На его каверзном пути через вселенные (гет)

Две фигуры в гремящих доспехах пробирались по переулкам и задворкам Броктон-Бей. Одна такая фигура напоминала футуристического рыцаря, другая же была алой, как небо на рассвете. Их отчаянный рывок привёл их почти к цели — оставался всего квартал.

Вдруг земля под ногами задрожала, и они сбавили шаг.

Когда Жон с большим подозрением вгляделся в тёмный переулок, из мрака стали проступать силуэты под аккомпанемент чудовищного рыка и лая — и, что любопытно, человеческих голосов. Силуэты вскоре слились в стаю громадных зверей: сплошные мышцы и шипы, до боли напоминающие ему гриммов. Из пастей тех торчали острые клыки; казалось, эти твари, размером с автомобиль, могли проглотить его целиком.

Враждебны ли они? Вид у них точно был именно такой. Жон уже вскинул копьё, готовясь пронзить ближайшего зверя, но в последний миг замер, разглядев всадников у них на спинах.

Отпрыгнув в сторону, он прижался спиной к кирпичной стене, пока твари — псы Суки, преображённые её силой, — с грохотом неслись мимо. Сука метнула в него злой взгляд, а Мрак продолжал невозмутимо смотреть вперёд. Регент вцепился в идущую следом собаку, которая была потолще и едва не задела Жона, проносясь мимо. На последнем скакуне сидела Рой; она повернула голову и посмотрела на него своими жуткими жёлтыми глазами.

Сразу за Рой сидела Сплетница. Он инстинктивно открыл рот, чтобы окликнуть её, но тут же бросились в глаза различия — нездоровый цвет лица, более слабые руки, — подсказавшие ему, что это местная версия. Девушка, которую он знал и не знал одновременно, бросила на него взгляд через плечо. Их глаза встретились, и она помахала ему кончиками пальцев, хищно оскалившись.

И вот Неформалы исчезли: промчались по переулку, свернули за угол и оставили его с Рыцарем глотать пыль.

— Они... — он пытался подобрать слова, потому что те, что приходили ему на ум, попросту не могли быть правдой.

Рыцарь, не испытывая подобных сомнений, сказал за него:

— Они что, сбегают? Похоже, раз вытащили своих, то не увидели причин оставаться.

— Да не может быть, — отрезал Жон, качнув головой. — Может, они сумели спасти всех, и Сплетница дала команду отступать.

Другую возможность — что Неформалы бросили союзников, прямо как Барыги, — он даже рассматривать не хотел. Ему нужно было увидеть всё самому.

— Ускоримся, — в итоге сказал Жон.

Они снова перешли на быстрый шаг. С такого расстояния до них доносились обрывки звуков схватки впереди. Звучало всё это жутко: крики, вопли. Свернув за угол, Жон рывком преодолел последний отрезок переулка и оказался в центре битвы.

И если он считал, что там, позади был хаос... что ж, там хотя бы не носились две гигантские, пышногрудые женщины в доспехах.

Разумеется, по уровню опасности эта парочка заметно уступала огромному металлическому волку, собранному из крюков и лезвий. Сейчас он буйствовал на широком проспекте, зажав в пасти гигантский меч, взявшийся невесть откуда («Кайзер же вроде умеет создавать металл?»). Кровь, забрызгавшая его тело, ясно говорила: Крюковолк сдерживаться не собирался. Империя 88 пошла ва-банк и не планировала отступать.

Наступление на Крюковолка возглавляла Мисс Ополчение, командуя Эгидой, Вистой и отрядом бойцов СКП, пока Бризант оказывал им поддержку. Вместе им едва удавалось сдерживать ярость кейпа-имперца, чему мешали ещё и усеянные острыми лезвиями участки земли под ногами. Попытки использовать сдерживающую пену заканчивались тем, что Крюковолк просто сбрасывал поражённые части тела, наращивая взамен новые. Привлечь его внимание означало пуститься в отчаянную погоню, пока союзники поливали его шквальным огнём, давая намеченной жертве время уйти. Резиновыми пулями в него уже никто не стрелял, хотя это мало что меняло.

Жон оторвал взгляд от этой сцены и начал осматривать окрестности, скривившись, когда убедился, что нет, его союзники свободу не отвоевали. Вон там Грегор распыляет клейкую жидкость, чтобы замедлить Мегаватта. Генезис схлестнулась со Скоростью. Люди то и дело менялись местами, пока Трикстер, чей глаз был залит кровью из-за пореза, ускользал от захвата. Баллистик совсем слетел с катушек и швырял предметы со скоростью пули, отправляя целые машины в окна вторых этажей. (Серьёзно, что он вообще творил?)

Все они были в его списке приоритетов, но ни один не был тем, кого он искал сейчас.

— Твою мать, где Сплетница? Где Эска?

Рука в латной перчатке легла ему на плечо. Рыцарь указал вдаль:

— Эска это ведь кошка? Я её вижу.

И правда, это была она. Дальше по улице, где СКП оставила свою колонну машин, некая кошка в одиночку сражалась с дюжиной бойцов, пытавшихся её скрутить. Издавая боевое «мяу», она размахивала бумерангом, выбивая дубинки из рук и хлеща по голеням бойцов, и металась между противниками, уворачиваясь от их ударов.

Один из них сбил её с ног, бросившись на неё, и чуть не упустил — кошка оказалась куда сильнее, чем выглядела. На крик о помощи бойца сбежались остальные и навалились на Эску всей гурьбой, прижимая её к земле.

Рыцарь что-то сказал. Жон не расслышал — он уже сорвался с места, как стрела, когда [Третья Рука] метнула его вперёд, низко над землёй. Она компенсировала давящий его вес оружия, позволяя ему без помех проскальзывать сквозь стычки. Большинство участников были слишком заняты, чтобы его заметить, хотя пару раз ему пришлось увернуться от шальных выстрелов Лазершоу, которая билась в воздухе с кейпом-имперцем. В какой-то момент он пронёсся мимо Триумфа и женщины с клеткой на лице; оба лежали напротив друг друга, выведенные из боя, — у обоих из ушей шла кровь.

Сблизившись с отрядом СКП, Жон отпустил пушко-копьё, освобождая руки, и врезался в бойцов под таким углом, что вся куча людей разлетелась. В следующее мгновение он уже работал кулаками — мужчин и женщин просто разбрасывало во все стороны. Он разделался со всем отрядом в два счёта: их приёмы рукопашного боя не были рассчитаны на кости, которые отказывались ломаться, и силу, превосходящую человеческие пределы.

Эска тем временем вырвалась. Она вскочила на лапки и посмотрела на него снизу вверх.

— Жон! Ты вернулся! — воскликнула она, радостно улыбаясь.

Он наступил на последнего бойца — того самого, что повалил Эску, — а затем опустился на колено, чтобы оказаться с кошкой на одном уровне.

— Вернулся. Прости, что заставил ждать. Ты как, в порядке?

Она согнула лапки в локтях, демонстрируя, какая она сильная и здоровая, отчего он улыбнулся.

— Ты случайно не знаешь, куда подевалась Сплетница? — спросил он.

Эска ахнула, словно что-то вспомнив, и метнулась мимо него к открытому кузову грузовика СКП. Обернувшись, она помахала ему, подзывая следовать за ней, и забралась внутрь.

— Она здесь! Она здесь! — донёсся её голос изнутри.

Жон шагнул в тёмный кузов, ожидая увидеть мягкие сиденья и стойки с оборудованием, как в машине, на которой он ездил раньше. Вместо этого он обнаружил пустое пространство, похожее на ящик с двумя скамьями. Назначение такого дизайна стало очевидно, как только он увидел пассажиров. Эта машина СКП, несмотря на внешнее сходство с остальными, служила для перевозки заключённых — вроде двух блондинок, что лежали на полу, извиваясь в своих оковах.

Он склонил голову набок.

— Хм.

Сплетница, у которой помимо прочих пут во рту был кляп, начала издавать рычащие звуки, давая понять, что ему стоит поторопиться, пока она не потеряла терпение (или не догадалась, о чём он сейчас думает). Присев рядом с ней, он осмотрел кандалы на её запястьях и лодыжках.

— Да-а-а, они настроены серьёзно, — пробормотал он. — Что это вообще такое?

— Я... я думаю, они для Бугаев, потому что обычную пару, которую на неё надели, она сломала, — услужливо подсказала со своего места Солнышко. В отличие от стальных пут на Сплетнице, её наручники были более лёгкой конструкции, хотя и крепились к перекладине скамьи, чтобы ограничить подвижность. И без кляпа. Видимо, за вежливость.

— Ага, нет, это я не сломаю. Эска, проверь тех снаружи, может, у них есть ключи?

Эска кивнула и выскользнула наружу. Тем временем он помог Сплетнице сесть и принялся развязывать узлы кляпа. Когда он стянул ткань, первыми её словами вместо «спасибо» были:

— Жон, какого хера происходит? Герои просто взяли и напали на нас! Что ты им наговорил?

— Я тут совершенно ни при чём, к твоему сведению, — огрызнулся он. — Похоже, они решили загрести всех злодеев в городе, больших и малых.

— Они что?!

— Ага. У меня была примерно такая же реакция, — Жон с отвращением покачал головой. — Если Оружейник не врал, они с самого начала готовили нам удар в спину.

— Ещё раз... что?!

— Погоди, а почему ты так удивляешься? Разве не ты должна была мне об этом рассказать?

Сплетница вздрогнула. Её взгляд забегал по сторонам, куда угодно, лишь бы не на него.

— Я-я... заткнись! — она сверкнула глазками, наконец посмотрев прямо на него. — Я отвечала за свой фланг, а все герои были с тобой. Откуда мне было знать, что у вас там творится? Это ты должен был что-то заметить! — выплюнула она.

Жон отпрянул от неожиданной вспышки, примирительно подняв руки.

— Ладно-ладно, виноват. Я не пытался тебя обвинить, честное слово. Нас обоих застали врасплох.

Сплетница судорожно вздохнула, и Жону при тусклом свете показалось, что её глаза все красные.

— Эй, Сплетница? Что-то не так?

— Нет, — быстро ответила она. — Смотри, Эска вернулась. Помоги мне снять эти кандалы. Они мне всё кровообращение передавили.

Эска, позвякивая при каждом движении, подбежала к ним и выложила свою добычу — гору ключей от машин, домов, шкафчиков и бог знает чего ещё. Пугающая задача по подбору нужного ключа оказалась простой, когда Жон обнаружил цветные метки на разных видах замков: красный — для кандалов Силачей.

— Как тебя поймали? — спросил он, освободив ей запястья и переходя к ногам.

— Это та Сплетница, эта сука! — прошипела Сплетница, закипая от одного воспоминания.

Он поднял на неё взгляд:

— Эм... но это же ты.

— И что? Значит, имею право называть её сукой, если захочу. Я помогла ей вернуть Мрака и Рой, а она первым же делом свалила, оставив меня одну в окружении СКП. Кто-то сбил меня с ног, пока я не видела, — она развела руками, — и вот я здесь. Господи, как же я её ненавижу.

— Ты видела, кто именно тебя сбил?

Он мысленно сделал пометку научить её основам борьбы в партере. С Аурой локти и колени могут творить страшные вещи с противником без такой защиты.

Сплетница прикусила губу, задумавшись.

— Мисс Ополчение, может? — предположила она. — Они слишком быстро навалились. Но она из тех, кто не колеблясь ударит исподтишка милую, хрупкую девушку вроде меня. Уж поверь, дерётся она на редкость грязно...

Он оставил её ворчать, слушая вполуха, и подошёл к Солнышко. На изнанке её наручников была фиолетовая точка — к счастью, под неё у него тоже нашлись ключи.

— Спасибо, — сказала она, растирая затёкшие запястья.

— Не за что. Не ушиблась?

— Пара синяков, ничего страшного, — она криво усмехнулась. — Надо было быть внимательнее. Кажется, меня вырубили первой. Ударили по лицу до того, как я успела опомниться.

Сплетница бросила на неё недобрый взгляд.

— Ага, ну так, может, надо было вызвать солнце, чтобы держать Скорость на расстоянии? — начав с лёгкой шпильки, она быстро перешла на яд. — Знаешь, ты же могла сделать это ещё десять минут назад и вытащить нас отсюда, вместо того чтобы время тянуть!

— Я же сказала, это было слишком рискованно, — покачала головой Солнышко. — С такого близкого расстояния я могла бы тебя убить, пытаясь расплавить наручники.

— Да всё было бы нормально.

— Говорила бы так, если бы я задела бензобак и вся машина взлетела на воздух?! — с жаром возразила Солнышко. Жон понял, что время, проведённое девушками в кузове этого грузовика, не было тихим, даже несмотря на то, что Сплетница большую часть пути молчала из-за кляпа.

Сплетница фыркнула, скрестила руки и отвернулась.

— Вечно у тебя отговорки. Какой от тебя вообще прок без твоих сил?

— Эй, прекрати, — осадил её Жон. Когда Сплетница резко обернулась к нему с угрюмым видом, он смягчил тон и наставительно добавил: — Тебе бы понравилось, если бы я заставлял тебя круглые сутки использовать твой дар Умника и жить с вечной мигренью? — он указал на Солнышко. — У неё, может, и нет таких побочных эффектов, но причин не использовать свою силу у неё побольше, чем у других. Так что давай без наездов, ладно?

Насколько он понимал, кейпы получали силы по воле случая, это был не их выбор. У них не было обряда посвящения, момента, когда можно выбрать между обычной жизнью и путём Охотника. Для человека, которого просто швырнули в эту ситуацию, бояться убить другого — это вовсе не неправильно. Неразумно и крайне нежелательно, но не неправильно. Он по собственному опыту знал: дай ей цель — людей, которых нужно защитить, и чудовище, которое нужно сразить, — и Солнышко будет биться всем сердцем.

Но этот довод Сплетницу не убедил. Она презрительно фыркнула, расправив плечи и готовясь продолжить свои нападки.

Сменив тактику, Жон похлопал её по плечу и добавил:

— Вот увидишь, как она будет поджаривать Левиафана, сразу изменишь своё мнение. Каждый силён по-своему.

— Прошу прощения, увижу, как я что делаю? — пискнула Солнышко.

Он на миг замер, а потом хлопнул себя по лбу.

— Ох, блин. Мы же так и не рассказали тебе. Да, в общем... Левиафан заглянет к нам где-то через месяц.

— Через три недели, — услужливо поправила Сплетница, немного повеселев при виде того, как Солнышко начала вежливо и тихо паниковать от этой новости.

— Э-это шутка, да? Пожалуйста, скажите, что это шутка, — сумела выдавить та.

— Скоро сама увидишь.

— Или не увидишь, — вмешался Жон. — Честно говоря, я бы советовал такое пропустить. Если понадобится быстрый выход...

Сплетница зажала ему рот ладонью.

— Тихо, Жон. Не принимай такие решения в одиночку.

Они уже начали было препираться, но мир не дал им войти в раж, напомнив о проблемах за пределами этой жестяной коробки.

*Тук-тук-тук*

Стук донёсся от распахнутых дверей машины, где стоял Рыцарь, занеся костяшки пальцев для нового стука. Сколько он там простоял, было неясно. Парень помахал рукой, пытаясь развеять настороженность всех присутствующих, кроме Жона.

— Всем привет! Прошу прощения за вторжение, но здесь снаружи всё ещё идёт серьёзная битва.

Сплетница ткнула в него пальцем:

— А ты из вражеского лагеря. Эска, в атаку!

Повинуясь приказу, Эска тут же прыгнула. Она приземлилась на доспех и принялась яростно царапать Рыцаря своими могучими когтями.

Энтузиазм у неё был отличный. Эффективность — так себе. Рыцарь снял её со своей поцарапанной брони и держал шипящую кошку на вытянутой руке.

— Он вообще-то свой, — сказал Жон, чтобы успокоить Эску.

Кошка перестала вырываться. Переводя взгляд с Рыцаря на Жона, она почесала лапой за ушком.

— Правда?

Жон кивнул.

— Ага. У нас уговор. Он поможет мне вытащить всех наших из этого бардака.

— А мне нужна твоя помощь, чтобы выбить Крюковолка, — выпалил Рыцарь, заставив Жона нахмуриться.

— Этого в сделке не было. Зачем?

— Он свирепеет. Как и все кейпы Империи, но он — хуже всех. Пока он всего лишь рвёт в клочья Эгиду, но это ненадолго.

Бедный Эгида. Он «всего лишь» получает тяжёлые увечья, не о чем беспокоиться. Жон содрогнулся при мысли о том, как с ним, должно быть, обращаются в обычной жизни.

— Звучит как отличный отвлекающий манёвр для нашего побега, — заметила Сплетница.

Рыцарь повернулся к Жону, и за его шлемом, вероятно, скрывался умоляющий взгляд.

— Ну блин, друг. Помоги мне вернуть домой всех моих. Пожалуйста.

Поставленный в тупик Жон колебался, пытаясь найти причину согласиться, которая убедила бы его самого. Часть его громко поддерживала идею охоты на гигантского волка ради спасения людей — это ведь первая строчка в должностной инструкции Охотника. Другая часть признавала, что Сплетница высказала блестящую мысль: занятый герой — это герой, у которого нет времени их преследовать.

— Я... наверное, мне всё равно по пути, — медленно произнёс он, пробегая взглядом по улице, выискивая тех, за кем пришёл, и оценивая их положение. — Скитальцы и команда Трещины разбросаны повсюду. Если мы окажемся недалеко от Крюковолка, я помогу. В противном случае, каждый герой, которого ты освободишь от нас, сможет заняться им.

— На лучшее я и не надеялся. Тогда за дело! — без промедления согласился Рыцарь. Он отступил в сторону, пропуская Жона из грузовика, торопясь, пока тот не передумал.

Прежде чем последовать за ним, Жон обернулся к остальным. Эска, казалось, была согласна на любое его решение, Сплетница выглядела недовольной, а Солнышко откровенно паниковала.

— Нам понадобится пара машин для отхода, — сказал он, передавая связку ключей Сплетнице. Увидев её колебание, он наклонился и заглянул ей прямо в глаза. — Нам необязательно быть как та, другая Сплетница. Я быстро сгоняю туда и соберу всех, чтобы ты их забрала. Если герои будут возражать, я дам им веский повод отступить.

— Очередные глупые риски без всякой выгоды, — пожаловалась она, машинально перебирая ключи.

— Не в первый раз, Сплетница. Но всё наладится, — наклонившись, он заглянул ей через плечо на Солнышко. — А ты умеешь водишь?

Солнышко тут же выпрямилась.

— Д-да! Я сдавала на права пару лет назад. Эм-м, но мои права, возможно не... — она осеклась, осознав, что вождение с просроченными правами будет наименьшим из их сегодняшних правонарушений. Смущённо заёрзав, она просто твёрдо кивнула.

— Пойдёт, — заверил он её, пропустив оговорку мимо ушей. — Вы со Сплетницей останетесь здесь и разберётесь, какие машины мы берём. Заодно поищите тех ребят, что работали на Выверта, я их нигде не вижу. Эска, ты будешь на стрёме, никого к ним не подпускай.

Кошка вывернулась из хватки Рыцаря, мягко приземлилась и отдала Жону честь.

Жон ответил тем же и спрыгнул с грузовика.

— Ладно, команда. Все знают, что делать. Удачи, скоро увидимся и-и-и... конечно же, всё не будет так просто, — пробормотал он себе под нос, глядя вверх.

Её плащ трепетал на ночном ветру. Слава спускалась с небес, источая гнев, достойный бога грозы (Мисака Микото). На её лице было написано, что она давно сделала свой выбор в пользу насилия и теперь пришла довести дело до конца. Игнорируя напрочь выстрелы и лазеры за спиной, она зависла над ними, окинув всех осуждающим взглядом, пока он не остановился на Жоне. Она смотрела на него недобро и жёстко.

— Ты.

Он рискнул пошутить:

— А как же «кузен»? — его дерзкая ухмылка больше походила на гримасу; его аудитория не смеялась.

Она медленно покачала головой.

— Я правда думала, что поступаю правильно, заступаясь за тебя, — сказала она голосом, который едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — Думала, мы находим общий язык. Да блин, да ты мог бы просто войти в нашу семью, и никто бы даже глазом не моргнул, так хорошо ты вписался. Я предложила тебе место, где ты мог бы стать своим. Я открыла тебе путь, чтобы уйти от злодейства.

Жон поднял руки, призывая её успокоиться, и быстро заговорил:

— Слушай, это было очень мило с твоей стороны, и я это правда ценю. Но ситуация не такая простая. Тут...

— Я так старалась, — продолжила она, вообще не слушая его. — Но ты в итоге всё равно остался с отбросами, — Слава дёрнула подбородком в сторону Сплетницы, наполовину скрытой в грузовике. — Её что, так классно трахать? Мне нужно было это сделать, чтобы перетянуть тебя на нашу сторону?

— Слава! — одёрнул её Рыцарь и тут же напрягся, когда она резко повернулась к нему.

— А ты! Какого лешего ты с ними делаешь?

Бедняга выглядел так, будто готов был дать дёру.

— Я, эм-м... Учитывая, как всё сегодня пошло наперекосяк, я подумал, что если смогу уменьшить количество переменных, это снова склонит чашу весов в нашу пользу.

— Да неужели? И как же ты собирался это сделать, м-м? — спросила Слава.

Для Жона прозвенели тревожные звоночки. Он уже не раз слышал этот тон. Рыцарь, к своему несчастью, его не уловил и простодушно ответил:

— Ну, мелкие банды вроде Скитальцев и команды Трещины не так опасны, как Империя. Если убрать их из уравнения, Протекторат сможет сосредоточиться на реальной угрозе. Я...

— Ты что? — рявкнула Слава. — Собирался дать им уйти? Протекторат втянул мою семью в этот бардак, а теперь ты хочешь дать заднюю? Нет. Мы с тобой их арестуем, и начнём прямо с этих.

— Да завязывай ты уже, Славная Дырка, — в разговор вклинился новый голос. Сплетница сошла с грузовика, уперла руки в бока и бесстрашно ухмыльнулась Славе. — Твой подкаблучник — единственный из вас, героев, кто хоть чего-то добился в борьбе с Империей 88. Какой у тебя вообще план? Бить, да по-сильнее? В прошлый раз, насколько я помню, это не очень-то помогло.

Прекра-а-а-асно. Она была в том самом «помогающем» настроении. Жон подкрался поближе к Сплетнице, пытаясь заслонить её собой. Она ткнула его локтем в рёбра и протиснулась вперёд, чтобы продолжить:

— Всех букашек из волос уже вычесала? Как-то я сомневаюсь, что ты починила ту уязвимость в своём силовом поле, так что мы можем повторить, если хочешь, — она повернулась к нему. — Прикинь, Жон: эта девка строит из себя главную, но один хороший удар — и её щит разлетится вдребезги, и она снова станет обычной смертной. Раззвоним об этом на каждом углу, и через неделю её не станет.

Слава презрительно фыркнула.

— У-у-ух ты, это же буквально тот же бред, что ты несла в прошлый раз, — с издевательской ноткой протянула она. — Может, придумаешь что-нибудь новенькое? А то я помню, как вмазала тебе так, что ты расплакалась. Угрозы на меня не действуют. Рыцарь? — она склонила голову, её ожидание было очевидным.

На её лице мелькнула тень обиды, когда Рыцарь встал между ней и парой Жона со Сплетницей.

— Ха-ха-ха! Смотри-ка, даже твой мужик не на твоей стороне, — съязвила Сплетница. — Интересно, что он скажет, когда узнает правду о твоей сестре. Хотя знаешь что? Давай прямо сейчас и узнаем — если, конечно, ты прямо сейчас не свалишь на хер.

Глаза Славы расширились.

Сплетница поймала её взгляд, и её ухмылка стала ещё шире.

— Я буду милашкой и дам тебе пять секунд на раздумье, а потом СКП узнает... ммпф!

Она опустила взгляд на пальцы, зажавшие ей губы, и, слегка повернув голову, посмотрела на Жона.

— Тише, тише, Девочка-Болтушка, — сказал он, обнимая её за талию и оттягивая назад. — Как бы мне ни нравилось тебя слушать, сейчас это приносит больше вреда, чем пользы. Мы не будем вредить ей или её семье, так что давайте все сейчас просто остынем, — последние слова он адресовал всем присутствующим и получил благодарный кивок от Рыцаря.

Сплетница попыталась что-то промычать из-под его ладони. Когда он не уступил, она качнула бедром и надула щёчки.

За ними наблюдали. Жон поднял глаза и увидел, что Слава с неуверенностью смотрит на их перепалку. Для той, кто делил мир на простых «героев» и «злодеев», это, должно быть, было странное зрелище. Перед ней стояли двое преступников, коварных и злых. Но он подозревал, что ей нечасто доводилось видеть злодея в такой непринуждённой, почти нежной сцене. Подобное «добро» обычно было прерогативой героев. Его действия шли вразрез с её картиной мира и удерживали её от удара.

Воспользовавшись короткой передышкой, он прикинул, как действовать дальше. Теперь, зная о её уязвимости, Слава представляла для него меньшую угрозу — хватило бы пары ударов, чтобы её вырубить. Но он предпочитал мирный исход, ведь в одном она была права: Слава пыталась быть с ним доброй.

Поэтому он подыграл моменту: положил подбородок на макушку Сплетницы и улыбнулся Славе, излучая беззаботность, даже игривость. Его руки были заняты, оружия в них не было — он не представлял угрозы. А главное оружие Сплетницы, её неугомонный язык, было обезврежено. Было очевидно, что они не ищут драки.

Ход был за Славой. Она могла попытаться их арестовать, конечно. Но любой разумный человек согласился бы, что нападать на них сейчас было бы уже слишком. Её решение сказало бы о ней многое, и она это понимала.

Понимал это и Рыцарь. Он решил добавить веса на их чашу весов и мягко проговорил:

— Мне не нравится Сплетница.

— Ммпф, ммпф! — возмутилась Сплетница, закатив глаза.

— Я тоже был в том банке. Мне не нравится Сплетница, — повторил Рыцарь, не сводя глаз со Славы. — Как и почти все злодеи. Но этот план, ударить им в спину? Он кажется мне неправильным, — он кивнул за спину, на них. — Они пришли сюда, доверились нам и были готовы помочь. И до сих пор готовы, что самое странное. Ты говорила, что нужно дать Охотнику шанс, а он делал то же самое для них!

— Но он...

Два героя начали спорить, их перепалка быстро перерастала в яростный спор. Стоя в стороне, Жон почувствовал, как кто-то тянет его за рукав. Он отвлёкся от спорящих и увидел, что Сплетница показывает на его руку, снова прося её убрать. Он бросил на неё скептический взгляд, без слов выражая сомнение в разумности этой затеи.

Она надула щёчки ещё сильнее.

Вздохнув, он убрал руку. Внезапно Сплетница не начала язвить, а посмотрела на него из-под ресниц.

— ...Тебе нравится, когда я говорю?

— В определённых пределах, — уточнил он.

Она надула губки и сморщила носик.

— Придумай мне прозвище получше, — потребовала она.

— Фиг тебе. Ты Девочка-Болтушка. А как ещё назвать то, что ты постоянно делаешь с людьми? — он кивнул в сторону Славы. — Ты это заслужила. И это куда лучше, чем то, как ты назвала её.

Сплетница цокнула языком. Казалось, это было сделано скорее для вида, чем от настоящего раздражения.

Они оба замолчали, когда Слава плавно опустилась на землю, оказавшись с ними на одном уровне. Героиня смотрела на них с настороженным подозрением, готовая к внезапному удару. Когда его не последовало, она посмотрела Жону прямо в глаза.

— Ты правда поможешь? — осторожно спросила она.

— Конечно помогу, ты что, дурочка? — с наигранным раздражением ответил он, но тут же ухмыльнулся.

Слава фыркнула. Она вспомнила его слова, сказанные днём ранее.

— Ловлю на слове. Буду в небе и увижу всё, что ты делаешь. Шаг в сторону, и тебе не поздоровится, понял? — она дождалась его кивка. — И если попробуешь что-то сделать с Рыцарем, я сломаю тебе хребет. Он рискует своей работой ради тебя.

С этим предупреждением она взмыла в воздух и направилась на помощь родственнику. Короткий пируэт в воздухе подчеркнул её слова: она будет следить.

— Мы бы её сделали, — заявила Сплетница и пискнула, когда Жон взъерошил ей волосы.

— Да-да. Иди, найди нам транспорт.

Он кивнул Рыцарю и, подобрав своё копьё, они двинулись.

В лесу из стали и великанов было легко не заметить Крестоносца, который одевался как рыцарь, а сражался как ассасин. По полю метались его призрачные копии с длинными копьями в руках, пока сам он оставался в тени. Жон пронзил парочку, но его копьё прошло сквозь них без всякого эффекта. Ему оставалось лишь лавировать между призраками: он был слишком быстр для них, но и нанести удар не мог.

Рыцарь нарушил этот пат. Его сила была связана с эмоциями и проявлялась не только в виде энергетических сгустков. Он видел счастье. Горе. Тревогу. Гнев. Весь спектр человеческого сердца. Человек, прятавшийся в переулке, думал, что тьма его скроет. По наводке Рыцаря Жон метнул теневую руку и выволок на свет отчаянно брыкающегося и орущего Крестоносца.

Тот выкрикивал слова, которых Жон не понимал. Судя по тому, как Рыцарь сформировал и метнул шар чистого фрустрации ему в висок, чтобы тот заткнулся, слова были не из приятных. Чтобы избавиться от этого ощущения, Крестоносец с размаху сам ударился лицом о бетон и потерял сознание.

Разобравшись со злодеем, они столкнулись с героем, и эта встреча прошла куда проще. Пончики не прошли даром: Мегаватт хорошо относился и к Рыцарю, и к Жону. Уговорить его не вбивать Грегора в землю оказалось просто: ему предложили пойти помочь своим детям.

К сожалению, тот решил помочь Барьеру с Баллистиком, а не своей дочери, которая сражалась с кейпом-имперкой Руной. Мда.

...Жон решил, что Баллистик справится с дополнительным давлением, пожелал тому удачи и, выбросив его из головы, двинулся дальше.

Трикстер, к его досаде, оказался самым бесячим. Жон и не подозревал, насколько тот параноик. Все попытки приблизиться к нему заканчивались провалом: Жон то оказывался не там, то появлялся в центре отряда СКП, а один раз — прямо в витрине магазина одежды, без своего пушко-копья.

Одна из таких попыток забросила его на другую сторону широкого проспекта: Жон поменялся местами со Скоростью как раз в тот момент, когда тот собирался ударить Генезис. В итоге герой врезал по Рыцарю. Упс.

И сломал пальцы о его доспех. Снова упс.

Тем временем Генезис, надо отдать ей должное, помедлила бросаться ему на горло после его внезапного появления — она узнала его лицо. Они разговорились, и она стала его гонцом, передав Трикстеру, чтобы тот успокоился, пока Рыцарь умолял Скорость закрыть на всё глаза.

Что привело их к...

— И что нам с этим делать? — с дрожью в голосе спросил Рыцарь, глядя на гигантскую женщину с копьём, которая шла прямо на них.

Жон почесал затылок, задаваясь тем же вопросом.

— Чёрт его знает. Насколько прочна её усиленная кожа? Как думаешь, бомба сработает? — он вызвал одну такую и показал её Рыцарю, который тут же сделал большой шаг назад.

— Это же от Бакуды, да? Что она делает?

— Понятия не имею! — весело ответил он и замахнулся, целясь в землю у ног женщины, чтобы взрыв оставил её в живых. Его союзник в панике пригнулся, закрыв голову руками.

— ...ажа.

Жон так и не успел бросить бомбу. Кейп, Менья, споткнулась на бегу, и он с изумлением наблюдал, как она, словно срубленное дерево, падает лицом вниз с грохотом, который сотряс всю улицу. Над местом падения поднялось огромное облако пыли и мусора, скрыв из виду и врагов, и союзников.

В этом облаке он мельком увидел что-то серебряное. Один миг — и оно исчезло.

Вскоре пыль осела, и взору предстала Менья, лежавшая абсолютно ровно в глубокой борозде на асфальте. На ней не было ни царапины, что заставило многих задуматься, как её смогли свалить одним ударом. Один из её сапог на высоком каблуке куда-то пропал, что вызвало ещё больше вопросов.

— Ты что, бросил бомбу, которая снимает с людей обувь? — недоверчиво спросил Рыцарь.

Жон покачал головой.

— Она всё ещё у меня. Это был не я.

— Ох... — земля задрожала. — Наверное, это значит, что ты не сможешь повторить то же самое с её сестрой-близнецом.

Фенья, которая отличалась от Меньи мечом и щитом, ринулась к сестре, тревожно выкрикивая её имя зычным, под стать её росту, голосом. Не зная, кто победил её сестру, она нацелилась на того, кто был ближе всего к месту преступления, то есть на Жона. Та часть её лица, что была видна, скривилась в гримасе ярости.

Он взвесил варианты, легонько подбрасывая взрывчатку в руке. Посмотрел на устройство.

— Ну что ж. Бомбы вперёд.

Но в этот момент из витрины магазина, разбив стекло, вырвались Трещина и Саламандра. Струя огня заставила Фенью взвизгнуть и отскочить от раскалённой земли. Эта заминка дала Трещине время применить свою силу к фасаду здания, из которого они выбежали, создав стратегические борозды, из-за которых вся кирпичная стена обрушилась на великаншу.

Хоть Жон и был рад, что они не сбежали, он всё же испытал лёгкое разочарование.

— Мне так и не дадут использовать эту бомбу, да?

Из-под обломков появился Тритон, ведя за собой Лабиринт. Он выглядел потрёпанным, всё его тело было в порезах. Жон тут же кинул ему стимпак, объяснив, как им пользоваться.

— Спасибо, мужик, — сказал Тритон, с восторгом наблюдая, как его раны затягиваются. — Ты случайно Грегора не видел?

Кивнув, Жон быстро рассказал:

— Пару минут назад вытащил его из передряги. Он должен быть у нашей машины для отхода, дальше по дороге.

— Хах. А ты нормальный мужик, знаешь? Присмотри за ней.

Оставив Лабиринт на попечение Жона, Тритон бесстрашно ринулся в бой, запрыгнул на Фенью и присосался к её голому бедру, как пиявка.

...Ни для кого не стало сюрпризом, что гигантша возмущённо взвизгнула и попыталась его смахнуть. Но промахнулась. Попробовала ещё раз. И снова мимо. Галлюциногенные свойства, которые из-за Случая 53 его кожа приобретала при контакте, могли свалить даже слона. Или, в данном случае, женщину размером со слона.

Фенья рухнула прямо на свою сестру, как раз когда та пыталась подняться, и обе с грохотом распластались на земле. Фенья, похоже, была не против полежать: она блаженно бормотала что-то о красивых бабочках и вкусе цветов, пока Менья тщетно пыталась её с себя спихнуть.

Наёмники времени не теряли. Видимо, Саламандра уже передала лидеру план, потому что, получив новости о Грегоре, Трещина повела свою команду к Баллистику, а не стала сбегать с поля боя. Лидер наёмников коротко кивнула Жону на прощание, на что он ответил улыбкой и взмахом руки.

Итак, Баллистик, Трикстер, Генезис, Грегор и Тритон — с ними они разобрались, осталось...

Рыцарь похлопал его по плечу и указал вперёд.

— А, — сказал Жон, глядя на гигантского металлического волка. — Технически, мои дела здесь закончены. Просто чтобы ты знал.

С тех пор как он в последний раз смотрел в ту сторону, битва приняла откровенно смертельный оборот: Крюковолк буквально прорубал себе дорогу сквозь противников. Жон увидел это вблизи, когда Крюковолк протаранил слишком медлительного бойца СКП, и металлические части его тела сместились, затягивая человека внутрь. То, что случилось дальше, началось постепенно: броня рвалась, защитное снаряжение разлеталось в клочья. А затем крюки вонзились в плоть.

Бойца разрывали на части, отрывая конечности одну за другой под его непрекращающийся крик. Его останки вылетели из Крюковолка кровавым дождём из крошечных ошмётков.

— Но я могу найти для этого место в своём расписании, — добавил Жон.

Монстр есть монстр, а на его карточке авантюриста не для красоты было написано «Охотник». А ещё у него была бомба.

Взрыв расцвёл в полной тишине. Серый пузырь вырос в воздухе, зависнув вопреки гравитации. Он поглотил почти половину Крюковолка, и стоило кейпу сделать всего один шаг вперёд, как его разорвало надвое. Одна часть застыла на месте, а остальная рухнула на землю. В отличие от предыдущих сброшенных частей, эта потеря массы включала в себя что-то важное, потому что его пронзительный вой, больше звериный, чем человеческий, разнёсся по всей округе. Новые наросты искажались в странные узоры и тут же рассыпались, пока Крюковолк бился в агонии. От него отваливались всё новые куски, его форма уменьшалась, пока наконец не показалась плоть. Вскоре на земле остался лежать лишь задыхающийся и плачущий человек, дрожащий в куче обломков.

— Готово-о-о, — протянул Жон, полируя ногти о свою броню. — Видишь, вот почему я предпочитаю начинать бить со всей силы, а уже потом, при необходимости, сбавлять обороты, когда имеешь дело с большими, злобными тварями с острыми зубами. Если уж и ошибаться, то в сторону «я победил», а значит, мы всё ещё можем вернуться домой.

— Это... не совсем то, чего я от тебя ожидал, — сказал Рыцарь, встревоженный этим зрелищем.

Жон неловко усмехнулся и потёр затылок.

— Ну, что есть, то есть. Не думаю, что я смог бы одолеть его в честном мужицком раз на раз.

Тем не менее, бомба оказалась страшнее, чем он предполагал, и он почти предпочёл бы огонь и осколки. Там у человека хотя бы был шанс. А это было просто поле мгновенной смерти для любого, кто в него попадёт. В другой жизни оно — или что-то похожее — унесло бы жизни многих кейпов, включая Бесстрашного и Мисс Ополчение.

Щелчок взводимого дробовика прямо рядом с ним предупредил Жона об опасности, и он успел отбить ствол в сторону прежде, чем тот выстрелил. Преступник был в пределах досягаемости, и ему оставалось лишь взмахнуть копьём, чтобы его поймать.

Мисс Ополчение перекатилась, приняв импульс удара, и поднялась на одно колено, целясь в него из штурмовой винтовки. Она не стреляла, держа палец на спуске, пока остальные выстраивались в боевой порядок. Жон отчётливо осознал, что в этот момент он окружён героями.

— Сдавайся, Охотник, — приказала Мисс Ополчение.

— А? — таков был его красноречивый ответ.

Жон посмотрел налево, потом направо. Он отметил холодный приём со стороны большинства присутствующих. Рыцарь, возможно, был единственным, кто рад его здесь видеть... вот только и тот отступил назад и встал в ряды сил Протектората.

— Только не опять, — пробормотал Жон, изо всех сил стараясь не взорваться.

— Сдавайся, — повторила Мисс Ополчение. — Брось оружие и положи руки на голову. Любые дальнейшие действия такого уровня — и мы применим летальное оружие.

Жон не сделал ни того, ни другого.

— Вы... вы злитесь, что я с ним перестарался? Вы что, угораете?

— Приказа на ликвидацию Крюковолка не было. У тебя не было полномочий применять такие меры, — резко ответила она. — Учитывая твои прошлые действия, мы не собираемся рисковать.

— Он убил человек десять из ваших, я сам видел, и сделал бы то же самое со всеми вами, — возразил Жон, указывая на пятна крови. — Если спросите меня, это было чертовски оправданно.

Этот довод нашёл отклик у некоторых присутствующих, но никто не высказался в его пользу, хотя они и посмотрели на Мисс Ополчение в ожидании ответа.

— Необходимость такого решения определяет командир на месте, а не рядовой состав, и уж точно не ты, — ответила она тоном, не терпящим возражений. — Ради твоего же блага, пожалуйста, сдайся. Мы во всём разберёмся в штабе.

Напряжение возросло, когда герои увидели, как Жон крепче сжал пушко-копьё.

— Я даже не прошу вас оставить нас в покое. Не могли бы вы просто дать нам фору? — попытался он в последний раз.

Мисс Ополчение, казалось, задумалась, но...

— Это не игра в казаки-разбойники, Охотник.

И на этом всё. Жон приготовился к бою.

Маленький шарик энергии пронёсся мимо него, едва не задев, и ударил Мисс Ополчение.

— Рыцарь! Что ты творишь? — крикнула Виста.

— Ой, простите! Я думал, что смогу застать его врасплох! — актёр из Рыцаря был никудышный.

До их ушей донёсся рёв автомобильных двигателей. Два транспортных грузовика СКП неслись по дороге, лавируя между сражающимися кейпами и обломками. Несколько героев и бойцов бросали на них любопытные взгляды, но не более, решив, что за рулём свои. Они не заметили, как грузовики притормозили возле команды Трещины и Скитальцев.

Эгида бросился на него. Жон увернулся, вызвав щит, чтобы блокировать залп резиновых пуль от бойцов вокруг. Жон ринулся на них, намереваясь выиграть время, устроив хаос.

Мир вокруг начал искажаться и изгибаться. Расстояния растянулись до невозможного.

И снова в дело вступил Рыцарь. Он схватил Висту, поднял её и оттащил в сторону, крича, что это «ради её же безопасности» — жалкое оправдание, за которое ему ещё влетит. Как только её сила прервалась, дорога снова выровнялась.

Грузовики с рёвом подлетели ближе. Ведущий грузовик направился прямо на всю группу СКП, заставив людей бросаться в стороны. Жон сделал наоборот: он побежал навстречу грузовику, который притормозил ровно настолько, чтобы он успел запрыгнуть на борт, а затем вдавил педаль в пол, промчавшись мимо Протектората.

Выражение лиц героев он запомнит надолго. Они слишком поздно поняли, что злодеи угнали грузовики, слишком доверившись логотипам на их бортах. Вися на поручнях, он показал им язык.

Вдогонку конвою последовали символические выстрелы. Бризант метнул по ним один из своих энергошаров, Мисс Ополчение — выпустила пару очередей. Но им предстоял выбор: устроить погоню по городским улицам или добить оставшихся кейпов Империи — Кайзера, Руну, Менью. Мисс Ополчение приняла решение, приказав подчинённым помочь товарищам.

Среди них Рыцарь всё поглядывал в его сторону. Его рыцарский костюм полностью скрывал лицо, так что Жон понятия не имел, о чём думает парень.

На шлеме Рыцаря была светящаяся прорезь для глаз. На мгновение половина её погасла, а затем снова зажглась.

Подмигивание.

Жон ухмыльнулся и отвернулся. Он перебрался по борту к водительской двери.

Окно опустилось. За рулём сидела Сплетница, и ветер трепал её волосы. Рядом с ней сидела Эска, которая помахала ему.

— Всех забрали? — спросил он Сплетницу, наклонившись.

Зелёные глаза метнулись с дороги на него и обратно. Она кивнула.

— Всех наших. Команду Трещины. Скитальцев. Даже тех наёмников Выверта — они были в другом автозаке.

— Полный комплект, — с удовлетворением хмыкнул он.

— Ага. А теперь, наверное, пора делать ноги.

— Да... Стой! Надо забрать мои вещи!

— Что?

— Они в паре кварталов отсюда. Поворачивай, поворачивай здесь!

— Да ёпт твою мать, Жон!

Грузовик резко вошёл в поворот на скорости, намного превышающей допустимую, и Жон едва удержался. Из кузова донёсся хор ругательств и криков, который тут же повторился из второго грузовика, где паникующая Солнышко пыталась не отстать.

* * *

Ходили разговоры, что надо устроить вечеринку. Но настроение у собравшихся было совсем не праздничным. Его лицо скоро замелькает в новостях, а после того, как они сегодня влипли, для местных суперзлодеев грядут нелёгкие времена.

Раздвижные двери транспорта СКП сомкнулись. Жон помахал разношёрстной команде Трещины, которая после всего пережитого прощалась с ним как с другом. С визгом шин они умчались в неизвестном направлении, оставив у неприметного переулка уставшую троицу: его, Сплетницу и Эску. Где-то в глубине зашевелились странные энергии. Разрыв в ткани мироздания начал разверзаться.

Остальные поплелись к просвету между зданиями, а Жон остался на месте. Он вертел головой, высматривая на улице второй грузовик.

Тщетно. Скитальцы где-то по дороге отделились и ушли своим путём.

Жон тяжело вздохнул.

— Ты и правда собирался предложить ей пойти с нами?

Он посмотрел на Сплетницу. Та недовольно хмурилась. На её плече покоилась алебарда, с которой она игралась, слегка покручивая.

— Была такая мысль, — признал он.

— Для неё ты значишь куда меньше, чем она — для тебя. Ты же это понимаешь? Она бы отказалась.

Ему вдруг показалось, что речь не только о здешней Солнышко.

— Может быть, — он слегка улыбнулся, не желая спорить. Сплетница была права. И неправа. Она не стояла там, где стоял он, не дралась бок о бок с той девушкой. К концу тех событий они с Солнышко стали друзьями.

— Тогда зачем вообще было спрашивать?

Задумавшись, Жон поднял взгляд к небу. Над городом светил тонкий серп луны.

— Наверное... потому что это дало бы ей свободу пойти и найти то, что она ищет.

Одно оставалось неизменным — и в этом мире, и в прошлом. Солнышко была глубоко несчастна там, где находилась.

Но стоило сделать всего один шаг в сторону — и её настоящая жизнь могла бы начаться.

— А что насчёт «тебя»? — спросил он.

Он имел в виду не её. Сплетница всё равно поняла.

— Я, возможно, сделала пару намёков своей дорогой «младшей сестрёнке». Сказала, что её взгляд на жизнь стал бы лучше, если б она свалила из этого богом забытого города. С нами или на автобусе, — Сплетница закатила глаза. — Она видит здесь будущее. Которое для неё лучше, чем где-либо ещё.

— Правда? — он и сам готов был признать: их образ жизни мало кому покажется идеальным, да и рисков в нём хватает. Уже само чудо, что Сплетница всё ещё с ним.

Она чуть улыбнулась.

— У меня тогда были друзья. Деньги, шикарные шмотки, своя квартира. И всё же лучшее, что со мной случилось в Броктон-Бее, это день, когда я его покинула. Я не помню, чтобы была здесь счастлива, даже если в моменте мне так казалось. Этот город, эта... эта яма, которую я сама вырыла, в которой барахталась и которую обставила, будто это и есть жизнь... Наверное, я обманывала саму себя, уверовав, что это здорово.

— А та, другая Сплетница, так в этом и останется.

— Отчасти моя вина. Похоже, она решила, что без Выверта её ждёт лёгкий путь наверх. Наверное, поэтому и хотела убрать меня со сцены. Хех.

— Знаю я этот смешок. И этот взгляд. Ты так делаешь, когда вот-вот напроказничаешь.

— Хм-м. Наверное, не страшно, если расскажу.

— Вот не заливай. Тебе же не терпится похвастаться, да?

— Нет. Может быть. В общем, я не то чтобы это планировала, но... в одной комнате одного заведения, за дверью с кодом, который я подобрала так, что угадать его сможет только она, я оставила ей подарочек, аккуратно и крепко перевязанный. Он уже должен был очнуться. Девчонке придётся столкнуться с выбором, который ей предстоит сделать. Узнать, чего это на самом деле стоит.

— То есть, я правильно понимаю, ты свалила ей на голову целую кучу неприятностей?

— Вагон и маленькую тележку, Жон. Как раз то, чего «я» и заслуживаю.

С этими словами она зашагала в переулок; Эска сонно поплелась за ней. Они остановились у ящика, которого вчера здесь не было, и принялись изучать содержимое.

Прежде чем присоединиться к ним, Жон на миг оглянулся, вбирая взглядом вид Броктон-Бей.

Он во второй раз пришёл в этот мир и застал кутерьму всякого — и теперь уходил, оставив его ненамного лучше, чем застал. Он не смог решить его проблемы — ни тогда, ни сейчас.

Потому что... он всё ещё был не тем человеком, который им нужен. Всё ещё тем, кому правильные решения даются с трудом, а лёгкие кажутся слишком соблазнительными.

Герои. Злодеи. И всё, что между ними. Их мир был больше, чем он думал, и каждое действие отзывалось далеко идущими последствиями. Пытаться спасти его, как ни посмотри, дурацкая затея.

Всё, что он мог, это пытаться. Как и все остальные, кто просто живёт свою жизнь.

Жон развернулся на каблуках и направился к порталу. Домой.

Это был долгий день.

* * *

Жон очнулся от воя ветра посреди бесконечной пустоты.

Он оторвал голову от стола, устало моргая затуманенными глазами. Деревянный стул под ним скрипнул, когда он откинулся на спинку и огляделся, приходя в себя. Потёртый грязный пол, заляпанные бутылки на полках. «Сомерс Рок» и во второй раз выглядел так же убого. Разве что отсутствие стен и пронизывающий холод даже шли этой атмосфере.

Вокруг стола собрались знакомые лица, застывшие во времени. Сплетница с Эской у неё на коленях. Мрак. Трещина. Трикстер. Выверт. Кайзер.

Чужой.

— Здравствуй, Жон, — мягко поприветствовал он, наклоняясь вперёд со своего места, устроившись удобно и просторно между Мраком и Трещиной.

Жон порылся в памяти и удивился тому, как это позавчера никто не обратил внимания на пустое место за столом.

— И тебе снова здравствуй, — отозвался он в тон.

— Тяжёлый день?

— Бывало и хуже.

Жон ухватился за подлокотник, выпрямился и оглядел зал. Столики были разбросаны по маленькому островку, воссоздавая ту же сцену. За одним таким столиком Неформалы наблюдали за происходящим; двойник Сплетницы не сводила с неё глаз. Напротив сидели Скитальцы. Солнышко ёрзала под взглядами товарищей по команде.

Казалось, девушка смотрела в его сторону, но выражение её лица было неразличимо за...

— Маски. Любопытная вещь, не правда ли? — произнёс Чужой.

Жон обернулся; черноглазый юноша уже встал и с любопытством разглядывал узор в виде черепа на мотошлеме Мрака.

— Они забавны, да, — согласился Жон. Надел маску и плащ, играешь в супергероя, ну не мечта ли? — Хотя порой бывает слишком трудно понять, о чём человек думает.

— В этом, по их мнению, и смысл, — отозвался Чужой, постукивая по шлему. — Они верят, что, надевая маску, могут скрыть, кто они на самом деле. Разумеется, чаще всего верно обратное. Маска раскрывает.

Чужой вдруг исчез.

Жон крутанулся на месте и увидел его, подпёршего подбородок ладонью. В этот раз Чужой стоял над Сплетницей и изучал её. Девушка застыла в разгаре смеха, с широкой ухмылкой; остановленное время превращало её игривость в злую насмешку. Чужой протянул руку, погладил замершую Эску, затем легко развернулся на каблуках, опёрся о стол и снова обратился к Жону.

— Любопытно, что достаточно тонкого куска ткани, чтобы всё, что таится внутри, вырвалось наружу, — он обвёл взглядом зал: от Кайзера и людей за его спиной до троицы из Барыг и Выверта. — Каждая запертая мысль. Каждое грубое слово, что не было произнесено. Каждое желание, низменное, животное. Всё, что у тебя внутри, только усиленное многократно.

Чужой приложил ладони к щекам и подтолкнул их вверх, изображая слабую тень улыбки. Затем потянул вниз, складывая подобие хмурой гримасы. Отпустил — и лицо снова стало непроницаемым.

— Как, должно быть, раскрепощает: показать миру своё истинное лицо. Я им завидую.

Жон хотел было ответить, но краем глаза уловил движение. Сначала он попытался это проигнорировать: в Бездне предметы порой дрейфуют сами по себе. Но звук кружки, скользящей по дереву, сюда не вписывался. Он резко повернул голову.

— Эй, короткий вопрос: кто это? — спросил он, весьма встревоженный видом фигуры в капюшоне, сидевшей за одним из столиков. Чёрный балахон скрывал тощую фигуру. На столе перед фигурой стояла кружка пива. (Жон тупо моргнул, уставившись на эту безобидную деталь, а затем снова принялся мысленно искать косу и коня-скелета.)

— Гость, — ответил Чужой поразительно бесцветным тоном. — И как по мне, слишком уж назойливый.

Фигура приподняла один из широких рукавов, взмахнув им в жесте, который Жон готов был поклясться, был дружеским. Под капюшоном мелькнул серебристо-белый отблеск, и он поёжился: это намекало именно на то, чего он боялся.

— Не обращай внимания. Я не обращаю. Хочешь сменить декорации?

У Жона оставалось много вопросов к этой второй сущности, но он воздержался от них, не уверенный, что ему понравится ответ. Не спуская со столика настороженного взгляда, он оттолкнулся от главного стола. За время их беседы откуда-то тихо появилась лестница из того же тёмного камня, что и парящие острова. Он ступил на неё и пошёл вверх вместе с Чужим на площадку повыше.

На полпути он обратился к нему:

— А ты не будешь... ну, знаешь, — Жон пошевелил пальцами и издал звук «вжух», намекая на привычку собеседника исчезать.

— Мне сказали, что прогулка рядом со смертными дарит новый взгляд на вещи.

Кем сказано? Вон той Смертью?

— И как, помогает? Уже узнал что-то новое? — Жон предположил, что речь идёт о чувствах.

— Ты ходишь мелкими шажками.

Жон оскорблённо ахнул:

— Вовсе нет!

Но улыбка сползла с его лица при виде того, что ждало их наверху. Он остановился в нескольких шагах, а Чужой обошёл лежащую на земле фигуру, аккуратно миновав бомбу в центре островка.

— Очень знакомо, Жон. Я начинаю видеть закономерность, — сказал Чужой и присел на корточки рядом с телом. — Я мог бы многое рассказать об этом «Оружейнике». О его тайнах, страхах, надеждах. Но мы здесь не ради него, — он поднял взгляд на Жона. — Зачем ты это сделал?

Жон упрямо скрестил руки на груди.

— Потому что он ничуть не изменился. Он будет точно таким же и через месяц.

— Монстром, как ты его однажды назвал?

Он знал. О его сомнениях. О его глубоко запрятанной тревоге. О том, что он пытался оправдать.

— Нет, — сказал — признался — Жон. Он постучал каблуком по камню, собираясь с мыслями. — У меня был шанс сражаться с ним плечом к плечу, и он не оказался тем ужасным монстром, которого я себе нарисовал в голове. Он, вот ты знал, умеет шутить? Пару раз спас меня, не дав наступить на бомбы. Его люди ему доверяли.

— Значит, человек.

Жон через секунду кивнул.

— Да, именно. Он просто человек. Но...

— Продолжай, — подтолкнул Чужой.

— Но это не отменяет того, что он сделал. Человек способен на ужасные вещи. Я это видел, и ты тоже. То, что он зовёт себя героем, не делает его поступки правильными.

Чужой чуть склонил голову, пристально глядя на него.

— То есть нет цели столь великой, чтобы простить человеку его мимолётные злые деяния?

Эта мысль заставила его замолчать. Жон обдумал этот высокий идеал. Представил себя ангелом-мстителем, который, наученный опытом с Кихарой, Кроули и Оружейником, выслеживает тех, кто считает страдания одной девушки достойной платой за свои великие замыслы.

Это звучало фальшиво. Больше походило на карикатуру. И это дало ему ответ.

— Моя причина была куда проще. Если коротко: я сделал это, потому что это был Оружейник.

Короткая вспышка удовлетворения в груди подтвердила, что это правда.

Не имело ни малейшего значения, каким тот был на самом деле. Может, Оружейник святой. Может, он ходит по школам и читает детям сказки. Если взвесить на весах, возможно, в Оружейнике было больше добра, чем зла.

Жон всё равно привёл бы всё к тому же финалу. Это был своего рода эгоизм. Мораль и логика мира отступили перед чем-то сугубо личным, и вывод, к которому он пришёл, был таков: если Оружейник собирался снова пойти той же дорогой, на которой он причинил — и причинит снова — боль дорогому Жону человеку, значит, он заслуживает страшной судьбы.

Чужой хмыкнул:

— Это называется местью.

— Значит, это была месть.

С ноткой доброго раздражения юноша с чёрными глазами больше не сказал об этом ни слова.

Они долго стояли на островке в молчании, которое он с натяжкой назвал бы приятным. В Бездне не бывает покоя — она слишком холодна и одинока для такой мягкости, — но он нашёл нечто похожее в её пустоте и позволил ощущению небытия смыть его тревоги.

Что сделано, то сделано, и он не собирался ничего менять. Ведь перед ним, впереди, простиралось будущее.

Он нарушил тишину:

— А ты знаешь, как могло бы быть?

Чужой повернулся к нему — казалось, он только и ждал этого вопроса.

— Что ж. Хочешь увидеть?

Бомба взорвалась — не силой, а светом.

Когда свет померк, перед ними снова был Оружейник. Теперь он выглядел куда бодрее: грудь колесом, руки в боки, на фоне большого, солидного здания, мэрии. За его спиной выстроился полный состав героев Протектората ВСВ плюс несколько новых лиц.

Полоска неба, здание, костюмы — всё сияло. Жон и Чужой стояли между одним мгновением и другим, посреди беззвучно ликующей толпы.

— Эта партия уже разыгрывалась как-то, — сказал Чужой. — В другое время, в другом месте защитники города бросились в бой, истекая кровью, лишь бы изгнать ненавистных врагов, — он приложил руку к сердцу. — Они целую неделю трубили о великой победе. А когда явились новые претенденты, у них не хватило сил удержать рубеж, и они всё потеряли.

Бостонские Игры. Та самая катастрофа, о которой Рыцарь говорил как о предостережении.

— Здесь уроки были усвоены. Архитекторы плана называют это «чистой зачисткой». Ты решаешь не вмешиваться, император спокойно спит в своей постели — всё идёт как по маслу. Защитники натравливают крыс на крыс, а когда поле боя затихает, они обрушиваются на выживших. Без предупреждения. Без пощады. Без шанса юркнуть по норам. Никаких игр в кошки-мышки.

Жон посмотрел на улыбку на лице Оружейника. На той не было ни следа сожаления, утраты или гнева. Лишь чистое, незамутнённое счастье.

— А после этого были рейды по домам и засады в излюбленных местах. Императора арестуют как обычного бандита и протащат по улицам. И всё это за один день.

Чистая зачистка. Жон обдумал этот метод и возможные причины.

— Если поступить так, герои сохранили бы силы.

— Полные сил и в боевой форме, готовы встретить любые трудности, будь то противники издалека или монстр из-под земли, — подхватил Чужой, вскидывая кулак в такт молчаливому ликованию толпы. — Сияющий город нашёл своего героя и новый путь вперёд. Добро, построенное на предательстве и крови.

Жон прикрыл глаза и представил эту картину. Он слышал восторженный гул толпы, громогласную речь, провозглашавшую новую эру для Броктон-Бей. Он видел, как герои один за другим выходят за медалями, а Оружейник принимает ключи от города; по его щекам текут слёзы.

Зарычав, Жон отвернулся от этой сцены. И резко замер.

Теперь он видел совершенно иное будущее.

Герои — избитые, окровавленные — собрались за столом в зале для совещаний. Некоторые кресла пустовали, в том числе и то, что во главе стола.

Чужой появился рядом, оперевшись локтем ему на плечо.

— В этой жизни ты оставил свой след. Защитники проклинают твоё имя, зализывая раны, все, кроме нескольких молчаливых. Рыцарь с позором будет изгнан из своего замка и вынужден будет искать новое знамя, под которым сражаться. А крысы...

Рядом, на небольшом расстоянии, проявился другой стол, знакомый ему. С одной его стороны стояли команда Трещины и Скитальцы. Напротив них ухмылялась Сплетница, а за её спиной расположились Неформалы.

— Что ж, они учатся на твоём примере. Доверие и сотрудничество входят в порядок вещей. Заключены союзы, достигнуто понимание. Они затаятся в тени, пока город будет стагнировать, и покажется, будто ничего не изменилось. Естественно, это продлится ровно до тех пор, пока не появятся новички, желающие построить здесь свой дом.

Между двумя группами тёмный угол изверг из своих глубин новые фигуры. Зубы, ножи, иней и прочие странные предметы.

— Броктон-Бей ждёт кровавый день, полный взлётов и падений, поражений и триумфов. Не будет ложью сказать, что, в конце концов, людям придётся смешивать плохое с плохим.

Жон переводил взгляд с одного будущего на другое. Они контрастировали, как день и ночь, и родились из одного-единственного выбора.

— Вот как повернулась бы история, — произнёс Чужой, глядя на него немигающими глазами, — если бы ты просто остался в стороне. Изменил бы ты своё решение, зная то, что знаешь теперь?

Был ли неверен тот ответ, что зрел в его сердце?

— Думаю... я всё равно поступил бы точно так же.

— Правда?

— Может, герои и не были неправы, но и я не ошибался. Так что я пойду своей дорогой, а они — своей. И нам просто придётся жить с тем, куда эти дороги нас приведут.

Чужой убрал локоть с его плеча. Он заходил туда-сюда, обдумывая эту мысль.

Жон, не желая ждать приговора, как нашкодивший школьник, подошёл к краю островка и сел. Он свесил ноги в пустоту и стал вглядываться в очертания далёких островов в Бездне.

Странно, но ему показалось, что он видит на них движение.

За спиной у него заговорил Чужой:

— И последнее. Мелочь, которая мне любопытна.

— Дерзай.

Только не в буквальном смысле. Ему не хотелось падать с этого обрыва.

— Слава.

— А что с ней? — осторожно спросил он, почуяв подвох.

— Она называла тебя семьёй, а ты отвергал её на каждом шагу. Странно для того, кто так легко заводит связи.

— Слишком много всего происходило, — пожал плечами Жон. — У меня не было ни малейшего желания снова выслушивать её нотации из-за всяких недоразумения.

Чужой словно бы понимающе хмыкнул.

— А. Она была слишком незначительной на фоне прочих событий.

— Я бы выразился иначе.

Но и отрицать он не мог. В то время, когда его мысли были заняты Сплетницей, Солнышко и городом, который он хотел спасти, она была лишь ещё одной проблемой в общей куче, и далеко не самой важной. Человеком, для которого у Жона не было ни свободной минуты, ни внимания, ни душевных сил.

Кем-то, кого завтра уже не будет рядом. Как и многих других, кто приходил и уходил.

— Знаешь, она будет о тебе вспоминать, — сказал Чужой. — Иногда, пролетая над городом. Будет гадать, не пропал ли ты и хорошо ли всё у тебя.

Жону нечего было на это сказать.

Вселенная: «Worm»

Событие: Подрывы АППДобыча: технараская взрывчатка, устройство Судного дня, технарские автоматы (5 шт.), алебарда Оружейника