Гнев Шпиля (гет)

Фриц тут же полной грудью вдохнул свежий, прохладный и чудесно чистый воздух — то, чего был лишён в дымной пещере, где они укрывались. Он прислушался к тишине леса, особенно внимательно выискивая хруст снега под сапогами или мягкими лапами. Ничего, кроме их собственных тихих шагов, он не уловил. Даже ветер стих: теперь он был лишь мягким вздохом, словно небо выплеснуло всю ярость в воющей буре и снова легло спать, став дремлющим и неподвижным.

Холод всё ещё держался, но лучи солнца согревали и тело, и душу. Фриц завистливо посмотрел на шарф Сид, желая заиметь такой же.

«Может, фиолетовый или зелёный, под цвет моих глаз», подумал он.

Искать им почти не пришлось: путь к подъёму на следующий этаж был очевиден. Там стоял снежный столб, высокий, как Шпиль, яркий и чистый в лучах солнца. Он поднимался с вершины холма, на который Фриц взбирался, — куда более высокой точки, чем та, до которой он тогда осмелился дойти. Оценив расстояние и склон, он прикинул, что идти туда придётся час или два.

— Думаешь, это оно? — сказал Берт, указывая на ледяную башню и переминаясь босыми ногами.

— Скорее всего, — ответил Фриц, затем на всякий случай воспользовался Чутьём дверей, чтобы определить направление Лестницы. Как и ожидалось, он почувствовал покалывание и инстинктивное ощущение, что Лестница действительно находится близко к снежному столбу или даже является им.

— По ощущением, оно самое, — исправился Фриц.

— Тогда идём, — заявила Сид.

Фриц и Берт кивнули, и они двинулись через лес. Время от времени с крон спадали большие комья снега или на них падали ледяные капли слякоти, заставляя подпрыгивать, вздрагивать или ругаться, когда мерзлая вода попадала им на кожу. Было паршиво и холодно, но по сравнению с давящей пыткой пещеры погода сейчас казалась всего лишь неудобством, и настроение у них оставалось приподнятым. Сид отскочила в сторону, едва избежав падающей слякоти, и её маленькая демонстрация мастерства положила начало своеобразной игре — «Увернись от снега». Берт и Фриц с готовностью включились в это состязание.

Берт пользовался сочетанием Техники Искусство кулачного боя и Ловкости: быстрая работа ног, шаги в сторону и перекаты позволяли ему уходить из-под слякоти прямо перед тем, как та касалась кожи. Сид, судя по всему, использовала Рефлекс, Грацию и Ловкость, уклоняясь в самый последний миг, а когда это иногда не срабатывало, добавляла Шаг ветра, размываясь прочь с пути снега. Фриц же просто применял свою обычную стратегию: наблюдать и лавировать. Он предсказывал падающий холод по характерному звуку и точно уходил с его пути прежде, чем тот успевал осыпать его льдом.

У всех были свои успехи, но лучше всего получалось у Сид, что и следовало ожидать: все её Продвинутые Атрибуты делали её проворной и изворотливой, как угорь. Её Грация оттачивала движения, равновесие и точность; Рефлекс позволял быстрее реагировать на опасность, а Ловкость вплеталась во всё это, усиливая все её проворные, гибкие качества за пределы человеческих возможностей.

Фриц подозревал, что Атрибуты — и обычные, и Продвинутые — лучше всего работают, когда дополняют друг друга. Он замечал это всё чаще, привыкая к своим новым Атрибутам и Силам, улавливая их более тонкое взаимодействие. Главными среди этих «синергий» были Восприятие и Осведомлённость, почти сливавшиеся на краях своих владений.

Восприятие помогало ему увидеть или услышать что-то, а Осведомлённость — определить то, что он воспринимал, через эфемерные впечатления и образы. Судя по всему, это работало и в обратную сторону: Осведомлённость указывала на необычные или обычно незаметные узоры либо направляла странными порывами и покалываниями, предупреждавшими о том, чего он не мог увидеть или услышать. А это, в свою очередь, позволяло ему искать и находить недостающее элементы мозаики.

Концентрация и Память тоже имели к этому отношение. Концентрация позволяла сужать или фильтровать поток чувств, а Память помогала удерживать более точное пространственное ощущение, потому что он мог подробнее помнить местность вокруг себя. Контроль же, кроме пользы для Способностей, похоже, помогал с организацией и «контролем» разума и эмоций: Фриц точно чувствовал, что теперь ему куда легче подавлять страх, боль и печаль. Хотя, возможно, это просто суровые испытания Шпиля ожесточали его сердце и притупляли дух.

«Я не хочу, чтобы меня сточили.»

Эта мысль резко задела его, и Фриц едва не позволил потоку падающей слякоти окатить себя, когда тот шлёпнулся на снежную землю. Фриц выругался и тут увидел, как Берт мчится вперёд и бьёт по деревьям на пути Сид. Похоже, он пытался обрушить на Сид как можно больше снега и так выиграть игру в уклонение. Его ход проваливался. Сид почти танцевала между деревьями и падающим снегом, а затем убежала вперёд Берта. Она ответила тем же: ударила по дереву длинной ногой и обрушила кучу слякоти прямо ему на путь и на голову.

Берт зафыркал и обругал её, но Фриц счёл, что он заслужил такое окатывание. В конце концов, игра в обе стороны честна. Их игра продолжалась ещё несколько минут, пока не стало ясно, что Берт никогда не обгонит Сид и не сможет уклоняться почти так же хорошо. Главным образом из-за её пассивной Способности «Быстроногий», о чём Фриц напомнил Берту к его немалому раздражению: тот успел забыть об этой мелочи. С признанием поражения от Фрица и обвинением в жульничестве от Берта игра была выиграна и закончена.

Сид шагала впереди с самодовольной улыбкой победительницы на лице, Берт плёлся позади, хмурясь, а Фриц рядом с ним рассеянно любовался пейзажем. Они приближались к Лестнице и по пути не замечали ни монстров, ни зверей. Безжизненная тишина тревожила его, но, поскольку идти им было некуда, кроме как вверх, они продолжали дорогу.

Тишина сгущалась, и даже Берт начал замечать перемену в атмосфере, оглядываясь и шёпотом спрашивая:

— Уж больно тихо. Думаешь, неприятности?

— В Шпиле всегда неприятности, — тихо сказал Фриц. — Отойдите. Дайте разведчику разведать.

Сид согласно буркнула, отступила от места, где шла впереди, и присоединилась к Берту у небольшого скального образования. Фриц прокрался вперёд, к башне, до которой теперь оставалось всего около пяти минут ходьбы. Огромный снежный шпиль стоял в центре поляны, лишённой деревьев, почти как на первом этаже, и был укрыт безупречно-белым покрывалом. Лестница находилась прямо там: арка из зелёного мрамора, вдавленная в яркую белизну снега и открывающаяся на знакомые, желанные ступени из того же зелёного камня.

Осведомлённость кольнула его: что-то здесь было не так. Фриц начал вглядываться в снег, выискивая любые несоответствия. Слабо, но ему показалось, что он видит место в снегу прямо у входа на Лестницу, которое движется чуть неправильно под лёгким ветерком, ласкающим вершину холма. Сверкающая белизна снежной груды была такой же, как у остального снега, но когда лёгкий ветер тревожил то странное место, Фриц увидел колыхание, похожее на мех. Ещё оно, кажется, поднималось и опускалось — почти незаметно.

«Ну, было бы незаметно, если бы не мои Атрибуты.»

Фриц поискал другие груды «дышащего» снега, но не увидел иных явных опасностей в засаде. Фриц повернулся к команде: они стояли неподвижно, подавляя сильное желание рвануть прямо к Лестнице, подняться по ней и уйти из этого холода. Фриц хотел того же, чувствуя тот же порыв; ему хотелось плюнуть на осторожность и броситься к ступеням, но он понимал, что это лишний и, возможно, смертельный риск.

— Один монстр, спрятан в снегу прямо у Лестницы, — сообщил Фриц своим нетерпеливым товарищам, указывая туда, где, как он знал, лежит существо.

— План? — спросила Сид.

— Бьём стрелой, выманиваем сюда, слепим тенью и кислотой, бежим на Лестницу. Нет нужды сражаться с тем, что бы это ни было, — обрисовал Фриц, и оба его товарища с готовностью кивнули.

Сид наложила полупрозрачную стрелу и окутала её извивающимся ветром, который поднял вокруг неё порошистый снег. Она выпустила стрелу; та взмыла и ударила туда, где, по словам Фрица, лежал монстр. Ветряная стрела вонзилась в белый мех, стеклянный наконечник прошёл сквозь толстую шкуру и вошёл в крепкую мышцу. По древку потекла красная кровь, и белый зверь взметнулся из своего укрытия с рёвом.

Теперь Фриц лучше разглядел монстра: у него были удивительно похожие на человеческие руки кисти с длинными чёрными когтями. По обе стороны его головы торчали два больших тёмных закрученных рога, а на его бледном плоском лице зияли дыроподобные ноздри и угольно-чёрные глаза, придававшие ему вид безмясого черепа. Могучий вой оборвался, когда он сомкнул огромные челюсти, и Фриц увидел два огромных чёрных бивня, торчащих вверх из нижней клыкастой челюсти. Существо выпрямилось на двух ногах во весь рост — было оно не меньше двух с половиной метров.

Снова сгорбившись, чудовище рвануло к ним на руках и ногах, пробивая себе путь через глубокий снег между ними. Пока оно неслось широкими скачками, Сид успела вонзить стрелу ему в плечо, заставив зверя хрюкнуть от боли и продолжить рывок, а Берт побежал, чтобы зайти ему сбоку.

Фриц, как самый медленный член команды, начал бежать к снежной башне, пока Берт сотворил Едкую струю: дуга кислоты плеснула по черепоподобному лицу существа. Оно взвыло от ярости, резко остановилось и провело огромными руками по лицу, пытаясь убрать едкую жидкость, которая шипела на его коже. Чудовищные руки и лицо начали покрываться волдырями, а Сид пробежала мимо мучающегося зверя, когда Берт выпустил ещё одну струю, окатив его правое плечо. Внимание монстра повернулось к нему, кипящая ярость вспыхнула в тёмных глазах зверя, и тот бросился на Берта безумным скачущим рывком.

Для монстра это оказалось плохим решением: Берт выпустил ещё один поток туманной кислоты прямо ему в глаза. Зверь вслепую махнул страшными чёрными когтями туда, где только что был Берт, но тот легко скользнул под неуклюжим ударом и проскочил мимо его тела. Фриц сотворил Иллюзорную тень, растянув эфемерную энергию в чёрный диск, чтобы Берт нырнул сквозь него.

Берт же, во всей своей великой мудрости, решил развернуться и нанести монстру размашистый удар ногой, используя дополнительную инерцию вращения. Его босая, синеватая от холода ступня зарябила волнами силы и с громким глухим ударом врезалась зверю в зад, сбив белого монстра вперёд и заставив того с визгом рухнуть мордой в снег. Берт развернулся и побежал сквозь Иллюзорную тень с огромной ухмылкой на идиотской физиономии. Зверь взвыл от ярости, потом замолк, потирая глаза и прислушиваясь к их шагам в хрустящем снегу.

Реакция твари вызвала у Фрица дурное предчувствие, и он выкрикнул предупреждение как раз в тот миг, когда она бросилась туда, откуда слышала отступление Берта:

— Беги! Он тебя слышит! Мы его почти не ранили, только взбесили.

Белый зверь бросился в атаку — это был вихрь безрассудных взмахов и хриплого воя, зверь быстро нагонял всё ещё ухмыляющегося Берта, молотя сквозь Иллюзорную тень, даже не видя её.

«Впустую заклинание потратил», посетовал Фриц, продолжая бежать и оглядываясь через плечо, пока существо бушевало всё ближе и ближе к его другу. Фриц видел в глазах Берта дикий азарт, угрожавший толкнуть его развернуться и снова встретить зверя лицом к лицу. Фриц знал: если чудовищные когти этой твари доберутся до безумца, она разорвёт его на куски, невзирая на Живучесть и Напитанные кости.

Фриц сделал что мог: он сформировал яму Каменной ямой, заставив упрямую землю под снегом образовать чуть более глубокую дыру, а затем сотворил её снова в том же месте, ещё углубляя первоначальную. Он смотрел и боялся, что зверь просто переступит через его ловушку, но, к счастью, Фриц разместил яму идеально. Монстр споткнулся: его нога скользнула в дважды сотворённую яму, и он снова рухнул мордой вниз с визгом.

— Хватит пялиться, бегите! — донёсся до них голос Сид. Посмотрев туда, откуда он услышал её, Фриц увидел, что она уже стоит у Лестницы и тяжело выдыхает пар. Он возобновил бег, хотя заклинания вырвали из него изрядный кусок выносливости. Он добрался до Лестницы сразу после Берта, и они последовали за ней вверх и прочь с этажа, оставив воющего зверя бессильно яриться у подножия Лестницы.

— Хах, они не могут подниматься по ступеням? — с ноткой разочарования спросил Берт.

— Нет, но это не значит, что они всё ещё не опасны. Вы же слышали историю о восходцах, которые насмехались над драконом? — сказал Фриц.

— Насмешник Мэтт и Опалённая лестница? — подсказала Сид.

— Да, она. Оказалось, в этой истории есть доля правды. Тело монстра не может пройти через Двери, но его Способности или Особенности — ещё как могут. Например, Драконье дыхание. Что Мэтт и его команда узнали на себе. Смертельно, — объяснил Фриц, пока они тяжело поднимались по зелёным ступеням.

— Ой-ёй, — прокомментировал Берт.

— Да. Ой-ёй, — согласился Фриц, когда лестница открылась в Зал Источника.

Комната напоминала пещеру, где они переждали метель, только на стенах были грубые рисунки: фигуры сражались с целым набором монстров, а в центре горел костёр того же жуткого сине-зелёного цвета, что и свет вершины Затонувшего Шпиля. Фриц оглядел наскальные рисунки и понял, что изображённые фигуры — это они.

— Эй, смотрите, это Сид против улитки, — сказал Фриц, подходя ближе и указывая на маленькую фигурку-палочку с жёлтыми волосами и белой грудью. Она выпускала стрелы в грубое изображение гигантской соляной улитки во всей её красной и кварцевой славе.

— Отлично, новая штука, которую ты сможешь полапать, — бодро воскликнул Берт, на что Сид с досадой выдохнула.

— Не думаю, что картину можно лапать, — рассудил Фриц, слегка нахмурившись.

— Ну, тебе виднее, — захохотал Берт, присоединяясь к Сид у призрачного костра.

Оказалось, именно огонь был источником Силы в этом Зале Источника: языки пламени согревали, а не обжигали, когда они проводили пальцами сквозь странный сине-зелёный свет. Фриц втянул Силу в Санктум, но не стал сразу погружаться в свой личный мир, чтобы привязать её к Атрибутам. Вместо этого он провёл рукой сквозь приятное тепло огня и смотрел, как сине-зелёные усики обвивают и обтекают его пальцы странным, жутким образом. Зрелище это, мягко говоря, тревожило, но Фриц подумал, что может чему-то научиться у его странных искривлённых движений — особенно у того, как отбрасываемые им тени безумно пляшут по стенам и полу.

Фриц постарался как можно лучше запечатлеть это в памяти, призвав Чутья, Контроль, Концентрацию и, разумеется, Память усилить его способность к запоминанию. По мимолётной прихоти он задумался, сможет ли перенести этот огонь в свой Санктум и сохранить там его образ.

«Мой Санктум — это ментальная конструкция, в конце концов. Сработает, интересно? И что тогда случится?»

Используя все Чутья, Восприятие и Осведомлённость, он долго всматривался в искажённый свет, запоминал его движения и отслеживал страшные дрожащие края. Он удержал впечатление извивающегося сине-зелёного пламени и нырнул в Санктум. Жуткий огонь извивался у него в мыслях, но Фриц удерживал его мысленной хваткой пальцев Контроля и Концентрации, увлекая пламя за собой.

Фриц стоял под дождём и слышал шипение. Вот он — жуткий огонь, мерцающий шар размером с его голову. Тот парил над ладонью вытянутой руки, зависший в воздухе и глядящий на него так, что напоминал злобный глаз какого-нибудь монстра. Морось ударяла по поверхности шара и испарялась маленькими белыми облачками. Теперь, оказавшись здесь, в своём Санктуме, он осмотрелся. И в тот миг, когда Фриц это сделал, сосредоточение на огне дрогнуло, Контроль дал сбой, и пламя упало, поглотив его руку.

Его рука вспыхнула сине-зелёным, и его плоть обожглась, за считанные мгновения скручиваясь и чернея. В ужасе и агонии ветер закричал, и Фриц закричал вместе с ним. Дождь усилился, хлынув настоящим ливнем на него и на медленно ползущий жуткий огонь. Сине-зелёное пламя плевалось и шипело под падающей водой. Фриц резко тряс рукой в воздухе, но огонь держался на нём, как клей. Он бешено завертелся, выискивая хоть что-нибудь, чем можно погасить ужасное пламя, убрать чудовищную боль его жгучего прикосновения, пока оно медленно ползло вверх по его предплечью.

«Пруд! Лужа! Хоть что-нибудь!» — внутренне взмолился он.

Лужа была всего в метре, и Фриц нырнул к ней, вонзив всю руку по плечо в прохладную глубину. Он ожидал, что жжение прекратится, а пламя погаснет. Но он ошибся. Вода начала пузыриться и кипеть, и через несколько мгновений наружу повалил пар, наполняя воздух белыми облаками, которые вздувались и превращались в кошмарные видения, хохочущие над его мучительными криками.

Фриц с отчаянием лихорадочно стал искать выход, любое спасение. Но знал, что выхода нет: Санктум был им самим, и огонь поглотит всё, чем он является, если он не возьмёт его под контроль.

«Вот оно — Контроль, Концентрация. Успокойся и используй Атрибуты, дурак. Ты сам принёс его сюда, и он оставался в узде под твоей Силой, пока ты сосредоточивался на том, чтобы удерживать его на месте.»

Фриц сосредоточился на ползущем пламени, отодвинул боль горения усилием воли и напряжением Контроля с Концентрацией. Он направил всё внимание на сине-зелёный огонь и заставил его отступать вниз по руке. Огонь ответил, борясь на всём этом пути, но медленно попятился вниз, к его ладони. Теперь, когда Фриц знал, что может на него влиять, а жжение удалось ограничить ладонью, он сосредоточился на следующем шаге.

Пламя сопротивлялось, пытаясь вывернуться из хватки, но Фриц крепко удержал его в мысленном взоре и сжал. Он волей отодрал липкий огонь и заставил его снова сложиться в шар сине-зелёного света. Фриц вытащил руку из воды и удержал шар жуткого пламени на месте, оставив его на время кипятить глубокую лужу, не ослабляя Концентрацию, пока его разум искал решения. Фриц не смотрел на руку, как бы отчаянно ни хотелось оценить повреждения. Этим можно заняться потом.

Пламя почти снова выскользнуло из его мысленной хватки, но он удвоил усилия, чтобы удержать его, хотя изобилие воды в Санктуме, похоже, помогало. Фриц содрогнулся, думая, что случилось бы, не будь здесь ни дождя, ни луж. Но что ещё у него было? Вода — лишь временное решение. Ему нужно что-то постояннее или что-то, способное изгнать огонь наружу.

Пламя продолжало сопротивляться и чуть снова не вырвалось, пока он пытался строить план.

«Мне нужно больше Контроля», кисло подумал он, «Вот если бы у меня было...»

Он едва не хлопнул себя по лбу от собственной глупости, затем мыслями потянулся к иве, нащупывая Силу, которую получил всего несколько минут назад.

——————

Полученные Атрибуты

+3 Не привязано

——————

Фриц тут же привязал все три свободных Атрибута к Контролю, позволив холодной энергии Силы отвлечь его на мгновение. Пламя начало ускользать из его хватки. Санктум стал менее размытым и более чётким; Фриц почувствовал, как ветви ивы крепнут, и понял, что может заставить их с их тенями склоняться туда, куда пожелает. Он добавил новый Контроль к усилию по удержанию пламени и обнаружил, что стало получатся: Фриц поймал, вылепил и уменьшил злобный шар примерно до размера спелого лайма. Пламя всё ещё боролось, всё ещё кипело, но пока было надёжно заперто, давая ему время и умственные силы решить, что делать с жестоким огнём.

«Есть здесь что-нибудь, что удержит пламя? Беседка? Нет. Ива? Вдвойне нет. Стоп, у нас же был обогреватель или жаровня, которую выносили в холодные месяцы? Ну да, конечно. Большая такая латунная штука с резьбой из Огненных ящериц. Подойдёт идеально.»

Быстро приняв решение, Фриц передвинул шар, вытаскивая его из лужи-тюрьмы и позволяя тому парить примерно в тридцати сантиметрах перед своим нахмуренным лбом. Он осторожно пошёл вперёд, медленно шагая по грязной земле к своей серебряно-фиолетовой беседке. Напряжение терзало его разум, пока он тащил и себя, и огонь в деревянное строение; Фриц почувствовал, как промокшие половицы скрипят под его нетвёрдой походкой, и огляделся в поисках жаровни. Её нигде не было. В груди у него вскипело раздражение, а его голова ужасно заболела от усилия. Нет, не только голова, рука тоже.

«Не думай о руке, идиот», отчитал он себя, когда боль, которую он отталкивал, вновь заявила о себе. Он зажмурился, его голова пульсировала от того, как её тянули во все стороны. Где-то слева, в тенях, мягко лязгнуло. Он открыл глаза и увидел ровно то, что искал: жаровня лежала на боку и слегка покачивалась, словно её только что опрокинули.

Собрав последние клочки воли, Фриц доковылял до упавшей жаровни и поставил её прямо. Огненный шар деформировался, на жгучей поверхности выступали бугры и гребни, маленькие щупальца пламени вытягивались и двигались со злобной волей, которой у огня быть не должно. Прежде чем шар жуткого пламени успел лопнуть, Фриц вонзил его в открытую чашу жаровни, удерживая в выжженном центре и приказывая латуни удержать странный, искажающий жар.

Когда воля Фрица надломилась, шар тут же разорвался, ударившись о металл. Тот взметнулся и взревел в страшном триумфе, а затем задрожал: его прикосновение не могло расплавить жаровню, и его усики оказались пойманы внутри латунной чаши. Рёв стих, превратившись в подобие стона отчаяния.

Фриц рухнул, не в силах ни думать, ни двигаться. Его трясли, но не здесь, а где-то в другом месте. Он чувствовал, как его сознание ускользает, упархивает прочь, пока он смотрит в жуткое пламя, зловеще пляшущее в жаровне.

Пламя заполнило его взгляд, оплетая весь мир ярким сине-зелёным, стук дождя наполнил уши Фрица, ужасная буря наполнила его разум.

А затем он больше ничего не знал.