Последняя Певерелл (джен)

Вскоре после ухода Лили Жасмин всё-таки уснула на диване. Будить Джеймса ей не хотелось: кошмары его не мучили, а бедняге нужно было выспаться. Ради того, чтобы ему стало лучше, она готова была слегка пожертвовать достоинством, пусть он и прижимался к ней, словно к диванной подушке. По правде говоря, ситуация казалась довольно забавной: вся школа боялась Жасмин за её мастерство в поединках, а Джеймс Поттер тем временем мирно спал у неё под боком… и пускал слюни ей на руку.

По крайней мере, он не храпел, как Сириус. Спасибо Мерлину и за малые милости.

Около шести утра Сириус разбудил их обоих и позвал на тренировку по квиддичу. Джеймс выглядел так, будто готов убить лучшего друга за то, что тот прервал его первый почти за месяц спокойный сон. Предводитель Мародёров погнался за Сириусом по гостиной с поднятой палочкой и воплями о разминке.

После тренировки Джеймс всё же спросил, нельзя ли ему поговорить с целителем душ Жасмин, когда закончатся СОВ. Она с радостью пообещала записать его на приём, как только придёт время. Ради Джеймса Жасмин была готова на всё. Для того и нужна семья, и ей всё больше нравилось быть частью семьи, которая любила и защищала своих.

Однако лишь ближе к вечеру напряжение начало достигать предела. Подготовка к СОВ уже провоцировала ссоры среди пятикурсников: преподаватели задавали всё больше дополнительных работ, хотя расписание учеников и без того было изнурительным.

— Зачем они столько на нас наваливают?! — заныл Сириус после трансфигурации, размахивая руками и едва не сбив очки с лица Джеймса.

Сегодня утром МакГонагалл была особенно мстительна: задала им эссе длиной в три фута и велела подготовиться к проверочной на следующей неделе.

Джеймс толкнул Сириуса к доспехам на другой стороне коридора. Предводитель Мародёров был не в настроении прощать друга: меньше часа назад из-за очередного чудовищно несвоевременного замечания Сириуса Слизнорт задал им ещё одну объёмную работу — на этот раз о сонных зельях.

— Это ты спросил, когда теоретические основы трансфигурации пригодятся нам в реальной жизни, — прошипел Джеймс слева от Жасмин, поправляя очки.

— Я же не знал, что она задаст нам проклятое Мерлином эссе на эту тему! — едва не прокричал Сириус на весь коридор, чудом увернувшись от особенно острой детали доспехов.

— Брось, Бродяга. Мы все знаем: вы с МакГонагалл пытаетесь прикончить Сохатого, чтобы тебе досталось место капитана команды по квиддичу, — пошутил Ремус, повыше подтягивая сумку на плече.

На его губах играла лёгкая улыбка.

Когда Джеймс и Сириус были не в духе, Ремус неизменно пытался их примирить. Жасмин предпочитала смотреть, как они ругаются. Это было гораздо забавнее.

Жасмин фыркнула и зашагала быстрее к кабинету чар — путь до него всегда занимал немало времени. Если мальчишки не прибавят шагу, то будут плестись до последнего и опоздают. И всё же Жасмин всегда шла вместе с ними: благодаря Мародёрам дорога оказывалась на удивление интересной.

— Разве что в самых кошмарных снах профессора МакГонагалл. Одному Мерлину известно, что Сириус не сумел бы привести лошадь к водопою, даже если бы та умирала от жажды, — небрежно заметила она и махнула рукой.

Сириус имел наглость изобразить обиду. Прижав бледную руку к сердцу, он спросил:

— По-твоему, я не являюсь Минни в её фантазиях?

— Только с заглушённым голосом и привязанным к стулу, чтобы ты наконец слушал на уроке, — огрызнулась проходившая мимо Лили.

Её длинные волосы были собраны в тугой хвост, и державшая его лента тихонько позвякивала при каждом шаге: к концам крепились две маленькие бусины с выгравированными рунами. Жасмин сделала эту ленту после того, как в начале недели волосы соседки едва не подожгли. Один из слизеринцев решил показать Эванс, чего заслуживают ученики с её происхождением, если не знают своего места. Джеймс успел потушить огонь, прежде чем тот причинил вред, а заодно испортил зелье слизеринца — приятное дополнение к общей картине. Всё произошло на зельеварении, поэтому, разумеется, виновного никак не наказали. В дело вмешалась слизеринская политика. Зато волосы Лили остались целы, а Паркинсон-старший до конца дня подвергался самым изощрённым розыгрышам. Он до сих пор не мог ходить прямо.

— Не знал, что Минни увлекается такими извращёнными прелюдиями, — ответил Сириус, поиграв бровями.

Лили презрительно фыркнула.

— Для тебя она профессор МакГонагалл, Блэк. Прояви хоть немного уважения, — прошипела Лили и направилась к кабинету Флитвика.

Проходившие следом Алиса и Марлин помахали им рукой, не отставая от подруги ни на шаг. После происшествия на зельеварении они не выпускали Лили из виду. Война неумолимо приближалась, ученики выбирали сторону, и по их отношению к маглорождённым было нетрудно понять, кто решил присоединиться к Волдеморту.

— Не ждите, что мы поможем вам с эссе! — крикнул Сириус им вслед.

Сворачивая за угол, Марлин показала ему неприличный жест. Будто с Лили в друзьях им и правда требовалась помощь.

— Ты ведь понимаешь, что мы с ней живём в одной комнате? Если я откажусь отвечать на её вопросы, то до конца учебного года буду спать на диванах в гостиной, — сухо напомнила Жасмин.

Ремус положил руку ей на плечо.

— Не переживай, Сохатый сделает всё, о чём попросит Лили. Бродяга бросается пустыми угрозами. Просто перед экзаменами мы все немного на взводе. Не каждому дано быть таким вундеркиндом, как ты, и с лёгкостью писать эссе и применять заклинания на практике.

Теперь в голосе Ремуса слышалась горечь. Вот вам и попытка поднять настроение. Конечно, у Жасмин было несправедливое преимущество: в её голове хранились знания девяти жизней, а первоначальная Жасмин и сама была вундеркиндом. Без выдающегося дара эта девочка не стала бы лучшей на дуэльной арене.

— Если тебе нужна помощь с каким-нибудь предметом, просто попроси, — с усталым вздохом сказала Жасмин.

Однако даже эти слова не улучшили настроение Ремуса, когда они подошли к кабинету чар. Он так крепко сжимал покрытой шрамами рукой сумку, что побелели костяшки пальцев.

Джеймс закинул руку Жасмин на плечи.

— Она моя кузина, поэтому с любыми вопросами по учёбе я первый в очереди.

Прозвучало это как зловещее предзнаменование.

Во что она опять ввязалась?

Урок чар начался с того, что Флитвик вышел к классу с мрачной гримасой на лице. Такое выражение не сулило ученикам ничего хорошего, особенно в преддверии СОВ. Обычно оно означало, что сегодня они займутся чем-то, не имеющим отношения к предстоящему экзамену.

— Сегодня мы отступим от учебной программы.

По классу прокатился недовольный ропот. У них не было времени учить то, чего не будет на экзамене.

— А как же подготовка к СОВ? — спросила Лили достаточно громко, чтобы её голос разнёсся по внезапно затихшей аудитории.

Поняв, что все её услышали, она покраснела.

Флитвик прочистил горло и бросил взгляд на свой помост.

— Да, разумеется. Распоряжение поступило от совета попечителей. В ближайшие несколько дней я должен разобрать эти чары со всеми своими классами. До конца недели вам придётся готовиться к экзаменам в свободное время. Мы изучим практическое применение чар Патронуса, за которое на СОВ можно будет получить дополнительные баллы.

Вот же чёрт. Разве совет не знал, насколько сложны эти чары? Большинство учеников, скорее всего, не сумеют призвать телесного Патронуса. Даже многим аврорам это даётся нелегко, хотя им необходимо владеть этим заклинанием.

— Разве мы не должны изучать это на ЗОТИ? — спросил с задней парты один из пятикурсников Когтеврана.

И ведь он был прав…

— Профессор Брайтбарк заявил, что подобные чары лучше изучать именно на моих уроках. К тому же ваш прошлогодний преподаватель не дал вам достаточно знаний для экзаменов, а профессор Брайтбарк не сумел вписать эту тему в своё расписание. Поэтому урок поручили мне.

Жасмин подавила желание фыркнуть. У неё закралось подозрение, что Брайтбарк не способен создать телесного Патронуса и именно поэтому избегает этого урока. Он ужасно действовал ей на нервы, а теперь ещё и свалил всю работу на Флитвика.

— Итак, не будем больше отвлекаться. Кто расскажет, как призвать Патронуса? — спросил Флитвик, не теряя ни минуты.

Жасмин казалось, что профессора вынудили вести этот урок для учеников, готовившихся к СОВ и ТРИТОН. У них были дела поважнее, чем изучение чар, которые лишь измотают их и отнимут драгоценное время подготовки, пусть даже за них и дадут дополнительные баллы.

Несколько учеников подняли руки, в том числе Лили и Ремус. Жасмин даже не стала пытаться: она уже умела накладывать эти чары, и вся школа либо знала об этом, либо хотя бы слышала слухи.

— Мисс Эванс, пожалуйста, объясните, как призвать Патронуса.

Лили оживилась и опустила руку.

— Патронус относится к малоизвестным и очень сложным чарам. Особенно трудно придать ему телесную форму. Обычно для этого нужно сосредоточиться на ярком счастливом воспоминании и произнести заклинание Экспекто Патронум.

Флитвик кивнул, услышав ответ почти слово в слово из учебника.

— Да, даже очень могущественным ведьмам и волшебникам нелегко даются эти чары. Для них необходим мощный всплеск положительных эмоций. Патронус отгоняет дементоров, которые, как известно, высасывают из души человека всё счастье. А теперь давайте вместе несколько раз повторим заклинание, прежде чем пытаться его применить.

Ученики несколько раз хором произнесли заклинание, после чего Флитвик велел им вспомнить что-нибудь счастливое. Жасмин умирала от скуки и выбивала пальцами по парте мелодию песни, которую напишут лишь через двадцать пять лет.

— Пройдёт немало времени, прежде чем вы научитесь легко применять эти чары. Скорее всего, после сегодняшнего урока вы почувствуете сильную усталость. А теперь пусть каждый хотя бы раз попробует призвать Патронуса.

Со всех сторон раздались крики: «Экспекто Патронум!» Результаты получились самыми разными. Лили и Джеймс создали густые стены белого тумана, а у Ремуса и Сириуса не получилось почти ничего. Жасмин решила, что с первой попытки им непросто будет вспомнить нечто настолько счастливое, чтобы призвать Патронуса. Сама она лишь наблюдала, вертя палочку между пальцами.

— Чтобы всё получилось, нужна по-настоящему сильная светлая эмоция. Вспомните мгновение, которое навсегда останется с вами и неизменно вызывает улыбку, — подсказывала Жасмин, прислонившись к парте.

Ремус что-то пробормотал себе под нос, а Сириус тряс палочку, будто сломавшуюся магловскую игрушку.

Вскоре Флитвик заметил, что она ничего не делает.

— Мисс Певерелл, почему бы вам не показать нам свои успехи, раз уж вы считаете практику ниже своего достоинства?

Неужели он забыл, что она уже призывала Патронуса? Возможно, не поверил слухам.

Какая жалость.

Флитвик просто обожал выделять её среди остальных. Иногда Жасмин казалось, что он использует её как наглядное пособие. Сириус и Джеймс явно хотели что-то возразить профессору, но она лишь лениво взмахнула палочкой.

— Экспекто Патронум.

Из палочки лёгкой рысью вышел её фестрал, готовый напасть на любого дементора, который осмелится встать у него на пути. Не почувствовав поблизости опасности, он озадаченно встряхнул головой, а затем растаял туманом.

— Вот так выглядит телесный Патронус. Обратите внимание: у каждого он принимает свой облик. Известны случаи, когда Патронусы двух людей дополняли друг друга. Такое встречается крайне редко и, по слухам, свидетельствует об истинной любви. Завтра мы попробуем снова. А сегодня в качестве домашнего задания каждый из вас должен выбрать счастливое воспоминание, которое использует на следующем уроке.

Не прошло и минуты, как половина класса окружила Жасмин, желая узнать, как ей удалось призвать Патронуса. Растолкав большую часть учеников, она добралась до гостиной, где её тут же перехватили Мародёры и отвели в свою спальню. Там оказалось далеко не так грязно, как Жасмин представляла: на полу валялось несколько запасных мантий и что-то похожее на собачьи игрушки, но ничего по-настоящему отвратительного она не увидела.

Дверь за ними сама заперлась, и Мародёры окружили Жасмин, скрестив руки на груди.

Джеймс усадил её на свой сундук.

— Как ты это сделала? Я так не выматывался со времён нашей последней пятичасовой тренировки по квиддичу, — пожаловался он и рухнул на кровать.

Свёрнутое незаконченное эссе скатилось на пол. Джеймс проследил, как оно исчезло под кроватью, затем свесился с края и вслепую зашарил по полу.

Жасмин закатила глаза, призвала пергамент и без труда его поймала.

— Я долго тренировалась, прежде чем у меня получилось. Но для призыва Патронуса я вообще не использую счастливое воспоминание.

Все трое Мародёров с недоумением на неё посмотрели.

— Тогда как ты его создаёшь? — спросил Ремус, наморщив нос и пытаясь представить иной способ применить чары.

— Я сосредоточиваюсь на самом понятии счастья. Чтобы Патронус обрёл форму, нужно думать о чём-то столь же светлом, как счастливое воспоминание. В первый раз телесного Патронуса мне помогло призвать чувство свободы. Я не знала, стану ли когда-нибудь свободной, но даже думать об этом было приятно.

Джеймс простонал и закрыл лицо подушкой.

— Ты призываешь Патронуса самой мыслью о счастье? Вообще без воспоминаний? — уточнил Сириус, и Жасмин кивнула. — Великолепно…

Сириус рухнул на кровать, едва не угодив кулаком Джеймсу в лицо. Присоединившись к другу, он принялся перекатываться по постели и стонать в подушки.

Ремус всё ещё сидел на краю своей кровати и размышлял.

— Пожалуй, понимаю, почему это может сработать. Если сегодня я ещё хоть раз попытаюсь применить эти чары, то, наверное, потеряю сознание. Но на следующем уроке мы выясним, насколько хорош твой способ.

Жасмин пожала плечами, схватила подушку и ударила ею Сириуса и Джеймса. Из ткани вылетело несколько перьев.

— Вы двое, придурки, можете прекратить? Из-за вашего проклятого шума я едва слышу Ремуса, — прошипела она, сузив глаза.

Оба Мародёра очень медленно повернулись к ней. Сириус потянулся к запутавшемуся в волосах перу.

— Сохатый, Джаз только что ударила нас подушкой?

— Кажется, да…

Он выплюнул перо.

Оба с вызовом подняли подушки.

Ох, Мерлин.

Жасмин схватила ещё одну подушку Ремуса.

— Это означает войну! — выкрикнул Сириус.

Подушки и перья взвились в воздух, положив начало великой битве подушками 1975 года.