В объятиях времени (джен)

Холод был не просто физическим — он казался живым. Ледяные иглы прошивали плоть, проникая в костный мозг и выжигая там всё человеческое. Боль накатывала пульсирующими волнами: кости словно дробились в пыль и срастались вновь, принимая иную, более совершенную форму. Эта агония длилась всего пару минут, но в каждой секунде была заключена вечность, полная первобытного крика моей души. А потом всё стихло. Чувства просто отключились, оставив меня в звенящей, стерильной пустоте.

Я открыла глаза.

Сначала был только мрак — тяжелый, каменный склеп. Но стоило мне моргнуть, как тьма послушно отступила, рассыпавшись на мириады теней. Зрение стало пугающе четким, ярким, как в самый ясный полдень. Я огляделась и с содроганием осознала: я вижу сквозь стены.

Я находилась в сердце гигантского замка. Его черные каменные шпили пронзали небо, а по стенам, словно живые существа, ползли густые мрачные тени. Величественное и зловещее место, пропитанное магией такого порядка, который я не могла даже вообразить.

Я заставила себя дышать, пытаясь склеить осколки памяти.

Харден. Огонь. Я искала Демоническое Семя, пытаясь вырвать зверолюдов из когтей работорговцев. Потом была битва... Высший демон, его глаза, полные ядовитой ярости, и та безграничная, давящая мощь, которой он обладал. Он одолел меня. Я помню холод демонического клинка у своего горла, помню его торжествующий оскал... а дальше — пустота. Ни звуков, ни лиц. Только эта черная бездна, из которой я только что вынырнула иной.

Я лихорадочно сорвала остатки мантии, чтобы осмотреть раны, нанесенные демоном, но не нашла ничего. Кожа была чистой, пугающе гладкой. Исчезли даже старые шрамы — отметины прошлых битв, которые я носила годами, стерлись, словно их никогда и не было. Теперь моя кожа отливала бледностью свежевыпавшего снега под мертвенным лунным светом.

Я попыталась подняться, но замерла, так и не сделав шага к двери. Пространство позади меня внезапно стало тяжелым, как свинец. Воздух в комнате сгустился от скопления мегистов такой плотности, что само мироздание, казалось, начало трещать. Гнетущая, ледяная аура сковала мои мышцы; по телу пробежала волна первобытной дрожи. Я всем нутром ощущала: за моей спиной стоит сама Смерть, принявшая форму.

— Очнулась… — голос донесся из тени, тихий и лишенный всякой теплоты. — Я полагал, тебе потребуется больше времени. Твоя жизнь почти угасла.

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, обернулась.

На тумбочке у кровати, в совершенно будничной позе, сидела девочка. Её темно-красные волосы мягким каскадом спадали на плечи, а глаза... небесно-голубые, нечеловеческой чистоты, они приковывали взгляд. Но стоило присмотреться, как в их глубине обнаруживались багровые вертикальные прорези зрачков — зловещее клеймо, окутанное мраком.

На её лице не было ни тени мысли, ни единого проблеска эмоции. Безупречно красивая, слишком идеальная, она напоминала фарфоровую куклу, созданную богом-безумцем. В её присутствии этот мир казался грубой, дешевой подделкой

— К-кто ты?.. — мой голос сорвался на хрип. Я вцепилась в край кровати, чтобы не рухнуть: колени подогнулись под весом этой невыносимой, удушающей ауры.

— Хм... — девочка на тумбочке слегка склонила голову. — Мне казалось, я достаточно подавил мегисты. Выходит, для смертных этого всё еще много.

Она произнесла это так буднично, словно говорила о слишком ярком свете лампы. В ту же секунду давление исчезло. Невидимая плита, дробившая мои кости, приподнялась, и я смогла сделать первый полноценный вдох. Но инстинкты, отточенные годами битв, не умолкали — они выли в моем сознании, приказывая бежать, не оглядываясь.

— Итак, — она посмотрела мне прямо в душу, — как ты себя ощущаешь?

— Нормально... кажется, — я сглотнула вязкую слюну. — Где я? И кто ты такая?

— Для начала я хочу прояснить одну деталь, — она полностью проигнорировала мои вопросы, её взгляд был холодным, как межзвездная пустота. — Ты ведь сестра полуэльфа по имени Ланора, верно?

От упоминания сестры по спине пробежал ледяной пот. Внешность этой девочки была божественно прекрасной, но за этой маской скрывалось нечто настолько древнее и чуждое, что сама реальность вокруг неё казалась хрупкой.

— Что, если да? — я постаралась придать голосу твердость, хотя внутри всё сжималось от предчувствия беды. От такого существа можно было ожидать чего угодно.

— Тогда это теперь принадлежит тебе.

Она выставила ладонь. Прямо из её плоти, извиваясь как живая черная слизь, начала материализоваться книга в темно-красном кожаном переплете. Она росла, обретая форму, пока не превратилась в увесистый том.

— Это её дневник, — безэмоционально произнесла она, протягивая мне вещь. — Он достался мне после её смерти.

— То есть как — достался?! — мой голос сорвался на крик, переходящий в хрип. — Ты видела, кто убил мою сестру? В Гильдии сказали, что она исчезла, не оставив следа! Я ни за что не поверю, что ты «просто нашла» эту книгу... Ланора не расставалась с ней ни на секунду!

Я набралась смелости, которой у меня не должно было быть. Страх никуда не делся — он выл в каждой клетке, но ненависть оказалась сильнее. Мне стало плевать, что будет дальше, плевать на мощь этого существа.

— Да, я видел... — Тиафис произнёс это так легко, словно говорила о погоде. — Видел её, и её дружка тоже.

Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Неужели я наконец узнаю имя? Узнаю, кто лишил меня единственного близкого существа? Я поклялась себе, что вырву этому монстру сердце, из какой бы бездны он ни вылез...

— Я видел всё это... потому что сам лишил их жизни.

Мир вокруг меня в одно мгновение перестал существовать. Сознание затопила багровая пелена, отсекая страх и рассудок. Ненависть стала единственным топливом для моего тела. Вспышка — и я, преодолев пространство, оказалась вплотную к ней. Моя рука, напитанная остатками мегистов, с хрустом пробила её грудную клетку там, где должно быть сердце.

Я заглянула ей в глаза, надеясь увидеть боль, страх или хотя бы удивление. Но там была только тьма. Глубокая, неподвижная бездна. На её лице не дрогнул ни один мускул; она смотрела на меня стеклянным, абсолютно пустым взглядом, словно моя рука в её груди была не смертельной раной, а севшей на мантию пылинкой.

Мир взорвался болью и красными искрами. Не прошло и секунды, как меня отшвырнуло к стене с такой силой, что кости превратились в труху. Я попыталась пошевелиться, но не смогла — и лишь тогда, опустив взгляд, впала в истинный, первобытный ужас. Каменный пол был залит моей кровью, а рядом, в нелепых позах, лежали части моего собственного тела.

Она даже не изменилась в лице. Всё так же сидела на тумбочке, но теперь в её руках билось моё сердце. Моя собственная оторванная рука всё еще торчала из её груди, и из раны лениво сочилась густая кровь, стекая по её черной мантии.

Она медленно спустилась на пол и направилась ко мне. Её движения были плавными, почти гипнотическими. По пути она небрежно вытащила мою руку из своей раны и начала помахивать ею в воздухе, словно сломанной игрушкой. Остановившись вплотную, она заставила меня смотреть ей прямо в глаза — в эти две бездны, где не было ни капли жалости.

— Знаешь... — начала она, и её голос был холоднее могильного камня. — Если бы я мог умереть, я бы сделал это уже давно. Твоя попытка была обречена на провал еще до того, как ты о ней подумала.

Она указала на меня моей же рукой, подчеркивая моё ничтожество.

— Я не понимаю чувств смертных, но могу предположить: ты испытываешь ненависть. Это... логично. Но твоя сестра сама искала смерти. Она планировала её и пыталась убить меня так же безуспешно, как и ты. Сейчас ты, вероятно, мечтаешь лишь о том, чтобы отправиться за ней вслед?

Она чуть наклонилась, и её зрачки-щели сузились.

— К несчастью для тебя, ты не умрешь. Не до тех пор, пока я этого не захочу. Тебе что-нибудь известно об Элезаре? Сейчас смертные называют его демоническим семенем или чем-то подобным… Элезар — это кровь высших демонов, что при попадании в тела людей меняет их на генетическом уровне. Так вот моя кровь по большей части тоже самое… И именно её я использовал для твоего исцеления. Конечно, я мог бы просто отмотать время для твоего тела, вернув его в исходное состояние, — Тиафис небрежно подбросила моё сердце в ладони. — Но я посчитал, что будет куда забавнее обратить тебя. Знаешь, наблюдение за смертными — это единственное, что хоть немного разгоняет мою скуку. Хотя я и не способен чувствовать так, как вы...

Она сделала паузу, рассматривая мою оторванную руку с таким видом, будто изучала диковинный инструмент.

— К слову, ты не первая, кого я перекроил. Люди уже успели наделить вас сотней имен: вампиры, кровопийцы, порождения ночи... Целый ворох поэтичных прозвищ. Забавно, не так ли? Смертные обожают приукрашивать обычную биологическую перестройку.

Она подошла ближе, и её тень накрыла меня, принося с собой запах озона и древности.

— Теперь у тебя есть два пути. Первый — принять свою новую сущность, стать частью моего замысла и продолжать существовать в качестве моей обоащённой. Второй — провести остаток дней в мольбах о смерти, скитаясь по миру в поисках давно утерянного священного оружия, которое — возможно — сможет оборвать твою нить. Что ты выберешь?

Внутри меня вскипела горькая смесь ярости и бессилия. Кем она себя возомнила?! Она препарирует наши жизни, насмехается над нашими судьбами, словно мы — насекомые в банке! Я хотела закричать, плюнуть ей в лицо, но глядя в эти холодные небесные глаза, я поняла: выбора никогда и не было

— Первый вариант... — прохрипела я, выплевывая сгустки крови вместе со словами.

— Вот и славно.

Она равнодушно обернулась, швырнула дневник Ланоры и мою оторванную руку в пыль рядом со мной, словно ненужный хлам. Короткий щелчок пальцев — и реальность потекла вспять. Конечности сами собой притянулись к телу, кости встали в пазы, а каждая капля крови, до последней молекулы, впиталась обратно сквозь поры кожи. Единственное, что осталось снаружи — моё сердце. Оно всё так же покоилось в её ладони, мерно и жутко пульсируя.

— Знаешь, я не так великодушен, как тебе могло показаться, — произнесла она, глядя куда-то сквозь стены замка. — Всё это — лишь способ разогнать скуку. Мне глубоко плевать на проблемы и чувства смертных, если они не служат моему развлечению. Если ты это усвоила — забирай.

Она протянула мне окровавленный комок мышц, который еще недавно был центром моей жизни.

— К-как... как мне вернуть его на место? — я взяла сердце дрожащими руками. Оно было теплым и тяжелым.

— А оно тебе так нужно? — Она приподняла бровь в искреннем недоумении. — С моей кровью в жилах ты вполне способна функционировать и без этого рудимента. Но если ты так привязана к своим биологическим привычкам — просто разорви грудную клетку и вставь его обратно. Плоть сама затянется.

Нужно ли оно мне?.. Это был дикий, абсурдный вопрос. Это же сердце! Не ноготь, не прядь волос... Но глядя на то, с какой легкостью она распоряжается моей анатомией, я поняла: спорить — значит подписать себе приговор похуже смерти. Мой лимит на восстания был исчерпан.

— Как... как мне к вам обращаться? — я выдавила эти слова, стараясь, чтобы мой голос не дрожал слишком сильно. Каждое лишнее движение отдавалось пульсацией в ладонях, сжимающих моё собственное сердце.

— Ты про то, что смертные называют именем? — Она на мгновение задумалась, и её взгляд стал рассеянным, словно она листала страницы бесконечной книги. — У меня много имен. Тиафис, Тартинас, Терзо, Мостро, Морте, Хронос... Список можно растянуть на века, но я предпочитаю Редан Мориадо. Ты же можешь называть меня так, как тебе угодно.

— А говорили, что только люди любят придумывать прозвища... — горько усмехнулась я.

— В основном имена мне и давали люди, — Редан легко спрыгнул с тумбочки. — Название моего рода и это имя придумала та, кого я обратил первой. Ты еще встретишь её, её зовут Люция. Теперь и ты принадлежишь к роду Мориадо. Советую отбросить своё прошлое. В нём ты уже давно мертва.

— Мертва? Что это значит? — холодное предчувствие, куда более жуткое, чем страх смерти, сковало моё нутро.

— Ах, я разве не упомянул? — он обернулся у самого порога, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на мимолетный интерес. — Ты проспала тысячу семьсот тридцать пять лет, семьдесят девять дней, пять часов и три минуты. Той реальности, из которой ты пришла, больше не существует. Ты — реликт, осколок эпохи, превратившейся в пыль.

Я задохнулась. Тысячу семьсот...

— Ладненько, — Редан перебил мой немой крик, махнув рукой. — Пока оставайся здесь. Позже к тебе придет одна из твоих новых сестер — постарайся не убить её сразу, вам нужно привыкнуть друг к другу. Она покажет твою комнату. Обставляй её чем хочешь... Ах да, деньги. Она объяснит, где брать средства на твои нужды. Кажется, их всё еще называют «деньги»? Не уверен, я слишком давно не покидал этот замок.

Он одарил меня последним, кукольным взглядом.

— Привыкай, Мориадо.

С этими словами его тело начало плавиться, превращаясь в тугую черную слизь, которая впиталась в щели между каменными плитами пола, оставив меня одну в тишине тысячелетий.

Я подошла к окну. За стеклом, насколько хватало глаз, расстилалось море густого, бесконечного леса, верхушки которого тонули в предрассветной дымке. Слова Редана эхом отдавались в пустоте моей груди.

Нужно ли мне сердце? Всю свою сознательную жизнь я тратила его на других: боролась с несправедливостью, залечивала чужие раны, дарила тепло тем, кто в нем нуждался. И к чему это привело? К пустоте. К одиночеству в замке чудовищного бога. Возможно, если я избавлюсь от этого бьющегося куска плоти, я наконец перестану чувствовать? Забуду ли я горечь утраты? Забуду ли сестру, которая бросила меня ради... ради чего? Ради того, чтобы найти свою смерть в этой проклятой гробнице?

Пальцы непроизвольно сжались, чувствуя тепло органа, который всё еще надеялся на жизнь. Одним резким движением я швырнула сердце в окно. Я смотрела, как оно исчезает в густой тени башен, и ждала облегчения. Но в груди осталась лишь холодная, ноющая дыра.

Обернувшись, я подобрала дневник. Сотни лет жизни — и всего несколько десятков исписанных страниц. Ланора всегда была немногословна. Последние записи были сухими: контракты, маршруты, то самое роковое поручение... Я уже хотела захлопнуть книгу и последовать примеру с сердцем, как вдруг мой взгляд зацепился за мелкий, торопливый почерк на самой корке переплета.

««Если эти строки перед вашими глазами — значит, мой цикл подошел к концу. Я наконец обрела то, что искала — тишину.

Я всегда была слабой тенью на фоне своей младшей сестры. Рина... она создана из другого теста. Она идет до конца, она дарит улыбки и верит в добро, пока я... я просто устала. Устала от этой серой вечности, где каждый день — лишь эхо предыдущего. Чтобы хоть как-то почувствовать вкус жизни, я отказалась от большинства своих заклинаний, бросаясь в битвы почти безоружной. Я хотела почувствовать боль, чтобы убедиться, что я еще жива. Но даже это не помогло.

Через неделю гильдия отправит нас на поиски "артефакта людских богов". Я узнала об этом, пробравшись в замок Харден. Король, это гнусное создание, грезит о том, как поработит эльфов с его помощью. Но его мечты — лишь пыль. Артефакта там нет. Там нет ничего, что бы помогло им свершить свои гнусные планы.

Пятнадцать лет назад, в хмельном угаре в какой-то приграничной таверне, я услышала шепот двух существ, чья аура пахла сырой землей и старой кровью. Демоны. Они не заметили меня, пьяную девку в углу. Они говорили: "Скоро Третий будет свободен" и "Госпожа будет довольна". Речь шла о той самой гробнице, куда нас посылают.

Я не знаю, кто этот Третий и кто их Госпожа, но я чувствую, как время вокруг этой гробницы начинает сжиматься. Возможно, это и есть то самое "новое начало", о котором я мечтала. Начало, которое наступит через мой конец.

Также я нашла книгу... старую, с рассыпающимися страницами. Там описана история о том, как "Высший" — существо, создавшее этот мир, — запечатало семерых могущественных особей. Тот Третий, о котором шептались демоны, — один из них. В книге ему уделено пугающе много внимания. Его называют главной угрозой всему сущему. Сказано, что при его рождении что-то пошло не так: у него нет тела, он — лишь сгусток воли. И еще там было что-то про время... Но это уже неважно.

Как бы то ни было: через неделю мне конец. Ха-ха. Чтобы было интереснее, и чтобы страх не сковал мои движения в последний миг, я сотру себе память. Жаль наивного дурака Нарло... Я не смогу его отговорить. В любом случае, чтобы вскрыть печати гробницы, нужен чистокровный человек. Без него мне туда не войти.

Я телепортирую его прочь, как только склеп откроется. Он купит себе тот дом, о котором так мечтал. Награду за это поручение ему, конечно, не дадут... Но я скопила достаточно золота. Оно мне больше ни к чему, поэтому я оставила распоряжение в банке: в случае моей смерти получателем станет Нарло. Если же погибнет и он — всё перейдет моей сестрице.

Мой план идеален.

А теперь к делу. Кто бы ни нашел этот дневник — умоляю, передайте моей сестре весть. Она сейчас в Хардене, преподает в магической академии Норрис. Её зовут Рина Рекано. На обложке дневника есть эмблема; нажмите на неё, и откроется потайной отсек. То, что лежит внутри, — отдайте ей. Это мой последний подарок.

Заранее благодарю. Правда, есть вероятность, что этот дневник будет погребен вместе со мной под тоннами камня в той проклятой гробнице... Но я надеюсь на лучшее. Даже в конце я остаюсь неисправимым оптимистом».

Отсек? Я повернула дневник, пальцы коснулись холодной эмблемы. С негромким щелчком открылся потайной кармашек. Внутри лежали две вещи, ставшие теперь осколками моего прошлого: серебряный медальон и сложенный листок бумаги.

В медальоне — наше с ней фото. Две девочки, еще не знавшие, что мир — это гниль. В письме всего одна фраза, ударившая больнее любого клинка: «Прости меня за всё, Рина».

Слезы обожгли щеки. Я злилась на неё за это бегство в смерть, за то, что она бросила меня одну в этой вечности, но больше всего я просто хотела, чтобы она была рядом. Я рухнула на кровать, и тьма за веками наполнилась призраками: крики родителей, которых вырезали люди; бесконечный бег через колючие заросли; добрые руки человека, что подобрал нас и стал отцом... Его могила, холодный гранит и тот день, когда наши пути с сестрой разошлись. Я думала, что смогу отбросить это. Но чувства нельзя стереть, как пыль со стола.

Теперь я — бессмертная Мориадо, и эта мысль вызывает у меня тошноту. По словам моего Господина, я не смогу уйти сама. Моя жизнь больше не принадлежит мне. Лишь Он — тот, кто управляет самим Временем — может даровать мне покой. Или то легендарное святое оружие ангелов, потерянное после Чистки... если, конечно, оно вообще существует.

Что меня ждет? Я подчиняюсь Создателю, который смотрит на мир с пугающим безразличием. А ведь он — лишь один из Семерки. Если один из них способен сворачивать время в петли, на что способны остальные? Что, если они не будут столь безучастны? Что, если они решат, что этот мир пора окончательно стереть? Эти мысли, словно паразиты, вгрызаются в мой разум, сводя с ума.

Ладно. Будь что будет. Я больше не изгой, которого презирают люди и эльфы. Теперь я часть рода Мориадо. Наконец-то я нашла место, где я — своя. Даже если это место — тень у трона Бога Времени

Цикл 34 289 923