Вопреки всему (гет)

Гермиона быстро освоилась на своей должности. Правда, молодой и амбициозной сотруднице пока не доверяли серьёзных и по-настоящему важных задач. К огромному сожалению Гермионы, юную девушку в синей мантии, невысокую и хрупкую на вид, почти все коллеги не воспринимали всерьез, несмотря на всё ее героическое прошлое.

Они смотрели на Гермиону как на выскочку, ведь им пришлось отсидеть в пыльных стенах академии полных три года, не отрываясь от книжек. Они не были героями войны, не посещали министерские балы, устроенные в их честь, и искренне считали, что Гермиона смогла всего достичь лишь из-за дружбы с мальчиком-который-выжил. Иногда Гермиона с грустью думала, что Департамент контроля магических популяций — место, которое полно людей, ставящих превыше всего силу, авторитет и положение в обществе. И чем меньше эти люди имели отношения к Гарри Поттеру, узнавая о нем только лишь из "Пророка", тем меньше им было знакомо такое понятие, как уважение.

Возможно, из-за нереализованного потенциала, ну, или из-за очередной ссоры с Роном этим утром Гермиона была несколько рассеяна. Сидя за своим крохотным рабочим столом в углу у самого окна, она всматривалась в буквы только что напечатанного выпуска новостей и не улавливала ни толики смысла в этих, казалось бы, самых простых словах.

— К газете лучше всего подходит свежий кофе!

Астория, словно сияющий ангел, ворвалась в пропахшее бумажной рутиной серое помещение офиса. С папкой драконьей кожи в руках и двумя стаканчиками ароматного напитка, она весело приветствовала как всегда рано пришедшую подругу. По крайней мере, Астории хотелось думать, что они подруги.

— О, Астория, привет! Ты сегодня рано — я еще даже не начала разбираться с твоими вчерашними заявками.

— Не волнуйся, наши клиенты бывают удивительно терпеливыми, — Астория весело подмигнула, и Гермиона невольно улыбнулась в ответ, ведь всем было известно, что клиенты Архива мужского пола напрочь забывали обо всех своих делах и запросах, когда на горизонте появлялся Архивный ангел, как за глаза восхищенно называла Асторию мужская половина работников Министерства. — Мне иногда кажется, что чем дольше мы обрабатываем запрос, тем у них острее ощущение, что к делу подошли максимально профессионально. — Она весело рассмеялась. — А чего стоит один только портрет вашего руководителя в холле! — И, понизив голос, добавила: — От которого сразу мурашки по коже и ощущение «серьёзности» заведения.

— Разве что только от удивления — как можно умещать в себе столько важности и напыщенности и хранить это всё в килограммах? — поддержала веселье коллеги Гермиона.

Девушки рассмеялись, и их звонкие голоса легко устремились ввысь, отражаясь от стен и растворяясь под самым сводом потолка старого помещения.

Ближе к девяти появился и начальник собственной персоной. Тяжело дыша, он отворил дверь волшебной палочкой, чертыхаясь себе под нос. Серьёзный человек вроде него никогда не стал бы, будто какой-то магл, открывать двери, раскладывать бумаги или даже размешивать сахар в чае без помощи волшебной палочки. Это же просто несерьёзно! Одно только удручало мистера Фастиана и каждое утро сильно портило настроение — лифт в его отделе не был предусмотрен, поэтому по лестницам пока что ему приходилось подниматься самостоятельно. И с превеликим трудом...

— Вы что, — едва переводя дыхание после своего марш-броска, начал он, — снова маетесь тут ерундой, девушки?

— Как всегда, сэр. Вот, газетку читаем, — как ни в чем не бывало весело отозвалась Астория. Глаза её при этом светились радушием, однако Гермиона знала, что это просто хорошо скрываемое раздражение. Сама же она благоразумно молчала, ограничившись коротким приветственным кивком.

— Вы, давайте, тут не рассиживайтесь, дамы. Астория, вот я сегодня в архив ка-а-ак зайду! И проверю — порядок там или что! Я смотрю, Шеклболт совсем не обращает внимания на то, чем занимаются его подчинённые.

— А вы заходите, — подыграла Астория легкомысленно. Она прекрасно знала, что подобные угрозы шефа Гермионы — пустой звук, ведь, чтобы попасть в хранилище Архива ему бы пришлось пройти пешком слишком большое расстояние, а ходить толстяку не очень нравилось. К тому же у нее там царил полный порядок. И в бумагах, и в самом хранилище.

— Ага. А ты... — Фастиан даже прищурился, словно плохо видел, кто это перед ним, а на самом деле пытаясь припомнить, как же зовут девчонку. — Грейнджер... Давай тоже туда, помоги коллеге. Архив давно нуждается в новой системе каталогизации.

— Я как раз хотела с вами поговорить, сэр, — Гермиона решительно вскинула голову, внутренне сжавшись, словно готовый к атаке маленький зверёк. — Мы можем поговорить в вашем кабинете?

— О, ну что ж... Десять минут Грейнджер, больше не дам!

Развернувшись, Фастиан вразвалочку направился в свой кабинет.

— Ты что делаешь, Герм? — шепотом спросила Астория. — Ты же знаешь — он не в духе по утрам!

— Я поговорю с ним, мне это надо, понимаешь? У меня нет больше сил перекладывать бумажки с места на место и терпеть его самодурство! — также шепотом прошипела Гермиона.

— Да я понимаю! — Астория взяла её за руку и тепло улыбнулась. — Знаю, что ты хочешь справедливости для каждого в нашем мире. Да только съест он тебя! Попросишь одно, а он тебе тако-о-ое подбросит... С ним нужно похитрее, а не сразу в лоб.

Гермиона только вздохнула, собирая бумаги со стола в папку.

Помолчав, Астория мечтательно улыбнулась и добавила:

— Вот если бы ты его сместила… Тогда бы жизнь началась! От самого маленького эльфа до дракона порядки бы навела!

— Всё может быть, — в глазах Гермионы заиграл лукавый огонек. — Но, — добавила она с улыбкой, — тогда уж никакого кофе, чая и книжек!

Она направилась в кабинет начальника, твёрдо ступая по широкому зелёному ковру. Уже не раз ей приходилось заводить этот непростой разговор. Однако добиться какого-то результата не удавалось. Конечно, и эта попытка точно так же может провалиться, но сдаваться Гермиона не привыкла.

Наблюдая за тем, как Альберт Фастиан деловито подготавливает свое рабочее место, она подбирала слова. Шеф то перекладывал печати и перья поближе к себе, то, крякая, наклонялся к чемоданчику и доставал оттуда нужные и ненужные вещи. В общем — делал, по сути, всё возможное, чтобы как можно дольше игнорировать визитёра.

— Сэр, я работаю здесь уже некоторое время. Пусть мне пока и не удалось позаниматься серьёзной работой…

Мистер Фастиан прервал Гермиону взмахом руки. Его брови недовольно сдвинулись к переносице.

— Моя дорогая, вы снова за своё? — он тяжело вздохнул, сообразив, для чего этот разговор был затеян, и прикинув, что сейчас — когда ещё не было и десяти — сбежать ему вряд ли удастся.

— Именно, сэр, но я не договорила. Я успела получить множество отличных рекомендаций, благодаря вам и тому, как вы мастерски использовали мой потенциал на всей этой бумажной работе.

— Что верно, то верно, Грейнджер, — самодовольно кивнул мистер Фастиан.

— Так вот, я думаю, что если опираться на пройденный мною путь за все это время, то можно сделать вывод, что я уже вполне могла бы взяться за дела и посерьезнее, чем плохое поведение домашнего эльфа. — Гермиона перевела дух, внимательно следя за реакцией шефа на свои слова. — Я хочу собственное дело! Когда вы поручаете мне помогать коллегам — они просят меня разве что не мешаться под ногами...

— И они правы! — Фастиан поёрзал в кресле, и его жилетка чуть было не разошлась на нём под его темно-синей мантией, что облегала его как перчатка. — Ты ведь не понимаешь ещё пока многих вещей, не разбираешься в тонкостях работы с магическими существами, в особенностях обращения с ними. Ну вот, что, скажи на милость, за год учебы ты там в своей академии смогла понять? Ни-че-го! — он развел руками и вышел из-за стола.

— Сэр! — терпение Гермионы подходило к концу. — Я была одной из лучших учениц Хогвартса и смогла с легкостью освоить программу академии экстерном. Я прекрасно понимаю, что от меня требуется на этой должности! Если бы вы только дали мне шанс доказать это...

— Да что вы такое говорите, моя дорогая! Все, кто выходят из магических школ, хороши, — Фастиан по-отечески улыбнулся Гермионе, как неразумному ребенку. — Если бы вы плохо учились, вы бы просто не окончили ее! — довольный собой, Фастиан вовсю развлекался, наблюдая, как Грейнджер тщетно пыталась доказать ему свою значимость.

— Я работаю в этом отделе уже двадцать лет, представьте себе, и я не скакал по курсу как заяц, я учился! В наше время к этому относились серьезно, да, мисс! — Он взмахивал толстым пальцем, впадая в экзальтацию от собственных слов. — Я всё знал, не то, что вы сейчас! Книжки были моими друзьями, я не шлялся по улицам! Мисс Грейнджер, вы знаете, сколько молодежи я видел в этих стенах? И только из тех, кто прилежно учился, подражая старшим коллегам, в конечном итоге вышел толк. Так-то!

Выслушивая всю эту косную чушь, Гермиона накалялась подобно металлу в печи, к горлу подступал комок. Фастиан так и не дал ей вставить и полслова. Она чувствовала себя в этот момент маленькой, беззащитной и бессильной девочкой, как много лет назад, когда принесла домой свою первую и единственную плохую отметку из магловской школы. Тогда родители тоже разочаровались в ней и говорили слова, резавшие девочку по живому. По крайней мере, так она тогда это восприняла.

Но больше молчать она не будет, никаких «троллей» она больше никогда не приносила и такого отношения к себе, пусть и от руководителя отдела, терпеть не станет.

— Да вы и половины того, что известно мне, не знаете, — почти неслышно в сторону пробормотала Гермиона, — а ваши взгляды устарели еще раньше, чем вы сами.

Вслух же она, вспомнив совет Астории, громко произнесла:

— Мистер Фастиан, я очень ценю ваш подход — безусловно, программы, по которым сейчас обучают, не идут ни в какое сравнение с теми, по которым обучали вас! Тем более, все эти войны... Какое может быть воспитание и обучение юного поколения в такой обстановке? — заметив благодушное одобрение на лице шефа, Гермиона вдохновенно продолжила: — Тогда вы, тем более, должны понять меня. Ведь я всего лишь хочу перенять ваш богатый опыт, учиться у лучших. Заниматься чем-то серьёзным и сложным. Ведь вы рядом и сможете по-отечески поддержать, помочь и направить меня, если я вдруг совершу ошибку или сделаю неверные выводы. — Гермиона сама себе удивлялась, но не останавливалась.

Фастиан благодушно кивал, поглаживая усы. С одной стороны, он терпеть не мог выскочек, а с другой — в словах девчонки был резон. Не виновата же она в самом деле, что сейчас такое время, и всё её поколение — непроходимые идиоты. Немного подумав, он решил-таки дать Грейнджер то, чего она так жаждет — сложное, проблемное дело, с которым не справились его лучшие люди. И при этом он не изменит себе — проучит зазнайку и выскочку. Девчонка должна понять, что, пока она неопытна, она должна слушать старших, ловя каждое слово. Пусть забудет эту свою гордость! Ведь с этим делом Грейнджер ни за что не справится. Этот клиент ей не по зубам...

— Что ж, Грейнджер… Раз ты у нас такая инициативная… Дам я тебе «сложное» дело. Мы тут как раз ждали такого гения, как ты, — шеф неприятно хохотнул, сощурив глаза. — Но учти: это твой единственный шанс показать себя. Я не люблю выскочек. Так что, если не справишься — будешь впредь носить кофе, разбирать за остальными бумажки и помалкивать. Поняла?

Гермиона сама не верила своему счастью. Сработало! Наверняка Фастиан задумал какую-то пакость, но это ничего. У неё наконец-то будет нормальное дело!

— Так. Сейчас пойдешь к Гибсу — он тебе всё объяснит, — Фастиан нацарапал что-то на обрывке пергамента, сложил и протянул Гермионе, — Потом к своей прекрасной Гринграсс — возьмёшь папки. И — живо. Живо, говорю!

Гермиона пулей вылетела из кабинета шефа, пока тот не передумал, даже не взглянув на недавно пришедших коллег, которые постепенно занимали свои рабочие места. Некоторые из них проводили её выразительными взглядами — им явно удалось услышать часть разговора сквозь толстые стены.

Получив инструкции, Гермиона поняла, во что вляпалась. Шеф знатно поиздевался над возомнившей о себе невесть что выскочкой. И теперь, чтобы не стать посмешищем для всего отдела, ей придётся изрядно постараться. Гермиона поднималась в Архив за документацией. А заодно и за порцией дружеской поддержки...

Успокоившись и рассказав, что произошло, Гермиона поймала выразительный взгляд Астории. Она не стала оправдываться или отрицать, что, возможно, перегнула. Манипулировать начальником — это высший пилотаж карьеризма, и пока Гермиона в этом не слишком преуспела.

— Знаешь, Герм, зато тебе дали действительно сложное дело. Даже слишком… Это тяжёлый случай, на котором провалились твои коллеги, не сумев справиться, даже подступиться толком у них не вышло. И все они во главе с твоим начальником будут только рады, если и ты с ним не справишься. Но я верю в тебя, у тебя всё получится. Ты заставишь этих заплесневелых крыс засунуть свои языки в непредназначенные для этого места и сумеешь доказать, что ты лучше их всех.

— Да я и не против, — Гермиона погладила пожелтевшие страницы. — Наверное.

— Вот и отлично! Тут по этому делу бумаг накопилось… Но у меня всё разложено по датам, так что не переживай.

Гермиона скептически посмотрела на подругу, но всё же потянулась за самой верхней папкой.

Кажется, хорошее настроение понемногу возвращалось, к тому же появился азарт — суметь закрыть это дело в кратчайшие сроки! Правда, какие это сроки и как — «закрыть», Гермиона пока не представляла.

К моменту, когда Гермиона прочла все материалы полученного ею дела, было уже половина четвертого утра. Сводки очевидцев, копия медкарты, колдографии. Поверить в то, что она увидела, не посчитав это всё злой шуткой, ей удалось не сразу.

Дело было секретным (таково было пожелание самого потерпевшего), и сразу было понятно, почему. Драко Малфой не желал огласки. Исследование проводилось тихо, без лишнего шума, но детально и тщательно. У младшего Малфоя диагностировали неизвестное заболевание, которое позже, в Мунго, определили, как проклятие. Попытки помочь завели дело в тупик. И однажды колдомедики просто отказались помогать, сказав, что они бессильны, и передали это дело в их отдел. Якобы, если Малфой превращается в не пойми что, то кому, как не их департаменту, разбираться с неведомыми зверушками? Причиной столь возмутительного непрофессионализма стал тот факт, что проклятие было наложено самим Волдемортом. «Тем-кого-нельзя-называть», как по старинке всё ещё писали в документах.

Это стало понятно из симптомов, говорящих об использовании сильнейшей темной магии, и после изучения истории семьи. Переписка Нарциссы и Люциуса подтверждала этот факт. Малфой-старший писал о проклятии и своих опасениях перед самым своим заключением.

Впоследствии его допросили. В деле был приведен и протокол с подробностями. От матери получить информацию оказалось невозможно, так как она уже долгое время находилась без сознания. На этом моменте сердце Гермионы сжалось — она прекрасно помнила ту, которая спасла жизнь Гарри во время битвы с Волдемортом. Именно из дела Драко Гермиона узнала о том, что произошло с Нарциссой.

Когда же она дошла до описания симптомов заболевания Драко и прогнозов — Гермионе стало по-настоящему страшно. В конце был добавлен небольшой абзац: «У пациента наблюдается постепенная деградация психики, острые болевые приступы и галлюцинации. Пациент может начать терять связь с реальностью, но его обособление от общества только усугубит положение. Как итог, скорее всего — летальный исход. Тело человека не приспособлено к подобной глобальной трансформации. Однако сейчас доподлинно не известна конечная цель всех мутаций».