Бермудский треугольник. (гет)

Вопрос с лабораторией Том решил быстрее, чем Поттер поймал снитч в последнем матче. Профессор Слизнорт ожидаемо не возражал и уже на следующий день вместе со всеми «желающими участвовать в кружке зельеваров» знакомился с помещением:

— Похвальное рвение, мисс Далтон, мисс Фоули, — поглаживая моржовые усы, приговаривал он, разглядывая котлы и полки с ингредиентами, заблаговременно избавленными от всего подозрительного. — И.., мистер Поттер, — с лёгкой долей сомнений добавил он. — Признаться, я обескуражен вашей скромностью, мисс Далтон — вам следовало сразу идти ко мне, а не советоваться с братом, — в его словах и взгляде, адрессованном Гермионе, сквозил немой укор.

— Я всегда советуюсь с Томом, — вздёрнув подбородок, тоном примерной сестры, заявила Гермиона.

— Что весьма похвально! Мистер Реддл плохого не подскажет, — растёкся одобрительной улыбкой в адрес любимого ученика профессор Слизнорт. — Но и про учителей забывать не надо!

Том вернул своему декану благодарную улыбку с точно выверенной долей раскаяния:

— Я посчитал, что Гермионе с друзьями не стоит заниматься экспериментами без наставника. Сожалею, что сразу не обратился к вам, профессор.

— Ах, пустое, Том! — добродушно махнул рукой профессор Слизнорт.

Вальбурга, присутствовавшая при осмотре лаборатории, едва заметно поджала губы. Алфрад и Орион, стоявшие рядом, сосредоточенно рассматривали полки с ингредиентами. Юфимия, прижимая к груди учебник по зельям, внимательно слушала разглагольствования профессора Слизнорта. Как и Флимонт Поттер. Энн и Мэри, явно не ожидавшие подобного поворота событий, несколько растерянно переводили взгляд с Тома на Гермиону.

— И так, я понял, что вы намерены работать над косметическими средствами? — с явным одобрением осматривая набор медных котлов, осведомился профессор. — И семья Фоули в этом заинтересована?

— Если наш проект будет успешным, то отец готов помочь с патентом, — ответила Юфимия.

— И мои родители — тоже! — бодро поддакнул Поттер.

— Замечательно, просто замечательно! — кивнул Слизнорт. — А семейство Блэк, как я понял, тоже участвует?

— Алфраду и Ориону стоит подянуть зелья и занять своё время чем-то ещё, кроме квиддича, — даже не скрывая усмешки, ответила Вальбурга.

— Чудесно! — потирая руки, сиял от вострога профессор. — Ну что ж, друзья, какая прекрасная идея! И какое взрослое отношение к жизни! Мисс Шафик, ваша мама в своё время блистала на зельях — она, несомненно, передала вам свой дар! Мисс Фоули, полагаю, родители счастливы, что их дочь готова включиться в семейное дело?

Юфимия, улыбнувшись, скромно опустила глаза.

Не известно сколько бы ещё профессор Слизнорт пел дифирамбы «юным зельеварам», если бы не появление декана Дамблдора вместе с директором.

— Вот видишь, Альбус, твои опасения оказались преувеличенными, — добродушно проговорил директор Диппет, окидывая взглядом лабораторию и собравшихся в ней студентов во главе с профессором Слизнортом. — Тем более, у Горация всё под контролем.

— Никогда не сомневался в способностях Горация, — ответ и улыбка профессора Дамблдора показались Гермионе натянутыми. В противовес благостному выражению лица, глаза их декана цепко прошлись по котлам, пустым полкам, пучкам сушёных трав, остановившись на Гермионе. От их льдистой холодности ей стало не по себе.

Тем временем профессор Слизнорт с гордостью вещал о «своём» проекте:

— И это будет прекрасная площадка для экспериментов и первых шагов в будущем ремесле юных дарований зельеварения!

— Альбус, думаю, ты должен признать свою ошибку, — обратился к профессору Дамблдору директор.

— Если я ошибаюсь, то неприменно это признаю, — сдержанно улыбнулся декан Гриффиндора.

Напряжённо сцепив пальцы, Гермиона старалась не смотреть на шкаф, куда они с Юфимией едва успели спрятать ингредиенты, которых согласно офицальной версии событий здесь не должно было быть.

В итоге осмотр студенческой лаборатонии продлился недолго — профессора вместе с директором ушли, и Гермиона заметно выдохнула.

— Ну что ж, удачи, — царственно обронила Вальбурга и направилась к выходу.

Том, пожелав успехов, тоже ушёл.

— Ну, как на счёт тренировки? — тут же оживился Поттер.

— По нарезке ингредиентов? — иронично изогнула бровь Мэри.

— По квиддичу, конечно! — обиделся Поттер.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулась Юфимия...

Субботний день, наступив, закончился быстро и незаметно. Девочки были заняты изучением руководства по изготовлению магической косметики, Гермиона погрузилась в протеевы чары, а мальчики, как и собирались, отправились на стадион, оттачивать полёты на мётлах.

Вечером, захватив записи с конспектами по найденным ею заклятьям, Гермиона спустилась к Тому.

В гостиной Слизерина было тихо и малолюдно.

Едва она вошла, как её перехватила Кэт Макмиллан:

— Так это правда, что теперь у вас целый проект по зельям? И вы экспериментируете с кремами?

— Почему именно с кремами?

— Но это ведь вы создали тот крем от мороза? Девочки про него только и говорят.

Ироничное фырканье Вальбурги, укрывшейся модным журналом, задело Гермиону больнее, чем она хотела.

— Да, это была наша разработка, — вскинув голову, ответила Гермиона. — На основе одного старинного рецепта, — сочла своим долгом добавить она.

— Ну, когда вы доведёте его до ума, ты мне дашь немного, по дружбе, а? Я готова заплатить.

— Заплатить! За что? — отложив журнал, издевательски усмехнулась Вальбурга.

— За крем! — не понимая, повторила Макмиллан.

— За какой крем? За тот, который под руководством школьного профессора сварили ученики?

Гермиона, закусив губу, напряжённо молчала. А Блэк продолжила:

— Это раньше, до того, как про вас узнали профессора и директор, всё это имело какой-либо смысл, а сейчас, прости, дорогая, любые попытки превратить ваше преприятие во что-то меркантильное, разобьются о новую реальность.

— О чём это она? — не поняла Кэтрин.

— О новой реальности, — буркнула Гермиона с отвратительной ясностью представившая, как её новые, так и не купленные туфли, сами уходят от неё.

Макмиллан, обиженно передёрнув плечами, встала, оставив Гермиону с Блэк наедине.

— А я тебе говорила! — усмехнулась Вальбурга.

— О чём?

— Что не стоит строить планы за спиной у Реддла — он этого не потерпит.

Закусив губу, Гермиона уставилась в огонь, с треском пожиравший поленья в камине.

Вальбурга, которую, похоже, не особо волновал провал «меркантильной» составляющей деятельности Гермионы, вернулась к журналу.

Гостиная Слизерина постепенно наполнялась студентами. Первокурсники заняли диванчик в углу, Ирэн Добкинс с подругой устроились на другом. Спустившийся из спальни Нотт приветливо улыбнулся Гермионе.

— Джаспер рад тебя видеть, — то ли спросила, то ли констатировала Вальбурга, не отрываясь от журнала.

Гермиона сочла за лучшее промолчать — благодарность Нотта была ей понятна, только вот знала ли обо всей подоплёке Вальбурга? Вряд ли.

— Что у вас говорят про случай с когтевранцами? — словно прочитав её мысли, спросила Блэк.

— Ничего, — пожала плечами Гермиона.

— А я вот слышала, что в замок проник посторонний, — проронила Вальбурга, переворачивая страницу.

— Я ничего не знаю.

— И что Поттер тоже пострадал от нападения.

— Э-э-э...

— Мне всё равно что там с Поттером, — откладывая журнал, жёстко проговорила Вальбурга. — Но не всё равно, что с Алфрадом и Орионом, — сверля Гермиону взглядом, она ждала ответа.

— Мне бы не хотелось, чтобы с моими друзьями что-то случилось, — ни капли не солгала Гермиона.

— Ну что ж, хорошо, что в этом мы солидарны. Надеюсь, у всех хватит ума самим воздержаться от глупостей и удержать других, — царственно поднявшись, Вальбурга окинула взглядом гостиную, словно выискивая желающих удариться в «глупости». — Я, пожалуй, пойду. Всего доброго, Гермиона.

— И тебе, Вальбурга, — кивнула Гермиона.

С уходом Блэк тревога, снедавшая Гермиону, подняла голову и принялась грызть изнутри, подбрасывая всё новые и новые поводы для беспокойства. К счастью, долго сидеть одной ей не пришлось — появившийся в гостиной Лестрейндж, поздоровавшись со всеми, опустился в кресло, которое только что покинула Блэк:

— Мои поздравления, мисс Далтон.

— С чем?

— Теперь у нас не будет проблем с зельями.

— Ну, это не моя заслуга, — усмехнулась Гермиона — слова Антуана заставили её посмотреть на утренние события под другим углом — Том умудрился под носом у администрации легализовать теневое хранение и изготовление нужных ему зелий без ущерба для чьей-либо репутации — уж что-что, а запасы и состав ингредиентов профессор Слизнорт точно проверять не станет.

— Разумеется, — лёгкая улыбка скользнула по губам Лестрейнджа. — Но без вас в этом не было бы никакого смысла — вы — наш целитель.

— А Победителям нужен целитель?

— А разве нет?

Пару мгновений они обменивались взглядами. Потом Антуан предложил:

— Партию?

— Вообще-то, я искала Тома.

— Он скоро будет. Ваше высочество как раз успеет признать своё поражение.

— Даже не рассчитывай! — фыркнула Гермиона. — И перестань ко мне так обращаться.

— Как пожелаете, леди Миона.

— Антуан!

— Всё, всё, всё! Слушаюсь и повинуюсь! — в притворной капитуляции вскинул руки Лестрейндж.

Рассмеявшись, Гермиона принялась помогать ему расставлять фигуры на доске. Как это ни странно, не Вальбурга, а именно Лестрейндж своими шуточками смог улучшить ей настроение.

— Твой ход, — Лестрейндж уступил Гермионе право начать партию.

Вскоре стало понятно, что чистокровка до мозга костей намерен сыграть партию Андерсена-Кизерицкого 1851 года. «Атака, всегда атака!» — мысленно процитировала Гермиона слова Андерсена. Про эту игру она читала в приютской книге и помнила её очень хорошо. Откуда про неё узнал Лестрейндж, оставалось загадкой.

Появление Тома их отвлекло. Но не надолго.

— Продолжайте, — сев рядом, он принялся наблюдать за тем, как разворачивались события.

На двадцать первом ходу, вопреки своим прогнозам, Лестрейндж вынужден был признать поражение:

— Благодарю за игру, — пожимая руку Гермионе, проговорил он.

— Это была увлекательная партия, — раскрасневшись от похвалы, ответила Гермиона.

— Я надеюсь отиграться! — сверкнул улыбкой Антуан.

— Если Миона играет, как Том, то тебе это не светит, — ухмыльнулся Нотт, успевший переместиться к камину.

— До Тома мне далеко, — смутилась Гермиона.

— Не скромничай, — соблаговолил высказать своё мнение Том. — А теперь, господа, я бы хотел поговорить с сестрой наедине.

Слизеринцы, как по команде, встав, оставили их вдвоём.

Нервно поёрзав, Гермиона попыталась поудобнее устроиться в кресле, но ей это не удалось. Искоса поглядывая на Тома, она готовилась к худшему. Том же, словно и не замечая её мук, с отрешённой задумчивостью созерцал огонь в камине.

Тихо потрескивали дрова. Снопы искр, взмывая в верх, исчезали в жерле трубы. Выстроившиеся для очередной баталии пешки, короли и королевы ждали команды. Чёрный оникс и белый лунный камень отсвечивал отражёнными бликами, как и камень в кольце Тома.

Зацепившись взглядом за этот камень, Гермиона с упорством маньяка пыталась рассмотреть узор, высеченный на верхней, абсолютно ровной чёрной грани. Ей это никак не удавалось. Как и успокоить собственные мысли.

— Мне сказали, что ты хотела со мной поговорить?

— Кто?

— Это так важно? — иронично изогнув бровь, Том ждал её ответа.

— А... Да... Том.

— Не здесь, — неожиданно переменив решение, Том резко встал. — Идём.

— Том, куда-то уходишь? — окликнула его Ирэн Добкинс.

— Проводить сестру, — улыбнувшись, пояснил Том.

— Ты такой заботливый брат! — растеклась в ответной улыбке Добкинс.

— Это так мило! — глупо поддакнула ей рыжая пятикурсница с лошадиным лицом.

— Возвращайся к нам!

— Всенепременно, дамы! — не переставая улыбаться, Том цепко ухватил Гермиону за локоть.

Подчинившись, Гермиона с ощущением смертника поплелась за Реддлом. Том решил проблему — теперь у них одобренный администрацией научный проект. Всё сложилось наилучшим образом, если только не считать тот факт, что денег они на заработают — собственно, то ради чего всё и затевалось. Но всё это не отменяло того, что изначально она скрыла от Тома свои планы, а после и вовсе лгала. А он был нетерпим ко ложи. Особенно, когда это касалось Гермионы. Да ещё до кучи ей от чего-то в голову пришла бредовая мысль, что Том мог навредить Флимонту на основании лишь того, он владел тем тёмномагическим заклятьем. Да, Победители хорошо отделали когтевранцев, но напасть на заигравшегося в шпиона Поттера, даже если он подобрался к чужой тайне так близко? Да как ей такое в голову могло прийти?! Да ещё проколоться перед Томом про свои опасения! Теперь он будет считать, что она готова увидеть в нём маньяка, а ведь это совсем не так!..

Коридор подземелий встретил их сумраком, разгоняемым факелами. Магически поддерживаемое пламя, потрескивая, боролось с тьмой и тенями, диковенными чудищами стелившимися по стенам. Возможно, одной из таких теней был тот, кто напал на Поттера. А Том так ничего и не сказал про это. Всё, что Гермиона слышала от него — лишь нотации по поводу её опрометчивого поступка.

Мысли о Поттере заставили её вспомнить то, ради чего она искала Тома. Остановившись, Гермиона вытащила из кармана зачарованные листки.

— Вот!

— Что это? — тоже остановивишись, Том взирал на записи с видом оскорблённого королевского достоинства.

— Я думала... И ходила в библиотеку.., — сбившись, Гермиона никак не могла собраться с мыслями.

А Том ей не помогал. Просто стоял и молчал. Лицо его и взгляд терялись где-то в темноте, не достижимые для далёкого факельного света и от того видившиеся сплошным мутным пятном. Или это зрение внезапно подвело Гермиону? И в глазах защипало.

— Том... Я... Я думала про способ связи...

— Способ связи?

— Да. Это протеевы чары. Если вдруг что-то случится, то.., — сунув руку в карман, Гермиона вытащила галеон — один из тех, что дал ей Блэк. — Мы можем их зачаровать. Каждому по одному, и обмениваться информацией.

— Галеон можно потерять. Нужно что-то более надёжное, — отмёл её предложение Том.

Закусив губу, Гермиона уставилась в никуда.

— Но я рад, что ты выкроила время на что-то... стоящее, — соизволил смилостивиться Том.

— Я... Я больше никогда не подведу тебя! — отчаянно выпалила Гермиона.

— Хочется в это верить.

— Верь мне, Том!

— Может быть, мне стоит взять с тебя непреложный обет? — склонив голову, Том взирал на неё с пугающим спокойствием.

— Я готова дать тебе любой обет!

— ...Я это запомню.

Развернувшись, Том двинулся вперёд, нырнув в очередное пятно факельного света.

Гермиона, опомнившись, поспешила за ним.

— Том...

— Да, Гермиона?

— Антуан сказал, что теперь, когда у нас есть лаборатория, не будет проблем с зельями. Думаешь, они могут понадобиться?

— Ты обсуждала подобные темы с Лестрейнджем?

— Нет... Он сам заговорил, — мотнула головой Гермиона — она никогда не стала бы заводить подобные разговоры с посторонними, даже если это были друзья Тома.

— ... Никто не знает, что ждёт нас впереди, — не сразу ответил Том.

— Что ты думаешь о том, что случилось с Флимонтом? — осторожно спросила Гермиона, боясь вспугнуть наметившееся «потепление» между ней и Реддлом.

— ... В Хогвартс наведался незваный гость... Или званый.., — размеренно шагая, Том, казалось, размышлял вслух.

— Тебе не кажется, что он и тот, кто напал на меня на втором курсе — один и тот же человек?

— А ты именно так считаешь?

— ... Это вполне мождет быть. И это человек Гриндевальда.

— Гриндевальд ни единственный, кто может найти повод заглянуть в Хогвартс.

— У тебя есть конкретные подозрения?

— Нет, — пожал плечами Том. — А у тебя?

— Нет. Но все странности, которые происходили в школе, всегда совпадали с появлением Гриндевальда в Шотландии. И профессор Дамблдор точно что-то об этом знает.

— Почему именно Дамблдор?

— Когда на меня напали, я не раз видела его возле комнаты с зеркалом Еиналеж.

— Ты мне этого не говорила, — недовольно проронил Том.

— Я не думала, что это важно! И потом, мне всегда казалось, что он ко мне предвзят, и моя оценка событий могла быть не совсем... адекватна, — повинилась Гермиона.

— А что изменилось?

— Профессор очень интересовался тем, что случилось с когтевранцами, а ведь это даже не его факультет.

— Он зам. директора, а Диппет отсутствовал.

— А потом он оставил Флимонта после урока.

— Поттер сам виноват — нечего было было крутиться у Больничного крыла, когда ему велели отсидеться у себя! — раздражённо бросил Том.

— Но на него напали! — возмутилась Гермиона и тут же прикусила язык, словив гневный взгляд — всё-таки спокойствие Тома было обманчивым, и он продолжал злиться на неё. Она хотела было добавить, что подозревает декана в применении лигилименции к Флимонту, но смолчала — это были всего лишь её личные подозрения, основанные на том, что профессор явно был осведомлён, что их лаборатория была «подчищена» перед «смотринами». Хотя он мог и догадаться, что ингредиентов и зелий не достаёт — если Поттер выболтал, что его там лечили, то, значит, было чем. Вместо всего этого она сказала: — Алфрад тоже мог пострадать.

— Вальбурга была в бешенстве.

— Мне она высказала... предостережение.

— Удивительно, если бы она этого не сделала.

— А.., ты не хочешь пригласить Блэков присоедениться к Победителям? — осторожно спросила Гермиона.

— ... Пока рано, — не сразу ответил Том.

За разговором они прошли подземный коридор и оказались у лестницы, ведущей на первый этаж.

— Вы уже обговорили с профессором Слизнортом, чем будете заниматься в своей лаборатории? — спросил Том.

— Косметикой. Кремами. Шампунями.

— Хорошо, — кивнул Реддл.

— И что же в этом хорошего?! — не сдержалась Гермиона — она что, зря под руководством этого самого профессора два года изучала целебные зелья?!

— А ты чего бы хотела?

— Чего-то более значимого, — недовольно буркнула Гермиона.

— ... Никто не помешает тебе варить что-то более значимое, если делать это с умом.

— А ингредиенты?

— Блэки ведь тоже будут подтягивать оценки по зельям?

— Будут, — кивнула Гермиона. — И как мне сделать это «с умом»? — не удержалась она.

— Не особо афишируя. Чем меньше людей про это знает, тем лучше.

— То есть, я одна?

— Да, Гермиона...

Последующие дни прошли на удивление тихо. Гермиона, опасавшаяся повышенного внимания со стороны своего декана, выдохнула с облегчением — он не оставил её на беседу, и не задержал после занятий. Однако, она не раз ловила на себе задумчивый взгляд голубых глаз. Профессор Дамблдор недоверял ей, но по какой-то причине больше не пытался повлиять на её решения и поступки. Это и пугало, и настораживало одновременно. Однако было всяко лучше, чем беседа наедине или применённая к ней лигилименция. Стойкое ощущение сопричастности Альбуса Дамблдора ко всему, что творилось в школе в последние годы заставляло её нервничать — если кто-то, кого он покрывал, готов бросаться тёмными заклятьями в студентов, их тайна была ещё более тёмной, чем то заклятье, которое угодило в Поттера.

Если один их профессор молчал, скрывая свои мысли, то второй говорил без умолку. Гораций Слизнорт настолько вдохновился идеей практического изучения зелий, что на следующее заседание клуба «слизней» позвал Юфимию с Флимонтом, которых с подачи Тома счёл основными инициаторами «творчества», как высокопарно выразился профессор. Гермионе же в его глазах отводилась вспомогательная роль, на что она не особо и жаловалась. Поттер, весь вечер чувствуя себя крайне неуютно, слушал дифирамбы своему «коммерческому и зельеварческому чутью». Досталось и Блэкам, которые в своём полном, значительно поредевшем за последние годы составе, сидели рядом. Алфрад, Орион и Вальбурга с любезными минами на лицах слушали, как «важно предвидеть политическую и экономическую конъюктуру». И вряд ли их декан предполагал, что благодаря их предвидению, выливавшуюся в финансирование экспериментов кружка «юных зельеваров», запасы ингредиентов пополнились растопырником, бадьяном, дикой юккой и даже кровью дракона, неизвестно где раздобытой Ноттом. Догадывалась ли про то, куда идут деньги Блэков, Вальбурга, сказать было сложно. Вряд ли она верила в желание своих брата и кузена поправить оценки по зельям, но возражений не высказывала. Сами кузены исправно появлялись в лаборатории, делая внеклассные заготовки. И так же исправно исчезали вместе с Поттером полетать на мётлах. Юфимия, Гермиона, Мэри и Энн без особого энтузиазма испытывали на кошке Клеопатре варинты основы для шампуня. Результат пока что не устраивал никого — ни самих разработчиков, ни Клеопатру, чья шерсть вставала дыбом, искрила и приобретала странный цвет. Профессор Слизнорт, не унывая, продолжал ставить их в пример и хвалить при каждом удобном случае.

Не смотря на случившиеся радикальные перемены, подготовку к Святочному балу девочки не забросили, и это было самым увекательным из всего, что происходило в лаборатории. Запираясь, они вытаскивали из шкафа патефон и кружились в вальсе и факстроте. Гермиона так же продолжила свои мытарства с шитьём бального платья — шёлковый халат был распорот и смётан в подобие того, что ей хотелось бы видеть. Теперь оставалось дело за малым — сшить всё это начистую. А белошвейка из Гермионы была никудышная. Она в кровь исколола пальцы, орудуя иголкой и оцарапала себе бок, пытаясь подогнать своё творение в талии, пока её не посетила идея, лежавшая на поверхности — ей нужен манекен! Так, в магически изменённом шкафу, за утварью для уборки появился манекен с размерами Гермионы, и дело пошло быстрее.

Занятия, написание эссе, тренировки Победителей и встречи в гостиной Слизерина за чаем — время мчалось семимильными шагами, приближая к Хэллоуину. Хогвартс украсился тыквами и летучими мышами, а Том так и не сменил гнев на милость. Нет, он по-прежнему разговаривал с Гермионой, давал советы, если она в них нуждалась, и отрабатывал с ней всё более сложные и сложные заклятия. Гермиона тайком от девочек изготовила ранозаживляющее, кровеоставнавливающее, костерост и обезболивающее, о чём сообщила Тому. И удостоилась одобрительного кивка, точно такого же, как и Нотт, снабдившей её редкими ингредиентами. Том был вежлив с ней, но это было не то. Совсем не то. И от того его предупредительность и галантность по отношению к Анне Вэйл с пятого курса, Селестине Уоррек с шестого, Катарине Грин-Майер и другим красавицам-слизеринкам вызывала жгучую зависть. А ещё то, что все они будут на традиционной полуночной Хэллоуинской вечеринке для старших курсов, куда Гермиона не попадёт. Про эту вечеринку ходило столько слухов и легенд, что с трудом верилось, что всё это могло быть. Но, что-то, определённо было, и ходили туда парами...

— Ты чего? — легонько пихнув её в бок, спросила Мэри, сидевшая рядом — очередной обед уже должен был закончиться, а Гермиона так ничего и не съела.

— А? — Гермиона с трудом оторвалась от созерцания того, как Том что-то обсуждал с Уоррек. Их головы почти соприкасались, а руки лежали рядом на столе. — И о чём можно столько болтать?!

— И не говори! — неожиданно поддержала её подруга, сверля хмурым взглядом слизеринский стол.

Гермиона, отвернувшись, принялась терзать бифштекс, едва не спихнув локтём опасно подплывшую к ней праздничную тыкву.

— Девочки! — окликнул их Пакстер. — Какие планы на вечер?

— Идём к Хагриду, — отозвалась Крокс.

— Я не смогу, — безапеляционно заявила Гермиона.

— Но сегодня Хэллоуин! — возмутилась Энн. — Мы же собирались поздравить Рубеуса!

— Я правда не могу, — повинилась Гермиона — на сегодня Том назначил собрание Победителей смерти.

— Хагрид на тебя обижается, — осуждающе покачала головой Юфимия. — Ты совсем про него забыла.

— Вовсе я про него не забыла! — ощетинилась Гермиона. И это было так. Она не забыла, благодаря кому полувеликана выгнали из школы, и видеть его ей было совестно.

Уткнувшись в тарелку, она продолжила гонять мясо вилкой. Рядом Поттер и Трэверс анализировали вчерашний рейд ОПГ — Флимонт в серьёз вознамерился выследить напавшего на него мага, Энтони и Элджи согласились ему помочь — скорее из чувства вины, считая, что в ту ночь, будь они рядом, всё сложилось бы иначе. Алфрад, похоже, получив приличную взбучку от Вальбурги, в шпионских играх не участвовал. Гермиона и девочки — тоже. Но благодаря членству в ОПГ и тому, что Поттер должен был изображать видимость работы в зельеварческих экспериментах и то и дело заходил в лабораторию, были в курсе их поисков. Известно ли было о них Победителям и Тому, Гермиона не знала и знать не хотела...

День прошёл напряжённо — несмотря на праздник, сначала их погонял на трансфигурации профессор Дамблдор, потом были руны, а после обеда на совместном занятии по травологии гриффиндорцы и слизеринцы разбирали свойства чёрной амазонской орхидеи. К вечеру, когда пришло время пира, Гермиона чувствовала себя в конец вымотанной. Впрочем, не только она.

— Это просто издевательство, — пожаловался Долгопупс, вяло ковыряясь в пастушьем пироге.

— Не то слово! — поддержала его Мэри.

Гермиона молчала. Весь последний час она была, как на иголках — смутное, ни чем не объяснимое чувство тревоги никак не покидало её. Возможно, дело было в Хэллоуине — с первого курса этот праздник для неё не задался. А, возможно, в Томе и встрече Победитлей — от чего-то ей казалось, что сегодня им предстоит не обычный вечер, посвящённый боевой магии, а нечто особенное.

И она не ошиблась.

Уйдя из Большого Зала под предлогом плохого самочувствия, Гермиона направилась в Выручай Комнату. Там уже были все, кроме Тома.

— Миона, привет! — радостно кивнул ей Нотт.

— Выглядишь устало, — окинув её внимательным взглядом, заметил Розье.

— Профессора нас просто загоняли! — пожаловалась Гермиона, падая в кресло.

— Подожди, то ли ещё будет на пятом курсе! — усмехнулся Лестрейндж. — Посмотрим, на кого ты будешь похожа перед СОВ.

— На саму себя, — недоумённо пожала плечами Гермиона. — Не помню, чтобы Том жаловался.

— Том?!

— Ты сейчас о Реддле? — едва ли не хором отозвались Эйвери и Розье.

Мальсибер же откровенно рассмеялся:

— Нашла кого ставить в пример! Да Том у нас ходячая энциклопедия — сам может экзаменовать кого угодно. Что ему какие-то СОВ!

Ответить Гермиона не успела — на пороге Выручай комнаты появился тот, о ком они говорили, и все тут же замолчали.

Том был, как и всегда, собран и, как показалось Гермионе, несколько взволнован. Но увидеть это мог лишь человек, хорошо знавший его.

Остановившись по средине Выручай комнаты, он объявил:

— Господа и.., дама. Сегодня, в особый для всех магов день, я хотел бы пригласить вас в особое место.

— Конечно, Том, — поднимаясь из кресла и делая шаг вперёд, тут же отозвался Нотт.

— Как скажешь, Том, — встал следом Розье.

— И куда мы идём? — осведомился Лестрейндж.

— Вы всё узнаете, — проронил Том и двинулся к выходу.

Остальным ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Едва они покинули Выручай Комнату, как дверь слилась со стеной и исчезла, словно её и не было.

В коридорах Хогвартса в честь праздника царил полумрак. Пламя факелов нервно подрагивало на сквозняках, рисуя на стенах причудливые тени. В воздухе парили тыквы и летали неугомонные летучие мыши.

Когда вся их компания спустилась на три этажа ниже и свернула в знакомый коридор за которым была ещё одна лестница, Гермиона поняла куда они идут — в туалет, где умерла Миртл. Исчезнувшая было тревого вновь подняла голову.

В туалете ничего не изменилось.

Показавшееся из кабинки знакомое призрачное лицо, тут же исчезло, узнав Тома.

Том, взмахом руки, заперев дверь уборной, склонился перед раковиной.

— Шай-сей-ассе.

От знакомого «откройся» Гермиону передёрнуло. Тут же накатили воспоминания — ночь Святочного бала, она и ещё живая Миртл Уоррен и открытие Гермионы. Если бы не она, когтевранка была бы жива...

Сморгнув, Гермиона уставилась на открывавшийся лаз. Они с Томом давно не вспоминали про Шаха. Ходил ли он к нему? Она про это не знала. Но сейчас, судя по всему, все они вновь увидят василиска.

Том, в подтверждение её мыслей, не оборачивась, шагнул вниз. Следом за ним последовали Нотт, Эйвери и Розье. Мальсибер, на секунду задержавшись, кинул взгляд на Лестрейнджа и Гермиону.

— Иди, — кивнул Гермионе Антуан. — Я за тобой.

Кивнув в ответ, Гермиона подчинилась.

Вновь, как и месяцы назад, она неслась по бесконечной склизкой трубе, а потом, подхваченная воздушным потоком, мягко приземлилась на кости грызунов, которые, как она теперь знала, послужили пищей василиску.

В подземном царстве Шаха ничего не изменилось. Как будто это было вчера — круглая дверь, зал с колоннами, каменные змеи. И где-то рядом огромный, смертоносный василиск.

За всё это время никто не проронил ни слова. Миновав бесчиленные тоннели и дойдя до Тайной комнаты, все они оказались перед статуей Салазара Слизерина.

Том, шедший первым, шагнул на ступень, возвысившись над остальными. Взгляд его, скользнув по колоннаде на мгновение замер на изваянии своего предка, а потом остановился на студентах, стоявших внизу.

— Друзья мои! — звучный голос, прокатившись по залу, заставил Гермиону вздрогнуть — она даже не сразу поняла, что это говорит Том. — Сегодня, когда все празднуют и веселятся, я счёл своим долгом напомнить нам о наших истоках. О магии, что течёт в наших жилах. О том, что мы можем совершить во благо того, что нам дорого и, что составляет суть нашей жизни. Волшебство дано не многим. И не все в силах его постичь. Кого-то оно восхищает, кого-то пугает, кого-то заставляет загонять его в рамки правил и надевать оковы, словно колдовать — это преступление. Но в этом наша суть и наша сущность! Магия — наша жизнь, наш воздух, которым заполняются наши лёгкие. Она наше прошлое и наше будущее! Мы всецело преданы ей, и она отвечает нам взаимностью. И она ждёт от нас, что мы сохраним её такой же первозданной и чистой, какой она была на заре времён, когда задумывалась эта школа. Когда отцы основатели заложили её фундамент. Когда один из них, Салазар Слизерин, призывал к магии без рамок и ограничений! К чистоте истинного колдовства, без оглядки на тех, кто на него не способен!

Чем больше говорил Том, тем ярче сверкали его глаза, чаще становилось дыхание, сильнее взыдымалась грудь. Яркий румянец, окрасивший его щёки, то и дело падавшая на лоб чёлка, небрежным движением головы, откидываемая назад — Гермиона уже не разбирала слов — лишь посыл — страстный, не сдерживаемый призыв во имя магии. Она не заметила, как сама начала дышать в такт дыханию Тома, руки её сжались в кулаки, и она подалась вперёд, уже готовая встать на баррикады рядом с ним.

— Никто не знает, что нас ждёт впереди, друзья, но я верю, что мы будем вместе и всегда придём друг другу на помощь! Ведь так?

Том вопрошал, и Гермиона уже готова была откликнуться на его призыв, но Нотт опередил её:

— Именно так, Том! Даже не сомневайся!

— Друзья мои! — окинув стоявших у его ног прожигающим до костей взглядом, Том вскинул вперёд руку. — Готовы ли вы идти со мной до конца во имя магии? Принести клятву верности нашим идеалам и стать единым целым — братством, для которого служение долгу превыше всего?

— Готовы! — в этот раз первым отозвался Эйвери.

— Мы с тобой, Том! — шагнул вперёд Розье.

— ... Да будет так, — твёрдо произнёс Том. — Это клятва соединит нас навеки. Обяжет прийти на помощь тем, кто в этом нуждается. Услышать того, кто далеко, — с палочкой в руках Том замер, не глядя ни на кого и в тоже время, казалось, видя всех насквозь.

Дрожь, прошедшая по телу Гермионы, отозвалась беспричинным страхом — она готова была шагнуть вперёд и поклясться в чём угодно, но ноги её словно прилипли к полу, а язык — к нёбу.

— Я с тобой Том Реддл! До конца своих дней! — как сквозь вату донеслись до Гермионы слова Нотта. Затуманеным взором она смотрела на то, как Джаспер шагнул к Тому и неожиданно опустился на одно колено, словно приносил присягу сюзерену.

— Твою руку, Джаспер Нотт! — торжественно произнёс Том.

Джаспер тут же закатал левый рукав, подставляя предплечье.

Губы Тома зашевелились и в трескучую тишину Тайной Комнаты полились слова на парселтанге. Оглушённый мозг Гермионы с трудом вычленял фразы, переплетённые со змеиным языком — Том активировал протеевы чары изменив их почти до неузноваемости.

Всё длилось минуты, хотя Гермионе показалось, что прошли часы. Джаспер поднялся, пошатываясь, словно ему было плохо. Взгляд его был и восторжен, и удивлён одновременно.

Следующим к Тому подошёл Эйвери. Потом Розье. Потом Мальсибер. И Лестрейндж. Все они преклоняли колено перед наследником Слизерина, принося клятву верности. А потом неуверенно вставали.

Странное ощущение нереальности, накатившее на Гермиону, не отступало. Её бросало то в жар, то в холод, а от комка в горле было трудно дышать. И страх. Панический, ни чем не объяснимый страх до спазмов в животе, до дрожи в коленках...

— Гермиона?

Том и остальные выжидательно смотрели на неё.

— Твоя очередь, Гермиона, — твёрдо сказал Том.

Гермиона, неловко шагнув, уже готова была преклонить колени, когда была остановлена такой тёплой и родной рукой:

— Что с тобой? — слова прозвучали не вопросом — напоминанием — вот он Том, её Том, что же она ... так ..?

Не поднимая глаз, она закатала рукав блузки. Оголившаяся кожа левого предлечья была белой. Почти такой же, как и коснувшаяся её палочка.

Раздались слова на парселтанге, и по венам побежала жгучая боль. Захотелось выцарапать её ногтями, вырвать с мясом, чтобы не осталось никаких воспоминаний. Но Гермиона ничего этого не сделала. Только стояла и смотрела, как кожа её чернела, плавясь под заклятьем, вспухая тёмным пятном из которого рождался череп с выползающей из него змеёй...