А это точно курорт (джен)

Франция, Реймс. Тень прошлого и новая угроза.

Реймс, город королей и шампанского, был теперь лишь очередным некрополем на карте мертвой Европы. Все действия, вся боль и надежда были сосредоточены здесь. В отличие от временно спокойных окраин, в центре города происходило сейчас всё самое плохое. На мостовых, в переулках, у когда-то роскошных витрин валялись люди — вернее, то, что от них осталось: и свежие трупы, и высохшие скелеты, и целые «кучи» из перемешанных останков. Это было немым свидетельством жестокой правды: команда, пришедшая к Мейсу, была далеко не первой. Многие искали его, надеясь на силу или знания. Никто не дошёл. Реймс был не просто городом, а фильтром, ловушкой для сильных, и Мейс — её безжалостным стражем.

На стадионе воздух всё ещё вибрировал от недавно рассеянной чудовищной энергии. Слово, вырвавшееся у Фата, повисло между ними, как разорвавшаяся граната, которая не взорвалась, а замерла в момент детонации.

— МЕЙС?!? — его крик, полный невероятного потрясения, эхом отозвался по пустым трибунам. Он глядел на незнакомца, чей смертоносный удар замер в сантиметре от его лица. По телу Фата пробежал леденящий холодок — не от страха смерти, а от осознания невероятного совпадения или... предначертания.

Мейс (если это действительно был он) отшатнулся. Его глаза, секунду назад безразличные и холодные, метнулись от одного члена группы к другому. Способность рассеялась, давление пространства ослабло.

— Что? Вы... наёмники? Они уже и моё настоящее имя вычислили? — сначала он удивился, остановив удар и отменив своё страшное умение. Но через мгновение, подумав и быстро придя к выводу, что перед ним очередные убийцы, посланные теми, кто охотился на него, он захотел снова убить, будучи лишь удивлённым, что они знают его имя.

Тишину нарушили другие голоса, поднимавшиеся с земли.

— МЕЙС?! — Хок, всё ещё оглушённый, с трудом поднял голову. Услышав имя, его инстинкт немедленно отреагировал желанием атаковать, но разум кричал: «СТОП!». Он замер в неестественной позе, готовый к прыжку, но не решаясь напасть.

— Мейс...? — Алм уже не кричал, как Хок, но его удивление было не меньшим. Он медленно поднялся на локти, вглядываясь в фигуру в плаще. Имя, которое они искали как ключ к спасению, оказалось именем того, кто едва не раздавил их всех.

— Мейс... Погоди... — Саинс, поднимаясь на колени, задал вопрос скорее самому себе, удивившись этим словам. Его духи, почувствовав замешательство хозяина, замерли на грани материальности, не зная, атаковать или защищаться.

Ден встал последним, его броня с тихим шипением компенсировала слабость. Его кибернетический глаз сканировал Мейса, сравнивая черты лица с описаниями из записок Кириешки.

— МЕЙС?! Погоди... это... кажется, он. Всё сходится: локация, сила... Но про способность управления пространством не было сказано ни слова. — Он сделал паузу, его разум лихорадочно работал. Нужен был ключ, код доверия. И он вспомнил. — КИРИЕШКУ ПОМНИШЬ?! — выкрикнул он, и в его голосе была не только надежда, но и вызов.

Мейс, уже собиравшийся вновь сконцентрировать силу, снова замер. Его брови поползли вверх.

— Вы... как я понимаю, ещё и имя моего друга вычислили. Интересно, насколько глубоко копнули, — проговорил он, и в его тоне слышалась уже не просто ярость, а холодная, опасная заинтересованность. Он снова начал готовить свою способность, пространство вокруг его пальцев слегка исказилось.

— Это он... Но как доказать? Как пробить эту стену паранойи? — прокручивал в голове Ден, лихорадочно вспоминая все детали, все обрывки фраз из дневников и разговоров с беловолосым сталкером. И вдруг он вспомнил. Не факт, а деталь. Шутку. Кодовую фразу отчаяния, которую Кириешка использовал в самых мрачных своих записях.

Ден сделал шаг вперёд, отключил внешний динамик своего шлема и наклонился к Мейсу. Его губы шевельнулись. Он сказал что-то очень тихо, шёпотом, настолько тихо, что остальные, стоя в нескольких шагах, не услышали ни звука. Но Мейс услышал.

И его лицо изменилось. Сперва на нём отразилось полное неверие, затем шок, а потом — глубокая, мгновенная скорбь. Он сразу отменил свою технику. Искажение пространства исчезло, давление спало окончательно.

— Признавайтесь. Вы... его друзья? Или нет? — спросил Мейс, и теперь в его голосе не было угрозы, была лишь усталая напряжённость. Его взгляд упал на планшет Кириешки, который Ден, не выпуская из рук, держал у груди. Старый, потрёпанный, с характерной царапиной на корпусе — Мейс узнал его.

— И где он? — спросил Мейс, задав ещё один вопрос. Его лицо становилось всё серьёзнее и мрачнее, в глазах читалось предчувствие самого страшного ответа.

Ден опустил голову, затем посмотрел Мейсу прямо в глаза.

— Кириешка... мёртв. — Он произнёс это тихо, чётко, без дрожи.

Вокруг них воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Её нарушал лишь шелест сухих листьев, которые ветер гнал по бетону трибун, пытаясь укрыть их под собой, как саваном.

Мейс не дрогнул. Не закричал. Он лишь медленно сомкнул веки, а потом открыл их.

— Мёртв... Не верю. Докажи. — потребовал он, и в его голосе звучала не злоба, а отчаянная, последняя надежда на ошибку.

Ден молча включил планшет, пролистал галерею. Там были снимки Натала, острова, их группы. И среди них — одно фото, сделанное в день их первой встречи в бункере. На нём был Кириешка, живой, с его характерной неуверенной улыбкой и белыми волосами. А дальше... Ден переключил на следующее. Фотография, сделанная с дрожащих рук уже в порту Натала. Тусклый свет, размытые края, а в центре — тело на асфальте, белые волосы, раскинутые в луже.

— Чёрт... Снимок есть. Умершего всё-таки сфоткал. Для... памяти. Для отчёта, — глухо проговорил Ден, показывая ему это фото.

Мейс долго смотрел на экран. Его лицо было каменным.

— Ого... Конечно. Кириешка... был таким. Добрым. Глупым в своей доброте, — он начал говорить медленно, как будто вспоминая вслух. — Ну, я... не сильно удивлён смерти моего друга. Он был слишком добр. Слишком. Постоянно лез защищать всех, кто слабее. В этом мире... это верный путь к концу.

Пока Мейс говорил, в голове Дена начали всплывать обрывки воспоминаний: как Кириешка, едва познакомившись, поделился с ними картами; как рисковал, выходя один в джунгли; как его последний взгляд был полон не страха за себя, а решимости спасти их. «Да, я помню... Кириешка помог нам. Он даже не знал нас. Он просто... помог», — подумал про себя Ден, слушая этот горький рассказ.

— Он отправился в Бразилию по следам вируса. А я... я остался здесь, пытаясь понять природу мутаций на месте. Моё тело... подверглось заражению в контролируемой среде. Я не стал тварью. Я... изменился. Получил эту способность. Ценой почти всего, — договорил Мейс, и в его глазах мелькнула тень той цены.

Он оторвал взгляд от планшета и окинул взглядом всю группу. Они уже все встали, смотря на него — не как на врага, а как на загадку, которая начала проясняться.

— Ну что? Ты... с нами? — Алм первый нарушил молчание, нахмурившись. Его вопрос был прямым и грубым, как удар топором. — Спасать мир. Кириешка вычислил, что лекарство или ключ к противоядию можно найти в Европе.

Мейс молча смотрел на них, оценивая. Его взгляд скользнул по броне Дена, по кастетам Нота, по сосредоточенному лицу Фата, по духовым животным Саинса, растворившимся в воздухе.

— Ну... раз такое дело... то да, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала решимость, замешанная на долге перед памятью друга. — Его путь не должен оборваться здесь.

Они молча покинули стадион смерти и пошли обратно к своей строящейся базе. По дороге, в напряжённом молчании, которое постепенно начало рассеиваться, они обменивались краткими фразами. Ден шёл, уткнувшись взглядом в землю, его мозг лихорадочно работал над новой переменной — Мейсом и его силой.

— Только интересно... кто же всё-таки создал этот вирус? — невольно вырвалось у него шёпотом, как будто он думал вслух. Раньше вопрос выживания был важнее вопросов происхождения.

Мейс, шагавший рядом, услышал. Он резко обернулся, его глаза сузились от искреннего удивления.

— Вирус? Вы... вы не знаете? — Он покачал головой. — Ну, его создал один человек. Если его, конечно, можно так назвать. Зовут... точнее, звали, Вопросом. Учёный-вирусолог, гений и полный социопат. Мы его называли по кличке — Вирусолог. — Он сказал это так, как будто это было общеизвестным фактом, как название столицы.

Это имя — Вирусолог — прозвучало для них как гром среди ясного неба. У угрозы появилось имя. И создатель. Они подошли к своей базе, но теперь её стены казались не такой уж надёжной защитой.

-

Тем временем. Где-то в секретной лаборатории. Время Вирусолога.

В помещении, освещённом только мерцающими мониторами, человек в белом халате, испачканном непонятными пятнами, откинулся на спинку кресла. На экранах перед ним в режиме реального времени транслировались данные с датчиков, разбросанных по всей Европе. Один из сигналов горел ярко-красным — сигнал активации пространственных аномалий в Реймсе.

— Блин... Они уже до Франции добрались. И как-то умудрились не просто выжить, но и... найти Мейса? — пробормотал Вирусолог, его пальцы нервно барабанили по столу. — Но эти люди... они какие-то неправильные. Как будто из другой вселенной пришли. Я видел их там, в данных... аномалии в их биосигнатурах, необъяснимые всплески энергии. Он говорил скорее с самим собой, его лицо было хмурым и задумчивым. Они были не просто выжившими — они были сбоем в его расчётах, живым воплощением переменной, которую он не предвидел.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Хайт. Входи. — Его голос был холодным и лишённым эмоций.

Дверь беззвучно открылась, и в кабинет вошла фигура. Высокая, поджарая, в чёрном тактическом облегающем костюме без каких-либо опознавательных знаков. Лицо скрывала маска с прищуром для глаз, но даже по stance было видно — это оружие. Чистейшее, отточенное.

— Ты, Хайт. Убей их всех. Очисти поле эксперимента. Они вносят слишком много шума. — не спрашивая, а констатируя, сказал Вирусолог, указывая на горящую точку на карте Реймса.

Хайт склонил голову в почтительном, но безэмоциональном кивке. Голос, доносящийся из-под маски, был механически ровным:

— Да, конечно, сер. — Никаких вопросов, никаких сомнений. Только подтверждение.

И, не произнеся больше ни слова, Хайт развернулся и вышел из лаборатории. Его шаги были бесшумными, движения — экономичными и грациозными, как у большого хищника. Он сразу направился к выходу, чтобы отправиться в Европу. Его миссия была проста: найти и ликвидировать аномалию. Аномалию под названием «наши герои». И теперь, когда у них появился союзник в лице Мейса, на них была объявлена настоящая, профессиональная охота. Игроки на доске определились, и фигура убийцы была приведена в движение.