Стереть твой номер (гет)

Люмин, наконец немного расслабившаяся после неожиданного появления Скарамуччи, взяла кусок пиццы. Руки всё еще немного тряслись, но аппетит никуда не пропал. Ей нужно было отвлечься, переключить мозг с драмы на что-то нейтральное.

Она достала телефон и машинально открыла соцсеть. Лента пестрела новостями, мемами и фотографиями еды. Палец завис над кружочками историй.

Первым висел кружок Скарамуччи — он обновил его пять минут назад. Люмин знала, что там. Очередная черно-белая картинка, разбитое сердце или агрессивный текст про предательство. Она смахнула его влево, не открывая. Ей хватило «живого выступления» в столовой.

Следующим был кружок Тартальи. Люмин колебалась долю секунды, а потом нажала. Экран взорвался яркими красками. Это был не постановочный кадр и не пафосное селфи. Видео снимал кто-то другой, сидя на трибуне спортзала.

На экране носились парни в спортивной форме. Стук мяча, скрип кроссовок, гулкое эхо голосов — атмосфера обычной студенческой физкультуры.

Камера сфокусировалась на высокой фигуре в майке с номером «11» — Тарталье. Сосредоточенный, быстрый, взмокший. Рыжие волосы растрепались и липли к мокрому лбу.

На видео он ловко перехватил пас, ушел от защитника финтом, который заставил того чуть ли не споткнуться, и в высоком, красивом прыжке отправил мяч в корзину.

— Е-е-е! — заорал оператор за кадром. — Чайльд, ты машина!

Тарталья на видео обернулся, вытирая лицо краем майки (Люмин на секунду замерла, увидев подтянутый пресс) и широко, ослепительно улыбнулся, показывая два пальца в знак победы.

«Легкая разминка перед зачетом. Кто проиграл — тот покупает обед!» — гласила подпись поверх видео, украшенная смайликом бицепса и огня.

Люмин смотрела на этот короткий ролик, который пошел на второй круг, не в силах оторваться.

— О, это Рыжий, что ли? — Итто с любопытством заглянул в её телефон через плечо, заметив знакомую макушку на экране. — Опять выпендривается?

— Играет, — ответила Люмин, чувствуя, как внутри становится спокойнее.

— Ну, играть он умеет, не спорю, — неохотно признал Итто, откусывая пиццу. — Видел пару раз. Наглый, как черт, лезет под кольцо не глядя, но забивает.

Люмин закрыла историю. Но картинка улыбающегося, живого Аякса осталась перед глазами, вытесняя образ злого и помятого Скарамуччи.

Люмин доела пиццу, чувствуя приятную тяжесть в желудке. Разговор за столом перетек на обсуждение предстоящей сессии и того, какой преподаватель самый «душнила». Итто травил байки, Тома поддакивал, Синобу периодически закатывала глаза, но улыбалась.

Осколки кошмара в столовой медленно таяли, вытесняемые смехом и солнцем из окна.

Телефон на столе коротко вибрировал. Люмин скосила глаза на экран, ожидая увидеть уведомление из группового чата или спам.

Тарталья

Видел тебя в зрителях саоей сторис. Признавайся, залипла на мой трехочковый или на то, как я эпично потею?

Люмин фыркнула, едва не поперхнувшись соком. Щеки предательски потеплели. Он видел, что она смотрела историю. Конечно... Она быстро набрала ответ, стараясь, чтобы Итто не заметил её улыбку.

Люмин

Смотрела на технику игры. Итто сказал, ты лезешь под кольцо не глядя

Тарталья

Итто просто завидует моей грации 😎 Слушай, раз уж ты оценила мою технику… Мне нужна помощь. Не с баскетболом

У Тевкра (мелкий брат, помнишь?) завтра день рождения. Я обещал ему «крутого робота из игры», а я вообще без понятия, что сейчас круто. Для меня круто — это тетрис. Спасай. Мне нужен гид в мире детских хотелок. С меня тот обед, который я выиграл на видео

Люмин перечитала сообщение.

Выбор игрушки для десятилетнего мальчика. Это звучало… безобидно. И даже мило. Скарамучча никогда не просил её помочь с чем-то подобным, он вообще ненавидел детей и семейные праздники.

Люмин

Я тоже не эксперт по роботам. Но могу попробовать

Тарталья

Ты лучшая! Заеду за тобой после пар? Поедем в торговый центр, купим робота, поедим мороженого.

— Ты чего там лыбишься в телефон? — голос Итто вырвал её из переписки. — Опять мемы смотришь без нас?

Люмин быстро заблокировала экран, пряча глаза.

— Нет, просто… знакомый написал. Просит помочь с подарком для брата.

— А, ну если помощь, то ладно, — Итто потерял интерес и потянулся за последним куском пиццы. — Главное, чтобы не Скара. Если этот придурок напишет — скажи мне, я ему скину фотку своего кулака.

Люмин слабо улыбнулась.

— Не напишет.

* * *

Торговый центр встретил их гулом, музыкой и запахом попкорна. Тарталья, вопреки своему обычному спортивному стилю, был в джинсах и простой белой футболке, поверх которой накинул кожаную куртку. Выглядел он опасно привлекательно, и Люмин заметила, как несколько девушек у эскалатора проводили его долгим взглядом.

— Так, план такой, — сказал он, уверенно лавируя в толпе и периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что Люмин не отстала. — Мы находим самый большой магазин игрушек, заходим туда, хватаем самого крутого робота и сваливаем, пока нас не затянуло в отдел с конструкторами. Я там в прошлый раз на час залип, Тевкр меня еле вытащил.

Люмин усмехнулась, стараясь не отставать.

— Звучит как военная операция.

— С детьми по-другому нельзя. Это зона боевых действий, Люмин. Либо ты их, либо они раскрутят тебя на половину зарплаты.

Они зашли в огромный гипермаркет игрушек. Полки до потолка были заставлены коробками всех цветов радуги. Здесь пахло пластиком и детским счастьем. Аякс остановился посреди прохода с роботами, почесал затылок и выглядел при этом совершенно потерянным.

— Окей... — протянул он. — Их тут тысячи. Почему их так много? В моем детстве была одна палка, и мы были счастливы.

— Какой именно ему нужен? — спросила Люмин, подходя ближе к полкам. — Трансформер? Управляемый? Или который ходит и стреляет?

— Он сказал «такой синий, с пушкой на плече и чтобы светился». И еще что-то про «защитника галактики», — Аякс беспомощно развел руками. — Это сужает поиск примерно до... пятисот коробок?

Люмин рассмеялась. Его растерянность была очаровательной.

— Ладно, давай искать синих с пушкой. Ты бери левую сторону, я правую.

Они провели следующие двадцать минут, перебирая коробки, обсуждая дизайн игрушек и споря, выглядит ли этот конкретный робот достаточно «крутым» для десятилетки.

— Смотри! — Аякс вдруг вынырнул из-за стеллажа, держа в руках внушительную коробку. На лице у него сияла победная улыбка. — Синий? Да. Пушка есть? Огромная. Светится? Тут написано «световые и звуковые эффекты». Бинго!

— Выглядит мощно, — одобрила Люмин. — Думаю, Тевкр будет в восторге.

— Еще бы! Я бы сам с таким поиграл, — признался Аякс, вертя коробку в руках. — Слушай, а может, взять два? Устроим битву роботов?

Люмин посмотрела на него. В его глазах плясали те самые озорные искорки, которые она видела на видео. Он не притворялся, не строил из себя взрослого и серьезного. Ему было весело, и он хотел разделить это веселье с ней.

— Тебе точно двадцать с чем-то? — с улыбкой спросила она.

— В душе мне всегда десять, — подмигнул он. — Ладно, идем на кассу, пока я не купил еще и вон тот вертолет.

На кассе Аякс расплатился, и они вышли из магазина, нагруженные огромным пакетом.

— А теперь — обещанная часть про мороженое, — заявил он, кивнув в сторону фуд-корта. — Я знаю место, где делают лучший молочный коктейль в городе. И не смей отказываться, ты спасла меня от позора перед братом.

Вскоре они сели за маленький столик у окна. Люмин пила ванильный коктейль, разглядывая людей внизу. Рядом с Аяксом было... легко. Никакого напряжения. Ей не нужно было думать над каждым словом, не нужно было фильтровать эмоции.

— Расскажи про Тевкра, — попросила она вдруг. — Вы близки?

Лицо Аякса мгновенно смягчилось. Тень озорства ушла, уступив место чему-то очень теплому.

— Очень, — кивнул он, помешивая трубочкой свой шоколадный шейк. — Нас вообще четверо детей в семье. Я, Антонина, Тевкр и Антон. Но Тевкр... он младший. Когда он родился, я уже был подростком. Я, можно сказать, нянчил его. Менял памперсы, катал в коляске. Я хочу, чтобы у него было нормальное детство. Чтобы он верил в Деда Мороза, играл в роботов и не знал проблем. Поэтому я балую его. Может, слишком сильно, но мне плевать.

Люмин слушала его, затаив дыхание. Перед ней открывалась новая грань этого парня. Он открылся для нее не только как хороший друг, но и как любящий брат, готовый перевернуть мир ради семьи.

Это был такой разительный контраст со Скарамуччей, который даже ни разу не рассказал Люмин о своей семье...

— Ты хороший брат, Аякс, — тихо сказала она.

Он поднял на неё глаза, и Люмин на секунду забыла, как дышать. Его взгляд был серьезным, внимательным.

— Стараюсь, — просто ответил он. — Семья — это единственное, что имеет значение. Ради них я готов на всё. И ради друзей тоже, кстати, — он сделал паузу, словно давая ей понять скрытый смысл. — Так что если тебе когда-нибудь понадобится не только выбрать робота, но и, скажем, спрятать тело... или просто поговорить, когда хреново... я на связи.

Люмин слабо улыбнулась шутке про тело, но сердце сжалось от благодарности.

— Спасибо. Я запомню.

— Кстати, — он вдруг сменил тон на более легкий, заметив, что разговор уходит в серьезное русло. — Ты вся в мороженом.

— Что? Где? — Люмин встрепенулась, хватаясь за салфетку.

— Вот тут, — Аякс потянулся через стол.

Люмин замерла. Она ожидала, что он укажет пальцем. Но он протянул руку и большим пальцем аккуратно, почти невесомо, стер капельку коктейля с уголка её губ.

Его кожа была теплой и чуть шершавой. Прикосновение длилось долю секунды, но Люмин показалось, что прошел час.

Аякс отдернул руку, словно сам удивился своему порыву. В его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Прости, — быстро сказал он. — Рефлекс. Я так Тевкру постоянно вытираю, он вечно чумазый.

Люмин моргнула, приходя в себя. Щеки вспыхнули.

— Ничего... — пробормотала она, опуская взгляд в стакан.

«Рефлекс». Конечно. Он же сказал — как с братом. Просто забота. Но сердце колотилось в ребрах как сумасшедшее. Они допили коктейли в уютном молчании, которое уже не было неловким. Оно было... многообещающим.

— Тебя точно не нужно довезти до подъезда? — спросил Аякс, когда они подошли к его машине на парковке.

— Нет, спасибо, я пройдусь, — отказалась Люмин. Общежитие было совсем рядом с торговым центром, и ей хотелось немного побыть одной, чтобы переварить этот вечер. — Погода хорошая.

— Ладно, — он не стал настаивать. — Тогда... спасибо за помощь. Без тебя я бы купил Барби вместо робота.

— Обращайся, — улыбнулась она.

Он открыл дверь машины, закинул пакет с роботом на заднее сиденье, но не сел сразу. Повернулся к ней.

— Люмин?

— М?

— Ты сегодня улыбалась, — сказал он серьезно. — Много. Тебе идет. Не переставай, ладно? А то Скарамучча подумает, что победил. А мы ведь не хотим давать ему такой радости?

Люмин фыркнула, чувствуя, как тепло снова разливается в груди.

— Не хотим.

— Вот и отлично. Ну что, пока? Надеюсь, скоро увидимся.

— Я тоже... Надеюсь. Пока, Аякс.

Она смотрела, как его машина выезжает с парковки, и впервые за долгое время поймала себя на мысли: она не хочет, чтобы этот вечер заканчивался.

* * *

Люмин влетела в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, глядя в темноту. Сердце колотилось где-то в горле, а на губах блуждала глупая, совершенно неуместная улыбка. Она щелкнула выключателем. Свет залил комнату, и Люмин первым делом шагнула к зеркалу.

Из отражения на неё смотрела девушка с растрепанными ветром волосами, раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. Она выглядела… счастливой.

— Боже, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями. — Я выгляжу как полная дура.

Она провела пальцами по уголку губ. Там, где большого пальца Аякса касалась её кожа, всё еще чувствовалось фантомное тепло. «Рефлекс», — сказал он. А у неё от этого рефлекса до сих пор мурашки по спине бегали.

Люмин упала на кровать, раскинув руки. Потолок казался не таким серым, как обычно. Ей хотелось включить музыку, танцевать, переписываться с ним всю ночь… И тут, словно ледяной сквозняк, в мысли ворвалось воспоминание.

Скарамучча.

Улыбка медленно сползла с лица. Радость, которая переполняла её секунду назад, вдруг показалась предательством. Разве можно так веселиться, когда твои прошлые отношения недавно закончились? Когда человек, которого ты любила, где-то там пьет и страдает?

Рука привычно потянулась к телефону. Это было сильнее её — мазохистская привычка проверять, как он там. Она открыла его профиль. Аватарка всё та же.

Снова новая сторис.

Люмин нажала на кружок. На черном фоне белые буквы: «Легко заменить человека, если он никогда ничего для тебя не значил».

Её будто ударили под дых. Тепло вечера мгновенно улетучилось. Внутри снова заворочалось чувство вины, перемешанное с обидой. Он снова давил на больное. Снова обесценивал всё, что между ними было, выставляя её бессердечной куклой.

Она перелистнула. Следующая история была репостом какой-то грустной песни о лжи. Люмин лежала, глядя в экран, и чувствовала, как этот цифровой яд просачивается в её вены, отравляя воспоминания о мороженом, о роботе, о смехе Аякса. Скарамучча даже на расстоянии умудрялся портить ей жизнь.

— Хватит, — сказала она вслух.

Голос прозвучал неожиданно громко и резко в тишине комнаты. Люмин села на кровати. Злость — чистая, горячая — наконец-то пересилила жалость.

Почему она позволяет ему это делать? Почему она, сидя в своей комнате, должна чувствовать себя виноватой за то, что поела мороженое с другом?

— Хватит, — повторила она тверже.

Палец завис над кнопкой «Меню».

Заблокировать пользователя. Система переспросила: «Вы уверены?».

— Абсолютно, — прошептала Люмин и нажала «Да».

Профиль Скарамуччи исчез. Исчезли ядовитые цитаты, исчезли фото, исчезла возможность следить за его жизнью. Стало пусто. Она перешла в мессенджер Заблокировать. В другую соцсеть. Заблокировать.

Она методично обрывала нити, одну за другой. Словно заколачивала окна в доме, где гуляет ядовитый ветер.

Осталось последнее, самое сложное. Люмин открыла телефонную книгу. Пролистала список до буквы «С».

«Скара ❤️»

Сердечко рядом с именем сейчас смотрелось как насмешка. Она помнила эти цифры наизусть. Она набирала их, когда ей было страшно, когда было весело, когда она просто хотела услышать его голос. Этот номер был её «горячей линией» полгода.

Стереть его значило признать: пути назад нет. Если она удалит номер, а потом заблокирует входящие с неизвестных — он больше никогда не сможет до неё дозвониться. И она не сможет позвонить, если вдруг сломается и захочет всё вернуть.

Палец дрогнул над кнопкой «Изменить». Люмин глубоко вздохнула и нажала её, после чего стерла дурацкое сердечко. А потом прокрутила экран вниз, в самый низ, где красным цветом горела надпись: Удалить контакт.

— Прощай, — одними губами произнесла она.

Нажатие — экран моргнул. Имя «Скара» исчезло из списка, растворилось среди сотен других контактов, превратившись в ничто. Люмин отложила телефон на тумбочку экраном вниз.

Она легла обратно на подушку и закрыла глаза. Стирать прошлое было больно, но необходимо. Чтобы на чистом листе можно было написать новый номер. Или, может быть, сохранить тот, владелец которого заставлял её улыбаться.