Легенда о Синархе (гет)

Они стояли вчетвером у мраморной стены, обсуждая дальнейшие действия. Мирай провела ладонью по холодной, гладкой поверхности.

— Довольно массивная. Удивительно, что ты вообще это заметил, — обратилась она к Рафаэлю.

— Тем не менее, это единственное необычное место во всём здании, — ответил охотник. — Теперь нужно её вскрыть. Потребуется что-то серьёзное.

— Или просто одна крепкая рука, — подметила охотница и подняла ладонь в бронзовой перчатке.

В этот момент в рации раздался голос Мариуса: они с Коной возвращаются к монастырю и у них есть новости.

Рафаэль и Ева вышли им навстречу, а Мирай, хотя и готова была приступить к разрушению, решила подождать брата.

Следопыт и его напарница вернулись, едва переводя дух после бега. Ноги были напряжены, а морозный воздух обжигал лёгкие. Ева и Рафаэль встретили их у входа.

— Что стряслось? — спросил охотник, окидывая их быстрым взглядом.

— Небольшая пробежка от гремлинов, но оторвались, — отдышавшись, ответил Мариус.

— Как они вас заметили? — уточнил охотник.

— Из-за меня, — тихо проговорила Кона. Следопыт мельком взглянул на неё, но не стал перебивать. — Я была недостаточно бдительна. Меня застали врасплох.

Мариус тут же перехватил инициативу, желая смягчить её вину:

— Помнишь разговор о полицейских? Это и были вампиры. Убийства на их совести. Они попытались прикончить и Кону… но мой кинжал оказался быстрее.

Рафаэль, выслушав, кивнул:

— Теперь ясно, почему полиция бездействовала. Главное, что с ними покончено. Удалось выяснить, кто управляет гремлинами?

— Не успел, — покачал головой следопыт. — Но эти землекопы его явно боялись. Это был не рядовой вампир. И он определённо не хотел, чтобы его видели — лицо скрывал капюшоном.

Охотник оглядел обоих и задумчиво произнёс:

— Интересно, кто бы это мог быть… — Но тут же переключился на дело: — Ладно, вы справились. А у нас своё расследование — похоже, мощи замурованы в мраморную стену.

— Ну, тогда пойдёмте их достанем наконец, — с твёрдой, усталой раздражимостью сказала Кона.

Все двинулись к входу в здание, но Ева внезапно остановилась на пороге.

— Я… пожалуй, немного подышу, — проговорила она, её голос прозвучал непривычно напряжённо.

Рафаэль сразу обернулся:

— С тобой всё в порядке?

— Не знаю, — она покачала головой, пытаясь подобрать слова. — Какое-то странное чувство. То ли тревога, то ли… Не понимаю. — У неё снова возникло то смутное, но настойчивое предчувствие, что уже посещало её раньше. Только сейчас оно стало острее, яснее, будто тихий, но настойчивый голос в голове шептал: «Берегись». — От такого голова идёт кругом, — добавила она, потирая виски.

Охотник сделал шаг вперёд, готовый предложить остаться с ней, но его опередил Мариус.

— Идите. Я присмотрю за ней, — сказал он, и его взгляд на мгновение встретился со взглядом Коны, в нём мелькнуло что-то безмолвное и тяжёлое. — Мне тоже мысли в порядок привести не помешает. А в пыли и шуме это будет непросто.

Охотник кивнул:

— Если что — зовите. — Он ещё раз взглянул на девушку: — И будьте осторожны.

Воздух был колюче-морозным, отчего щёки Евы быстро порозовели. Она тяжело вздохнула, выпустив облачко пара, и опустилась на каменную скамью у стены. Откинув голову, девушка пыталась унять внутреннюю тревогу, которая упрямо мешала сосредоточиться.

Мариус стоял рядом, прислонившись плечом к каменному выступу здания. Он лениво опирался на одну ногу, неспешно вытирая тряпкой лезвие кинжала от засохшей крови. Начал падать мелкий снег. Его взгляд скользнул по хлопьям вверх к небу, и он задумчиво произнёс, нарушая тишину:

— Не люблю снег.

Ева, не меняя позы, перевела на него взгляд.

— Почему?

— Оставляет следы. По ним тебя легко вычислить, особенно если пытаешься провернуть что-то… деликатное.

Девушка задумалась, а затем, с лёгкой осторожностью, предположила:

— Похоже, раньше ты занимался не совсем… честными делами.

Он коротко и без тени стыда ответил:

— Я был вором.

Она сохраняла спокойное выражение лица, но её голос выдавал любопытство:

— О как. И почему ты воровал?

— Когда живёшь в цыганском таборе, выбирать не приходится, — сказал он прямо откровенно. — Особенно если у тебя куча братьев и сестёр. Воровство далось мне легче всего.

— И что ты воровал? — спросила Ева без скрытого осуждения.

— Сначала по мелочи: кошельки, часы, цепочки. Потом перешёл на дела покрупнее. — Он заметил, как она нахмурилась, и усмехнулся. — Не волнуйся, вооружённых грабежом не занимался. Всё чисто, без жертв и лишнего шума.

Он вздохнул, и его взгляд стал отстранённым.

— Начал с музеев и тайников богачей. Был ловким, незаметным. Многие аристократы и коллекционеры прознали о моём таланте, и тогда мне предложили более… специфическую работу. Грабить магические артефакты. К тому времени деньги меня уже не интересовали — добывал их только для семьи. А вот волшебные безделушки стали моей настоящей валютой.

Ева снова спросила, уже мягче:

— А откуда ты сам?

Он взглянул на неё:

— Я родился в Италии. Но мой табор — кочевники. Так что постоянного дома нет. Мать и родные до сих пор путешествуют из города в город.

Она выпрямила голову, в её голосе послышалась смесь интереса и лёгкой иронии:

— И как, такой талантливый вор оказался в Обители?

Мариус усмехнулся, поджав губы.

— Как-то раз я получил заказ на особый артефакт — старую книгу. Клиент был немногословен, почти ничего о ней не рассказал. Когда дело было сделано, он не явился. И я решил оставить её себе. — Его тон сменился, в нём появилась тень сожаления. — Это была моя большая ошибка. Однажды я оставил книгу без присмотра, а у любопытных детей, как известно, руки так и тянутся к запретному. Мой младший брат её открыл…

Его взгляд опустился.

— Я тогда не знал, что в этом проклятом фолианте были заперты бесы. Они вырвались на свободу и устроили в округе настоящий ад. Я пытался остановить этот хаос — ведь это была моя вина. И тогда… пришли люди из Обители.

Взгляд Мариуса устремился вдаль, а голос стал твёрже.

— Они помогли загнать бесов обратно в книгу. Но ущерб городу был нанесён немалый. Меня хотели отдать под суд — не только за случившееся, но и за все прошлые грехи.

Тон снова смягчился, став почти тихим.

— Тогда за меня заступилась Кона. Не знаю почему — то ли пожалела, то ли увидела что-то знакомое в моей судьбе… Но она убедила Данте и остальных, что я не безнадёжен. — Он снова усмехнулся, на этот раз с какой-то тихой благодарностью. — Я согласился исправить всё, что натворил, и забыть о ремесле вора. Так и стал Хранителем.

Наступила короткая пауза, которую нарушила Ева:

— Довольно… насыщенная у тебя была жизнь.

Он кивнул, в его глазах мелькнула тень старой иронии:

— Да уж… А ты откуда? Есть семья?

Девушка отвела взгляд и натянуто улыбнулась:

— Я из Венгрии. До недавнего времени жила в Регеле, пока моя жизнь не перевернулась… А семьи у меня нет. — Она опустила глаза на свои замёрзшие ладони, будто не желая продолжать тему.

Мариус не стал настаивать, но вспомнил другое:

— Кажется, наше знакомство началось не слишком гладко…

— Есть такое, — неуверенно согласилась Ева.

— Ты не думай… я просто по натуре придирчив. Не доверяю чужакам. Привык полагаться на своё чутьё.

— Понимаю, — ответила она без осуждения. — В этом мире столько непонятного, я бы, наверное, тоже не доверяла.

Он слегка усмехнулся и резко перевёл разговор:

— Слышал, ты творишь чудеса.

Она тихо фыркнула, будто смущаясь:

— Я бы так это не назвала.

— Но ты спасла людей, — сказал он серьёзно глядя на неё. — Это многое говорит о человеке.

Разговор прервал грохот, донёсшийся из здания. Стену, похоже, проломили. Ева и Мариус сразу же направились посмотреть, что происходит.

Войдя внутрь, они увидели, что кусок мраморной стены действительно был выломан. Мирай стояла в центре помещения, её бронзовая перчатка слегка дымилась.

— Что-то вы долго возились, — заметил следопыт.

— Возникла проблема. Стена была несущей, пришлось действовать аккуратно, — объяснила охотница.

Кона, стоявшая рядом, подошла ближе к запылённому проёму и направила внутрь луч фонарика. Рафаэль присоединился к ней.

— А вот и они, — тихо произнёс он вглядываясь.

В углу тайника, аккуратно уложенные, лежали останки, превратившиеся за долгие годы в белые, почти хрупкие кости.

— Вся эта суета из-за них, — устало произнесла Кона. Она достала из-под плаща тёмный холщовый мешок, надела виниловые перчатки и, с сдержанным отвращением лица, начала быстро укладывать в него кости.

Рафаэль подошёл к Еве:

— Ну как, полегчало?

— Чуть-чуть, — кивнула она.

— Ладно, кости забрали — и пошли, — недовольно бросила Кона, обращаясь ко всей группе.

— Сперва нужно убедиться, что деревня в безопасности, — возразил Рафаэль. — Мы до сих пор не знаем, кто был на кладбище, и не появятся ли новые вампиры. — Он сделал паузу, окидывая взглядом всех. — Часть команды отнесёт мощи в Обитель, а мы дождёмся утра и только тогда уйдём. — Его взгляд вернулся к Еве: — Ты вернёшься тоже.

Она нахмурилась:

— Меня снова отправляют на скамейку запасных, — произнесла она с саркастичной горечью.

Он попытался смягчить отказ:

— Мы уже сделали главное. И сидеть здесь без дела тебе незачем — будет лучше, если ты отправишься с новостями к Данте. — Он поймал её взгляд и добавил тише: — Пожалуйста, послушай меня.

Выражение её лица смягчилось, и она, наконец, сдалась:

— Ну… хорошо.

Рафаэль одобрительно кивнул, затем обратился уже ко всем:

— Зайдём по пути к Георгиосу. Думаю, его проповедь уже закончилась.

С этими словами они все вместе направились к храму.