ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

— Вскрытие не выявило отклонений. Единственное, что выделяется, — это сердце, превышающее статистический размер, но… — тихую речь Грега прервало покашливание. Оторвав взгляд от своих записей, он повернул голову и увидел Фари, который с осуждением смотрел на врача.

— Что? — спросил он у принца, не понимая, что не так.

— Я ем, — сказал принц и указал на чашку с бульоном, от которого поднимался белый ароматный пар.

— Приятного аппетита, — сказал Грег, собираясь вернуться к работе.

— Аргх! Грег, ты не мог бы про вскрытия думать молча? — попросил Фари, зачерпнув ложкой суп и отправляя её в рот.

— Мог. Но зачем?

— Э-э-э… — не сразу нашёлся с ответом принц, не желая признаваться, что тихое бормотание мрачной фигуры Грега о человеческих органах его пугает. Тут его взгляд зацепился за других людей, что лежали вместе с ним в больничной палате, и он продолжил: — Вот смотри! Ты пугаешь Адама!

Взгляд чёрных глаз перешёл с Фари на Адама, что лежал бледный в кровати, а его руки были прикованы к постели, и снова вернулся на Фари.

— Хм, — Грег задумался и, крутанув ручку в руках, отложил её. — Хорошо. Думаю, можно сделать перерыв.

В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь стуком ложки о тарелку.

— Как остальные? — тихо спросил Фари, откладывая пустую чашу и укладываясь поудобнее. Взгляд принца скользнул по спине Грега, что как раз занимался этими остальными.

— С вероятностью в девяносто процентов эти люди выживут.

— Ясно. А ты как?

Руки Грега на секунду замерли, но быстро продолжили работу.

— Уже лучше, — сказал он, не поворачиваясь к принцу.

— Ясно, — повторил принц и, откинувшись на подушку, прикрыл глаза.

На следующий день после инцидента Грег был сам не свой. Он не показывал этого своим видом, но Фари, знакомый с мрачным мальчуганом не один месяц, видел, что с Грегом что-то не то: в его движениях, в том, как мрачный парень погрузился с головой в работу, жертвуя отдыхом и сном.

Это не могло продолжаться долго, и вечером следующего дня, когда они были одни в палате, Фари спросил, что с ним происходит.

— Пятеро легкораненых, двое тяжёлых, трое мёртвых, — таков был его ответ.

Сначала принц не понял, но Грег, присев на стул и прикрыв глаза, дополнил:

— Три человека, которых я не смог спасти.

Два парня погрузились в тишину, каждый думая о своём. Вскоре Грег пошёл на выход, и всё, что мог сказать Фари в тот момент, было то, что от смерти нет спасения — как когда-то сказал сам Грег.

— От смерти нет спасения, — тихо повторил слова Грег и вышел за дверь.

Сейчас же Грег уже пришёл в норму. Фари не знал, повлиял ли на него их разговор или просто время, но он был рад, что его друг успокоился.

— А как дела у меня? Когда мне уже можно выйти из палаты? — спросил Фари у закончившего обход Грега.

Сам же Грег не спешил отвечать, а достал блокнот, быстро что-то записал в нём и только потом дал ответ:

— Всё в пределах нормы. Кость я собрал.

На этих словах Фари поёжился, вспоминая, как всё это происходило. Хоть и было не больно из-за обезболивающего, но всё же чувство, когда в тебе ковыряются, было не самым приятным.

Грег же, проигнорировав или не заметив реакции Фари, продолжил:

— Точный прогноз сейчас не могу дать, нужно больше наблюдений. — Он замолчал, погружаясь в раздумья, но ненадолго. Что-то обдумав, он взял в руки блокнот и открыл свои записи. — С учётом того, что твой организм имеет повышенную силу и скорость заживления, уже через неделю ты сможешь передвигаться. Но всё же не рекомендую, — проговорил Грег и, подняв глаза от блокнота, увидел, что Фари тянется здоровой рукой к еде, что стояла на столике рядом с кроватью Адама. — Но с вероятностью в девяносто процентов ты проигнорируешь мои слова.

Грег поднялся со стула и поставил перед Фари еду.

— Спасибо! — улыбнулся принц и, зачерпнув ложкой суп, начал уплетать его.

Вскоре, прикончив аппетитное блюдо и поглаживая живот, Фари, отдуваясь, облокотился на подушку и спросил:

— Так что там со мной?

Грег лишь вздохнул и, помассировав глаза, ответил:

— Тебе нужен отдых и покой.

— И обильное питание? — с надеждой в голосе спросил Фари у врача.

— Ты всё ещё голодный? — взгляд Грега с сомнением осмотрел принца и перешёл на горку грязной посуды, что возвышалась над самим принцем.

Впрочем, Фари не успел ответить, как за него ответил его живот, жадно заурчав. Взгляд принца и Грега уставились на источник голодного рыка.

— Схожу к Осагэ, — сказал Грег, поднимаясь и выходя за дверь.

— Спасибо, — донеслось в спину врача.

* * *

Фари стоял, опираясь на парапет каменной замковой стены, и вглядывался в даль. То, что он видел, ему не нравилось. Алые тучи застилали небосвод; они то и дело вспыхивали кровавой молнией, а потом до ушей докатывался звук — звук, которого никогда не слышал принц, звук, от которого в душе всё холодело, а кожа покрывалась мурашками. Это был не гром, а стоны призраков, словно миллионы глоток одновременно завывали в муках. Сильный ветер потрепал его одежду и заставил на секунду зажмуриться, но тут же его взгляд упёрся дальше, в сторону горизонта. Там ветер бушевал во всю свою мощь, сливаясь в многокилометровые торнадо и вставая непроходимой стеной для тварей, что жаждали лишь одного.

— Алюстар, — тихо прозвучало за спиной.

Тело Фари само повернулось на голос, и только сейчас принц понял, что он был беспомощен в этом теле: он не мог ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.

К нему, позвякивая снаряжением, приблизился воин, облачённый в массивные доспехи, отливающие серебром. Правая рука придерживала рукоять меча, что покоился в ножнах. Фари не мог понять как, но, только взглянув на него, он понял, что этот человек силён — намного сильнее всех, кого видел принц или с кем сражался.

— Алюстар, — повторил воин.

— Слушаю, Горн, — слова, спокойные, тихие, веские, произнесло тело, в котором сейчас было сознание принца.

— Знающие не справляются. Барьер падёт, — слова, что произнёс воин, звучали как приговор.

— Сколько? — спокойно спросил тот, кого зовут Алюстар. Хоть слова и были произнесены спокойно, Фари чувствовал, как тело содрогается от страха, но воля человека была сильнее, и он подавил тот ужас, что испытывал.

— Час. Два максимум, но тогда Знающие сгорят, и мы останемся без поддержки.

Алюстар кивнул и снова повернулся к стене, смотря в даль, туда, откуда вскоре хлынет орда тварей и поглотит их.

— Значит, у нас есть последний час. Жалкий час, — тихо прошептали его губы.

Алюстар вздохнул и поднял взгляд в небо, собираясь отдать последние приказы, но не успел. Его тело застыло, впрочем, как и всё остальное в мире. И лишь кровавые тучи пришли в движение: они, словно гигантская воронка, закрутились, явив то, что было за ними.

Небо прочертила кривая линия, разрывая его, словно лист бумаги, и в этом разрыве виднелась абсолютная тьма, которая смотрела на всех одновременно и лишь на одного Фари. Из разлома в небе потянулись чёрные руки и, зацепившись за края, стали тянуть её в разные стороны, словно пытались порвать небосвод.

Казалось, мир рухнул, и лишь стук сердца ещё существовал.

Тук-тук-тук.

Сначала тихо, потом громче и громче, пока не стал оглушительным.

Дёрнувшись, Фари чуть не упал с кровати, а в плечо прострелила вспышка боли. Грудь принца ходила ходуном, пытаясь сделать ещё один вздох, руки едва дрожали, но всё это быстро проходило, и постепенно принц приходил в себя, понимая, что он всё ещё в лазарете своего корабля, а всё, что он видел, было сном.

«Сон. Снова эти чёртовы сны», — мысленно прошептал Фари, вспоминая, как ещё в детстве, после того как он съел фрукт, его начали посещать сны о человеке и его сером мире. Тогда маленький принц не понимал, что происходит, он путался в том, где сон, а где реальность, но в конце всегда просыпался в слезах и прятался под одеялом, пытаясь спрятаться от всех. Так и сейчас принц свернулся и накрылся одеялом, отдавая дань детству. Хоть этот сон и кардинально отличался от тех, что он видел раньше.

В дверь постучали, вырывая Фари из своих дум. Только сейчас он заметил, что остался в палате один — все пациенты исчезли.

— Входите, — сказал принц, смотря на дверь.

Дверь открылась, и за ней стояла Осагэ. Позади была Лиана, всё так же со своей винтовкой за спиной.

— Извини, мы не знали, спишь ли ты, — проговорила Осагэ, и девушки зашли внутрь. В помещении воцарилась неловкая тишина.

Фари прикрыл глаза и, вздохнув, улыбнулся привычной задорной улыбкой:

— Всё нормально. Что-то случилось?

— Да, — Осагэ запнулась и покачала головой. — Нет, ничего серьёзного. Просто… — начала было объяснять девушка, но её прервала Лиана, вклиниваясь в разговор:

— Мы идём допрашивать Адама. Ты с нами?

— Адама? — Фари не сразу смог вспомнить, кто это, за что получил пару укоризненных взглядов. Рука принца взметнулась вверх и начала трепать свои волосы. — Ну да! Адам! Конечно, наш друг Адам! Как я мог его забыть! — Фари изобразил смех, настолько фальшивый, насколько смог.

— Н-но он не друг, — Осагэ непонимающе оглянулась на Лиану.

Та же, в свою очередь, закатила глаза и сказала:

— Он просто придуривается. — И, уже обращаясь к принцу, продолжила: — Так ты идёшь?

Фари, поняв, что его раскусили, успокоился и стал более серьёзным.

— Мне можно уже вставать? Что говорит Грег?

После вопроса Фари заметил, как смутилась Осагэ и медленно сделала шаг назад, стараясь не смотреть на принца. Эта реакция не укрылась от взгляда Фари.

— Осагэ-э-э-э-э? — непонимающе спросил Фари, переводя взгляд с девушки на девушку.

Лиана пожала плечами и ответила:

— Грег сказал, что двигаться ты можешь, но советовал избегать нагрузки на тело. — Сказав это, она на секунду задумалась и добавила: — Ты проспал четыре дня.

— Чего? — Фари непонимающе оглянулся. — Так долго? Это как? — взгляд Фари зацепился за лицо Осагэ, что делала вид, что её тут вообще нет. — Осагэ-э-э-э, ты ничего не хочешь сказать?

Девушка, скрестив руки в замок и всё так же избегая взгляда Фари, ответила:

— Я? Нет! Это не я!

— Не ты? А кто?

Осагэ замерла, как кролик перед удавом, поняв, что проговорилась. Её взгляд умоляюще посмотрел на Лиану, но та разглядывала очень интересную пустую стену и не видела умоляющего взгляда подруги. Осагэ продолжила искать выход, и её взгляд упал на дверной проём, в сторону которого она сделала шаг.

— А ну-ка стой, — сказал Фари и стал подниматься с кровати.

— Не-е-е-ет! — послышался удаляющийся голос девушки, и стоило Фари встать на ноги, как он увидел лишь спину Осагэ, которая уже юркнула в проём и скрылась за ним.

— Это что сейчас было? — непонимающе спросил принц в воздух.

— Это было твоё дурное влияние, — послышался голос сбоку. Повернув голову, Фари увидел Лиану, что сейчас уже сидела и смотрела за представлением, которое только что тут развернулось.

— Не понимаю, — Фари помотал головой, приводя мозги в порядок и проверяя, точно ли он ещё не спит. Сначала страшный сон, потом всё это.

— Наша малышка Осагэ становится плохой девочкой, — усмехнулась Лиана и, видя непонимание на лице Фари, всё же объяснила: — Грег жаловался, что ты, как только проснёшься, сразу же побежишь куда-нибудь.

Фари кивнул на эти слова: зная себя, он бы не смог вытерпеть столько времени торчать в четырёх стенах.

— Ну, Осагэ предложила подсыпать тебе снотворное. А мы все поддержали её план, — пожав плечами, продолжила рассказ Лиана.

— Горжусь, — Фари изобразил, что смахивает слезу гордости, и приосанился, но едва заметная боль в плече напомнила о себе, и его губы едва заметно скривились.

— Ты как? — что-то заметив на лице принца, задала вопрос Лиана.

— Хорошо. Просто устал, — тихо сказал Фари, прикрыв глаза. — А где все? И как у них дела? — задал он уже свой вопрос, покрутив кистью, показывая, кого он имел в виду под словом «все».

— Грег позаботился о них. Сейчас они в лагере, там за ними присматривают.

— Это хорошо, — Фари облегчённо вздохнул. — Ну что, идём узнаем, ради чего всё это было.

Пока Фари и Лиана шли к пленнику, девушка рассказала, что случилось за эти дни. Не так уж и много: раненые шли на поправку, учёные восстановили свой лагерь, но были подавлены случившимися событиями. Команда «Хороси» была занята своими делами: Грег в лазарете, а Лиана с Осагэ — сбором припасов. И все ждали, когда проснётся Фари. Так, за тихим разговором, они достигли места назначения.

Адам был прикован к мачте. Рядом с ним уже стояли Грег, Осагэ, Маширо и Рису.

Стоило приблизиться, как ушей Фари донёсся голос предателя, что звучал с неподдельной яростью:

— Ненавижу! Всех вас ненавижу!

От его слов оба учёных сделали шаг назад.

— Но… — попыталась вставить слово в поток оскорблений, что обрушивал на них Адам.

— Что «но»?! — выкрикнул Адам, вперившись взглядом в лицо девушки. Казалось, если бы не кандалы, что сковывали его, он бы уже набросился на учёную. — Я не понимаю! — тихо сказала Рису, сделав ещё шаг назад и съёжившись под взглядом взбешённых глаз.

— Конечно, не понимаешь! Глупая девчонка, куда тебе! — прокричал Адам. — Куда тебе… — уже тише прошептал он; его тело, словно воздушный шар, выпустило воздух, и он ссутулился. — Вам никогда не понять, как всё дело жизни рушится из-за двух идиотов. — Адам осел, и его голова опустилась. — Я верил вашему отцу. Он говорил, что мы сможем отыскать животных и стать знаменитыми, богатыми. А в итоге? — Адам поднял голову, его пустой взгляд прошёлся по людям, что окружали его. — В итоге мы сидим на забытом всеми острове, в грязи, и терпим двух сопляков, что не могут согласиться ни в чём между собой. Вся моя мечта, все жертвы, что мы принесли, в итоге оказались бессмысленными.

Из глаз Адама потекли слёзы. Маширо сделал шаг и выставил руку, словно пытаясь успокоить предателя, но его рука замерла на половине пути и опустилась.

— Но вот же они, звёздные панды, что ваша экспедиция искала, — Фари махнул головой в сторону джунглей, из которых периодически доносился громкий страшный рёв.

Адам покачал головой в отрицании:

— Это не они. Эти звери — не звёздные панды. Это не они. Не они…

Адам повторял это всё тише и тише, пока не замолчал.

Фари и команда не знали, что сказать на всё то, что они услышали. Сначала отошёл Грег, потом Лиана. Постепенно все расходились, и лишь Фари остался стоять рядом с пленником. Смотря на этого сломленного человека, принц вспомнил мудрые слова, что сказал жрец Кога: «Мечты бывают самыми коварными врагами».

Вскоре и сам Фари ушёл, оставляя сломленного человека одного.

* * *

Прошла неделя с разговора с Адамом. Скучная неделя, как думал Фари. Впрочем, он был даже рад ей, хоть и не признается в этом. За эту неделю боль в теле отступила окончательно, но двигать рукой он всё ещё не мог. В лагере же царила мрачная атмосфера: учёные ходили задумчивыми, молчаливыми, казалось, каждый думает о своём.

Впрочем, и сам Фари не избежал этой участи. Произошло это в один из дней, когда они всей своей командой сидели за столом и молча пили чай. Каждый член команды был погружён в свои мысли.

— Судьба, — сказала Лиана, нарушая тишину.

— Что? — Фари и остальные посмотрели на девушку, не ожидавшие этих слов.

— Судьба, — повторила она.

— Нет, я понял, но… — Фари покрутил рукой в воздухе, — к чему ты это?

— Как вы думаете, судьба существует? — спросила девушка, смотря поочерёдно на каждого человека.

— Статистически маловероятно, — Грег пожал плечами и сделал глоток горячего чая.

Осагэ же вовсе не дала ответа, а лишь смотрела в дно чашки, словно пыталась там найти ответ.

— А ты веришь в судьбу? — задал свой вопрос Фари, не спеша давать ответ.

— Да, — коротко сказала девушка, собираясь сделать глоток, но, поднеся чашку к губам, поняла, что та абсолютно пуста.

Беседа прервалась на минуту, пока Лиана делала себе новую порцию напитка. Когда она села за стол, Фари продолжил:

— Я думал, ты не веришь в судьбу.

— Почему?

— Ну-у-у… не знаю, — Фари как-то неуверенно посмотрел на неё. — Ну, ты же как Грег, рациональна и всё такое… — закончил он говорить, указывая кивком головы на парня, что уже отложил чашку и писал в свой блокнот, не обращая внимания на разговор. Точнее, показывал вид, что не обращает, но всё же внимательно прислушивался.

— Я верю в судьбу, верю, что все наши встречи не случайны, что всё, что мы делаем, — это не случайность, — Лиана перевела взгляд на принца и спросила у него: — А ты веришь в судьбу?

Фари замер, обдумывая свой ответ, и, откинувшись на спинку стула, поднял взгляд в деревянный потолок.

— Нет, не верю. Точнее, я не задумывался над этим, — Фари взял паузу в разговоре и сделал глоток. — Или не хотел задумываться? — спросил он сам себя. — Знаешь… — Фари поднял руку, словно пытался схватить невидимое небо, и сжал кулак, — знаешь, я хочу верить, что судьбы не существует и что наши решения — это наш выбор. И что я могу своим выбором что-то изменить…

Они снова погрузились в молчание, но его разрушила третья сторона.

— Ты уже изменил, — тихо сказала Осагэ; её глаза были всё так же направлены на дно чашки. — Ты изменил нашу жизнь, спас маму, дедушку Ло, бабушку До и всех остальных…

После этих слов рука Фари дрогнула и медленно опустилась.

— Спасибо, — тихо сказал он и прикрыл глаза, чувствуя, как в груди растекается тепло и его израненное тело и усталый разум наполняются новыми силами, чтобы продолжить путь к своей мечте.

* * *

И вот сейчас, закончив последние приготовления, Фари стоял перед учёными, что вышли их проводить. Вперёд вышли Маширо и Рису.

Фари и учёные стояли друг напротив друга в тишине, не зная, что сказать. Двое молодых учёных молчали оттого, что после того разговора с Адамом, после тех слов, что прозвучали, они больше не могли убегать от реальности и признались сами себе, что их путь зашёл в тупик. Они подвели учёных, что доверились им, и они подвели отца. Оказались не такими умными, как их родитель, не смогли найти дальнейший путь. Фари же молчал, чувствуя вину за всё случившееся: ведь это они привезли Лобу, что послужил орудием в руках сломленного человека. Хоть разум и понимал, что тот и без них в один момент сорвался бы и всё могло сложиться намного хуже для всей экспедиции, но сердце чувствовало боль от того, что по их вине умерли люди, что не были виноваты ни в чём.

Тишина затягивалась.

Фари сделал глубокий вздох и всё же заговорил:

— Знаете, я с детства мечтал окрасить мир в разные цвета. Тогда для меня существовали только цвета радуги — весёлые, радостные, улыбчивые. — Фари прикрыл глаза на секунду, вспоминая время, проведённое дома, и продолжил с серьёзным лицом: — Сейчас же я понимаю, что существуют и такие цвета, как чёрный — мрачный, печальный, грустный, но необходимый.

Договорив это, он развернулся и сделал шаг к кораблю, но замер.

— Не знаю, поможет ли вам это, но… — Фари снова повернулся к учёным и, вытянув из кармана свёрнутую карту, протянул её.

— Что это? — спросил Маширо, разворачивая её и всматриваясь в отметки.

— Остров Коги. Там живёт дикое племя, — Фари дождался, пока Маширо найдёт озвученный остров, и продолжил: — Когда я там был, мне попалась картина: огромная птица, на спине которой мог поместиться целый город. Я не знаю, поможет вам это или нет, но это всё, что я могу вам дать.

Свободный кулак Маширо сжался, а взгляд поднялся с карты на Фари.

— Этого хватит, — сказал он твёрдо.

Рису кивнула и добавила:

— Мы не можем больше подвести людей, что нам доверяют.

— Удачи, — улыбнулся Фари, видя, как два спорщика наконец примирились.

— И вам.

Вскоре «Хороси» отчалил от острова и направился в своё новое приключение, оставляя остров далеко позади.