Резервист (джен)

Начало июня 2002 года

На бельгийской арене Гарри впервые увидел, как устанавливают часы для матча, у которого нет назначенного конца. Работник висел на короткой метле возле табло, проверяя цифры; после одиннадцати он выставил двенадцать, затем тринадцать. Гарри остановился у ограды. Завтрашний день мог дойти до любой из этих отметок, а мог закончиться прежде, чем он успеет снять после разминки перчатки.

За его спиной Кейр разговаривал с распорядителем. Тот показывал, где пройдут обе команды перед стартом и в какую сторону повернут капитаны; Роуэн просил оставить проход для тех, кому придется нести ящики. На помосте у боковой трибуны примеряли темную ткань к столу. Самого кубка еще не привезли.

В финале Торнадос предстояло играть с Лионскими Мантикорами. Два названия стояли над полем далеко друг от друга; между ними оставалось место для счета. Никаких результатов первой встречи Гарри на этот раз не вез. В прозрачную обложку вместо мартовской карточки со ста двадцатью очками лег чистый лист.

Кричер перед отъездом спросил, оставлять ли постель в гостевой для Рона. Гарри пока не знал. Рон с Гермионой приедут смотреть финал; когда смогут уехать, не зависело даже от того, будет ли играть сам Гарри.

Ответ Дафны остался дома вместе с предложением клуба. В агентстве готовы были обсудить дело после финала; просили принести прежний договор, приложения и переписку по расчетам. На первой встрече ничего подписывать не требовалось. Гарри ответил, что соберет бумаги, и убрал письмо в папку.

— Поттер, здесь смотреть будете не отсюда, — окликнул Рук. Он стоял у навеса с работником арены, проверявшим пропуска. — Подойдите. Потом на разминку, поле нам дали ненадолго.

Из-под навеса ближнее кольцо закрывало часть дальнего. Гарри выбрал второе место для наблюдения у стойки с водой: оттуда открывался низ. Рук проверил сам и договорился, чтобы кувшины не ставили на высокий ящик перед лицом ловца.

Харкеру предстояло наблюдать сверху, с клубными сотрудниками. В четырнадцать он не вошел; Гарри знал это с последнего сбора и сегодня не спрашивал, удобно ли ему с трибуны. Натан вернулся от лестницы уточнить, кому отдавать записи на остановках. Рук показал помощника, и тот поднял руку.

Фэрберн первым поднялся над полем. Гарри пошел следом и у часов почувствовал толчок от трибуны. На снижении неожиданно потянуло обратно, хотя сильного ветра в лицо не было. Он оглянулся на флажки, висевшие выше.

— За краем крыши, — сказал Джулиан, поравнявшись. Он показал рукой на выступ над последними рядами. — Внизу проверил?

— Только что. Думал, там будет спокойнее, а меня вернуло к стойке. — Гарри прошел еще немного, не пытаясь удержаться на прежнем месте. — Если выходить снаружи, есть время поправить. Из-под кольца придется раньше начинать.

Фэрберн кивнул и пошел проверять сам. Его метла чуть повернулась у крыши, почти незаметно с этой высоты. Гарри запомнил, где начался толчок, и на следующем круге выбрал более пологий выход.

* * *

Люк Делькур на вечерней записи никуда не торопился, пока снитч не оказался у чужого бедра. Тогда он сразу снизился, вышел к мячу снизу и поймал, прежде чем соперник закончил наклон. Гарри вернул изображение назад. На предыдущем круге француз так же спокойно проводил взглядом ложный рывок и остался возле охотников.

— На плечо не идет, — заметил Гарри. Он показал миг, в который другой ловец резко пригнулся. — Ждет, пока метла начнет опускаться.

— В этой игре, — уточнил Фэрберн. Джулиан сидел рядом, босой, вытянув ноги под гостиничным столом. — В предыдущей пошел за мной сразу. Дал ему слишком много места, он решил, что сможет проверить и вернуться.

На другой записи Делькур действительно приблизился, хотя золота впереди не было. Фэрберн сместился к кольцу, но француз успел занять свободный верх. Рук попросил оставить оба начала.

Пока охотники Мантикор возвращали квоффл вратарю, двое менялись высотой, и Делькур проходил между ними с обзором на оба края. Гарри посмотрел несколько полных кругов, прежде чем разобрал его путь за чужими спинами.

Матье Ренара, второго ловца Лиона, разобрали отдельно. Рук оставил Гарри два эпизода для повторного просмотра, но не позволил пропустить основной комплект: до любой замены предстояло еще дожить. Джулиан встал за водой, оставив открытую папку под гарриным локтем.

Торн подтвердил состав после ужина. Начинал Фэрберн, Гарри готовился на смену. Гардинеру поручили первые связки на месте Кэбота; с загонщиками обсудили два разных порядка выхода. До утра могло показаться, что они готовят сразу несколько финалов.

— После двенадцати ротация открывается. Это не время, к которому каждому гарантирован выход, — напомнил он. — Кто останется ждать, продолжает готовиться. Кто выйдет, не начинает матч заново.

Позже Майлз зашел к Гарри и попросил разбудить утром, даже если из-за двери будут уверять, что он уже встал. Гарри поинтересовался, кому еще предстояло отвечать из комнаты. Кэбот сказал, что однажды сумел убедить работницу гостиницы, не просыпаясь, и теперь не доверяет собственной вежливости.

— Ты правда боишься проспать финал? — спросил Гарри. Майлз оперся плечом о косяк и посмотрел на закрытую папку. — Я, кажется, боюсь не заснуть вообще.

— А я хочу бояться только одного. Утро оставлю тебе. — Майлз выпрямился, пожелал спокойной ночи и ушел, прежде чем Гарри успел придумать еще какую-нибудь услугу.

За окном закрывали ставни; в соседней комнате что-то упало, и негромко выругались. Гарри погасил лампу и лег, представляя Делькура у дальнего кольца. Потом вместо французской метлы увидел Джулиана — того, кому завтра придется начать, — и перестал пытаться прожить чужую первую погоню до сна.

* * *

Утром Кэбот открыл дверь уже одетым и возмутился, что Гарри так долго не идет. На кровати лежали две одинаковые рубашки; Майлз пытался вспомнить, какую собирался брать на смену. Гарри взял ближайшую и положил в открытую сумку. Кэбот посмотрел на оставшуюся, махнул рукой и наконец пошел завтракать.

На арену входили под непрерывный шум. Здесь еще не кричали после гола: люди просто разговаривали, поднимались по лестницам, звали друг друга через ряды. Всех этих голосов оказалось достаточно, чтобы Гарри приходилось наклоняться к Бишопу.

В раздевалке Фэрберн спокойно переделывал шнуровку перчатки. Завязал, попробовал разжать пальцы, распустил снова; когда Кейр позвал слушать, оставил шнурок свободным. Гарри неожиданно обрадовался этому незавершенному делу. Джулиан тоже не вышел из гостиницы совершенно готовым ко всему.

Торн напомнил первый выход охотников. Данну следовало смотреть на дальнего принимающего, не отдавать автоматически Кейру; Брук назвала высоту. Гардинер отмечал, где капитан задержится после передачи. Гарри слушал вместе со всеми.

Перед разминкой Рон поднял над оградой обе руки, придерживая одной сверток. Гермиона отняла его, и приветствовать стало удобнее. Гарри махнул в ответ. Рон указал на Фэрберна, затем показал большой палец, не требуя для хорошего финала обязательного выхода Гарри.

Делькур подлетел к Джулиану возле судьи. Вживую он оказался выше, чем на записи, с темной щетиной и красным следом над бровью. На темно-красной мантии расправляла хвост вышитая мантикора. Ренар уже спускался вместе с остальной дополнительной семеркой.

Белл позвал Гарри вниз. Он закончил круг, поставил метлу на стойку и надел накидку: в тени было прохладнее, чем над полем. Из-за плеча работника увидел Фэрберна, оставшегося на стартовой высоте. Джулиан коротко разжал кисть, проверяя шнуровку, и посмотрел на квоффл в руках судьи.

Первые десять минут Мантикоры не давали Торнадос уйти от колец. Данн отбил дважды, Брук не удержала высокий пас, Кейр достал мяч уже за ее спиной. Фэрберн между тем поднялся над французским охотником и заставил Делькура облететь всю группу. Снитча там не было. Зато когда он блеснул у ближней трибуны, Джулиан начал разгон лицом к нему, а сопернику пришлось сперва повернуть.

Гарри привстал. Бишоп отвел бладжер, Фэрберн вышел к золоту справа, и на мгновение между пальцами и мячом остались считаные дюймы. Снитч дернулся под древко. Джулиан убрал руку, продолжил поворот и почти взял с другой стороны; Делькур подошел лишь к третьему движению. Оба потеряли мяч возле перил.

Гарри сел, выдохнув. Он уже успел увидеть себя на поле после свистка — бегущим поздравлять, еще в накидке, без единой сыгранной минуты. От этой картины не хотелось отказываться. Перед ним начиналась новая атака, которую Фэрберн вернулся встречать раньше французского ловца.

* * *

К концу первого часа Торнадос вели шестьдесят — пятьдесят. Гарри узнавал привычные передачи, однако французы не давали закончить их привычным броском. Брук возвращала Майлзу, тот искал Кейра, и капитан иногда успевал только удержать квоффл, прежде чем рядом появлялась чужая бита. Приходилось начинать с другого края. Ни один из троих не смотрел на Фэрберна так, словно ждал избавления от этой работы.

Делькур чаще оставался у своих охотников. Гарри отметил высоту и чуть не написал «держится за ними», но француз проскользнул под передачей, обогнал загонщика и оказался над кольцом раньше Джулиана. За чужими спинами он не прятался. Использовал короткое время, когда все смотрели на квоффл.

Фэрберн вернул себе место на следующем круге. Он не пошел наперерез: пропустил Брук, поднялся вслед за ней и подошел к французу уже с открытой стороны. Гарри следил за обеими метлами и вдруг перестал понимать, где закончилась погоня, которую только что записывал. Снитч давно исчез. Борьба за то, кто раньше увидит его снова, продолжалась без единого заметного рывка.

На перерыве Джулиан спустился последним. Пока он пил, Рук показал отметку Харкера: французский загонщик стал раньше уходить от Делькура к середине. Гарри видел это с земли, но связывал с новой передачей Кейра. Фэрберн посмотрел на капитана, затем на дальние кольца.

— Он мне оставляет проход и встречает уже на выходе. Если пойду за Люком сразу, придется просить Бишопа туда же, — сказал Джулиан. Он повернул к Гарри лист. — С твоей стороны видно, когда загонщик начинает разворот?

— До того, как вы снижаетесь. Когда Кейр принимает от Майлза, — ответил Гарри. Он показал между стойками, не доверившись слову «справа». — Два последних раза. Третий я не видел, меня Белл отвел.

Фэрберн отдал лист Руку и спросил Бишопа, сможет ли тот остаться ближе к охотникам. Они условились о первом ударе, не меняя всего прикрытия. Гарри смотрел, как Джулиан возвращается в воздух, и только после свистка вспомнил: тот спросил у него не проверочный ответ по вчерашней записи. Понадобилось узнать то, чего сам не видел.

В следующей погоне французский загонщик развернулся вовремя. Фэрберн не снизился за Делькуром, а продолжил полет над Кейром. Бладжер ушел через пустой просвет. Бишоп остался возле капитана, помог ему принять квоффл, и через несколько секунд Брук забила с ближней стороны. Джулиан к снитчу не подошел; зато Делькуру пришлось обходить своих без приготовленной помощи.

Гарри записал начало, затем поднял голову. На третьем часу Лион повел сто сорок — сто тридцать, и чужая удобная погоня по-прежнему могла закончить финал. Фэрберн не летал вокруг готовой победы. Каждый следующий круг требовалось еще заработать, и Гарри несколько раз ловил себя на том, что дышит глубже вместе с ним.

* * *

Еду принесли, когда солнце добралось до края навеса. Гардинер освободил место, подвинув свою сумку под скамью, и попросил Гарри не ставить миску на блокнот. Тот убрал бумагу раньше, чем пар успел добраться до чернил. На трибунах тоже ели; над рядами двигались подносы, а у прохода Рон что-то объяснял Гермионе, показывая в сторону колец.

Гарри увидел их случайно. Рон держал руку так, как Брук перед последним броском; Гермиона следила за пальцами, затем отвернулась к настоящей охотнице. Гарри вернулся к своей миске. До сегодняшнего дня он не представлял, что можно весь финал видеть друзей и так ни разу с ними не поговорить.

На четвертом часу Фэрберн сам обманул Делькура. Поначалу просто наклонился, и француз не ответил. Тогда Джулиан опустил нос метлы, позволил ей набрать ход и ушел к дальнему кольцу; Делькур снизился следом. Гарри уже искал золото, когда Фэрберн выровнялся по другую сторону стойки. Мяча не было. Был свободный верх, который француз только что оставил.

Позади Кейр получил квоффл и отдал Майлзу. Из-за двух расходившихся ловцов загонщик Мантикор не сразу вышел к капитану, Брук успела предложить руку. Торнадос забили. Гарри посмотрел на Джулиана: тот продолжал обычный круг, не пытаясь заставить Делькура еще раз ошибиться тем же способом.

К пятому часу у Торнадос стало двести тридцать, у Лиона — двести. Фэрберн еще дважды нашел снитч первым. Один раз мяч ушел от пальцев в последний миг, в другой Джулиану пришлось пропустить перед собой охотника, резко отвернувшего от бладжера. Он не стал протискиваться к золоту через чужую спину. Вернулся к поиску, пока Гарри еще смотрел на место, где все могло закончиться.

Белл позвал его размяться. Гарри передал наблюдение Гардинеру и занялся назначенными движениями, не оглядываясь на каждый крик. Плечи постепенно стали свободнее. До того он слишком долго сидел, согнувшись над блокнотом, словно такой посадкой можно приблизить собственную метлу к снитчу.

На месте его ждал лист Харкера. Натан отметил, что Делькур после полного ложного снижения стал оставаться дальше от Фэрберна, не отдавая весь верх; внизу стояло: «Не проверял, видит ли он оттуда Брук». Гарри поднял глаза к трибуне. Харкер сидел, прижав блокнот локтем, и следил за французом. На гаррин взгляд не ответил, потому что в эту секунду смотрел туда, куда ему было поручено.

Гарри проверил Брук сам. Она прошла ниже Кейра, Делькур повернул голову, и на короткое мгновение между ними встал собственный охотник Лиона. Гарри записал время. Когда Рук подошел, отдал оба наблюдения вместе, оставив чужое предположение предположением.

К шести часам счет сравнялся: по двести шестьдесят. Данн пропустил сильный бросок, хотя коснулся мяча двумя руками, затем долго обсуждал с Флетчером, куда ожидал отскок. Джулиан пил рядом с ними. Гарри заметил темные полосы под его глазами и впервые подумал не о том, сколько уже прошло, а о том, сколько тому еще, возможно, предстоит.

* * *

На седьмом часу Делькур ушел к снитчу раньше всех. Бишоп в это время помогал Брук удержать квоффл, а Фэрберн находился почти у противоположных колец. Гарри увидел золотую точку, красную метлу под ней и свободную ладонь француза; встать успел прежде, чем решил это сделать.

Джулиан не бросился догонять по прямой. Поднялся над Кейром, прошел поперек и оказался на пути, которым Делькур выходил бы после поворота. Сам мяч от него все еще был далеко. Француз раньше вытянул руку, не достал, довернул под приближавшуюся метлу; снитч проскользнул между стойками. Фэрберн удержал высоту и успел встретить его уже с другой стороны.

Гарри видел две руки возле одного золотого пятна. Потом пятно исчезло, оба ловца разошлись, и рядом шумно выдохнул Гардинер. Гарри сел. Сердце стучало так, словно пересек поле он сам, но у Джулиана после этого оставались еще подъем и новый поиск. Охотники не остановились. Майлз забил, и стало триста — двести восемьдесят.

На следующем перерыве Гарри приготовил вопрос о месте перехвата. Фэрберн подошел, оперся о стойку и сначала попросил воды; пришлось дать ему выпить, не размахивая листом перед лицом. Гарри убрал блокнот. Джулиан передал пустую флягу работнику и сам посмотрел на него.

— Ты бы достал на прямой? — спросил он. Гарри вспомнил расстояние между кольцами, затем качнул головой. — Я тоже не доставал. А он на выход уже смотрел, я успел показать, что место занято. Хорошо, что посмотрел.

— Он мог не посмотреть, — сказал Гарри. Джулиан вытер лицо полотенцем, оставив на ткани темный след от ремешка. — В последний момент. Вы ведь не знали.

— Не знал. До руки у меня было дальше. — Фэрберн вернул полотенце, выпрямился и кивнул на поле. — Теперь знает, что я могу так зайти. Следующий раз придется смотреть, что оставит.

Он поднялся без обещания повторить спасение. Гарри следил за его первым кругом, пока Рук показывал охотникам другую передачу. В конце перерыва Джулиан выглядел усталым. В воздухе по-прежнему оказывался там, где Гарри замечал возможность чуть позже, и одно не отменяло другого.

Свет менялся медленно. Сначала тень от крыши дошла до колец, потом лица на дальней трибуне перестали различаться; осветительные чары зажгли раньше, чем небо потемнело совсем. Гарри отложил последние листы. Делькур начал держаться на границе яркого света, где темно-красная мантия на мгновение исчезала, а золотые крылья могли оказаться бликом на чьей-нибудь пряжке.

Фэрберн дважды сменил высоту. На третьем круге остался ниже, пропустил над собой французского загонщика и приблизился к сопернику со стороны темной трибуны. Гарри перешел к другому краю навеса: отсюда видел обе метлы.

* * *

После девятого часа у Мантикор было триста девяносто, у Торнадос — триста семьдесят. Гарри узнал счет, когда подошел Рук: до того несколько минут наблюдал за Делькуром и не видел голов. Тренер спросил, с кем тот сейчас меняется местами. Гарри назвал загонщика, затем посмотрел еще раз. Француз уже проходил над охотницей, а загонщик оставался с другой стороны.

Рук попросил не пытаться удержать в голове все девять часов сразу и ушел к Торну. Гарри вычеркнул лишнее, оставив на новой странице только нынешний круг. У Делькура еще было достаточно сил, чтобы сменить его, пока он дописывает.

Фэрберн приблизился к снитчу у самых часов. На этот раз Гарри видел золото отчетливо: оно шло поперек белой цифры, затем оказалось над правой ладонью Джулиана. Метла качнулась в сторону трибуны. Фэрберн придержал наклон, потянулся другой рукой, но снитч выскользнул; Делькур подошел снизу и тоже остался без мяча. Гарри посмотрел на флажки. Теперь их тянуло вдоль поля, не так, как утром.

Во время остановки Джулиан попросил сухие перчатки. Гарри передал, принял мокрые и почувствовал сквозь кожу тепло чужих пальцев. Фэрберн объяснял Руку, что у крыши больше не выносит наружу; с другого края Кейр звал Флетчера. Гарри положил перчатки на полотенце и отметил ветер, прежде чем подробность затерялась среди остальных голосов.

К середине одиннадцатого часа Торнадос вышли вперед: четыреста тридцать — четыреста двадцать. Майлз забил после двух промахов, Брук подхватила отскок, который в начале дня не успела бы даже увидеть за спиной загонщика. Теперь она ждала его. Все семеро устали, но не просто медленнее исполняли утреннюю игру.

Торн подошел к Гарри, когда Белл заканчивал очередную проверку. Спросил, готов ли тот к новому сопернику, если Лион тоже заменит ловца. Гарри ответил, что Ренар пока разминается на земле, и назвал свой вход против обоих. Тренер поправил высоту относительно Бишопа.

— Готовьте выход после открытия ротации. Подтвержу на остановке, — сказал он. Гардинера подозвал сразу же. — Вы тоже. С Кейром еще раз согласуйте первый прием, когда подойдет.

Гарри надел перчатки и впервые за день посмотрел на метлу не как на оставленную вещь. Техник уже проверил крепления. Предстояло занять в воздухе место, которое Джулиан удерживал с утра; Гарри представил дальнюю стойку и вдруг обнаружил, что не помнит, как она выглядела без огней.

На двенадцатом часу Делькур начал ловить ближе к своим кольцам. Фэрберн не позволял ему уходить туда одному, хотя после погонь набирал высоту заметно дольше. Гарри видел эту задержку и все-таки не мог предложить более надежного способа: Джулиан оставался с обзором, пока выпрямлял спину. Потом менял сторону и снова подходил к французу.

У Торнадос оставалось четыреста семьдесят, у Мантикор уже было пятьсот десять. Когда часы показали одиннадцать пятьдесят шесть, Джулиан первым нашел снитч над Брук. Гарри подался вперед вместе с Гардинером. Фэрберн прошел за охотницей, дождался движения мяча вниз и опустил ладонь; золото качнулось прямо к пальцам.

— Бери, — сказал Гарри, не узнав собственного голоса. Гардинер ухватился за край стойки, а Джулиан уже продолжал снижение. Снитч ушел под перчаткой, мелькнул у колена Делькура и исчез. Гарри выдохнул, все еще стоя с протянутой к полю рукой.

* * *

Двенадцать часов не остановили ни одного игрока. Судья показал знак с боковой линии, у стойки запасных изменили табличку; Кейр в это время возвращал квоффл Брук. Она забила. Гарри проверил четыреста восемьдесят — пятьсот десять и услышал, как Торн просит перерыв.

Фэрберн опустился после остальных. Поставил метлу, расстегнул ворот, несколько секунд дышал, глядя в траву; когда Стентон подошла, поднял голову и ответил на вопросы без раздражения. Гарри стоял неподалеку. Совсем рядом Джулиан выглядел усталее, чем казался снизу, пока еще летал: на щеке остался след ремешка, пальцы распрямлялись не одновременно.

Торн выслушал Стентон, затем спросил самого ловца. Фэрберн ответил, что продолжать может, но на повторном разгоне уже не догоняет Делькура так, как в середине дня. Не оправдывался и не просил еще одну погоню. Тренер посмотрел на поле, где француз разговаривал со своим штабом.

— Меняем. Поттер выходит, — сказал Торн. Затем повернулся к Джулиану. — Хороший матч. Разберите с ним последние перемены и идите к Стентон. Дальше мы вас ждем здесь.

Гарри подошел с листом, но Фэрберн показал на кольца. Делькур снимал накидку; Ренар оставался под навесом. Вместо одного из французских охотников уже готовилась свежая охотница, и Гардинер следил за ней, пока Кейр объяснял ему передачу.

— Люк пока остается. На одно плечо не идет, ты видел. Но после того полного снижения теперь ждет, чтобы метла действительно начала уходить вниз. — Джулиан указал на дальнюю стойку. — Если покажешь только рукой, можешь напрасно отдать ему высоту. Со мной он успевает ждать. С тобой может начать раньше.

Гарри кивнул, собираясь записать. Фэрберн дождался, пока он поднимет голову, и продолжил уже тише; приходилось слушать близко, а не ловить слова среди замечаний Кейра.

— Возле часов тяга переменилась. У крыши не выносит от трибуны, теперь прижимает к ней. Ниже обода спокойнее. Не делай там сразу резкий поворот наружу, сначала почувствуй.

— Я видел, как вас качнуло. Думал, вы после снитча возвращались, — сказал Гарри. Он посмотрел на белые цифры, за которыми чернела крыша. — Значит, лучше войти снизу?

— Мне было лучше. Тебя пока не качнуло, проверь сам. — Фэрберн провел ладонью по древку, словно вновь ощущая наклон. — Снитч трижды выходил из-под этого края вдоль трибуны. Один раз сразу поднялся, два — пошел ниже. Я на втором потерял его на фоне людей. Не ищи только там, где светло.

Гарри оставил лист на стойке. На нем уже были и часы, и повороты, и отмеченный ветер; теперь в этих линиях появилась сила, которой метлу тянуло к доскам. Джулиан не перечислял все, что успел увидеть за день. Отдавал то, с чем приходилось справляться в последних кругах.

— После промаха Люк сейчас разворачивается вправо шире. Дважды, не весь матч. Не знаю, устал или оставляет место загонщику. — Фэрберн посмотрел на французскую скамью. — И вот эта новая охотница может поменять ему весь выход. Не жди, что он сохранит старый ради тебя.

Гарри проверил, где стоит Бишоп. Загонщик слушал Торна, держа биту вниз; на рукаве темнело большое пятно пота. Гардинер уже поднял метлу, а Майлз сидел на скамье, накрыв полотенцем голову.

— С какого места начнешь? — спросил Джулиан. Он не потянулся за схемой. Гарри показал чуть ниже дальнего кольца.

— Оттуда увижу Делькура, пока он возвращается к своей тройке. Гардинера пропущу перед собой. Бишопа дальше первого удара не уведу, если проход останется таким же. — Гарри посмотрел на загонщика и добавил: — Но я с ним еще сверю. Он весь день работал, не только я готовился.

— Сверь. У меня под конец Бишоп уже не успевал за вторым подъемом, я возвращался к нему ниже. — Фэрберн убрал ладонь с метлы. — А Люку не отдавай весь внешний край только потому, что я последние минуты держался внутри. У тебя есть ноги туда добраться.

Рук стоял рядом и не исправил ни одной фразы. Гарри спросил о последней погоне под Брук, Фэрберн показал короткое движение кисти: снитч ушел ближе к стойке, не вниз, как показалось от навеса. Следовало помнить и это. Гарри повторил направление рукой, получив подтверждение.

Судья позвал замену. Джулиан протянул Гарри ладонь; без перчатки она оказалась горячей, с глубокой складкой поперек основания пальцев. Гарри сжал ее, не найдя слов, которые не звучали бы обещанием непременно поймать.

— Я посмотрю отсюда, — сказал Фэрберн. Он кивнул на свободное место под навесом и отступил к Стентон. Гарри взял свою метлу, подошел к Бишопу и назвал высоту первого прохода.

На часах стояло двенадцать ноль четыре. Гардинер уже ждал над полем, Кейр поднимался к нему; Гарри получил знак судьи и оттолкнулся. Воздух оказался холоднее, чем под навесом. У дальнего кольца Делькур повернул голову, разглядывая нового соперника.

Гарри поднялся до выбранного места. Бишоп показал битой немного ниже, и он сразу скорректировал высоту, оставляя Гардинеру пространство для приема. Квоффл вернули в игру, французская охотница пошла наперерез Кейру, и Гарри повернул вместе с начавшейся передачей.