной, — рявкнул Родольфус, отбивая летящий в меня алый луч заклятия.

— Лестрейнджи! — завизжал где-то сбоку женский голос. Я признала дорогую племянницу Нимфадору и ринулась на звук. Вдруг повезёт остудить её пыл сейчас, может, в июле Родольфус уцелеет.

— Белла, нет! — Муж развернул меня в сторону. — Сейчас здесь будет весь аврорат. Ты помнишь, кто тебя ждёт!

Ещё бы не помнить, грудь уже налилась молоком и ныла, отзываясь болью при каждом движении. Пришлось послушаться.

Родольфус прокладывал дорогу, ловко орудуя палочкой, то посылая, то отражая заклятия. Я крутила головой, высматривая громоздкую фигуру Торфина и всё же чуть не опоздала. Заклятие Родольфуса сбило неуклюжего крупного мальчишку у нас на пути, и прямо перед нами оказался Роули, бестолково машущий палочкой.

-…Кедавра! — скорее угадала, чем услышала я и мгновенно, не раздумывая, обхватила Родольфуса за шею и дёрнула на себя так, что мы оба свалились на Басти, сбив его с ног. Зелёный луч пронёсся над нашими головами.

— Идиот! — взревел Родольфус, вскакивая на ноги и потирая шею. — Смотри, в кого метишь!

Роули лишь глянул на него абсолютно бессмысленным взглядом и, повернувшись в противоположную сторону, швырнул заклятие туда. Мы метнулись в боковой коридор, промчались по бесконечным лестничным пролётам мимо возмущённо вопящих нам вслед разбуженных портретов, пересекли вестибюль и выскочили во двор.

Впереди мелькали фигуры Снейпа, по-прежнему тащившего за собой Драко, Торфина и Сивого. Они бежали к воротам, за которыми заканчивалось действие антиаппарационного барьера. Тут им наперерез выскочил Хагрид. Завязалась бесполезная схватка: заклятия отскакивали, не в силах пробить шкуру полувеликана, а сам он со своим розовым зонтиком, скрывающим обломки палочки, ничего не мог сделать волшебникам.

— Беллатрикс Лестрейндж! — взвыло у нас за спиной. — Ты убила Сириуса Блэка!

А чтоб тебя! Поттера снова обуяла жажда мести.

— Там твого очередного дружка кончают, Гарри, — на бегу ответила я. — Может, лучше поспешишь к нему на помощь, пока хоть он ещё жив?

Поттер на секунду застыл, потом бросил в нас Редукто, которое Родольфус без труда отбил, развернулся и со всех ног помчался к хижине лесника.

-Каждый за себя, — решили мы и, добравшись до границы барьера, аппарировали в Малфой-мэнор.

Первое, что мы увидели, оказавшись в мэноре, — возвышавшуюся посреди холла костлявую фигуру Волдеморта. У ног Лорда распростерся Драко. Волдеморт с отвращением смотрел на него, а Малфой, похоже, был не в состоянии вымолвить ни слова. В углу перепуганно жалась Нарцисса.

— Лестрейнджи, — недобро протянул Лорд, переключая внимание на нас. — Всё заботитесь, чтобы я не оказался без верных сторонников? Что произошло в Хогвартсе? От вашего племянника я, судя по всему, ничего не добьюсь.

— Дамблдор мёртв, Милорд, — ответил Родольфус, опускаясь на колено.

Глаза Волдеморта вспыхнули торжеством.

— Наконец-то! — пробормотал он. — Где остальные?

— Сейчас будут, Повелитель.

— Кто убил Дамблдора? — резко спросил Волдеморт.

— Снейп на мгновение опередил Драко, — вынужден был признать Родольфус. Лгать Лорду было чревато для всех нас.

— Как он посмел вмешаться? — прошипел Волдеморт.

— Милорд, либо Дамблдор что-то заподозрил, либо снова произошла утечка информации, — произнёс муж. — А может, старик решил подстраховаться, покидая Хогвартс. В любом случае, нас поджидали. Оказавшись в школе, мы столкнулись с Орденом Феникса. Амикус распорядился, чтобы мы втроём сопроводили Драко к Астрономической Башне, остальные прикрывали нас. На Башне мы запустили Метку, чтобы заманить Дамблдора. Расчёт оказался верным, старик тут же вернулся из Хогсмида прямо туда. Драко молниеносно его обезоружил. Дамблдор начал говорить, и мальчик принял решение его выслушать в надежде, что пытаясь выторговать себе пощаду, директор скажет что-то важное о планах Ордена или о своих агентах в Министерстве или среди наших сторонников. Мы не вмешивались. Никто из нас не знал, как складывался бой снаружи, но очевидно, что к Ордену пришло подкрепление, Пожиратели поднялись к нам, время поджимало, нельзя было терять ни секунды, Северус не разобрался в ситуации и прикончил Дамблдора, после чего мы отступили. Драко уже занёс палочку, Повелитель, он был готов исполнить Ваш приказ.

Волдеморт брезгливо поморщился.

— Что сказал Дамблдор?

— Говорил о милосердии, о том, что убийство раскалывает душу, предлагал Драко перейти на его сторону, обещал защитить Нарциссу и Люциуса.

Лорд расхохотался.

— Кого он смог защитить, этот старый осёл? Все, кто ему доверился, покинули этот мир или скоро распрощаются с жизнью.

Потом он сделал Родольфусу знак подойти и, когда муж исполнил приказ, вперился ему в глаза тяжёлым взглядом. Но Родольфус недаром был одним из лучших окклюментов — Лорд увидел лишь то, что он ему показал.

— Как оказалось, что вы снова вернулись первыми? — Волдеморт подозрительно прищурился.

— У нас есть разрешение Нарциссы на аппарирование прямо в дом. Остальные должны пройти от границы антиаппарационного барьера. Полагаю, они скоро будут.

— На всё-то у тебя есть ответ, Лестрейндж, — процедил Лорд.

— Повелитель, — не обращая внимания на его тон, Родольфус снова склонил голову, — можем ли мы подыскать себе другое укрытие? Мы уже слишком долго обременяем Нарциссу своим присутствием и я подумал…

— Тебе претит моё общество, Родольфус? — взвился Волдеморт.

Мы удивлённо взглянули на него.

— Малфой-мэнор будет штаб-квартирой Ближнего круга, — пояснил он. — Смерть Дамблдора развязывает мне руки, никто больше не стоит между мной и этим мальчишкой Поттером. Посмотрим, на что он способен без старика. Мы переходим к активным действиям. И первое, что нам предстоит сделать — освободить тех, кто сейчас в Азкабане. Будем считать, что они уже расплатились за свою бездарность.

— Простите, Милорд, я не знал, — пробормотал Родольфус.

Но Волдеморт уже отвернулся от него. Хлопнула дверь. Прихрамывая, вошёл Амикус, за ним тащилась Алекто. Торфин безуспешно пытался остановить кровь из глубокого пореза, начинавшегося у ключицы и уходившего глубоко под мантию. Фенрир злобно скалил зубы, и лишь Снейп выглядел как всегда.

Пожиратели и Фенрир, увидев Лорда, остолбенели, затем дружно опустились на колени.

Амикус поморщился от боли, а Торфин едва не завалился на пол.

— Дамблдор мёртв, Повелитель, — произнёс Снейп, сверля нас глазами.

— Кажется, я приказал, чтобы это сделал Малфой, — процедил Волдеморт.

— Драко заманил директора на Астрономическую Башню и готов был разделаться с ним, но Дамблдор привёл в замок Орден Феникса. Медлить было нельзя, и я взял на себя смелость…

По счастью, версия Снейпа не расходилась с нашей, так что Лорд махнул рукой, прерывая его рассказ и дал знак всем встать.

— Что там Поттер? — поинтересовался он у Северуса.

— Бегал по Хогвартсу, бестолково махал палочкой, кричал, что убьёт Беллу за Сириуса, а меня за Дамблдора, — ровным голосом ответил Снейп. — Кинулся на защиту Хагрида. Мы могли бы убить его, Повелитель, но я помнил ваше распоряжение: Поттер принадлежит вам.

Волдеморт одобрительно кивнул, хотя мне показалось, что на его лице мелькнула тень разочарования.

— Я полагаю, ваши лица теперь известны Ордену, студентам, а значит, и аврорам? — полуутвердительно заявил он.

Пожиратели синхронно кивнули.

— Остаётесь здесь, хозяйка покажет вам ваши комнаты. Отдыхайте, очень скоро вы мне понадобитесь. Фенрир, пусть стая будет готова примкнуть к нам, когда придёт время.

С этими словами Лорд исчез. Нарцисса тут же бросилась к Драко. Родольфус протянул племяннику руку, помогая подняться.

— Зачем вы вмешались? — прошипел мальчишка, глядя на Снейпа. Мда, благодарность никогда не числилась среди достоинств семьи Малфоев.

— Что вы сказали Повелителю? — не удостоив Драко ответом, повернулся к нам зельевар.

— То же, что и ты. Мальчик всё сделал, слушал излияния старика в надежде, что перед смертью тот выболтает что-то важное для нас, между тем обстановка снаружи изменилась, объяснять не было времени, поэтому ты вмешался, нарушив приказ Лорда, — изложил нашу версию Басти.

— Собственно, так оно и было, — со значением подтвердила я, красноречиво взглянув на остальных.

— Вообще-то твой племянник в штаны наложил, — хмыкнул Фенрир.

Драко взвился.

— Мой племянник поймал в ловушку и обезоружил самого Дамблдора, — напомнила я. — Сделал так, что старику некуда было бежать. Мнение оборотня навряд ли перевесит мнение семерых членов Ближнего круга, да и вообще не заинтересует Лорда.

Фенрир нагнул голову и глухо зарычал. Пожиратели подняли палочки.

— Фенрир, слова Повелителя к тебе не относились, — враждебно заявила Нарцисса. — Поэтому прошу тебя покинуть мой дом, тем более что скоро полнолуние, а от аконитового зелья ты отказался.

Оборотень издевательски поклонился и вышел.

— Я провожу Драко и вернусь к нам, — извиняющимся тоном произнесла Цисси. — Располагайтесь, эльфы подадут вам еды и вина.

— Цисси, учитывая количество людей, которых тебе скоро придётся разместить, полагаю, нам с братом стоит перебраться в покои Беллы, а она расположится в будуаре, — предложил Родольфус.

— Я думала разместить там Беллу и Алекто, — с сомнением протянула сестра.

Мы с Кэрроу единодушно замотали головами.

— Я могу разместиться с Амикусом, а Белла наверняка будет чувствовать себя лучше среди членов своей семьи, — твёрдо заявила Алекто.

— Хорошо, как знаете, — у Нарциссы не осталось сил на пререкания.

Мы поднялись к себе. Пока домовики переносили вещи Рабастана, я бросилась к Рэндальфу. Изголодавшийся малыш встретил меня возмущённым воплем. Впрочем, наевшись, тут же успокоился и вскоре заливался счастливым смехом на руках у Родольфуса, а потом заснул.

— Зачем Нарцисса пыталась навязать тебе Алекто? — спросил Рабастан.

— Хотела бы ошибиться, но полагаю, она хочет, чтобы Рэндальфа кто-то обнаружил и донёс Лорду, а она была ни при чём, — предположила я. — По счастью, мы с Алекто терпеть друг друга не можем. Хотя я в любом случае бы отказалась.

— В мэноре теперь будет много людей, и Волдеморт будет бывать здесь чаще, нам нужно быть втрое осмотрительнее, — вздохнул Родольфус, в который раз проверяя и укрепляя чары.

Три дня спустя, в день похорон Дамблдора, Волдеморт присутствовал на завтраке, из-за чего многим кусок в горло не шёл. Собственно, мы закончили и уже могли бы расходиться, но Лорд оставался на месте, поэтому приходилось сидеть и остальным.

— Лестрейндж, ты хотел бы сейчас оказаться на похоронах Дамблдора? — спросил он Родольфуса.

— Нет, Повелитель, — спокойно ответил тот, вызвав немалое изумление присутствующих.

— Почему же? — в обманчиво мягком голосе Лорда прозвенела сталь. — Может, тебе его жаль?

— Нет, он получил по заслугам. Наконец-то старик мёртв, и я предпочитаю выбросить его из памяти. Забвение для таких, как он, — худшее, что могло бы с ними случиться, это как вторая смерть, — пояснил Родольфус.

— Здраво, — вынужден был признать Волдеморт.

— А я бы не отказался плюнуть на его могилу, — заявил Амикус. — Старый дурак попортил нам немало крови ещё во время учёбы, и продолжал портить, науськивая на нас своих выкормышей.

Родольфус пожал плечами, словно говоря «каждому своё».

— Я представлю тебе такую возможность, Амикус, — загадочно пообещал Лорд и замолчал, предоставив нам маяться от неведения. Он явно чего-то ждал, но чего? И от нас ли?

Было очень жаль зря уходящего времени, которое мы могли провести с сыном. К счастью, до завтрака я успела покормить малыша, но с Лорда станется нас тут и до вечера продержать, если то, чего он ожидает…

Мои размышления прервали звуки шагов, хлопанье дверей и голоса. Волдеморт удовлетворённо улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

Дверь столовой распахнулась. На пороге стояли наши друзья, так бездарно попавшиеся в руки Ордена в Отделе Тайн год назад.

— Люциус! — Нарцисса сорвалась с места, кинулась к мужу и порывисто обняла его.

За ней уже более спокойно двинулись остальные.

Я немного побаивалась реакции соратников. Мы ведь тогда вырвались, спаслись, а они остались в руках врагов. Родольфус и Рабастан, я уверена, чувствовали то же самое.

Джагсон полоснул по нам полным ненависти взглядом, Эйвери глянул неприязненно, но остальные улыбались вполне дружелюбно. Руквуд церемонно поклонился, словно мы были на балу или на приёме в Министерстве, Макнейр приветственно помахал рукой, Нотт сдержанно поклонился.

— Лестрейндж! — Долохов разлаписто обнял меня и в порыве чувств приподнял над полом. — А ты всё расцветаешь!

И уставился на мою грудь, из-за кормления увеличившуюся на два размера.

— Рады тебя видеть, Антонин, — улыбнулся Родольфус, словно ненароком оттесняя меня от Долохова. Тот без труда разгадал его маневр и беззлобно захохотал.

— Ты всё такой же ревнивец, Дольф?

Увы, тактичность не числилась среди его достоинств.

— Ладно, не злись, я любя, — Долохов хлопнул Родольфуса по плечу. — Ну, как вы тут без нас?

— Скучали, — призналась я.

— И мучились угрызениями совести, — вздохнул Басти.

— А вот это зря, — засмеялся неслышно подошедший Мальсибер. — Всех не спасёшь, тем более что ты, Белла, сделала всё для успеха операции, но кое-кто, — он выразительно взглянул на Малфоя, застывшего в объятиях Нарциссы, — был слишком поглощён самолюбованием и не услышал тебя.

— Видели бы вы, как бесновался Грюм, когда вы смылись, — снова хохотнул Антонин. — Воспоминания об этом здорово скрасили нам заключение. И то, как Белла заявилась под обороткой девчонки Уизли. Как она на тебя пёрла, Дольф! А я-то не мог понять, откуда у малявки столько экспрессии.

— Шизоглаз не сильно на вас отрывался после нашего побега? — спросил Родольфус.

— Не успел, вернулся Дамблдор, притащил с собой половину Министерства, а перед Фаджем и Скитер бить нас было уже не с руки.

— Белла, я не успел тебя поблагодарить, — поклонился мне Мальсибер, — если бы не ты, заклятие Блэка меня бы задушило.

— Это самое малое, что я смогла для тебя сделать, Малькольм, — улыбнулась я.

— Эх, не побывать мне теперь Сириусом Блэком, — притворно вздохнул он. — До сих пор жалею, что упустил эту возможность.

Я не успела ничего ответить — Волдеморту наскучило наше проявление чувств и он постучал палочкой по бокалу. Все мгновенно вернулись к столу, где уже были поставлены приборы для новоприбывших — вышколенные малфоевские эльфы знали, что делать, и времени зря не теряли.

— Итак, мои верные Пожиратели, вы ещё раз убедились, что я не бросаю своих людей, даже если они подвели и разочаровали меня. В Азкабане не осталось ни одного заключённого, носящего мою Метку. И я жду от вас ответной преданности и решимости. Наш главный враг уничтожен. Министерство вот-вот падёт к нашим ногам.

Лорд оседлал любимого конька и с фанатичным блеском в глазах рассказывал, как прекрасно Магическая Британия заживёт под его правлением. Я изобразила глубокую заинтересованность, а сама принялась исподтишка рассматривать освобождённых узников.

Конечно, они были усталые, исхудавшие, грязные и оборванные, но, к счастью, не было ни лихорадочного исступления, ни опустошённости, как после предыдущего заключения. Многие улыбались. После первого побега эта способность вернулась к нам только через два месяца.

Единственным, кто выглядел так, будто его днём и ночью терзали дементоры, был Люциус. Вид Малфоя-старшего ужасал. Больные, потухшие глаза глубоко запали, под ними залегли глубокие чёрные тени, он вяло реагировал на происходящее, словно ещё не понял или не поверил, что его освободили. Нарцисса сжимала его ладонь, Драко с ужасом смотрел на отца. Наверняка мальчишка никогда не видел его таким.

— Что с Люциусом? — тихо спросил Родольфус, когда Лорд закончил речь и мы вернулись к беседе.

— Слабак, — пожал плечами Мальсибер. — Сразу расклеился.

— Повелитель, — обратился к Лорду Селвин, — мы забрали и тех, кто хотя и не имел к нам отношения, числился как Пожиратель или сообщник. Я оставил их в Лютном, наложил Империус, но если Вы прикажете…

Он почтительно склонил голову, предоставляя Волдеморту выбрать решение.

— Ты правильно сделал, Селвин, — милостиво кивнул Лорд. — Используем их в ближайших рейдах, расходный материал всегда понадобится.

По его змеиным губам скользнула отвратительная ухмылка. Пожиратели подобострастно захохотали.

Наконец, встреча завершилась. Волдеморт отбыл по своим делам, предварительно спустившись к несчастному Олливандеру, вопли которого сотрясли весь дом. Новоприбывшие разместились по комнатам, Снейп бегло осмотрел их и выдал каждому укрепляющее зелье. Фасмер, как объяснил Селвин, был в числе делегации от Мунго на похоронах Дамблдора. Там же находился Яксли, благодаря которому и состоялся побег.

Корбан воспользовался тем, что большая часть аврората тоже отправилась проститься с «самым выдающимся волшебником современности», оставив в Азкабане зелёных новобранцев, провёл людей Селвина и Трэверса, которые под видом дневной смены заявились на остров и легко обезоружили сонных, ничего не понимающих авроров, отобрали ключи, открыли камеры, выпустили узников и переместились через порталы. Сейчас, по уверениям Яксли, это было абсолютно безопасно — Отдел Магического Транспорта был напичкан людьми Лорда, которые «не заметили» несанкционированных перемещений.

— Ещё немного, и Министерство перейдёт под наш контроль, — самодовольно сообщил Селвин. — Пий Толстоватый полностью доверяет Корбану, так что Империус не даст осечки. А Скримджер доверяет Пию, и это ему вылезет боком. Кстати, слышали, он очень серьёзно озабочен возможностью использования сторонниками Лорда Оборотного зелья, чуть ли не в приказном порядке ввёл требование задавать всем подряд уточняющие вопросы, ответы на которые известны только спрашивающему и отвечающему. Чего мы только не услышали. Знаете, как Уизли называет наедине свою толстуху? — Моллипусечкой!

Слушатели снова захохотали.

Мэнор теперь напоминал разбуженный улей. Днём и ночью по коридорам сновали люди, пили, смеялись, грустили, ссорились и мирились, обсуждали планы на будущее, вспоминали старые обиды, оплакивали потери… И только Люциус сторонился всех, вздрагивая, когда к нему обращались. Он почти не выходил из своей комнаты, общаясь только с женой и сыном. Все заботы легли на плечи Нарциссы. Она держалась стойко, лишь покрасневшие глаза и судорожно стиснутые руки показывали, как ей тяжело.

Чары, наложенные Родольфусом, надёжно охраняли нашу тайну. Никто ни о чём не подозревал. Лишь Долохов несколько раз выразил удивление, почему я не хочу с ним выпить.

— Белла, ты же не кормящая мать! — заявил он, заставив Родольфуса на секунду измениться в лице. Впрочем, такая реакция мужа никого не удивила, все знали, что он давно мечтает о ребёнке и болезненно воспринимает любое упоминание об отсутствии у нас детей. Мальсибер тут же довольно ощутимо пнул Долохова под столом ногой, и Антонин, смутившись, умолк.

— Как в Азкабане без дементоров? — спросил муж, меняя тему разговора. — Легче?

— И да, и нет, — ответил Малькольм. — С одной стороны, конечно, проще, нет этого сжирающего душу отчаяния, этой безнадёжности, когда жить не хочется и тихо сходишь с ума от тоски. С другой — авроры озверели так, что немногим отличаются от дементоров. Раньше-то они только днём там сидели, а после того, как дементоры присоединились к Лорду, им и ночные смены докинули. Вот там-то они и отрываются. Редко какая ночь обходилась без пыток. Тогда Люциус и сломался. К нему у многих счёт был, так что свояку твоему досталось. Хотя в первую отсидку всем нам доставалось не меньше.

— Представляю, как аврорское начальство сейчас бесится, узнав о побеге, — Долохов даже прикрыл глаза от удовольствия.

— Ничего, придёт время, мы их самих в Азкабане запрём. И дементоров вернём ради такого случая, — жёстко произнёс Родольфус.

— Выпьем за это! — поднял бокал Антонин.

Ради такого тоста я, по примеру, когда-то показанному Родольфусом, плеснула немного вина в стакан воды и присоединилась к мужчинам. Те, кто придумал Азкабан и продолжал его использовать, заслуживали того, чтобы в нём оказаться и сполна вкусить всех его прелестей.

— Белла, ты в порядке? — тревожно спросил Антонин. — Раньше ты такой ерундой не занималась.

— Всё нормально, Тони, некоторые последствия заключения, к сожалению, остались, так что приходится ограничивать себя.

Долохов сочувственно вздохнул.

— А как вы здесь? — поинтересовался он.

— Я в компании Гойла полгода провёл у великанов, — усмехнулся Родольфус, — Басти с Селвином объездили Европу в поисках информации о выдающихся палочках, участвовали в нескольких рейдах, а вообще, мы в немилости, Лорд о нас вспоминает редко.

Долохов недоверчиво взглянул на Родольфуса, перевёл удивлённый взгляд на меня, но благоразумно промолчал.

— Может, оно и к лучшему — целее будете, — негромко сказал Мальсибер. Родольфус молча кивнул.

Не успели беглецы как следует прийти в себя, Лорд снова объявил общий сбор. Явившись в столовую, мы на секунду оторопели: над столом вниз головой покачивалось женское тело. Долохов выругался от неожиданности, Драко, пришедший с родителями, затрясся от ужаса. Волдеморт, восседающий во главе стола, пренебрежительно ухмыльнулся, а вольготно расположившаяся на его плечах Нагайна подняла уродливую треугольную голову и зашипела.

Мы расселись по местам, стараясь не смотреть на пленницу, лишь Драко, который случайно или по умыслу Лорда оказался практически напротив женщины, всё бросал на неё испуганные и виноватые взгляды.

Волдеморт молчал. Пожиратели тоже не рисковали нарушать тишину.

Одновременно с боем часом к нам присоединились Снейп и Яксли.

— Ещё немного, и вы опоздали бы, — недовольно произнёс Лорд.

Оба мужчины склонили головы, ожидая наказания, но Волдеморт ради разнообразия решил проявить милость.

— Яксли, сядь рядом с Долоховым, — распорядился он. — Северус, твоё место здесь.

Лорд кивнул на кресло по правую руку от себя. Долохов хмыкнул, Мальсибер приподнял бровь, остальные, за исключением абсолютно равнодушного Руквуда, проводили Снейпа неприязненно — завистливыми взглядами.

— Итак? — Волдеморт выжидательно взглянул на зельевара.

— Мой Лорд, мне удалось узнать, что Орден Феникса не будет ждать совершеннолетия Поттера и заберёт мальчишку из дома его тётки в субботу после наступления темноты.

Волдеморт вперился в лицо Снейпа. Тот бесстрастно выдержал его взгляд. Лорд искривил губы в кривой ухмылке.

— Прекрасно, Северус. Сведения точные?

— Я получил их от известного вам источника, Повелитель. Не думаю, что он решился бы солгать.

— Простите, что перебиваю, но, мой Лорд, у меня другая информация, — вмешался Яксли. — Аврор Долиш обмолвился, что Поттер не тронется с места до дня, предшествующего его совершеннолетию, выжав из материнской защиты по максимуму.

Волдеморт нахмурился.

— Мой источник сообщил, что существует несколько планов по перевозке Поттера. Одни предназначены сбить нас с толку, другие принадлежат разным группам, работающим параллельно. Аврорат, может, и считает, что Поттеру до последнего стоит сидеть в доме своих магловских родственников, но Орден решил иначе, а Ордену Феникса Поттер доверяет больше, чем аврорам, в которых он видит прежде всего сотрудников Министерства Магии. У него с Министерством натянутые отношения. Кроме того, на Долиша могли наложить заклятие Конфундус, Джон перед ним беззащитен, — усмехнулся Снейп.

— Орден и аврорат снова конфликтуют? — заинтересовался Селвин.

— Орден считает, что в Министерстве полно наших агентов, и аврорат не стал исключением, — пояснил Снейп.

— Никогда ещё Орден не был так близок к истине, — фыркнул Амикус.

Волдеморт задумался.

— Повелитель, Долиш уверен, что к перемещению Поттера будет привлечён практически весь аврорат, и это состоится не раньше тридцатого июня, — настаивал Яксли.

— Куда Орден намерен перевезти Поттера? — проигнорировав Корбана, Лорд повернулся к Снейпу.

Яксли вздохнул и больше не рискнул настаивать.

— В дом одного из членов Ордена, — ответил Снейп. — К кому именно, достоверно неизвестно. Знаю лишь, что это укрытие будет оснащено всеми средствами защиты, имеющимися в распоряжении Ордена, Министерства и Аврората. Если мы не перехватим мальчишку по дороге или если Министерство не падёт до следующей субботы, дотянуться до Поттера в его новом убежище мы навряд ли сможем.

— Что скажешь, Корбан? — на этот раз Волдеморт развернулся к Яксли. — Падёт Министерство до субботы?

Яксли приосанился.

— Мой Лорд, мы близки к этому. Хоть и с огромным трудом, но мне удалось наложить Империус на Пия Толстоватого. Теперь он выполнит всё, что мы ему прикажем. С его помощью мы получим контроль над главами остальных Отделов, а уже вместе они свалят Скримджера.

— Но до следующей субботы это маловероятно, — задумчиво произнёс Волдеморт.

Корбан опустил глаза.

— Ты много сделал, мой друг, — обратился к нему Лорд. — Я не стану требовать от тебя невозможного. Значит, перехватим мальчишку по дороге.

— Отдел Магического Транспорта полностью под нашим контролем, — вступил Селвин. — Если Поттер трансгрессирует, воспользуется каминной сетью или порталом, мы тут же об этом узнаем. Вычислить, куда он прибыл, будет несложно.

— Именно поэтому ни к одному из перечисленных тобой способов Орден не прибегнет, — негромко сказал Снейп. — Орден избегает любого транспорта, находящегося в ведении Министерства, да и вообще всего, что с Министерством связано.

— Тем лучше, — постановил Волдеморт. -Ему придётся двигаться открыто, а значит, нам будет несложно его перехватить. В этот раз, — с угрозой произнёс он, — ошибки быть не должно. Их и так сделано недопустимо много. Гарри Поттер слишком задержался на этом свете. Мне предназначено его убить, и в субботу я убью его.

Тут он поднял голову и взглянул на собравшихся.

— Для этого мне нужна палочка. С моей возникли проблемы из-за Олливандера, всучившего мальчишке… Впрочем, неважно. Кто из вас даст мне свою палочку?

Я подумала, что, столько времени имея под рукой Олливандера, можно было предоставить старику необходимые материалы и заставить его изготовить любую палочку, но, разумеется, оставила своё мнение при себе.

Жаждущих расстаться с палочкой, конечно, не нашлось.

Волдеморт какое-то время в упор смотрел на Родольфуса, потом перевёл взгляд на Малфоя.

— Люциус, не думаю, что твоя палочка тебе ещё понадобится. Дай её мне.

Малфой вздрогнул. С моего места мне было видно, как Нарцисса под столом ободряюще сжала его пальцы. Люциус, медленно сунул руку под мантию и вытащил палочку.

— Вяз и сердечная жила дракона, Милорд, — зачем-то пояснил он.

Волдеморт хмыкнул.

— Люциус, почему ты так мрачен? Тебе жалко палочку? Я вернул тебе свободу, я пощадил тебя после твоего позора в Отделе Тайн, я простил твоего сына, который не выполнил мой приказ так, как я хотел, а ты всё равно недоволен? Может, тебе не нравится, что я живу в твоём доме?

— Что вы, Милорд! — прохрипел Люциус. — Я… Мы с женой и сыном счастливы…

— Что-то незаметно, — продолжал издеваться Волдеморт. Нарцисса умоляюще взглянула на меня. Не хотелось привлекать к себе внимание, но чтобы задобрить её, я вмешалась:

— Повелитель, ваше присутствие в родовом поместье моей сестры — величайшая честь для нас! Поверьте, мы счастливы оказанной нам милости! Большей радости для нас просто не может быть!

Родольфус склонил голову, подтверждая мои слова, Рабастан утвердительно закивал.

— Не может быть большей радости? — с издёвкой произнёс Лорд. -А как же недавнее пополнение в вашем семействе?

Я застыла на полуслове. Родольфус от ужаса перестал дышать. Нарцисса побелела. Рабастан сглотнул, уставившись на Волдеморта.

— О чём вы говорите, Повелитель? — я решила прикинуться дурочкой.

— Я говорю о вашей племяннице, Беллатрикс. Она недавно вышла замуж за оборотня Ремуса Люпина. Полагаю, вы безмерно гордитесь новообретённым родственником.

О, Мерлин! Матримониальные дела Тонкс у меня совершенно вылетели из головы. Я опустила голову, делая вид, что сгораю от стыда. Присутствующие заржали. Родольфус закрыл лицо руками, пряча вздох облегчения. Волдеморт смотрел на меня, ожидая реакции на свои слова.

— Она нам не племянница, Милорд, — гневно воскликнула я. — Её мать изгнана из рода и выжжена с родового гобелена за связь с грязнокровкой! Это отродье не имеет с нами ничего общего.

— Что скажешь, Драко? — не обращая внимания на мои слова, Волдеморт повернулся к мальчику. — Готов нянчить ублюдковых щенков?

Драко растеряно обвёл взглядом собравшихся и опустил глаза.

— Иногда случается, что родовое древо заболевает, — важно изрёк Лорд. — И тогда долг чистокровного семейства подрезать испорченные гнилые ветви, чтобы сохранить здоровые. Я полагаю, вы этим займётесь?

— Да, Повелитель, — хором пообещали мы.

— Прекрасно. Думаю, в субботу вам предоставится эта возможность. А сейчас мы уничтожим заразу, разъедавшую души наших детей.

Он кивнул головой на фигуру, по-прежнему висевшую над столом.

— Узнаёшь, Северус?

— Разумеется, — кивнул Снейп.

— А ты, Драко?

Драко помотал головой.

— Ну да, ты ведь не ходил на её уроки. Тебе нет нужды забивать голову сведениями о маглах, этих полуживотных, возомнивших, что они равны тем, в чьих жилах течёт волшебная кровь. Наша гостья, профессор Чарити Бербидж, укрепляла их в этом заблуждении. Она внушала нашим детям, что мы должны принимать в наши ряды грязнокровок, спариваться с маглами, утрачивая всё, что накопили наши предки, теряя саму магию. И я не могу допустить — Волдеморт сорвался на крик, — чтобы тот, кто посмел высказать такое, остался в живых и продолжал уничтожать наш мир, развращать наше молодое поколение! Авада Кедавра!

Полыхнула зелёная вспышка, и тело несчастной с глухим стуком рухнуло на стол.

— Нагайна, твой ужин, — улыбнулся Лорд, погладив змеиную морду.

Нагайна не заставила себя упрашивать. Широко раскрыв пасть, она скользнула по столу. Почти все отвели глаза, Драко едва сдерживал тошноту, и лишь Волдеморт довольно улыбался, глядя, как его любимица глотает куски плоти.

— Больше я вас не задерживаю. К следующей субботе всем собраться в Литтл Уингинге на Тисовой улице. И в этот раз не упустите Поттера.

Пожиратели, пятясь, кинулись к выходу.

— Мерлин, ещё немного, и я бы бросился на него, — прошептал Родольфус, когда мы вернулись к себе. — Мне показалось, что ему известно о Рэндальфе и он играет с нами, как кошка с мышью.

— Никто ничего не знает, — успокоила я мужа. — Нарцисса молчит, а твои чары надёжно нас укрывают.

— Белла, в субботу… — начал он.

— Я не могу отказаться, — заявила я. — Он этого не потерпит.

— Я понимаю. Но обещай мне, что ты не будешь рисковать, не станешь подставляться под удар и гоняться за дочерью Андромеды.

— Обещаю, Рольфи, — я нежно обняла мужа. — Мне плевать, за кого там вышла эта девчонка. Но и ты побереги себя.

Родольфус кивнул. Я была на удивление спокойна. Наверняка, думалось мне, Родольфус попал под удар, прикрывая Беллатрикс, гонявшуюся за Тонкс. Мне это даром не надо. Полетим за ними в отдалении какое-то время, а потом вернёмся, скажем, что не догнали. Волдеморту будет не до нас и не до Нимфадоры с Люпином.

Накануне операции Рэндальфу исполнилось три месяца. Он уже умел переворачиваться на живот и потешно поднимать головку, заинтересованно рассматривал висящие над колыбелькой игрушки, прислушивался, когда с ним говорили, сам начинал что-то лепетать и бурно радовался в ответ на наши улыбки.

Единственное, что меня беспокоило — наш сын ни разу не покидал дом. Всё, что он знал, — комната, где мы его прятали. Родольфус создавал иллюзии, Басти рисовал движущиеся картинки, но всё это было не то. Я поделилась своими тревогами с Фасмером, под предлогом моего плохого самочувствия зашедшему к нам взглянуть на Рэнди.

— В таком возрасте это не принесёт ребёнку существенного вреда и не скажется на его развитии, — успокоил меня целитель, — но в дальнейшем… Господа, при всём уважении вынужден заметить, что вам навряд ли удастся вечно скрывать ребёнка. Может, вам следовало бы подыскать ему временную семью, оставить с теми, кому вы доверяете?

— Мы никому не доверяем до такой степени, — холодно прервал его Родольфус.

— Я понимаю, лорд Лестрейндж, но подумайте над моим словами. Оставляя ребёнка здесь, вы подвергаете опасности и его, и себя.

— Я обдумаю ваши слова, мистер Фасмер, — сказал муж, закрывая за колдомедиком дверь.

Но об этом не могло быть и речи. Да и не к кому нам было обратиться. Никто не согласился бы так рисковать из-за нас.

В ночь на субботу мне приснился сон. Мы, как обычно, сидели в комнате. Басти рисовал, Родольфус играл с Рэнди, я наблюдала за ними. Внезапно рядом с нами появилась Кэролайн. Ничего не говоря, она окинула нас мёртвым взглядом застывших глаз, словно выбирая, потом требовательно протянула руку Родольфусу. Муж виновато улыбнулся, передал мне малыша и шагнул к ней.

— Нет! — завопила я, не в силах двинуться с места и беспомощно глядя, как силуэт Родольфуса становится призрачным, растворяясь в воздухе. — Не уходи! НЕТ!

— Белла, Белла, проснись! — тормошил меня муж.

— Не уходи, — вцепилась я в него, ещё не придя в себя. — Не бросай нас, ты нам нужен!

— Конечно, — он прижал меня к себе и погладил по спине. — Я никогда вас не оставлю. Тебе просто приснился кошмар. Всё хорошо.

Захныкал разбуженный моими воплями Рэндальф. Родольфус подошёл к нему, взял на руки и стал укачивать, тихо напевая колыбельную. А меня снова затрясло. Я до боли в глазах вглядывалась в углы, будто ожидая увидеть призрак мёртвой девушки.

На руках у Родольфуса Рэнди быстро успокоился и снова заснул. Родольфус вернулся ко мне и тоже задремал, а я так и не смогла сомкнуть глаз до утра.

День прошёл в суматошных сборах. За завтраком Снейп отсутствовал, но вскоре вернулся и подтвердил, что первоначальный план остаётся в силе.

— Группа сопровождения будет состоять из семи человек, — рассказывал он. — Грюм, Шеклболт, Люпин, Тонкс, отец и сын Уизли и Хагрид. Возможно, увяжутся друзья Поттера.

— Как только они поднимутся в воздух, отсекайте их друг от друга, — распорядился Лорд. — Поттера, разумеется, будет охранять Грюм. Я сразу атакую его. Долохов, ты и твои люди поддержат меня.

Антонин кивнул.

— Мальсибер, тебе поручаю Шеклболта. Твои люди не уцелели после предательства Люпина, возьмёшь Трэверса, обоих Кэрроу, Снейпа и младшего Лестрейнджа.

Мальсибер улыбнулся и хлопнул Рабастана по плечу, шепнув Родольфусу «Дольф, не волнуйся, я присмотрю за малышом».

— Яксли, ты и твои люди загоняют оборотня.

— Да, Повелитель, — кивнул Корбан.

— Неплохо бы Фенрира пристегнуть, он нам эту тварь навязал, — проворчал Роули.

— Ты себе представляешь Фенрира на метле? — фыркнул Малькольм. Все рассмеялись, однако под недовольным взглядом Лорда смех тут же утих.

— Отродье грязнокровки, спутавшееся с оборотнем, на тебе, Беллатрикс. Это ваше семейное дело. Полагаю, вы с Родольфусом справитесь вдвоём?

— Да, Милорд, — кивнула я. Вообще-то, я надеялась увязаться за кем угодно, кроме Тонкс, хоть за Грюмом, хоть за Уизли, хоть за Люпином, но Лорд вцепился в идею очистки родового древа от заражённых ветвей.

— Крэбб, Гойл, возьмите на себя обоих Уизли. Кто кого — сами разберётесь.

Гиганты кивнули.

— Селвин, ты собери отребье из Лютного и посмотри, на что они способны. Бросишь их на Хагрида.

— Да, Милорд, — поклонился Селвин.

— Что-то не представляю я Хагрида на метле, — усомнился Макнейр. — Если и взгромоздится каким-то чудом, какая метла его выдержит?

— Хагрид будет на мотоцикле Сириуса Блэка, — уточнил Снейп.

Чистокровные вопросительно подняли брови.

— Магловское средство передвижения. Блэк в своё время адаптировал его, он теперь летает. Выдерживает значительный вес.

— Вылетаем с наступлением сумерек, — завершил инструктаж Волдеморт.

— Странный какой-то замысел, — сказал Родольфус, когда мы вернулись к себе. — Это же глупо: лететь открыто, пусть и под охраной семи человек.

— Если рассчитывать на фактор внезапности, не так уж и глупо, — возразил Рабастан. — Обычно окрестности Тисовой улицы патрулирует всего несколько наших. В таком случае, у Поттера были бы неплохие шансы. Драко признаёт, что он отлично держится на метле, а раз он ловец, то быстрый и юркий, такого попробуй поймай.

— Мне не нравится идея убивать дочь Андромеды, — оставив в покое Поттера, обратился ко мне муж.

— После всего, что она вытворяла в Азкабане? — фыркнул Рабастан. — Ты слишком добр, брат. И у меня сложилось впечатление, что в Отделе Тайн она очень старалась убить Беллу.

— В ней кровь Блэков, — продолжал упорствовать Родольфус.

— Лорд выразился однозначно: гнилые ветви должны быть отсечены, — напомнила я. — Если ослушаемся, придёт в ярость и замучает Круциатусами.

Родольфус поморщился.

— Хорошо, но будь осторожна. И лучше, если я сам это сделаю.

— На земле — возможно, но в воздухе… — усомнилась я.

— Полёты — это не твоё, Роди, — поддержал меня Басти.

— Справлюсь, — улыбнулся Родольфус.

Незадолго до наступления вечера я покормила Рэндальфа, оставила Флинки подробные инструкции и, накинув Дезиллюминационные чары, мы поднялись в воздух вместе с остальными Пожирателями.

— Недавно прибыли, — сообщил незнакомый мне молодой Пожиратель. — Тоже были под Дезиллюминационными чарами, но не очень аккуратными, разглядеть можно, особенно Хагрида на какой-то громыхающей колымаге. Только… — парень замялся. — Мне показалось, их не семеро, а вдвое больше.

— Вероятно, увеличили охрану, — пожал плечами Мальсибер. — Наше численное преимущество сохраняется.

Время шло. В небе никто не появлялся.

— Что они там возятся? — разозлился Долохов. — Сколько можно ждать?

Будто услышав его, в воздух взвилась разношёрстная компания — четыре метлы, два фестрала и жутко тарахтящий мотоцикл с коляской, живо напомнивший мне фильмы о Второй мировой. Но главной неожиданностью для соратников стало наличие Гарри Поттера на каждом транспортном средстве.

— Это что? Откуда столько Поттеров? — Гойл приоткрыл рот от изумления.

— Оборотное зелье! — догадался Мальсибер. — Пытаются сбить нас с толку. Действуем по плану Лорда! Поттеров брать живьём, дадим антидот и разберёмся, кто из них настоящий, от остальных избавимся!

Мы выхватили палочки и, бросая заклинания, ринулись на разлетевшихся врассыпную противников.

Тонкс я узнала сразу — красные волосы ни с чем не спутаешь. Мы с Родольфусом помчались за ней и её спутником. Я отметила, что в воздухе Тонкс чувствует себя гораздо увереннее, чем на земле — не было заметно её обычной неуклюжести, все маневры она выполняла чётко и собранно. Пока мы не исчезли из виду остальных, я швырнула ей в спину несколько заклятий, которые пролетели мимо. Убивать племянницу я всё-таки не хотела, что бы там ни говорила Родольфусу. «Поттер», сидевший за её спиной, развернулся, небрежно придерживая Тонкс за талию, и с его палочки один за другим слетели разноцветные лучи, прошедшие в опасной близости от нас. Мы пригнулись и немного увеличили дистанцию.

— Как думаешь, Поттер настоящий? — прокричал мне Родольфус.

— Да кто ей доверит настоящего? — засмеялась я, уворачиваясь от очередного заклятия.

Родольфус кивнул, быстро выставляя перед нами щит. Вовремя — мальчишка воспользовался тем, что мы отвлеклись, и едва не сбил мужа с метлы.

Метки полыхнули, показывая, что Лорд обнаружил настоящего Поттера и призывает нас присоединиться. Рассудив, что Гарри для него важнее, чем Тонкс и чистота крови Блэков, мы развернули мётлы и полетели обратно, рассчитывая, что наши противники обрадуются завершению погони и постараются быстрее убраться. И действительно, они, как я убедилась, бросив быстрый взгляд через плечо, стремительно неслись вдаль.

Мы непозволительно расслабились. Лишь в последнюю секунду, шестым чувством почуяв опасность, я резко нырнула вниз. Заклятие чиркнуло по метле, она с хрустом переломилась прямо подо мной, у меня в руках остался бесполезный черенок и, не успев даже испугаться, я камнем полетела вниз, умудрившись ещё и выронить палочку.

— Арресто моментум! — крикнул Родольфус. — Протего максима!

Падение замедлилось.

— Рольфи, моя палочка! — завопила я.

— Акцио палочка Беллатрикс!

Палочка вновь пролетела по воздуху. Я видела, как Родольфус ловко поймал её и сунул в рукав.

Тонкс зависла напротив и чуть выше. Она осыпала меня заклинаниями, пытаясь снять щит и амортизирующие чары.

— Финита Арресто моментум! Финита Протего максима! — вопила она. Она не просто пыталась меня убить — ей хотелось, чтобы я разбилась насмерть, рухнув с высоты.

Её спутник тем временем атаковал Родольфуса. Муж пытался маневрировать, уклоняясь от заклятий и постоянно поправляя наложенные на меня чары. Защищаться самому у него не было возможности. Медленно планируя в воздухе, я с ужасом смотрела, как то одно, то другое заклятие попадает в него. К счастью, мальчишка — кажется, младший Уизли, если ничего не изменилось, — не пользовался Непростительными, да и обычные не мог использовать в полную силу, но и тех, что он кидал, было достаточно. В первую очередь он старался отсечь Родольфуса от меня, и ему это неплохо удавалось. Долго так продолжаться не могло, и Родольфус это хорошо понимал. Вот он резко взмахнул палочкой, очередной раз укрепляя мой щит и не заботясь о том, что снова пропустил удар, а потом резко направил метлу в мою сторону.

— Запрыгивай! — крикнул он. — Ты сможешь!

Тонкс на секунду оставила меня в покое и они оба ударили в Родольфуса. Один удар пришёлся в спину, второй — в голову. Родольфус буквально распластался на древке, не давая метле сместиться с курса. Когда его метла поравнялась со мной, он из последних сил взмахнул палочкой. Чары упали. Я извернулась и каким-то чудом вскочила ему за спину. В тот же миг Родольфус завалился набок и рухнул вниз, в последнем усилии вытянув руку в мою сторону. Палочка!

— Арресто моментум! — теперь он завис в воздухе, а я развернула метлу и, обезумев от ярости, с воплем, рвущимся из горла, бросилась на Тонкс и мальчишку. Наверное, мой вид был настолько страшен, что Тонкс, не медля, бросилась наутёк. Я, не помня себя от ярости, помчалась за ней, но в голове будто щёлкнуло «Родольфус!».

— Я убью тебя, дрянь! — заорала я, поворачивая обратно. — Знай, рано или поздно я убью тебя!!!

Но Тонкс и её спутник уже исчезли из виду. Я, подсвечивая себе Люмосом, высматривала мужа и, наконец, заметила его уже у самой земли. Его тело, распластанное в воздухе, выгнутое под неестественным углом, безвольно опускалось вниз. Я подлетела поближе и попробовала затащить его на метлу, но поняла, что у меня ничего не получится — Родольфус был слишком тяжёлым для меня, я не смогу удержать его одной рукой. Пришлось спуститься на землю.

— Рольфи! Ты меня слышишь! — я в отчаянии смотрела на него, пытаясь уловить хотя бы малейшие признаки, что он ещё жив, но не могла нащупать пульс, не слышала дыхания. Попыталась приподнять голову и ощутила под пальцами кровь.

Что же делать? Аппарировать? Я не была уверена, что Родольфус перенесёт аппарацию (в сознании мелькнула мысль «если он вообще ещё жив», но я, всхлипнув, прогнала её прочь), да и я не в том состоянии, можно расщепиться или попасть не туда. Портал тоже рискованно, целители напрямую не рекомендуют. Всё-таки придётся лететь, но сколько это займёт времени? Где я вообще сейчас? Мне показалось, что пальцы Родольфуса ощутимо похолодели. Я взвыла от ужаса, но волевым усилием заставила себя успокоиться и тут вспомнила, что домашние эльфы тоже могут аппарировать.

— Флинки! — завопила я, не заботясь, что меня могут услышать.

Рядом что-то хлопнуло и передо мной возникла домовушка.

— Хозяйка звать Флинки? — спросила она, но тут увидела Родольфуса и охнула.

— Забери его в Малфой-мэнор, — размазывая по лицу слёзы и кровь, приказала я. — Сможешь?

— Да, хозяйка. Флинки может забрать хозяина и хозяйку, — закивала малышка.

Я с трудом приподняла Родольфуса, Флинки одной лапкой обхватила мою ладонь, второй сжала запястье мужа. Рывок — и мы стоим посреди холла в мэноре.

— Мне нужен Фасмер! Срочно! — кричала я, пытаясь удержать безжизненное тяжёлое тело.

— Белла, прости, придётся подождать, у нас много раненых, Фасмер пока у… — начал было выглянувший на мой крик Макнейнер, но, увидев Родольфуса, изменился в лице.

— Сейчас приведу! Мальсибер, Рабастан! — крикнул он, взбегая по лестнице, — помогите Беллатрикс!

— Белла, что случилось? — Рабастан неуклюже подбежал ко мне и в ужасе уставился на брата. — Он…он…

Мальсибер осторожно уложил Родольфуса на пол, расстегнул мантию и рубашку, потребовал зеркальце, которое тут же было услужливо протянуто одним из малфоевских эльфов, приложил к губам раненого и хмуро вглядывался в стекло, пытаясь различить признаки дыхания.

— Кажется, жив, но почти не дышит, — озабоченно произнёс он.

В холле стали собираться Пожиратели, привлечённые нашими криками.

— Господа, позвольте, — спокойный голос Фасмера внушил мне надежду.

Целитель подошёл к нам, склонился над Родольфусом, проверил пульс, реакцию зрачков, забрал у Мальсибера зеркальце и повторил его манипуляции. Я с тревогой смотрела, как его лицо омрачается от увиденного.

Снейп неслышно возник рядом и тоже склонился над Родольфусом. Они с Фасмером мрачно переглянулись, после чего целитель встал, наколдовал носилки, переместил на них тело Родольфуса и осторожно направил в нашу комнату. Я шла рядом, не выпуская пальцы мужа. Рабастан, прихрамывая, потянулся за нами. Процессию замыкал Снейп, властным движением остановивший примкнувшего было к нам Долохова.

— Мистер Фасмер, мой брат… — дрожащим голосом начал Рабастан, когда целитель перенёс Родольфуса на кровать.

Фасмер поднял голову, снова переглянулся со Снейпом, вздохнул и негромко произнёс:

— Ранения несовместимы с жизнью. Мне жаль, но, боюсь, лорд Лестрейндж не доживёт до полудня.

Рабастан с глухим стоном закрыл лицо руками.

— Это мы ещё посмотрим, — мрачно отозвалась я.

Фасмер ничего не сказал. Взяв протянутый Снейпом флакон, он разомкнул Родольфусу стиснутые зубы, осторожно влил несколько капель зелья, подождал, покачал головой, когда реакции не последовало, и несколько раз взмахнул палочкой.

— Я наложил стабилизирующие заклинания, но не ждите от них многого. К сожалению, это всё, что я сейчас могу сделать. Северус, — обратился он к зельевару, — пожалуйста, осмотрите оставшихся раненых, я немного задержусь. И передайте остальным, что я запрещаю тревожить лорда Лестрейнджа.

Снейп молча кивнул и ушёл. Фасмер повернулся ко мне:

— Миледи, сейчас вы должны думать о ребёнке. Вашему супругу уже ничем нельзя помочь. Вот, выпейте, — он протянул мне чашку с какой-то жидкостью.

Я поставила её на стол и щёлкнула пальцами.

— Флинки, дай мне воды. И принеси Рэндальфа, его давно пора кормить.

Фасмер вздохнул, но спорить со мной не стал.

— Ему очень больно? — глухо спросил Рабастан.

— Нет, он ничего не чувствует, — покачал головой целитель. — Мне жаль, господа. Увы, я не всесилен.

Рэнди, увидев отца, радостно залепетал, но когда тот не отозвался, озадаченно посмотрел на меня.

— Папа спит, милый. Он тебя не слышит, — сказала я и осторожно положила малыша на грудь Родольфуса. — Это ведь не причинит ему вреда?

— Лорду Лестрейнджу — нет, — ответил целитель. — Ребёнку… в общем-то, тоже.

Слова «пусть попрощается» застряли у него в горле.

Рэндальф повозил руками по лицу Родольфуса, надеясь его разбудить, но, не дождавшись ответа, покрутился, устраиваясь удобнее, и почти сразу заснул.

В коридоре послышалась какая-то возня.

— Хозяйка хочет видеть миледи, — объявил возникший перед нами эльф.

Поскольку Нарцисса и так знала о существовании Рэндальфа, прятаться от неё не имело смысла. Фасмер распахнул дверь.

— Беллатрикс, мне так жаль! — сестра обняла меня, потом увидела спящего ребёнка и её глаза округлились. — Белла, что ты делаешь! — возмутилась она.

— Сюда никто не войдёт без спроса. Если попробуют, Флинки всегда сумеет забрать Рэнди и скрыться.

— Я не об этом. Ты не боишься, что такой плотный контакт с умирающим навредит ребёнку?

Я недобро взглянула на Нарциссу и обманчиво-кротким голосом ответила:

— Мой муж жив, и наше с сыном место сейчас рядом с ним. Если бы Люциус вот так лежал, когда Драко был младенцем, неужели ты бы вела себя иначе?

— Если бы надежды не осталось, я бы в первую очередь заботилась о Драко, — возразила сестра.

— А если бы Драко так лежал?

От этих слов Нарцисса вскинулась и вылетела как ошпаренная.

— Всё-таки выпейте немного укрепляющего, миледи, это придаст вам сил, — посоветовал Фасмер и вышел вслед за ней.

— Как это случилось? — сипло спросил Басти, когда мы остались одни.

— Мы преследовали Тонкс, потом получили вызов Лорда, бросили погоню, и Тонкс ударила в спину. Моя метла пришла в негодность, я начала падать, Родольфус наложил амортизирующие чары, тогда Тонкс и её спутник сосредоточились на нём. Одному против двоих в воздухе у него не было шансов, — тихо сказала я.

Басти кивнул.

— Если бы я был с вами, этого бы не случилось, — простонал он.

— Не вини себя. Ты не мог нарушить приказ Лорда. Ты хромаешь, — вспомнила я. — Ты ранен?

— Немного зацепило. Шеклболт дрался как дьявол. Трэверса тоже ранил, а племянник Пиритса погиб. Первый рейд у мальчишки, — Рабастан покачал головой. — По ходу схватки к нам присоединился Лорд. Он летает без метлы — просто несётся по воздуху.

Захватывающее зрелище. Наверное, после того, как понял, что с Грюмом не Поттер, решил, что он с Кингсли, как со вторым после Грюма. Но с Кингсли была девушка, я разглядел, когда действие Оборотного закончилось. Знаешь, с кем был Поттер?

Я покачала головой.

— С Хагридом. Вот уж чего никто не мог бы предположить. И всё равно его упустили. Столько людей зря погибло. И Роди вот…- Рабастан на какое-то время замолчал. — Белла, Цисси и Фасмер, наверное, правы. Тебе нужно поберечь себя ради Рэндальфа. Попробуй поспать, а я посижу с братом.

Я лишь покачала головой, придвинула кресло поближе к кровати и сжала ледяные пальцы Родольфуса.

Наступило утро, прошёл полдень. Родольфус не приходил в себя, но был жив. К вечеру Фасмер задумался. Утром следующего дня признался, что ничего не понимает и не берётся что-либо предсказывать. Я слушала вполуха и знала лишь одно — я не должна оставлять Родольфуса. Пока я рядом, он не умрёт.

Иногда, если мне удавалось забыться коротким поверхностным сном, я видела Кэролайн. Она сидела по другую сторону постели и внимательно смотрела то на меня, то на мужа. Случалось, её сменяли другие люди. Их было много, но я узнала только Марту и Калеба Блайтонов. Хотя и догадалась, кем были остальные. Некоторые подходили ко мне, долго вглядывались в моё лицо, потом отходили с изумлённо-разочарованным выражением. Я не кричала от этих снов, я берегла силы.

Рэндальф привык, что папа больше не играет с ним, не носит на руках, не поёт песенки. Теперь это делал Рабастан, которому волей-неволей пришлось преодолеть свой страх перед малышом. Рэнди благосклонно относился к дяде, но всё равно поворачивал голову, проверяя, не проснулся ли папа. Но папа не просыпался.

Однажды к нам заглянул Волдеморт. Сигнальные чары сработали вовремя, Рэндальф был надёжно укрыт. Лорд какое-то время постоял в дверях, изучая неподвижное, осунувшееся лицо Родольфуса и, казалось, о чём-то размышлял. Я испугалась, что он прикажет добить раненого. Фасмер, судя по всему, тоже, потому что на вопрос о состоянии и перспективах Родольфуса твёрдо заявил, что состояние стабильное, правда, о сроках сказать конкретно ничего не может. Волдеморт взглянул на меня и, похоже, решил, что будет забавно заставить меня мучиться неопределённостью. К счастью, вскоре он снова куда-то отбыл. Рабастан сказал, что Лорд много времени провёл с Олливандером, выясняя что-то о палочках. Мне было всё равно.

Потом появилась ещё одна проблема. После кормлений Рэнди долго не хотел меня отпускать, хныкал, стал беспокойным.

— У вас пропадает молоко, — объяснил Фасмер. — Миледи, я ещё раз призываю вас подумать о сыне. Вы нормально не едите, толком не спите, всё время нервничаете. Это ничем не поможет лорду Лестрейнджу, но уже пагубно сказывается на вас и на ребёнке.

Смесей в обычном понимании у волшебников не было. В ситациях, сходных с моей, те, кто побогаче, брали кормилицу, прочие обходились обычным коровьим или козьим молоком. Конечно, были зелья, обеспечивающие лактацию, но Фасмер их не варил, а обращаться к Снейпу, по понятным причинам, я не могла. Я уже думала отправить Флинки на кухню, но мне пришла в голову другая идея.

— Басти, — обратилась я к деверю, — помнишь улицу, на которую мы аппарировали после схватки в Отделе Тайн?

Рабастан кивнул.

— Вернись туда. Пройди по улице, найди магазин с товарами для детей и спроси детское питание. Скажи, что твой брат разбился в аварии и у его жены от волнения пропадает молоко. Ребёнку три месяца. Здоров, аллергии ни на что нет.

— Белла, я не смогу, — Рабастан в ужасе попятился. — Я ничего не знаю, это сразу поймут.

— Басти, то, что мужчина ничего не понимает в таких вещах, никого не удивит, тем более, это не твой ребёнок. Тебе помогут. Возьми деньги, трансфигурируй одежду и отправляйся. Мне больше не к кому обратиться, а сама я не могу отойти от Родольфуса.

Рабастан вздохнул.

— Хорошо, я… я всё сделаю.

— Только, Басти, про метлу не упоминай, — маглы не поймут.

Рабастан неуверенно улыбнулся и исчез.

Вернулся он довольно скоро, совершенно обалдевший, и принёс здоровенный фирменный рюкзак, забитый банками и коробками. Как я и предполагала, девушки с сочувствием отнеслись к симпатичному неженатому парню, так переживающему за брата и его семью, всё подсказали, дали кучу подарков и всучили несколько телефонных номеров.

Через час накормленный Рэндальф крепко спал, сжимая в кулачке новую погремушку, а я смотрела на лицо Родольфуса, изо всех сил стараясь увидеть признаки улучшения, и не находила их.

Через несколько дней Фасмер, осмотрев Родольфуса, обратился к нам.

— Миледи, мистер Лестрейндж, хотя лорд Лестрейндж ещё жив, что, признаюсь, для меня загадка, я не могу назвать это жизнью в полном смысле слова. Он не приходит в себя, не может самостоятельно глотать, его дыхание недостаточно для обеспечения жизнедеятельности. Сейчас его жизнь поддерживается исключительно благодаря заклинаниям. Это может продолжаться сколь угодно долго, но есть ли в этом смысл? Решать вам.

— Вы что, предлагаете его усыпить? Как больное животное? — разозлилась я.

— Нет, миледи. Я предлагаю позволить Лорду Лестрейнджу достойно уйти. Согласитесь, такое положение унизительно для него, и если бы у него был выбор…

— Если бы у него был выбор, он выбрал бы бороться за жизнь, — перебил целителя Рабастан. — Мой брат никогда не сдаётся.

— Лорд Лестрейндж получил тяжёлую травму головы. Это, вкупе с тем, как долго он не приходит в себя, может свидетельствовать, что функции мозга могут быть серьёзно нарушены. В этом случае, даже придя в себя, ваш брат не сможет вернуться к нормальной жизни.

Рабастан растерянно замолчал.

— Могут быть, а могут не быть. Вы уже говорили, что он не проживёт и дня, а он живёт уже десять дней, — возразила я, но слова Фасмера заставили меня задуматься. Я знала, какие последствия могут иметь черепно-мозговые травмы. В словах целителя был резон, как ни страшно мне было это признавать.

— Решать вам, — повторил Фасмер.

— Давайте так, — предложила я, — подождём ещё какое-то время. Если Родольфус придёт в себя и всё окажется так, как вы говорите — согласна, в таком состоянии ему лучше не оставаться. Но я в это не верю. Дадим ему шанс.

— Хорошо, — согласился целитель.

На секунду мне показалось, что пальцы Родольфуса едва заметно дрогнули, но, похоже, я ошиблась.

— Никого не слушай, Белла, — позже сказал мне Долохов, явившийся навестить больного. — Дольф выкарабкается. Не из тех он, кого можно так легко отправить на тот свет. Мы все давно знакомы, — добавил он, чуть замявшись, — сама знаешь, у вас всякое бывало, но сейчас я Дольфу завидую. Он идиотом будет, если решит помереть, а Дольф далеко не идиот. Так что всё будет хорошо.

— Спасибо, Тони, — впервые за всё это время я улыбнулась.

Я старалась не оставлять Родольфуса одного. Если мне нужно было выйти, с ним оставался Рабастан, в крайнем случае, Флинки приглядывала за Рэндальфом. Мне казалось, если муж останется один — он умрёт. Я не могла объяснить, откуда появилась эта мысль, однако была в ней полностью уверена. Но однажды случилось так, что Рабастан отбыл по приказу Лорда, а Цисси попросила одолжить ей Флинки, потому что её эльфы не справлялись с обслуживанием такого количества людей в мэноре. Мне надо было в туалет, а я не рисковала оставить Рэнди без присмотра. На моё счастье, заглянул Фасмер.

— Мистер Фасмер, присмотрите, пожалуйста, за Рэндальфом, я на секунду, — попросила я.

Фасмер кивнул.

Стоило мне выйти, как из-за дверей раздался душераздирающий вопль Рэнди. Такого крика мы не слышали от нашего спокойного мальчика с самого рождения. Я опрометью метнулась назад. Так и есть — Фасмер стоял, склонившись над Родольфусом, и держал Рэндальфа на руках. Мне сразу бросились в глаза резко заострившиеся черты мужа, пожелтевшая восковая кожа, испарина на лбу.

— Я смотрю, вы так и не отказались от идеи убить лорда Лестрейнджа, мистер Фасмер, — угрожающе процедила я, вскинув палочку. — Зря вы это сделали.

— Леди Беллатрикс, поверьте, я никогда не причинил бы вреда вашему мужу, — успокаивающе проговорил Фасмер, осторожно кладя ребёнка на грудь Родольфусу. Рэнди тут же перестал вопить, прижавшись к отцу. Фасмер выпрямился. Я продолжала держать его на прицеле палочки. От Непростительного заклятия меня удерживало лишь присутствие сына. — Я всё объясню. То, что лорд Лестрейндж до сих пор жив и его состояние стабильно, противоречит всем канонам медицины, всему, что я знаю и во что верю. Я искал этому объяснение. Возможно, это звучит странно, но мне показалось, что именно вы и ребёнок поддерживаете в нём жизнь.

— И вы решили это исправить? — глухо спросила я.

— Я решил проверить.

— Вы не подумали, что ваша проверка может его убить?

— Миледи, всего лишь несколько секунд, я не думаю, что за это время…

Я разразилась неудержимым смехом. Фасмер сперва удивлённо взглянул на меня, потом нахмурился, решив, что я впадаю в истерику. Я действительно была недалека от этого. Стараясь не делать резких движений, колдомедик налил воды и протянул мне стакан. Я отказалась, но смеяться перестала.

— Сразу видно, мистер Фасмер, что вы целитель, а не убийца. Чтобы спасти человеку жизнь, нужно время, иногда очень много времени. А вот чтобы эту жизнь оборвать, достаточно и доли секунды. Поверьте профессионалу, — я горько усмехнулась.

Фасмер взглянул на Родольфуса.

— Да, об этом я не подумал, извините.

Я махнула рукой.

— Родольфус вам доверяет, поэтому будем считать это вашей ошибкой. Но если что-то подобное повторится…

— Ни в коем разе, миледи. Я уже понял. Да, как ни абсурдно это звучит, но лорд Лестрейндж жив благодаря вам и ребёнку.

Я не видела в этом ничего странного.

Фасмер, ещё раз извинившись, удалился, я осталась возле Родольфуса. Мне почудилось, что его пальцы немного потеплели, но я уже слишком часто принимала желаемое за действительное.

Ночью мне снова приснилась Кэролайн.

— Уходи, — сказала я. — Я тебе его не отдам.

Девочка внимательно посмотрела на меня, потом встала и растворилась в воздухе, тихо прошептав:

— Я ещё вернусь.

Утром меня разбудило лепетание Рэндальфа. Он что-то весело агукал на своём младенческом яыке.

Я потянулась к ребёнку и встретилась взглядом с Родольфусом. Муж смотрел на меня и слабо улыбался. Я застыла, боясь поверить собственным глазам, потом судорожно сжала его пальцы и в этот раз он едва заметно, но ответил мне.

По моим щекам хлынули слёзы.