Легенда о Синархе (гет)

Проповедь и вправду закончилась. Из храма не доносилось ни звука, и никто не выходил наружу. Рафаэль, приоткрыв массивную дверь — вошёл первым, оставив остальных у входа. Внутри монахини, собиравшиеся уже разойтись, замерли в ожидании благословения проповедника. Отец Георгиос увидел охотника, и сразу направился к нему.

— Вы нашли то, что искали? — спросил старец своим хриплым голосом.

— Да. Оказывается прежняя настоятельница спрятала их в стене. Но есть и другие новости: местные полицейские и были теми вампирами. Мы их устранили.

Пока Рафаэль объяснял, священник рассеянно кивал, но его взгляд то и дело скользил куда-то за спину охотника, словно он пытался что-то разглядеть.

— Не могли бы вы… показать, что нашли? — неожиданно попросил он, в его голосе прозвучала странная любопытная нота. — Самому интересно, из-за чего весь этот кошмар начался.

Рафаэль нахмурился. Просьба показалась ему подозрительной.

— Вы не против, если мои люди зайдут внутрь?

— Конечно-конечно, — поспешно согласился Георгиос.

Едва Ева переступила порог, та самая тревога накрыла её с новой силой. Что-то было не так.

Охотник взглянул на Кону и кивнул ей, чтобы та показала мешок. И как только она сделала шаг к Георгиосу, Ева крикнула:

— Стой! Это не священник!

Взгляд проповедника изменился мгновенно. Его глаза стали ледяными и пустыми, а тело окутала белесая, холодная мгла. И теперь перед ними стоял Вальдемар.

Он пронзительно посмотрел на Еву и произнёс с ледяной вежливостью:

— Молодец, Синарх. Растёшь.

Они не успели среагировать. Слуга Дракулы оказался проворнее — одним точным движением он выхватил у Коны мешок и отшвырнул всех взмахом руки прямо за дверь храма. Монахини в ужасе забились по углам, но Вальдемар не обратил на них внимания. Он метнул на Еву последний взгляд и растворился в порыве леденящего ветра, унося с собой останки.

Сбитая с ног группа с трудом поднималась после мощного удара. Мариус, опираясь на колено, выругался сквозь зубы:

— Вот чёрт. Этот гад улизнул и унёс кости с собой.

— Что теперь делать? Они забрали ещё одни мощи, — с отчаянием произнесла Ева.

— Возвращаемся в Обитель. Там решим. Враг оказался хитрее — он не знал, где останки, и просто ждал, пока мы сами их ему принесём, — проговорил Рафаэль, в его голосе звучала сдержанная, но ясная горечь от поражения.

Вдруг из глубины храма раздался пронзительный, сдавленный женский крик. Все бросилась туда.

Картина, открывшаяся им, была леденящей: монахини хватались за горло, их лица искажались в беззвучных попытках вдохнуть. Они не могли кричать, не могли говорить — лишь судорожно хрипели, падая на каменный пол одна за другой.

Ева бросилась к ближайшей, пытаясь помочь, но не знала как. Она лишь бессильно смотрела, как женщины замирают. Остальные стояли в оцепенении, понимая свою беспомощность, монахини умирали быстрее, чем они успели подходить. Только Мина наблюдала за происходящим с холодной, отстранённой печалью, словно видела подобное не раз.

В считанные секунды движение в зале прекратилось, и наступила гробовая тишина.

— Их… отравили? — тихо, и с трудом проговорила Кона, опускаясь на колено рядом с умершей.

Мариус резко направился к кафедре, где стояла серебряная чаша. Он схватил её, поднёс к носу и тут же швырнул прочь со сдавленным ругательством.

— Это было не вино.

Ева повернулась к Мине. Гнев, отчаяние и ужас кипели в ней, перевешивая всякую осторожность. Глаза её, едва засияли багровым цветом.

— Зачем твой муж убивает невинных?! — её голос сорвался, звонко разнесясь под сводами. — Чем смерть этих женщин ему поможет?!

Она встретила её взгляд прямо, но в её глазах не было ни злобы, ни оправдания — лишь та же тяжёлая, знакомая пустота.

— Если бы я знала, Синарх, я бы не стояла здесь.

— Ты его жена! Ты должна хотя бы догадываться, что им движет! Они мертвы, потому что он был на шаг впереди! Ты говоришь, что здесь, чтобы помочь, — Ева сделала шаг вперёд, голос её дрожал, — так где же твоя помощь?!

Мирай, стоявшая рядом, мягко положила руку ей на плечо, тихим жестом призывая остыть.

Мина в своём обычном, спокойном и ровном тоне ответила ей без колебаний:

— Ты права. Я мало чем могу помочь, ведь я сама пришла сюда просить помощи. Твоё отчаяние мне слишком знакомо. Но увы, есть вещи, которые не могу изменить даже я. Да, я его жена и хорошо его знала… но знала того, кто был готов принести всё в жертву, лишь бы спасти тех, кто ему дорог. А сейчас… — её взгляд скользнул по безжизненным телам, — …я не узнаю его. Возможно, тьма поглотила Влада полностью, и то, что он творит — лишь прихоть зла, что им правит. Мне жаль… этих женщин. Они не заслужили такой участи. И если тебе станет легче, выплеснув на меня гнев — выплескивай. Я приму его, ведь я тоже часть этого проклятия.

Ева внимательно слушала. Гнев в её глазах понемногу угасал, сменяясь сожалением и пониманием. Она молча, сделала два шага назад, и напряжение в её плечах ослабло. Возможно, это было сочувствие. Возможно — осознание, что перед ней не враг, а ещё одна жертва, заточённая в той же ловушке.

Молчание повисшее в храме, прервал Рафаэль. Его голос прозвучал чётко, возвращая всех к реальности:

— Нужно вызвать отряд зачистки. Слишком много тел. А нам пора отсюда уходить.

Все молча согласились, начав собираться к выходу. Кона оставалась последней — её взгляд, полный тяжёлой скорби, блуждал по безмолвному залу. Мариус положил руку ей на плечо:

— Пойдём, Кона.

— Дай минуту, — тихо ответила она. — Сейчас соберусь.

Остальные вышли, оставив её одну в гробовой тишине. Она глубоко вздохнула, и наконец развернулась, чтобы последовать за всеми.

Тут за её спиной послышался странный, шипящий звук — словно кто-то с усилием втягивал воздух сквозь стиснутые зубы.

Девушка замерла, а затем резко повернулась.

Одна из монахинь поднималась на ноги. Но это уже не была беззащитная женщина. Её кожа стала бледной, глаза алые, а изо рта торчали длинные, острые клыки. С шипением, полным голода и ненависти, она двинулась на Кону.

Девушка не раздумывая вынула из кобуры револьвер, и меткий выстрел громыхнул под сводами, попав обращённой прямо в сердце. Тварь рухнула обратно на каменные плиты, уже навсегда.

Звук выстрела гулко отозвался в тишине.

— Кона! — крикнул Мариус и его быстрые шаги уже неслись обратно в храм. Остальные ринулись за ним.

Она стояла посреди зала, из дула её револьвера вился лёгкий дымок. С пола поднимались другие монахини, одна за другой, они приходили в себя. Их кожа была белой, как мел, глаза горели яростью и голодом, а рты искривились в безмолвных оскалах. Они медленно, почти неуверенно вставали, но заметив Кону, начали тянуться к ней, движимые единственным инстинктом.

— Вот чёрт! — выругалась она сквозь зубы.

В этот момент её резко дёрнули за руку — это был Мариус. Он не отпуская, потянул её к выходу.

— Что за хрень происходит? Они же были мертвы! — пробормотал он, увидев, как из полумрака на них надвигается уже больше десятка искажённых фигур.

Остальные в ужасе наблюдали, как из дверей храма выползают, спотыкаясь обращённые женщины. Их движения были резкими, неестественными, а взгляды — пустыми и жаждущими. Они двигались медленно, словно зомби.

— Почему они стали вампирами? — сдавленно спросила Ева.

Рафаэль взвёл арбалет, прицелился и ответил:

— Похоже, в той чаше было что-то большее, чем просто яд.

Мина, стоявшая чуть в стороне, добавила своим холодным, ровным голосом:

— Это дикие вампиры, они намного хуже обычных. Процесс идёт в разы быстрее — ими движет только голод. Похоже, кто то дал им кровь Дракулы. Смерть — единственная милость, которую мы можем предложить.

— Значит, это была ловушка с самого начала, — заключил Рафаэль, затем бросил Еве: — Держись сзади!

Ещё одна стрела со свистом рассекла воздух, находя свою цель.

— Сколько всего монахинь было? — спросила Кона, отстреливаясь и отступая шаг за шагом.

— Около пятидесяти. Это большой монастырь.

Мариус услышав цифру, не сдержался:

— Твою ж мать…я то смотрю, они без конца валят.

— Нельзя дать им разбежаться по деревне. Нужно перебить всех здесь, — продолжил Рафаэль с напряженным твёрдым голосом.

Мирай отшвырнув хлыстом очередную тварь, бросила взгляд на жилое здание обители.

— Заманим их в закрытое помещение. Там будет проще с ними справиться.

Кона возразила:

— Не лучший вариант. В замкнутом пространстве маневрировать будет негде.

— Знаю, — отозвалась она. — Но мы должны их где-то сдержать. Вместе справимся. Нужно, чтобы кто-то завлёк их туда.

— Я это сделаю, — прорезался голос следопыта.

Кона на мгновение взглянула на него с тревожным взглядом:

— Ты уверен? Их здесь… много.

— Выбор у нас не велик, а я единственный, кто сможет от них ускользнуть.

— Тогда действуй, времени нет! — громко бросил Рафаэль, пятясь и выпуская ещё одну стрелу.

Следопыт кивнул и вынул из под плаща, какую то маску. Она была странной — будто отлитая по его же чертам, от лба до скул, из холодного, матового металла, который не отражал свет, а впитывал его. По краям тянулись тонкие, мерцающие руны. Глазные прорези были узкими, скрытыми в тени, а на месте рта — лишь несколько едва заметных вертикальных щелей.

— Ну, я пошёл, — проговорил он и надел её на лицо.

Глаза его вспыхнули сиреневым светом, а затем он просто растворился в воздухе, будто его и не было.

Ева с удивлением смотрела в пустоту, где секунду назад стоял Мариус.

— Он… исчез?

— В этом его фишка, — проговорил Рафаэль.

— Теперь я понимаю, почему он был отличным вором, — пробормотала себе под нос Ева.

Вдалеке, у жилого корпуса появился следопыт. Он сдвинул маску на лоб, а затем кинжалом рассек себе ладонь, кровь сразу привлекла стаю вампиров:

— Эй, милые дамы! Как на счёт, последнего ужина? Я сегодня, как раз в хорошем настроении!

Последние слова он сопроводил метким броском кинжала, который вонзился в грудь ближайшей монахини.

Большая часть толпы устремилась к нему. Мариус распахнул массивные двери здания и, продолжая дразнить их, скрылся внутри увлекая за собой тварей.

Но не все клюнули на приманку. Несколько увлечённые запахом остальных, остались на улице, продолжая медленно наступать.

Кона посмотрела на здание и сказала:

— Мариуса надо прикрыть, и убить всех вампиров, — затем она перевела взгляд на Мирай: — Пойдёшь со мной? Понадобится поддержка.

Та кивнула, и бронзовая перчатка на её руке вспыхнула тусклым светом заряжаясь магией.

— Идите. Остальных мы добьём, — кивнул им Рафаэль.

Обе подбежали к входной двери и с усилием захлопнули её, чтобы ни одна тварь не вырвалась обратно. Затем, обменявшись быстрым взглядом, они бросились искать другой вход, действовать надо было незаметно.

Рафаэль, Ева и Мина остались лицом к лицу с оставшейся частью вампиров. Хотя их стало меньше, опасность никуда не делась.

И вдруг обращённые замерли. Их головы неестественно повернулись вверх, будто они вслушивались в незримый приказ. Их движения стали механическими, синхронными.

— Что происходит? — прошептала Ева.

Даже Мина, знавшая природу этих существ, смотрела с неподдельным удивлением — диких вампиров нельзя контролировать. Но сейчас они стояли как солдаты, ожидающие команды.

И команда последовала. Они резко зашипели и, словно гонимые кнутом, рванули в разные стороны — часть влево — в лес, а другая вправо — вдоль склона.

— Да вы издеваетесь? — с иронией выдохнул Рафаэль. Он тут же принял решение: — Мина, возьмёшь левую сторону?

Она повернула к нему лицо, и почти незаметно с почтением улыбнулась.

— Конечно.

Сделав несколько шагов в сторону, она обратилась к Еве:

— Помнишь, ты спрашивала, какое проклятие лежит на мне? Так вот, будь осторожней, во второй форме — не советую меня злить.

Она начала расстегивать ювелирный ошейник на шее. Ева замерла не понимая, о какой «второй форме» речь. Рафаэль мягко отвёл её назад, чуть дальше от Мины.

— Лучше не стой близко. В этом облике она… не всегда узнаёт своих, — тихо он ей сказал.

— Что вообще происходит? — в полном замешательстве спрашивала она.

— Внимательно смотри, — тихо прошептал ей Рафаэль.

Как только ошейник был снять, тело Мины окутал чёрный вихрь дыма. Первое, что увидела Ева, — огромную, покрытую густой шерстью лапу с длинными, острыми когтями. Затем появился и весь силуэт — под два с половиной метра ростом, стоящая на мощных задних лапах, с волчьей мордой, алыми глазами и мохнатым хвостом.

— Она оборотень?! — вырвалось у девушки, и её глаза расширились от удивления.

— Лучше называй её Миной, — тихо поправил охотник. — Она это слово не любит.

Он сделал шаг к зверю.

— Мина. Ты меня слышишь?

Она тряхнула головой, в её красных глазах мелькнуло что-то осознанное, а затем рыкнула — низко, почти сдержанно.

— Догони их, Мина. Я на тебя рассчитываю.

Зверь в ответ коротко проворчал и мощным прыжком ринулся в чащу, исчезнув между деревьев.

— Надеюсь, она никого там не съест, — неуверенно произнесла Ева.

— Бывали и такие случаи, — сказал он с невозмутимым лицом, глядя на неё.

— Серьёзно? — она слегка удивилась.

— Шучу, — он тут же сдался, но торопливо добавил: — Пошли. Нам ещё остальных догнать нужно.

Они скрылись в лесу вслед за убегающими тварями.