If Looks Could Kill (джен)

— Меня это не волнует. — отрезал Гарри, не заинтересованный в переговорах. — Ваше понимание безопасности людей — приманка для Темного Лорда, василиски, драконы и убийственные лабиринты. Сириус-это все, что у меня есть, и это важнее чем ваш чёртов Орден. Если вы хотите отправиться в Отдел Тайн — удачи, но Сириус останется здесь, где я смогу обеспечить его безопасность. Такова цена моего предупреждения… могу лишь добавить, что это немалый риск для моей дальнейшей учёбы и свободы.

— Гарри, ты должен—

— Нет, что бы вы ни собирались сказать, я не должен, — твердо сказал Гарри, выплескивая свое разочарование в методах Дамблдора и находя это довольно приятным. — Вы не мой директор, и вы очень ясно дали понять, что я не нужен в вашей организации линчевателей, несмотря на довольно большую кучу доказательств обратного. В любом случае, сейчас вы просто частное лицо, волшебник, пытающийся убедить меня рискнуть жизнью моего крестного. Я только что оказал вам огромную услугу. Используйте информацию или не используйте, мне все равно. Но не думайте, что можете мной командовать. Может быть, если только вы вернетесь в Хогвартс, но, черт возьми, никак не раньше.

— Очень хорошо, — сказал Дамблдор. Его лицо выглядело более старым, более измученным, а глаза больше не мерцали. — Тогда я отправлюсь в Министерство магии.

— Удачи, мистер Дамблдор, — сказал Гарри. Дамблдор кивнул, бросил немного летучего пороха в камин и исчез во вспышке зелёного пламени.

Заголовки «Ежедневного пророка» на следующее утро сказали всё, хотя Гарри уже был полностью осведомлен о том, что произошло прошлой ночью благодаря держащим его в курсе событий многочисленным членам Ордена, входящими и выходящими из дома Сириуса в течение всей ночи. Краткая версия состояла в том, что Волдеморт теперь не скрывался, дни Фаджа на посту были сочтены, Долорес Амбридж пропала, а Альбус Дамблдор снова отвечал почти за всё в волшебной Британии. Длинная версия была несколько сложнее.

По-видимому, Рон и Гермиона собрали весь Отряд, который запустил каждую шумелку, которую они смогли найти (по-видимому, Фред и Джордж доверили Ли Джордану довольно большой тайник с фейерверками, который таинственным образом нашел свой путь к…ну, везде), и Амбридж чуть не разорвалась, пытаясь поймать всех преступников. К несчастью для нее, она в конце концов загнала в угол Гермиону и Рона, которые скормили ей историю, что привела Амбридж в Запретный лес, чтобы найти «Секретное Оружие Дамблдора». Ей удалось вырваться из когтей Грохха, но она наткнулась прямо на стадо кентавров и, вполне предсказуемо, умудрилась за несколько мгновений оскорбить и привести в бешенство обычно спокойных существ. Это был последний раз, когда ее видели. Гарри был довольно раздражен тем, что он не сможет отомстить жабе, но понимал, что это, вероятно, к лучшему.

Тем временем Дамблдор собрал большую часть Ордена и штурмовал Министерство, где они столкнулись с дюжиной Пожирателей Смерти и Волдемортом. Их битва началась в Зале Пророчеств (который был практически разрушен) и бушевала по всему Отделу Тайн до тех пор, пока прибыла первая волна авроров. В этот момент Пожиратели Смерти и Волдеморт отступили в Атриум, где Волдеморт удерживал Дамблдора, пока его последователи бежали. Министр, остальная часть ДПМ и около дюжины репортеров прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как Люциус Малфой убил аврора Джона Долиша Авадой, прежде чем Волдеморт схватил его и Беллатрикс Лестрейндж и аппарировал их из здания.

Каким-то чудом Долиш оказался единственным из «хороших парней» (хотя его склонность следовать приказам Амбридж оставляла некоторые сомнения), кто был убит, хотя несколько авроров и членов Ордена были ранены. Все Пожиратели Смерти, кроме Августуса Руквуда (который был смертельно ранен рикошетом темного разрубающего проклятия, любезность Антонина Долохова), спаслись, хотя было ясно, что среди Пожирателей Смерти находилось несколько «выдающихся чистокровных». Другой крупной жертвой, таким образом, была политическая карьера Фаджа, которая умерла впечатляющей смертью в зеленой вспышке Авады Кедавры Люциуса Малфоя. Почти за одну ночь Гарри и Дамблдор снова стали героями.

Среди Ордена Феникса, однако, акции Гарри несколько упали. История о его неуважении к Дамблдору и заточении Сириуса каким-то образом перевешивала тот факт, что, если бы не вмешательство Гарри, Волдеморт выполнил бы свою задачу, и никто бы даже не узнал об этом, а Министерство все еще отрицало бы его возвращение. Поначалу Сириус был в ярости на Гарри, который провел практически весь вечер, стоя над распростертым телом Сириуса с обнаженной палочкой, не давая ни одному члену Ордена освободить Сириуса, чтобы присоединиться к битве; однако он быстро остыл, когда принял причины, по которым Гарри сделал это. Тем не менее, Гарри оказался мишенью безжалостных розыгрышей, но его это устраивало пока это означало, что Сириус всё ещё был рядом.

Гарри вернулся в Хогвартс через камин в кабинете профессора МакГонагалл во время завтрака, и он вошел в Большой Зал в разгар обсуждения газет. В Большом зале воцарилась абсолютная тишина, когда Гарри подошел к гриффиндорскому столу, где Гермиона и Рон добросовестно оставили ему место. Он небрежно поздоровался с друзьями и положил себе целую гору тостов, бекона и яичницы, демонстративно игнорируя недоверчивые взгляды и отвисшие челюсти каждого студента и профессора.

— Черт возьми, приятель, — сухо прокомментировал Рон, кивая в сторону практически переполненной тарелки Гарри. — Немного голоден этим утром?

Гарри задумчиво жевал, слегка кивая и глотая. — У меня была немного напряженная ночь, приятель, — ответил Гарри, прежде чем просмаковать еще одну порцию соленой, жирной еды на завтрак.

— Справедливо, приятель, — пожал плечами Рон, возвращаясь к своей еде. — Попробуй копченую рыбу, сегодня она особенно хороша.

Челюсти опустились чуть ниже.

-Честное слово, вы двое, — фыркнула Гермиона, закатывая глаза. — Вы не умрете, если наложите себе на тарелку овощей.

Все трое купались в коллективном шоке и недоверии своих однокурсников и учителей около десяти секунд, прежде чем разразиться громким хохотом. И вот теперь Хогвартс снова был домом.

Остаток семестра прошёл относительно расслабленно для пятикурсников. В конце семестра они сдавали выпускные экзамены, так что с уроками было уже покончено; и хотя преподаватели предлагали начать работу над летним домашним заданием, даже самые трудолюбивые студенты (включая Гермиону) были слишком опустошены экзаменами, чтобы даже подумать об этом.

В свете «официального» возвращения Волдеморта, ОД собирался через день, кроме того, Гарри в основном делил свое время между василисками и своими ближайшими друзьями. Однако за два дня до Прощального Пира профессор МакГонагалл направила Гарри в кабинет директора. Никаких объяснений не последовало — но, с другой стороны, когда Альбус Дамблдор вообще чувствовал необходимость объясняться? — хотя Гарри предполагал, что Дамблдор будет отдавать ему свои обычные приказы на лето.

Поэтому он был сначала удивлен, когда Дамблдор вместо этого представил ему содержание пророчества, которое Волдеморт искал в Отделе Тайн, вместе с признанием, что его отдаление от Гарри в течение последнего года было непродуманным. Дамблдор очевидно понял, что Гарри больше не доверяет его суждениям (или ему вообще), и намеревался работать над восстановлением этого доверия. Сразу же после этого, конечно, Гарри сообщили (голосом, который, по мнению Дамблдора, не терпел возражений), что Гарри вернется в дом номер 4 на Тисовой, где он пробудет несколько недель, прежде чем ему разрешат отправиться в Нору. Очевидно, желание Дамблдора вернуть доверие Гарри не распространялось на подтвержденный слух о том, что Дурсли плохо обращались с Гарри, или даже на явно абсурдную идею предоставить Гарри выбор в том, какими будут его собственные планы на лето, не принимая во внимание то, что Гарри имел доступ к своему крёстному и самому безопасному дому в стране.

Во всяком случае, Гарри не собирался оставлять своих василисков на все лето; во-первых, они слишком ему нравились, чтобы просто держаться от них подальше, и с тактической точки зрения ему нужно было иметь возможность отправить их в любой момент в нужное место. Готовясь, он создал десятки двухсторонних портключей внизу, в Комнате. Поскольку заклинание было наложено только при создании портключа, а не при его использовании, это позволило бы Гарри передвигаться, не предупреждая постоянно бдительное Министерство.

На следующий день после того, как Гарри вернулся на Тисовую, заголовки «Ежедневного пророка» внесли изменения в боевой план Гарри.

Согласно Ежедневному Пророку, Волдеморт и его силы начали лето с нескольких громких убийств, в том числе члена Ордена Эммелины Вэнс, которая была жестоко замучена—распотрошена, на самом деле—и перенесена порталом в Атриум Министерства, как раз вовремя, чтобы сделать последний выдох из своих раскуроченных легких. Возможно, ещё более тревожным было то, что Волдеморт взорвал Брокдейлский мост, убив десятки беззащитных магглов; сам акт был ужасен, и, что усугубило ситуацию, он заставил Министерство напрячь все свои возможности по зачистке и поддержанию Статута Секретности. В результате этого всплеска мятежной активности Руфус Скримджер, сменивший Фаджа на посту министра (поскольку Фадж был смещен на следующий же день после битвы в Отделе Тайн), санкционировал значительные вознаграждения, плюс половину ликвидной стоимости всех законно захваченных активов за поимку или оправданное убийство меченных Пожирателей Смерти, и поистине огромную награду за поимку или убийство Тёмного Лорда Волдеморта.

Это заявление дало значительный стимул для раскрытия общественности, что именно он несет ответственность за смерть Волдеморта и его последователей. В конце концов, родители Гарри оставили ему немного денег, но недостаточно, чтобы жить вечно. Во всяком случае, Гарри не видел причин, почему бы ему не получить компенсацию за выполнение работы ДПМ, поэтому он намеревался получить любую награду, какую сможет.

Тем не менее, как бы сильно Гарри не хотел убить Волдеморта и Пожирателей Смерти одним махом, он также хотел схватить Питера Петтигрю живым, чтобы обелить имя Сириуса. К счастью, события второго года обучения в Хогвартсе обеспечили идеальный способ захватить—а не убить—практически любую цель. В принципе, все, что Гарри нужно было сделать, это снабдить свои ударные силы василиска каким-то методом частичной фильтрации (через преломление или отражение) их смертоносного взгляда, и он мог доставить захваченных Пожирателей Смерти в министерство и собрать награды.

Таким образом, во время первого перемещения Гарри с помощью портала обратно в Тайную комнату он трансфигурировал две дюжины моноклей и прикрепил по одному на правый глаз каждого василиска с помощью заклинания. Результатом стало резкое увеличение тактической гибкости; поскольку василиски могли открывать или закрывать третье веко каждого глаза независимо, использование только одного глаза давала каждому василиску возможность либо захватить (открыв только мембрану правого глаза), либо убить (открыв только мембрану левого глаза). Второстепенным преимуществом этого плана было то, что он сможет захватить Питера Петтигрю и очистить имя Сириуса, в то время как еще одним преимуществом было то, что ни один случайный свидетель не будет убит.

Гарри мог просто окаменеть всех, рассортировать попавшихся в Комнате, позволить своим василискам убить всех отмеченных Пожирателей Смерти (кроме Петтигрю), доставить трупы и все еще живого Петтигрю в ДПМ, и позволить Министерству разобираться со всем этим, пока он собирает свои деньги. Настоящая беспроигрышная ситуация.

Это небольшое изменение в плане на самом деле не требовало большой дополнительной подготовки для василисков, но Гарри, тем не менее, потратил в тот первый визит несколько часов, обучая их переключаться между окаменением и убийством своих целей и посвятил по крайней мере час этой теме во время нескольких последующих визитов.

Тем временем Гарри отправил Скримджеру сообщение с просьбой о встрече. Он отметил, что крайне важно, чтобы они поговорили лично как можно скорее, доказывая свою собственную важность, не очень тонко намекая на события в Зале Пророчества. Ответ Скримджера был практически мгновенным (фактически, ответ прибыл с домовым эльфом еще до того, как Хедвиг вернулась), и в нем содержалось постоянное приглашение в его кабинет в любое время дня и ночи; он дал постоянный приказ сотрудникам службы безопасности Министерства, на случай если Гарри прибудет, то министр должен быть немедленно вызван. Во время следующего перемещения в Хогвартс Гарри просто надел отцовский плащ-невидимку, прошел по коридорам в кабинет профессора МакГонагалл и воспользовался её камином, чтобы отправиться в Атриум министерства.

Тишина была громоподобной, прерываемой заметным тиканьем настенных часов, когда два волшебника—один молодой и бледный с растрепанными черными волосами, другой старый и покрытый шрамами, с седеющей рыжей львиной гривой—уставились друг на друга. Наконец, старший волшебник вздохнул; как бы он ни ненавидел проигрывать подобные состязания, он был занятым человеком. Черт, бедняга Уизли, наверное, задолбался из-за бумажной волокиты за пределами офиса, не говоря уже о миллионе других реальных проблем.

— Мистер Поттер, — наконец пророкотал Руфус Скримджер, признавая, что, как бы это ни было обидно, он действительно нуждался в Поттере больше, чем Поттер нуждался в нем. — Я рад, что вы согласились встретиться со мной в моем офисе. Ваше нахождение в Министерстве и вокруг него делает чудеса для морального духа. На самом деле, я уже связался с директором Дамблдором прося о встрече с вами, но он сообщил мне, что вы не заинтересованы и не доступны.

Чудеса для морального духа и для ваших чертовых рейтингов одобрения населением. Не то чтобы Гарри было наплевать; если и было что-то, чему он научился за последний год — так это тому, что ему наплевать на Министерство или любого, кто там работал. Когда-то он хотел стать аврором, но эта честолюбивая идея давно умерла и была похоронена. Теперь он просто хотел пережить войну и, желательно, получить приличную долю от огромного перераспределения имущества, которое наверняка последует (в конце концов, Шляпа не зря хотела, чтобы он поступил в Слизерин). Что же касается Дамблдора, то Гарри совершенно не удивился, что старик снова вмешался, «в интересах Гарри» конечно же.

— Я рад помочь, министр, — невозмутимо произнес Гарри, не желая морочить ему голову; оба волшебника знали, что Гарри здесь не для того, чтобы поднимать боевой дух, и оба знали, что Скримджеру так же на боевой дух наплевать. — Я уверен, что вы заняты, поэтому перейду к делу, сэр. Я знаю, что вы в курсе событий в Отделе Тайн. Я избавлю вас от домыслов и подтвержу слухи: в 1980 году было сделано пророчество, которое назвало меня единственным человеком, способным победить Волдеморта навсегда. Если вам нужна независимая проверка, спросите Дамблдора; вы узнаете, что это правда по тому, как сильно он будет пытаться уклониться от ваших вопросов. И, говоря о Дамблдоре, вы должны знать, что он не соизволил сообщить мне о вашей просьбе, и что он не говорит за меня.

Министр вздохнул, подозревая об этом и не имея ни малейшего желания иметь дело с Директором/Главным Колдуном/Верховной Шишкой; разговаривать с Дамблдором было все равно, что разговаривать с кирпичной стеной с комплексом превосходства… Хотя было приятно слышать, что Поттеру не нравится, когда им занимается старый козел. Между тем, он вполне ожидал, что Поттер потребует чего-то нелепого, например, обучения у авроров или посвящения в Невыразимцы — в конце концов, Поттер был всего лишь ребенком, и вся эта «Избранная» чушь, должно быть, ударила ему в голову.

— В пророчестве также говорится, что у меня будет сила, которой нет у Волдеморта, — продолжил Гарри. Дамблдор, в своей бесконечной мудрости, верит, что эта сила — «любовь», потому что Дамблдор безумен, стар или и то, и другое. К счастью, сила, о которой идёт речь, несколько более…реалистична.

-Что ж, приятно слышать, — саркастически отозвался Скримджер. — Так ты думаешь, что убьешь самого искусного и опасного Темного Лорда в истории на дуэли?