Быть человеком (гет)

Мы медленно и осторожно пробирались впотьмах. Капитана я чувствовала локтем, отставленным в сторону — так было спокойнее. Временами я резко встряхивала головой, чтобы выступающие слёзы срывались вниз сами — если я начну возить руками по физиономии, Стас Федотыч может заметить и спросить. А голосом я сейчас владела хуже, чем киборг без процессора.

Нужно было остаться. Плюнуть на всё и остаться с ним. Или плюнуть на его тайны и сказать капитану. Ведь заявил же тот на своем дне рождения, когда всё ещё было хорошо, что ему всё равно, кто из нас… не тот, за кого себя выдает. Потом капитан всё равно играл в Шерлока Холмса, пытаясь вычислить среди нас победителя змеелюда, но — не покидала уверенность — в этом было уже больше привычки, чем истинной потребности разгадать. Капитан — хороший человек, он бы понял. А теперь…

Я снова сердито трясу головой, очередная капля срывается с промокших ресниц и улетает. Мне всё равно. Тем более, на зрение это никак не влияет — в такой-то тьме.

Внезапно я утыкаюсь носом в лопатку капитана. Он предупреждающе поднимает руку — я вижу ее контур на фоне чуть менее черной черноты коридорного проема. По этому коридорному проему кто-то идет. Даже идут, ступая осторожно, но все равно не беззвучно. Бывший космодесантник толкнул меня к стене и сам спиной прижался рядом.

От стен позади дальней грозой отразились вспышки выстрелов — попеременно лихорадочные, скопом, и одиночные, через выверенные паузы. Это значило, что за спиной враги, но мои губы натянулись почти до боли от улыбки. Это значило ещё одно: Дэн жив. Пришел в норму, иначе бы вспышки прекратились очень быстро. А убить боевого DEX’а в его нормальном состоянии — кишка у вас тонка, ребята. Так что идите все в жопу — те из вас, кто, конечно, остался жив после его точных ювелирных ответок. Криков с той стороны, где остался Дэн, не доносилось, но это как раз ничего не значило — или значило слишком многое. После DEX’а не остается подранков. Значит — и мы ещё не сдаемся.

С той стороны всё закончилось, кроме вони оплавленной пластмассы. Внезапно Стас Федотыч постучал меня по плечу, привлекая внимание, на ощупь приложил ладонь к моим губам, призывая к тишине, а сам отлип от стены и, немало меня поначалу удивив, несколько раз разрядил бластер прямо в пол. Тот натурально потек неслабым таким Везувием, и мне сразу стало видно, а вот врагам наоборот, судя по сдавленной ругани впереди — они-то наверняка в ночниках, у них всё сейчас должно стать равномерно красненьким и невнятным. Всё-таки крутой у нас капитан. Настоящий космодесантник!

Воспользовавшись пиратским замешательством, Стас Федотыч рискнул немного в них пострелять на звук, по пояс показавшись из-за угла, как суслик из норки. Одновременно с тем, как он спрятался обратно, угол вспыхнул сверхновой и потек, как прежде пол, только куда шустрее. И вместе с ним вспыхнул капитанский рукав.

— Ёб твою! — впервые на моей памяти выразился Стас Федотыч. — Это уже не бластер, это плазмомет.

Так вот как это выглядит. Что и сказать: впечатляюще.

— Дайте гляну, — потянулась я к прихлопнутому и дымящемуся рукаву. Не очень понимая, что я буду делать, если задело не только ткань — перевязочного материала у меня больше нет, за исключением трусов, но это как-то не особенно гигиенично.

Кэп только отмахнулся, прислушиваясь. Там, за поворотом, продолжали материться. В том числе — голосом Балфера. Потом послышался лязг тяжелого ствола по полу.

— Разрядил, — коротко прокомментировал мне Стас Федотыч. — И бросил.

— Держите его здесь, — распорядился пиратский адмирал. — А я сейчас…⁽¹⁾ — и, видимо, перешел на жесты, так как расслышать что-то ещё не удалось.

«Его»? Почему «его»? Меня пока просто не заметили — или не сочли за что-то, достойное упоминания?.. В любом случае, я не собиралась упускать такой шанс. Недооценивать противника, господа шовинисты, может вам выйти очень и очень боком!

В окружающем нас огненно-багровом инферно я переглянулась с капитаном, знаками, как могла, объяснила, что хочу сделать. Он нахмурился, но кивнул. А потом снова слегка выступил из-за коридорной арки, вызывая огонь на себя. И когда пираты сосредоточились на нем, я высунулась из-за его спины и прицельно сняла одного из двоих, что Балфер оставил в коридоре. То ли убила, то ли подбила, но уронила точно.

Мы нырнули обратно — целые и невредимые (если не считать капитанский рукав с прошлой атаки). Стас Федотыч посмотрел на меня и снова одобрительно кивнул. Я прислушалась к себе — должно же было во мне что-то дрогнуть, как пишут в книгах, а то и надломиться после первого попадания в человека. Но нутро было твердокаменно-безмятежно, даже лиса вызывала во мне больше шевелений. То ли я у нас такая злая, то ли Балферовские ублюдки не проходят у меня по статье «человеки». В отличие от.

Пока второй пират менял батарею, Стас Федотыч тоже улучил момент и пристрелил его двумя меткими выстрелами. Путь был свободен. И как раз в эту секунду система базы наконец решила оттаять: с потолка шарахнул слишком белый и слишком неожиданный свет, зажурчали воздуховоды. Ожила и капитанская клипса вместе со всей начинкой комцентра.

— Капитан! — рванулся из комма голос Фрэнка. В тишине — громче взрыва. На всю Ивановскую.

Стас Федотыч только ещё оборачивался к оставленному позади коридору, а я из позы полубоком уже видела, что Балфер, подкравшийся сзади под покровом недавней тьмы, стоит в каких-то десяти шагах. Хакер, узрев это всё по ожившим камерам, хотел предупредить, но вышло только хуже. Балфер тоже его услышал и заторопился.

А дальше всё происходило очень медленно, как порой показывают в фильмах. Никогда не думала, что этот художественный прием основан на реальных событиях. Палец адмирала давил и давил гашетку бластера — раз, другой, третий — подряд. И так же подряд и медленно-медленно летели Стас Федотычу в грудь три белые молнии. И я, словно сквозь воду, толкнулась назад, намереваясь сбить капитана с ног, увести из-под огня, вместе с ним покатиться на пол, как в этих дурацких Тедовых боевиках, где любые глупости на грани жизни и смерти всегда удаются. Но уже в броске поняла, что медленно всё недостаточно. Что я не успеваю. А единственное, что успеваю — это получить все эти молнии в свою голову, вместо капитанской груди. Как-то отстраненно подумала, что надо бы зажмуриться, чтобы не было так страшно, но и этого не успела.

Потому что в этом бесконечном слоу-мо откуда-то сбоку вылетела молния рыжая — и белые затормозили об нее, не добравшись ни до меня, ни до капитана. Все три. А потом мы все наконец упали: я и капитан — под стену, одним куском, как сцепившиеся коты, а Дэн — посреди коридора, ничком, взмахнув лишенными хвоста волосами.

* * *

Перед глазами вспыхивает рябящий прямоугольник с мигающим сообщением:

«Системная ошибка»

Ну наконец-то. В другом конце коридора — шаги. Сколько пиратов так топают, он сумеет определить уже через минуту. В любом случае, мимо они не пройдут.

«Перезагрузка завершена. Система готова к работе»

Восемь. Враждебных объектов восемь.

Он высовывается из-за угла и посылает точный единичный луч. В ответ угол вскипает от десятка попаданий. Он ждет, пока экран перестанет заливать красным, и высовывается снова. Минус два. Минус три.

Минус восемь.

«Враждебные объекты уничтожены»

Он встает — мышцы слушаются, отдаваясь тянущим ощущением: микротравмы от того, что он пытался двигаться с заблокированными имплантами. Это снижает работоспособность всего на 11%, но сейчас каждый процент на счету.

«Запустить экстренную регенерацию? Да/Нет»

Да. Лишним не будет.

Его бластер разряжен — последний выстрел стал контрольным для последнего пирата. Стоило подпустить ближе и свернуть ему шею так. Он надеялся заменить батарею на трофейную, но у того тоже оказался ноль. Знал бы — точно свернул бы, сэкономил бы выстрел.

Прочие объекты, переставшие быть объектами, вместе со своим оружием валяются дальше, у входа на лестницу, частично за ним. Рационально сходить обзавестись оружием. Он и собирается это сделать. Но сенсоры доносят из красного зарева главного коридора, куда ушли Нелли и капитан, сперва ругань Станислава, потом голос Балфера. Мигом позже — его шаги. В боковое ответвление, в обход, за спину. Не ему.

«Рекомендованный маршрут — отменить»

Это он делает уже на бегу, просто на автомате. Импланты, компенсируя недавнее бездействие, работают на полную мощность.

Поворот, другой. Там, где вспомогательный коридор Б-14 сливается с главным — Балфер. И Нелли. И капитан. Он ускоряется ещё, шкала регенерации мышечной ткани застывает на месте, потом обиженно ползет вниз. И всё равно атаковать Балфера уже поздно: заряды покидают ствол. Цель — Станислав Петухов. Область поражения — левая верхняя часть грудной клетки.

Нет. Диспозиция меняется. Цель — Нелли, ее прыжок закончится ровно на линии прострела, область поражения — височная часть черепа, лицевая, шея.

Зачем?! Нелогично, бессмысленно, бесполезно…

Скорость выходит за отметку максимальной, он выжимает из имплантов всё для последнего рывка. Отталкивается. Летит.

Он всегда хотел выжить. Долгое время это было единственным, чего он хотел. Он делал многое, чтобы люди не мешали этой его задаче. Если это не сочеталось с продолжением их жизнедеятельности — тем хуже для них. Для этого зачастую не нужно было даже делать что-нибудь самому, просто не мешать. На секунду позже нажать спуск по хищной лиане — и назначенный хозяин третьего уровня уже не пошлет тебя на штурм. Отклониться с заданного маршрута при разведке — и группа, к которой он был приписан, вместо боевой задачи оказывалась в засаде или в болоте, а он — снова на базе, живой и один, до следующей группы. По логам — мелкий системный сбой, задержка при обработке данных, недооценка угрозы, микроспазм органической части. Он всегда находил достаточно убедительную причину на случай проверки. Военные, в отличие от DEX-company, очень редко проверяли логи.

Он не мог уловить какого-то одного момента, когда это изменилось. Выводя из строя робокраба на Шебе, он всё равно рассчитывал вероятности, соизмерял, сопоставлял шансы. Шансы были достаточными: целых 37% на успех. Он не собирался умирать. Он хотел, чтобы Олег отдал ему десять банок сгущенки, забрал с собой, показал обещанную «гражданку».

Если бы целью по-прежнему был капитан, он тоже рассчитывал и сопоставлял бы: как вывести человека из зоны поражения и минимально подставиться самому.

Сейчас он просто не думает.

«Вероятность повреждения объекта с наивысшим приоритетом — недопустима.

Вероятность получения системой значимых повреждений…»

Отменить.

Он не думает во время своего прыжка, что лучше уж так, чем добровольная ссылка в окружении лишь степянских амеб. Чем некрасивая сцена задержания и изъятия на первой же таможне — а то и просто гасильной станции. Некрасивая в любом случае, будет ли он сопротивляться или не будет — просто по-разному. Не думает, что вся маскировка, вся тщательно поддерживаемая целый месяц легенда сгорит сейчас в плазме, как ткань комбеза, как живые ткани под ним. Что запас прочности DEX’а шестой модели высок и на этом он может и не закончиться. Что закончится вместо него что-то другое. Что после будет какое-то «дальше» — и с этим дальше он окажется один на один, без обертки в виде фальшивой личины, под прицелом не бластера, но шокированного внимания. Он ничего этого не думает. Он летит.

1) Ну, все поняли.

Вернуться к тексту