Кладбище эонов (джен)

— Сандей? Все хорошо, милый? — Она сразу поняла, что с ним что-то не так.

— Нет. Я не могу создавать настройки. Гармония исчезла. — Слова слились в гул органа, низкочастотный рев двигателя, скрежет и лязг металлургического завода. Он говорил сердцем, сердце звучало Порядком. — Гармония — это ложь.

— Не говори так, милый. — Ее голос оставался мягким, но говорила она явно с трудом. — Все наладится. Мы все исправим, что-нибудь придумаем.

Она не была застигнута врасплох, она была напугана. Она смотрела не на него, а куда-то в пространство перед собой.

— Кто такой Лэмпорт? Предыдущая надежда Семьи?

— Нет, Сандей, все не так…

— Еще один Настройщик, не справившийся с двумя путями, еще один бывший Настройщик, не оправдавший ожиданий и вычеркнутый из семейной книги? Такая же твоя ошибка, как и я.

— Что ты такое говоришь, Сандей? Ты — моя звездочка, самый талантливый и самый одаренный из всех. Все проблемы временные, и мы найдем выход. Ты — Настройщик, у тебя дар. Дар Гармонии.

— Что, если это никогда не была Гармония? — сказал он и понял, что кто-то уже задавал этот вопрос. Джена. В тот день, когда он сказал ей, что у него исчезла сила Гармонии. Тогда вопрос показался ему странным. Но сейчас он уже не видел, в чем принципиальная разница между Порядком и Гармонией. Доктрина Гармонии учила, что сила в единстве, в созвучии, в полном единении. Доктрину Порядка никто не знал. Но почему он не мог всех объединить силой Порядка? Наверняка, смог бы, если бы попробовал. Объединить директоров с одной стороны и Мэйвен — с другой, просто подписав их руками договор.

Картинка, как Голдбейн хватает левой рукой правую, которая сама сжимает автоматическую ручку и помимо его воли выводит подпись на экземпляре договора, слегка позабавила Сандея и сняла напряжение.

— Если тебе нужны деньги, я все еще могу заставить Кир и Голдбейна подписать что угодно.

— Не говори так, ты сам не понимаешь, что говоришь. Прежде всего ты Настройщик. Если сейчас твой дар ослаб, ничего страшного. Я улажу все с КММ. В переливах Гармонии можно легко спрятать все что угодно. Это несложно, тебе не составит труда. Только не используй открыто силу Порядка. Особенно при них. — Она голосом выделила последнее слово, и у Сандея по коже поползли мурашки.

— Ради чего? Я не хочу больше притворяться Настройщиком. И не хочу им больше быть. Я не хочу ничего настраивать.

— Хорошо, хорошо… Я не говорила тебе, думала, так будет лучше. Но скажу все как есть. В Большом Театре большие проблемы. — Мэйвен говорила быстро и взволнованно, явно с большой неохотой, как что-то, в чем не хочется признаваться. — Наш Мир Грез — небольшой буфер между меморией и реальностью. Театр стоит на месте изначального разрыва и скрепляет его как булавка. Вокруг него был построен Мир Грез. Но не так давно конструкция Театра ослабла. Он буквально трещит по швам. Через разрывы появляются силы, которые КММ пыталась сдерживать еще в те времена, когда Театр был тюрьмой… Семья должна обо всем позаботиться. Это одно из условий независимости Пенаконии. Одно из условий нашего существования. Это договор между Сохранением и Гармонией. Как только мы получим первый транш по кредиту, все дыры будут залатаны, залы переустроены, фойе отреставрировано. — Она взяла его за плечи. — Все будет еще лучше, чем раньше. Но ты понимаешь, чем мы рискуем, если Театр развалится? — В голосе Мэйвен прорвался страх, острый и настоящий.

— Театр — бывшая тюрьма. И в ней еще остались пленники, которые могли сбежать через трещины. Кто-то из Небесного Хора.

Все встало на свои места. Джена и ее сила Порядка. Ее «я долго жила в Театре» и «не знаю, насколько это будет уместно». Она никогда не была членом Семьи, она была членом Хора, фракции Порядка.

— Ха-ха-ха. — Мэйвен нарочито отмахнулась рукой от его догадки, и он понял, что он прав. — Это слишком опасные слова, чтобы произносить их вслух…

— И Корпорация… последователи Сохранения здесь не просто так. Ведь это Корпорация построила тюрьму по приказу Повелителя янтаря. Я не буду создавать унисон. Не нужно ничего исправлять. — Он повернулся к двери, и пространство вокруг него выстроилось в идеальные, безжалостные линии. Даже пыль в воздухе замерла, лишенная возможности пошевелиться. — Семья боится Порядка. Может быть, порвав с Семьей, я наконец перестану разрываться сам.