Время и терпение (гет)

Гермиона отчаянно боролась с искушением снова воспользоваться Маховиком Времени, полностью погрузившись в руны, уравнения и бесконечную правку текста перед защитой мастерской работы. Она знала, что спала непозволительно мало, и ела только потому, что Тилли исправно приносила питательную еду в положенное время. Когда Северус вернулся с конференции Гильдии зельеваров, он начал буквально вытаскивать ее на вечерние прогулки вокруг озера, чтобы дать ее мозгу передышку и заставить подышать свежим воздухом, ведь она забросила утренние тренировки ради лишних минут работы.

Впрочем, последние прогулки были не так уж плохи. Закаты у озера стали тем, чего Гермиона ждала каждый день. Северус, настаивая на том, чтобы она хоть ненадолго покидала замок, не возражал против роли «критика», пока она проговаривала вслух самые сложные части своего доклада. Хоть он и не был арифмантом, как директор он прекрасно разбирался в образовательных факторах, которым она придавала вес в своих расчетах, и помогал найти слова, чтобы объяснить это коллегам-арифмантам, большинство из которых никогда не преподавали.

Иногда они возвращались от Черного озера в замок под руку, и вместо того, чтобы разойтись, как раньше, он провожал ее до самых дверей комнат. Наконец, в ночь перед отъездом, девушка, не без трепета, пригласила его войти и почти растаяла, когда он согласился. Они сидели на диване, пили вино и обсуждали завтрашний отлет в Марракеш, с каждым движением оказываясь чуть ближе друг к другу. Все началось с того, что двое друзей сидели по разным краям дивана, а закончилось тем, что мужчина и женщина прижимались друг к другу плечами и бедрами.

На мгновение показалось, что Северус собирается ее поцеловать: он наклонился и заправил непослушный локон ей за ухо, коснувшись щеки подушечкой большого пальца. Его лицо было слишком близко. Но он лишь ласково коснулся щеки ладонью и поцеловал в лоб. Гермиона закрыла глаза, стараясь запомнить это ощущение: его руку, прикосновение прохладных губ к коже и то желание, которое, казалось, вибрировало в ней при каждом его касании. Она чувствовала его напряжение, легкую дрожь его руки, когда он отстранился; его губы все еще были сжаты, словно в ожидании настоящего поцелуя.

Но это длилось лишь миг. Северус тихо вздохнул и отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись винными бокалами.

— Ты вернешься через четыре дня?

— Если все пойдет по плану, да. Мы с Септимой переместимся порталом в Лондон, а оттуда через камин. — Международные магические перемещения были быстрее маггловских рейсов, но постоянная смена способов передвижения утомляла. Ей почти хотелось просто сесть в самолет.

— В мой кабинет.

— Да.

Он резко кивнул и поднялся.

— Тогда увидимся утром. У камина.

— Увидимся, — она улыбнулась ему, все еще чувствуя легкое головокружение от обычного поцелуя в лоб.

— Доброй ночи. — Его голос, бархатистый и глубокий, словно окутал ее.

Часть сознания отчаянно хотела утянуть Северуса обратно на диван, но она лишь кивнула. Она знала: через несколько дней ее обучение может быть завершено, и тогда у них будет больше свободы, чтобы решить, куда ведет это медленно разгорающееся «что-то» между ними. Это было больше, чем просто дружба, она знала это. И знала, что он тоже хочет большего. Но если она действительно останется здесь преподавать, будет ли приемлемо вступать в отношения с директором? Гермиона закрыла глаза, слушая, как тихо закрылась за ним дверь.

«Четыре дня», — сказала она себе. Сейчас нужно сосредоточиться на конференции; о Северусе можно будет беспокоиться через четыре дня. Это длилось годы, несколько дней погоды не сделают.

Ей следовало бы лечь спать, но вместо этого она еще час перечитывала заметки к презентации. Текст доклада был отправлен еще два дня назад, чтобы члены Гильдии успели ознакомиться с ним и работами других кандидатов. Теперь она могла менять только саму речь, хотя чем больше ее читала, тем больше убеждалась, что все именно так, как должно быть. Самым важным было то, что работа реально помогла студентам, а Септима уверяла, что это скажет само за себя.

На следующее утро Гермиона была в кабинете Северуса ни свет ни заря, с небольшой сумкой летней одежды и всеми материалами для защиты. От нервов ее буквально трясло. Тилли наотрез отказалась давать ей кофе за завтраком и даже уничтожила чайник с «Эрл Греем», заменив его зеленым чаем, который, по словам эльфийки, должен был помочь успокоиться. Не помогло.

Северус бросил на девушку один взгляд, подошел и положил руки ей на плечи.

— Дыши, Гермиона.

Она подстроила свое дыхание под его, пока они стояли, глядя друг другу в глаза.

Затем, не разрывая зрительного контакта, он склонил голову и наклонился, всего на долю дюйма, пока его губы не коснулись ее губ. Поцелуй был невесомым и длился не дольше удара сердца, но этого хватило, чтобы ее собственное сердце замерло, а из головы вылетело все, кроме него. Она моргнула.

Мгновение закончилось: Северус отступил с мягкой улыбкой и напоследок сжал ее плечи, прежде чем отпустить.

— Иди. — Он кивнул на камин, в его обычно певучем голосе послышалось странное напряжение. — Иди и возвращайся Мастером Грейнджер.

— Да, — только и смогла ответить Гермиона, словно под гипнозом. Она взяла летучий порох, бросила его в огонь и, с трудом вспоминая нужные слова, выдохнула: — Коттедж Роузвуд!

Септима уже ждала ее, сидя в кресле с чашкой дымящегося чая. Острым взглядом она оценила свою ученицу, шагнувшую в гостиную.

— Ты в порядке, Гермиона?

Стряхивая пепел, Гермиона кивнула, пытаясь подобрать слова.

— Я... я в норме. Просто в голове столько всего крутится.

— И не все касается конференции, — уточнила Септима, ставя чашку.

— Нет. — Молодая ведьма вздохнула.

На мгновение воцарилась тишина, а затем Септима с поразительной уверенностью произнесла:

— Сосредоточься на конференции. Остальное встанет на свои места само собой.

— Ты что, просчитала уравнения на мой счет?

— Не на твой конкретно, но на мои будущие планы, в которых ты участвуешь. Если защита пройдет успешно, у меня уже готово заявление об увольнении для Северуса.

— Ты думаешь, я к этому готова? — спросила Гермиона, когда они вышли в сад с сумками в руках.

— Я знаю, что готова. А я более чем готова работать отсюда, — она обвела рукой очаровательный сад за каменной стеной. — Ну что, вперед?

Они обе коснулись помятого глобуса XIX века, стоявшего на столике, и через секунду Гермиона почувствовала тошнотворный рывок активировавшегося портала. В сочетании с нервами из-за защиты и трепетом в животе после Северуса, это было почти чересчур. Приземлившись, она пошатнулась и была вынуждена резко сесть, опустив голову между колен.

— Гермиона?

Голос Септимы звучал встревоженно, но Гермиона подняла руку, давая понять, что ей просто нужна минута. В конце концов, несколько глубоких вдохов привели девушку в чувство, и она смогла подняться, с благодарностью приняв руку наставницы.

— Присядь вон там. Я принесу воды. — Септима отвела ее на прохладную каменную скамью и исчезла. Только тогда Гермиона огляделась, рассматривая прекрасный внутренний дворик, в котором они оказались: он был выложен сине-белой плиткой, с фонтаном и цитрусовыми деревьями в центре, под открытым ярко-синим небом. Везде чувствовались охлаждающие чары, а легкий ветерок шевелил волосы, но не листья лаймовых деревьев.

Эхо шагов возвестило о возвращении Септимы в сопровождении чиновника Министерства Марокко.

— Вот, — Септима протянула ей стакан прохладной воды.

Заставляя себя пить медленно, Гермиона оценила вкус мяты.

— Спасибо.

Чиновник подождал в стороне, пока Гермиона не смогла встать.

— Дамы, добро пожаловать в Марракеш. Пожалуйста, пройдемте со мной для регистрации ваших палочек, после чего я буду рад организовать ваш трансфер в отель конференции.

Они последовали за ним и вскоре через министерский камин прибыли в «Центр Оазис». Он был похож на дворик министерства: прохладные сине-белые тона и расслабляющий звук воды, бегущей по камням. Обе ведьмы вздохнули и оглядели залитый светом атриум с пальмами, прежде чем улыбнуться друг другу.

Затем Септима начала махать кому-то за спиной Гермионы, и начались, казалось, бесконечные знакомства и приветствия еще до того, как они добрались до стойки регистрации. Следом пошли обещания выпить в баре отеля после вступительного пленарного заседания, которое состояло сплошь из приветствий и рутины; сами доклады должны были начаться на следующий день.

Оказалось, что, несмотря на свою немногочисленность, Гильдия арифмантов была весьма веселой компанией. К тому времени как Гермиона отправилась в свой номер, задолго до Септимы, она уже успела познакомиться с двумя другими кандидатами и членами Гильдии с трех разных континентов. Забираясь на свежие прохладные простыни, она поняла, что больше не боится защиты. Напротив, ей не терпелось выступить и включиться в дискуссии с коллегами.

На следующий день Гермиона встала пораньше, чтобы поплавать в бассейне перед завтраком, а затем вместе с Септимой отправилась на заседания. Хотя большинство обсуждений они посещали вместе, Гермиона выбрала несколько тем, которые Септима решила пропустить. Например, применение арифмантики в зельеварении и развитие учебных программ. К тому времени как пришло время дневных защит, Гермиона исписала целый свиток пергамента и два пера. Наставница лишь со смехом покачала головой, когда они входили в зал.

В тот день выступали два американских кандидата; Гермиона и претендент из Бразилии должны были защищаться на следующий день. Она была рада этому: первый день давал возможность понять, чего ожидать и нужно ли подправить подход. Однако первая презентация кандидата, с которым она еще не встречалась, Робба Джонсона, была посвящена использованию арифмантики для предсказания трендов на маггловском фондовом рынке. Девушка постоянно обменивалась недоуменными взглядами с Септимой: работа была не только скучной, но и являлась прямым нарушением Статута о секретности.

Хотя регламент ограничивал выступление пятнадцатью минутами, мистер Джонсон вещал почти полчаса, пока его не прервали. Гермиона подозревала, что дело было в том, что старейшие члены Гильдии просто уснули. Раздалось несколько невнятных протестов, но холеный молодой волшебник продолжал говорить, сверкая в свете софитов неестественно белыми зубами.

Наконец из третьего ряда раздался громкий голос.

— Молодой человек, вы уже достаточно наговорили об этом нелепом проекте, который вообще не следовало допускать до защиты!

Это заставило Джонсона замолкнуть; с неприятным выражением лица он начал искать источник звука.

— Сядьте на место. Гильдия рассмотрит вопрос о передаче вас и вашего наставника в МАКУСА за нарушение Статута о секретности. О присвоении звания Мастера не может быть и речи.

Высокий блондин вскочил и начал что-то кричать в сторону пожилой ведьмы, и первые два ряда превратились в зону боевых действий. Гермиона посмотрела на Септиму широко раскрытыми глазами, чувствуя себя слегка дезориентированной, но Септима лишь с трудом сдерживала смех.

Затем наставница наклонилась и прошептала ей на ухо:

— Каждые несколько лет Мастер Мейплторп пытается протащить подмастерье с каким-нибудь прибыльным, но сомнительным с точки зрения закона проектом. Но это — самое наглое нарушение международного права, что я видела.

В конце концов крики утихли, и несколько человек, включая Джонсона и Мейплторпа, шумно покинули зал. Стало тихо, но следующая претендентка выглядела очень напуганной, когда поднималась на сцену. Мисс Келли Харрисон была очень застенчивой, и ее вступление было едва слышно. Она рассказывала об использовании арифмантики для предсказания циклов репродуктивного здоровья. Некоторые волшебники чувствовали себя неловко, но после десятиминутной речи завязалась живая дискуссия.

Это оставило Гермиону в состоянии любопытства к теме и уверенности в своих силах. Было ясно, что хорошую работу оценят, даже если тема не всем по душе. Но она все равно приняла половину дозы Сонного зелья, которое сварил для нее Северус, она знала, как трудно бывает «отключить» мозг. Когда утром Гермиона проснулась бодрой, у нее хватило времени и на зарядку, и на душ. Она чувствовала себя потрясающе подготовленной и куда менее тревожной, чем ожидала; потягивая чай, она подумала: а не подправил ли Северус состав зелья специально для нее?

Сама мысль об этом, которая раньше могла бы разозлить, теперь принесла лишь теплое чувство защищенности. Как кандидатка с самым коротким сроком обучения, она выступала последней перед обеденным перерывом. Септима сидела рядом, храня молчание, но всем своим видом выражая спокойную уверенность в своей ученице.

Гермиона почти не слышала доклад мисс Стейси Оливейры о динамике больших групп. Судя по вопросам, работа была принята благосклонно меньше чем за час. Затем гул стих, и мисс Оливейра покинула сцену.

Наступила очередь Гермионы.

Позже она не могла вспомнить, как дошла до трибуны, ноги двигались сами собой. Она просто осознала себя на сцене перед полным залом членов Гильдии. Два глубоких вдоха, так она дышала на утренней йоге, помогли собраться.

— Здравствуйте. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Сегодня я представлю доклад об использовании арифмантики в сфере образования, в частности — при распределении студентов, для обеспечения наилучшего результата: не только академического, но и социального.

Как только она начала говорить, слова потекли сами собой. Она репетировала эту часть столько раз перед Северусом, Септимой и Минервой, и даже перед Советом попечителей. Уверенность росла с каждой фразой.

Когда Гермиона закончила сводку того, насколько значительно улучшились показатели студентов за два года, в зале пронесся одобрительный гул.

Она постаралась улыбнуться и спросила:

— Есть ли вопросы?

Голоса зазвучали наперебой, так как многие члены Гильдии были преподавателями, но первый четкий вопрос задала та самая миниатюрная ведьма, что осадила Джонсона.

— Это уже внедрено для будущих классов Хогвартса?

— Совет попечителей одобрил распределение всех студентов в наступающем году по этой методике.

— А как насчет исторического анализа? Просчитывали ли вы эти цифры для прошлых лет? — спросил волшебник в ярко-оранжевой мантии.

— Не все данные, которые я использовала сейчас, были доступны исторически, но на основе имеющейся информации я просчитала переменные за последние пять лет и упрощенную версию за десятилетие до этого. Результаты Шляпы совпадали с арифмантическими прогнозами в диапазоне от 55% до 65%, а средние баллы оставались стабильными.

По залу прокатился шепот согласия. Вопросы сыпались еще почти час, но все они были скорее любопытными и дружелюбными. К обеду Гермиона чувствовала себя окрыленной. Септима настояла на праздновании прямо во время ланча, заказав бутылку игристого и щедро разливая его по бокалам. Комитет Гильдии должен был совещаться днем, а решение объявить утром на закрытии.

Входя в зал на следующее утро, Гермиона занервничала, увидев суровые лица членов Комитета. Но причина быстро выяснилась: Мастер Уитон произнес резкую речь, объявив, что Мастеру Мейплторпу впредь запрещено брать учеников. Затем, с улыбкой и взмахом палочки, он заполнил стол у трибуны букетами цветов и маленькими коробочками.

— Мисс Харрисон, мисс Оливейра и мисс Грейнджер, прошу вас выйти на сцену.

Все три девушки направились к трибуне, едва сдерживая счастливые улыбки. Они стояли плечом к плечу, держась за руки, пока Мастер Уитон объявлял решение Гильдии присвоить звание Мастера каждой из них. Он вызывал их по одной, пока Гермиона не осталась одна.

— Мисс Грейнджер, за работу, которая обещает стать преобразующей в сфере образования, Гильдия арифмантов настоящим присваивает вам звание Мастера Арифмантики.

Мастер Уитон поднял церемониальную мантию, и Гермиона склонила голову, чтобы он мог надеть ее ей на плечи. Затем ей вручили значок Гильдии, который она прикрепила к лацкану слегка дрожащими пальцами, и передали букет белых роз.

— Добро пожаловать в Гильдию, Мастер Харрисон, Мастер Оливейра и Мастер Грейнджер!

Зал взорвался аплодисментами. Серьезное собрание мгновенно превратилось в праздник. Алкоголь лился рекой, несмотря на ранний час. Сразу посыпались предложения: и Ильверморни, и Образовательный отдел Международной конфедерации магов выразили заинтересованность в найме. Гермиона попросила их связаться с ней на следующей неделе, заверив Конфедерацию, что открыта для консультационной работы.

К обеду большинство магов начали расходиться. Гермиона потеряла из виду Септиму и решила вернуться в номер, чтобы собраться. Завтра утром им предстоял портал в Лондон.

На завтраке Септима выглядела как кошка, объевшаяся сметаны. Гермиона пыталась распросить ее, но та лишь улыбалась и говорила, что рада вернуться домой, и спрашивала, так же ли сильно этого хочет Гермиона. Та лишь улыбнулась в ответ, погрузившись в мысли о Северусе. Теперь, когда она стала Мастером и больше не была ученицей, зависящей от школы, сдвинутся ли их отношения с мертвой точки?

В 9:30 они были в Министерстве Марокко, а ровно в 9:54 коснулись надколотой вазы и перенеслись в Англию, приземлившись прямо в саду Септимы. Здесь было заметно прохладнее, но небо оставалось таким же лазурным.

— Я бы предложила чаю, но уверена, что ты хочешь поскорее вернуться в Хогвартс, — сказала Септима со знающей улыбкой.

Гермиона почувствовала, как краснеет, но кивнула.

— Да, хочу.

Они прошли в гостиную, где наставница протянула резную коробочку с летучим порохом.

— Еще раз поздравляю, Гермиона. Это заслуженно.

— Спасибо, Септима, — она обняла женщину. — Спасибо за все.

Девушка бросила порох в огонь:

— Кабинет директора, Хогвартс!

Гермиона шагнула в пламя, стараясь держаться уверенно, хотя колени подкашивались. Огонь погас, и она оказалась в кабинете Северуса, немного в золе и с легким головокружением от перемещений. Но разум мгновенно прояснился, едва она услышала бархатистый голос из-за стола.

— С возвращением домой, Мастер Грейнджер.