Bleach: Император душ. (джен)

Шесть часов переговоров. Шесть долгих и очень нудных часов нам понадобилось, чтобы обозначить новые правила игры.

Свои действия я легитимизировал ещё в первый час. Была составлена грамота со всеми необходимыми печатями, согласно которой казнь четырёх бывших советников полностью соответствовала воле Совета. То есть снесённые мной головы — это, оказывается, ровно то, чего Совет и хотел. Также мне выписали благодарственную грамоту за устранение опасного и сильного Пустого. А если у кого-нибудь возникнут вопросы о том, что в процессе этого устранения я испарил четыре поместья, так я просто потрясу перед носом интересующегося грамоткой от Совета.

Можно было на этом и остановиться. По большому счёту мне было плевать, как там складываются взаимоотношения между Готэем и Советом. В будущем я всё равно собирался снести всю эту хлипкую конструкцию и заменить её другой системой управления. Однако произойдёт это ещё очень нескоро. Пока не выстроена полноценная альтернатива нынешней системе Сейрейтея, моя судьба крепко связана с шинигами. Так что я решил ковать железо, пока горячо, и выбить из советников ещё немного плюшек.

Я пригласил представителя Первого отряда, и вскоре к нам присоединился лейтенант Сасакибэ. А дальше мы уже вдвоём начали разводить советничков на нужные нам решения.

Во-первых, у них забрали возможность отдавать приказы кому-либо из Готэя 13 без согласования с главнокомандующим. Пусть они свой приказ хоть печатями самого Короля душ увешают, но если старик Яма не даст отмашку, ни Второй отряд, ни Отдел тайных операций даже не почешутся. Ни я, ни главнокомандующий не желали повторения того, что произошло между мной и Вторым отрядом.

Вторым пунктом шло то, что Совет из оставшихся сорока двух человек должен снова стать Советом Сорока Шести. Только теперь недостающие четыре места займут представители Готэя 13. Они будут отстаивать в Совете интересы шинигами и, ко всему прочему, получат право вето на любые решения, которые хоть каким-нибудь боком этих самых шинигами касаются.

А если включить голову и добавить немного крючкотворства, то практически любой серьёзный вопрос в Обществе душ так или иначе касается шинигами.

Так что я аккуратно отчекрыжил Совету яйчишки и сложил их главкому прямо в кулачок.

Ещё одним пунктом, за который пришлось неслабо повоевать и как следует попугать советничков, стали запретные территории. Точнее, их полное исчезновение для Второго отряда. Раньше наши ниндзюки не имели права вообще совать нос в дела некоторых «уважаемых людей», если те находились на соответствующих территориях. Теперь же проверять подобные места им, наоборот, предписывалось должностной инструкцией.

Так что хотя бы провернуть второй такой же вертеп, прикрывшись запретной территорией и запретом на вмешательство Второго отряда, теперь уже не получится.

Когда я наконец вышел на улицу, то с огромным удовольствием втянул полной грудью свежий предрассветный воздух. После шести часов, проведённых взаперти с советниками, он казался особенно приятным.

Лейтенант Сасакибэ остался в здании Совета. Пока я наслаждался долгожданной свободой, ему предстояло надлежащим образом оформить на бумаге все достигнутые нами договорённости.

Я запрокинул голову и наткнулся взглядом на «пылающие» небеса, которые запустил для подсветки нашего сражения с Пустым.

Вообще-то, я был уверен, что техника должна была давно развеяться. Шикай уже запечатан, с момента боя прошло несколько часов, однако небо выглядело практически так же, как в момент своего создания. Где-то высоко над головой всё так же переливался золотой свет, а сверху медленно опускались небольшие светящиеся крупинки, напоминающие редкий снег.

Я несколько секунд молча разглядывал всё это великолепие, после чего нахмурился.

— Это странно, — пробормотал я. — Анафема, что за херня? Я же даже шикай уже запечатал. Почему техника до сих пор не развеялась и продолжает притворяться вратами в рай?

— Хмммм, — глубокомысленно прогудел голос у меня в голове. — Ты же знаешь, что во время шикая я частично сливаюсь с тобой и не способен следить за окружением. Зачем спрашиваешь, если сам знаешь, что ответа у меня нет? — После шикая Анафема всегда был немного не в духе и становился довольно ворчливым.

Да-а-а, была у нас с ним такая особенность. И как раз из-за неё наш шикай довольно сильно отличался от того, как всё это обычно работало у шинигами.

Насколько я понимал, обычный шинигами после высвобождения клинка просто получал доступ к определённой части силы и способностей своего занпакто. При этом сам шинигами и дух его меча продолжали оставаться отдельными сущностями. У нас с Анафемой механизм работал иначе.

Произнося команду высвобождения, я не просто получал больше его силы — мы частично сливались. Отсюда и огромное тело, и доспехи, и возможность пользоваться способностями без необходимости каждый раз выкрикивать название очередной техники.

Причём отдельными проявлениями силы Анафемы я спокойно пользовался и с запечатанным мечом. Поэтому чем дальше, тем сильнее у меня возникало ощущение, что называть происходящее обычным шикаем вообще не совсем правильно. Если совсем грубо, мой шикай будто всегда оставался частично высвобожденным, а команда активации не столько открывала доступ к силе меча, сколько запускала наше с Анафемой слияние.

И вот последнее меня немного напрягало.

Если уже на стадии шикая граница между нами настолько размывалась, то что произойдёт после банкая? Очень не хотелось однажды выяснить, что Анафема после него окончательно растворится во мне.

Так что с банкаем нам определённо не стоило спешить.

— Тогда другой вопрос: как думаешь, стоит убирать эту цветомузыку? — Я прикрыл глаза и окинул близлежащие жилые районы «взглядом». — Судя по ощущениям, свет людям никакого вреда не наносит.

Похоже, в кварталах, которые накрывала моя техника, сегодня вообще никто не спал. Жители повысыпали на улицы, переговаривались друг с другом и с любопытством подставляли руки под медленно опускающиеся крупинки света. Ребятишки носились за каждой долетевшей до земли искоркой и счастливо смеялись, когда переливающаяся частичка растворялась у них на ладонях.

— И не должен. Ты же не вкладывал в технику намерения навредить?

— Я думал только о том, чтобы осветить всё вокруг.

Открыв глаза, я всё-таки решил не заморачиваться. Не хотелось по новой высвобождать меч и заниматься устранением настолько масштабного проявления собственной силы.

— С людьми всё в порядке, так что оставим как есть. Думаю, в ближайшее время техника сама развеется. Ничего страшного ведь произойти не должно?

* * *

Три дня спустя.

У меня чёртово дежавю.

Я нахожусь в какой-то гигантской пещере и понятия не имею, как я сюда попал.

Причём слово «гигантская» здесь ещё очень мягко сказано. Каменный свод висит где-то на такой высоте, что я с трудом различаю его в окружающем полумраке. Стены тоже теряются вдали, превращая пещеру скорее в целый подземный мир, чем в обычную полость внутри горы. От пола во все стороны уходят неровные каменные уступы, исполинские колонны и нагромождения скал, а между ними чернеют провалы, дна которых отсюда вообще не видно.

Но всё это довольно быстро отходит на второй план, потому что посреди пещеры находится штуковина, слишком уж сильно напоминающая мне звёздные врата из одноимённого фильма.

Только сделаны они явно не из металла.

Над огромной каменной площадкой вертикально висит кольцо высотой в несколько десятков метров, целиком состоящее из энергии. Потоки золотисто-белого света непрерывно бегут по его окружности, переплетаются между собой и при этом каким-то образом сохраняют идеально ровную форму. Никаких опор, креплений или хотя бы намёка на материальный каркас я не вижу. Только огромное сияющее кольцо, спокойно висящее в воздухе.

Пространство внутри него тоже не пустует. Всю внутреннюю часть затягивает полупрозрачная светящаяся поверхность, по которой время от времени расходится едва заметная рябь. Каждый раз вслед за ней сияние по краям кольца становится чуть ярче, а по пещере прокатывается низкий гул, который я скорее ощущаю всем телом, чем действительно слышу.

В общем, звёздные врата.

Только кто-то решил, что обычные металлические выглядят недостаточно пафосно, и собрал их целиком из чистой энергии.

Я попытался обратиться к Анафеме, но у меня ничего не вышло.

Не просто не получил ответа. Складывалось полное ощущение, что никакого занпакто у меня вообще никогда не было. Абсолютная тишина. Ни голоса, ни привычного ощущения чужого присутствия где-то на краю сознания.

Вот только сила никуда не делась.

Я отчётливо чувствовал, что в любое мгновение могу применить любую технику из своего немаленького арсенала. Всё было на месте и отзывалось на волю точно так же, как раньше. Не было только самого Анафемы.

Я опустил взгляд на себя и обнаружил ещё одну деталь. Находился я в своей гигантской форме и, как обычно, был наряжен как ёлка в блестящие золотые доспехи. Отблески от «звёздных врат» играли на нагруднике, скользили по пластинам и рассыпались причудливыми бликами.

— Ладно, следует признать очевидное. Происходит какая-то хренотень.

Мой голос разнёсся по гигантской пещере гулким эхом.

И сияющая «лужа» внутри врат как будто на него отреагировала.

Из глубины портала донёсся низкий, протяжный и довольно жуткий гул. Одновременно с ним гладкая до этого поверхность уродливо вспучилась, словно что-то изнутри на мгновение надавило на неё, а затем по сияющей плёнке во все стороны побежала тяжёлая рябь.

Я болезненно скривился и зажал уши ладонями. Помогло не особо. Звук каким-то непонятным образом будто проникал прямо под кожу, заставляя всё тело непроизвольно дрожать. К счастью, продолжалось это недолго: рябь внезапно исчезла, а вместе с ней оборвался и гул.

Мне очень хотелось как следует выругаться, но я вовремя прикусил язык. Если эта хреновина действительно отреагировала именно на мой голос, то устраивать дополнительные эксперименты пока не хотелось. Хотя не исключено, что портал просто случайно решил сгенерировать немного хоррора и моя реплика тут вообще ни при чём.

Я прекрасно помнил, как после выматывающего дня, проведённого за очередной кипой бумаг, лёг спать на диванчике в своём кабинете. В последнее время я вообще работал намного больше обычного, потому что после встречи с главнокомандующим собирался наконец отправиться к себе на «родину» и хотел заранее разобраться со всеми накопившимися делами.

Не могли же какие-нибудь вороги выкрасть меня прямо из собственного кабинета, пока я спал, а потом каким-то образом закинуть в гигантскую пещеру с жуткой энергетической лужей, которая нарушала законы физики и, в отличие от своих более нормальных товарок, категорически не желала лежать на земле.

Значит, сон?

Вот только если окружающая действительность и была очередным сновидением, то на привычные мне сны она походила очень слабо. Осознанные сновидения за моими плечами случались множество раз, однако подобной ясности восприятия не было ни в одном из них. Всё вокруг ощущалось слишком чётко и последовательно, чтобы я мог просто отмахнуться от происходящего как от игры собственного мозга.

Потоптавшись некоторое время на месте и перепробовав все известные мне приёмы, которыми раньше удавалось вытащить себя из осознанного сна, я так ничего и не добился. Пришлось признать, что просто проснуться по собственному желанию сегодня, похоже, не получится.

Оставалось исследовать пещеру.

А вот сразу идти к стрёмной арке света мне что-то совсем не хотелось.

Потратив где-то час на бесплодные блуждания в потёмках, я наконец решился подойти поближе к порталу, который всё это время совершенно не мешал мне исследовать пещеру.

Да-а-а, первое впечатление оказалось верным. Вблизи этот энергетический блин ещё сильнее походил на звёздные врата. То же огромное кольцо, тот же горизонт событий внутри — только не голубой, а золотой.

Когда я остановился у самой кромки, появилось ещё одно интересное ощущение. Теперь, оказавшись достаточно близко, я совершенно отчётливо чувствовал: вся эта конструкция была создана с помощью моей же энергии. Именно моей. Ошибиться здесь было довольно сложно.

Вот только имелось одно несоответствие.

Насколько я помнил сериал, просмотренный многие сотни лет назад, символы по кромке кольца во время работы врат должны были гореть. Здесь же странные иероглифы, покрывавшие обод, оставались совершенно пассивными. В них не было ни свечения, ни движения, ни вообще какого-либо признака того, что они сейчас задействованы.

Не «живые», если можно так выразиться.

Я ещё немного постоял у кромки, а потом всё-таки отошёл к одной из ближайших колонн и уселся, привалившись к ней спиной.

Что-то мне подсказывало, что заниматься «оживлением» этой писанины придётся именно мне. Вот только я совершенно не понимал ни как это делать, ни, что важнее, зачем.

Не могу же я спать вечно? Правда?

Субъективно прошло уже около двух часов, а никаких признаков того, что я собираюсь когда-нибудь проснуться, так и не появилось.

Плюнув наконец на осторожность, я поднялся на ноги и энергичным шагом направился прямо к арке света.

— Ну всё, говна кусок, сейчас ты у меня попляшешь, — пообещал я и вытащил меч из ножен.

Мой голос опять вызвал тот самый жутковатый гул. Поверхность золотого горизонта событий начала вспучиваться, однако на этот раз я не собирался ждать, пока эффект наберёт силу. Шагнув вплотную к вратам, я без всяких церемоний воткнул Анафему прямо в сияющую поверхность.

Набиравший силу звук мгновенно оборвался, а золотая «лужа» почти сразу успокоилась.

И всё.

Больше своей атакой я ничего не «добился». Ни толчка, ни отдачи, ни хотя бы намёка на сопротивление. В тот момент, когда клинок вошёл в горизонт событий, я вообще ничего не почувствовал.

Будто просто ткнул мечом в пустоту.

Постояв так некоторое время и прислушавшись к сигналам своей интуиции, я не почувствовал никакой непосредственной опасности. Тогда вытащил меч обратно и осторожно приложил к поверхности портала уже собственную ладонь.

Ничего.

Вообще ничего.

Такое ощущение, будто этой конструкции здесь вовсе не существовало. Ладонь не встретила ни малейшего сопротивления, а сам горизонт событий не ощущался хоть сколько-нибудь материальным.

— Ладно, если не могу воздействовать на тебя физически, то попробую энергетически.

На этот раз звук моего голоса не вызвал вообще никакой реакции.

Я ещё раз прокрутил в голове последовательность действий, после чего послал во врата резкий, но небольшой импульс своей силы и в тот же момент сюмпо переместился на другой конец пещеры.

Не хотелось бы внезапно отправиться на другой конец вселенной, совершенно этого не планируя.

Ничего. Никаких изменений. Вернувшись обратно, я ещё несколько раз повторил эту манипуляцию и наконец заметил, что портал всё же принимает мою силу, просто её было слишком мало, чтобы произошли хоть какие-нибудь заметные изменения.

Удостоверившись таким образом, что портал не откроется из-за моего неосторожного чиха, я снова приложил к нему руку и начал небольшим ручейком вливать внутрь энергию, одновременно чутко прислушиваясь к происходящему.

Время текло незаметно, и в какой-то момент я сенсорикой уловил, что один из знаков наконец начал понемногу наливаться жизнью. Я приготовился к любым неожиданностям, однако ничего сверхъестественного не происходило.

Утомившись от такой неторопливости, я немного поддал газку, и вот тогда что-то наконец стало происходить. Я ничего не почувствовал, зато услышал странный звук, будто доносившийся изнутри портала. Прислушавшись, я понял, что это был отдалённый хор голосов.

Чем больше силы я вливал, тем интенсивнее разгорался знак и тем громче и отчётливее становился хор. Когда среди общего гула начали различаться отдельные голоса, я довольно быстро понял, что совершенно не понимаю, о чём вперебой говорят эти люди. Некоторые слова казались знакомыми, однако никак не желали складываться в осмысленные предложения.

И всё же смысл происходящего постепенно становился понятен хотя бы в общих чертах. Самих слов я по-прежнему не разбирал, но по интонациям, ритму и какой-то странной одинаковости, с которой голоса обращались куда-то в пустоту, определил, что эти люди молятся. Причём чем дольше я слушал, тем истовее становились их мольбы, словно они взывали к чему-то или кому-то.

В какой-то момент я сам не заметил, как утонул в этом нескончаемом хоре. Голоса действовали на меня почти гипнотически, постепенно вытесняя всё остальное и заставляя забыть, где я нахожусь, кто я и что вообще здесь делаю. В себя я пришёл только тогда, когда голоса, взывающие о помощи, наполнились таким отчаянием, что буквально вырвали меня из состояния, в которое я погружался всё глубже и глубже.

И тут до меня наконец дошло, к кому были обращены эти молитвы, и от этого открытия волосы на голове буквально встали дыбом.

Они молились мне.

Сейчас я слышал уже не десятки и даже не сотни голосов. Такое ощущение, что их было много миллиардов, причём слышал я их уже не ушами, а словно каким-то совершенно другим чувством — будто животом. Они взывали непосредственно к моему естеству, и самое жуткое заключалось в том, что оно на эти мольбы отзывалось.

— Господь всемогущий, — хрипло проговорил я. — Сколько же боли и страданий в одном месте...

По моим щекам бежали две мокрые дорожки, которые я при всём своём желании не смог бы остановить. Я повидал всякое дерьмо, но люди, просившие меня о помощи, переживали сейчас нечто настолько ужасное, что никакие слова просто не смогли бы дать этому нормального описания.

Когда хор достиг своего апогея, что-то во мне надломилось. Я громко зарычал, выхватил из ножен меч и, почти не отдавая себе отчёта в собственных действиях, прыгнул прямо во врата. В тот момент мне было плевать, куда они меня выбросят и что ждёт на другой стороне. Я был готов испепелять, рвать зубами и защищать людей, которые так отчаянно нуждались сейчас во мне.

Вспышка света — и я обнаружил себя посреди собственного кабинета.

Я всё ещё рычал как зверь и держал высоко над головой занесённую Анафему. Прямо передо мной застыл один из рядовых и с ужасом смотрел на меня.

Несколько долгих секунд я ошалело оглядывался по сторонам, пытаясь осознать, кто я и где я. Я дышал как загнанная лошадь, зубы были стиснуты так сильно, что я отчётливо слышал их скрип. Когда я сделал шаг назад от перепуганного насмерть паренька, то опустил меч. Руки тряслись, их свело от напряжения.

— Ка... ка... ка... — заикаясь, что-то пытался сказать парнишка.

Я постарался побыстрее взять себя в руки. Нужно было успокоить парня, а то он выглядел так, будто с минуты на минуту потеряет контроль над своим мочевым пузырём.

— Успокойся, боец, мне просто приснился плохой сон. — Я с силой вогнал Анафему в ножны и с трудом разжал пальцы.

— Ка... ка...

Когда рядовой опять начал заикаться, я громко гаркнул:

— Смиииииирна!!!

Инстинкты, вбитые в подкорку, сработали безукоризненно. Боец мгновенно перестал трястись, вытянулся по струнке и вылупил шары.

— ДОЛОЖИ по форме, салага! Чего нюни развесил?! — продолжил я приводить парня в чувство командным голосом.

— Лейтенант Ивасэ приказал позвать вас к воротам отряда, — отчеканил рядовой.

— Вольно, боец. — Я махнул парню рукой и направился к столу, на котором стоял графин с водой. — А теперь рассказывай своими словами, что там происходит.

Парень на секунду смешался:

— Да хренотень какая-то, капитан. Вам лучше самому взглянуть.

После того как я опрокинул в пересохшую глотку полграфина воды, направился к воротам. Что было удивительно, ворота, закрывавшиеся только на ночь, сейчас оказались забаррикадированы, а возле них столпилось где-то тридцать бойцов отряда. Выглядели они нервными и, судя по рукам, лежащим на рукоятях занпакто, были готовы в любой момент вступить в бой.

Когда я приблизился, из толпы выскользнул мой лейтенант и решительным шагом направился ко мне.

— Что тут происходит, Ивасэ-сан?

Подойдя достаточно близко к воротам, я услышал доносившийся с другой стороны хор голосов. От этого звука по всему телу пробежала неприятная дрожь — слишком уж свежими были воспоминания о недавнем сне. Судя по многоголосому гулу, за воротами собралась немаленькая толпа.

— Точно не знаю, капитан. Вам лучше взглянуть своими глазами, — он кивнул в сторону ворот.

Больше ничего спрашивать я не стал, а сделал сюмпо высоко в воздух и создал под ногами платформу из твёрдого света.

Первой мыслью было, что это какой-то очередной идиотский сон.

— Анафема, я правда это вижу? — обратился я к духу занпакто, которого сейчас, в отличие от того жуткого сна, ощущал прекрасно.

— Если ты говоришь о крестном ходе с иконами, хоругвями и свечами, который движется к воротам твоего отряда, то да.

— А какого хре... — я замолчал, наткнувшись взглядом на озорно посверкивающие небеса, которые не должны были доставить НИКАКИХ проблем.